8. Икея

      Юнги хмурится из-за очередной ароматической свечи, которую Дженни подносит к его лицу.       — Ну как?       — Как предыдущие десять, они все одинаковые, — скептически выдаёт Мин, упираясь локтями о ручку тележки, — зачем тебе вообще ароматические свечи? Они же бесполезны.       — А мне кажутся они очень милыми, — встревает в диалог Тэхён, когда у его носа возникает маленькая стеклянная баночка с красным воском. Он делает глубокий вдох, — м-м-м, земляника. Мне нравится.       — Ещё бы тебе не понравилось, хороший мальчик, — недовольно бурчит Юнги, а затем снимает со стенда свечу с кофейным запахом и невольно принюхивается, — фу-у, гадость.       — Слушай, мы провели почти полчаса, выбирая «особенно мягкое полотенце» для тебя, так что имей совесть. — Ким настойчиво всучает Мину ещё один образец, на этот раз со вкусом хвои, и с нетерпением ожидает его реакции. — Ну?       — Может тебе декоративную ель дома посадить?       — Ты абсолютно бесполезен в этом деле, — возмущенно шипит Дженни и натягивает маску с подбородка Юнги на нос. Затем награждает ударом подушки, которую предусмотрительно берёт из тележки, — ладно. Иди, возьми батарейки, раз уж мы всё равно про них забыли и не хотим возвращаться.       — Вау, надо мной смиловались, — забавно замечает Мин. Он приспускает маску обратно и дарит разозлённой Дженни лёгкий поцелуй в щеку, — не дуйся. Ты знала, как я отношусь ко всем этим благовониям.       — Это же икеевские свечки!       — Ещё хуже.       — Топай за батарейками, плохиш, — чеканит Тэхён, чьи руки резво хватают Юнги за плечи и грубо оттаскивают от Дженни. Он подталкивает музыканта в сторону мелкой канцелярии. — И если вдруг потеряешься по дороге, то не возвращайся.       — Твоё непомерное эго сияет ярче путеводной звезды, так что нетрудно будет найти путь обратно.       — Как и твоё самомнение.       — Мальчики. — Дженни недовольно складывает руки на груди. На её лбу выступают морщинки. — Мне нужно расплакаться на весь магазин, чтобы вы перестали вести себя как десятиклассники?       — Смотри, что ты наделал, малыш Юнги.       — Та-ак, мне это надоело. Тэ — ты идёшь к консультанту и спрашиваешь, есть ли у них ещё хвойные свечки, потому что вот здесь, — она ладонью указывает на пустующую коробку перед собой, — их больше нет. Юнги — ты идёшь за батарейками. Встречаемся на этом самом месте через пять минут.       — Хорошо, мам, — шутливо соглашается Тэхён и показательно целует Дженни в другую щеку. Ему нравится наблюдать за тем, как напрягается лицо Мина в этот момент, как на шее выступают венки. — Только не поднимай ничего тяжелого.       — И держись подальше от острого.       — Алло, я окружена вазочками и цветочками. Безопаснее может быть только матрасная секция.       — Сейчас договоришься, и я замотаю тебя в плед, — фыркает Юнги и кивает в сторону аккуратно уложенного полотна пушистой ткани, — и вообще, не стой под кондиционером. Ещё простудишься.       Дженни театрально отходит от кондиционера к стенду с саше, тем самым выполняя все заявленные требования. Ничего тяжелого (мешочки с ароматизаторами весят не больше ста грамм), ничего острого (кроме языка) и никакого кондиционера. Ким дожидается пока папочки разойдутся по разным секциям, чтобы со спокойной душой насладиться букетом запахов в тишине и одиночестве. Как маньячка перебирает упаковку за упаковкой, втягивает носом манящий аромат.       Рядом с ней неожиданно возникает высокая женская фигура, поэтому Дженни чуть отодвигается влево и пытается нащупать пакетик с другими цветами. Однако покупательница даже решает заговорить:       — Какая неожиданность, — взволнованно произносит девушка ужасно знакомым голосом.       Ким вздрагивает и от непонимания роняет упаковку обратно к остальным. Её глаза в немом удивлении падают на собеседницу.       — Валери?       — Вот так встреча, — как-то грустно отвечает блондинка и наигранно улыбается. — Переезжаешь?       — Не всё из этого мои покупки, — быстро оправдывается Дженни и заглядывает в оставленную позади тележку. — Хотя я уже не уверена, кто и что себе взял.       Валери даже в обычной одежде выглядит так, словно сходит со страниц молодежного журнала. Рядом с ней любая будет чувствовать себя ужасно уязвлённо, а миниатюрная Дженни без макияжа и в мешковатом свитшоте — и подавно.       — Так значит здесь весь любовный треугольник? Или кого-то уже оставили за бортом?       Валери переживает тяжелый разрыв с Юнги, оттого-то её слова и прыщут раздражением и ядом. Однако Ким неосознанно воспринимает каждый выпад близко к сердцу.       — Ты о чём?       — Хочу узнать: перестала ли ты пудрить Юнги мозги или нет? — не так уж и вежливо подмечает Валери. Кажется, их разговор как-то резко уходит не в то русло, — без обид, Дженни, но я не могу наблюдать за тем, как ты его используешь. Почему бы тебе не отпустить его?       — С чего я вообще должна с тобой такое обсуждать? — мгновенно вскипает Ким, а затем берёт первое попавшееся саше в руки и отходит к тележке. Агрессивно отбрасывает находку к остальным покупкам. — Не думаешь, что это не твоё дело?       — Я люблю Юнги, — удрученно выдыхает она и догоняет Дженни у противоположного стенда со свечками, — послушай, я знаю, что прозвучу ужасно, но это так. Я, правда, его люблю и думаю, что ваши отношения давно уже изжили себя. Знаешь, как ему было больно после вашего разрыва? Да он был попросту убит! Если ты ещё раз с ним расстанешься, он этого не переживёт. Я понимаю, что для тебя сейчас всё запутано, в тебе играют гормоны. Поэтому я прошу, перестань давать ему ненужных надежд и позволь быть по-настоящему счастливым.       — С тобой? Валери, Юнги не какая-то там кофточка, которую мы можем поделить. И уж извини, но наши с ним взаимоотношения тебя нисколько не касаются.       — Да перестань же ты быть такой эгоистичной сукой и подумай о других. — Валери разгоряченно хватает Дженни за локоть. В её глазах собирается столько боли от невысказанных чувств, что Ким неосознанно жалеет её. Ощущает камень на душе, вину за чужое разбитое сердце. — В конце концов, кому-то из них будет больно. Чем раньше ты сделаешь выбор, тем легче они его воспримут. И я предлагаю тебе беспроигрышную ситуацию. Потому что, очевидно, ты — та, кто не даёт Юнги быть по-настоящему счастливым.       Слова бьют безжалостной правдой, прямо под дых. Дженни не знает, как на такое отвечать. Валери втаптывает её в грязь, задевает самый чувствительный нерв. Ким так много думает о ребенке, об отношениях и о прочих взаимосвязанных вещах, что когда кто-то произносит те же мысли вслух, это нокаутирует её. Она — эгоистка, окружает себя двумя прекрасными мужчинами, хотя и знает, что это неправильно.       — Это не твоё дело, Валери, — ледяным тоном лепит Дженни и молится, чтобы голос не надломился в самый последний момент. Она резко отдергивает руку. — И если ты не хочешь, чтобы я начала звать на помощь, то советую тебе сейчас же уйти.       Валери поспешно делает шаг назад и выбирает из разнообразия ассортимента саше с фиолетовыми цветами и крупными листьями смородины. Она бросает одичалый, недовольный взгляд на Дженни.       — Я думала, что ты — хороший человек, Ким Дженни, но, очевидно, я в тебе ошибалась, — цедит Валери напоследок. Пропитывает слова цианидом и заставляет собеседницу пропустить их через себя. Заглотить яд саморазрушения. — Сначала бросила Юнги, затем предложила сойтись, а когда он отказал тебе, то переспала с его школьным врагом. Я уверена, что ребёнок от Тэхёна, просто ты хочешь отомстить Юнги за то, что он отшил тебя. Да, и раз ты такая шлюха, где гарантия того, что ты не перекувыркалась с кем-нибудь ещё по дороге? Ты всё испортила!       У Валери слезы застывают в глазах, когда она эмоционально объясняется. Ей хочется ударить так же больно, хочется раскатать Дженни ментально и показать, что из-за неё порушилось чьё-то счастье. А Дженни… Что же, Дженни обомлевает и чувствует, как что-то теплое и вязкое стекает к носогубной складке. Пачкает шарф. Когда Ким нагибается к испорченной вещице, то отчётливо наблюдает за парой алых капель, приземляющихся на серый пол магазина.       — Валери! — рявкает за спиной бывшей девушки Юнги. У него лицо разъярённой фурии. Глаза сверкают, пачка батареек в руке почти сгибается пополам.       — Малыш…       — Тебе повезло, я сумел выбить своим очарованием свечку со склада, — шутливо оповещает ничего неподозревающий Тэхён, выруливая из-за угла. Прямиком к началу представления.       Но Ким довольно быстро меняет свой настрой с веселого на взволнованный. Пытается осознать, как за пять минут его отсутствия милый поход по магазинам превратился в гребаное выяснение отношений. И откуда, ради всего Святого, здесь появляется бывшая девушка Мина.       Перед ним злой Юнги, готовая расплакаться Валери и растерянная Дженни, что пугливо растирает кровь по лицу. У неё всё тело дрожит.       — Какого хуя тут происходит? — первым не выдерживает Мин и подаётся вперёд.       Он сиюминутно хватает бывшую за запястье и кидает на Кима весьма многозначительный взгляд. Словно просит присмотреть за Дженни и её проблемами с давлением, пока его ждёт непростой разговор со своим прошлым. Обычно Мин не позволяет себе подобного, обращается с девушками более деликатно. Однако сегодня Валери переходит все допустимые границы.       Это же надо было накричать на беременную! На беременную Дженни! Юнги без зазрения совести тащит Валери за собой в другой отдел, чтобы переговорить с глазу на глаз и не подставить под удар папарацци всю коалицию Кимов.       — Дженни, посмотри на меня. — Свечка перекочевывает под подмышку. Тэхён достаёт белый шёлковый платок из кармана пальто и бережно собирает кровавые подтёки. — Валери тебе что-то сделала?       — Тэ, давай уйдём отсюда? — вместо ответа просит Ким, зажимая платком авиатора нос. Что-то ей становится нехорошо, немного лихорадит и ещё сердце так бешено стучит, что пугает своим ритмом до чертиков.       — Из отдела или из магазина?       — Или я просто вызову такси до дома. У тебя же ещё целый список покупок. Блин, я опять думаю только о себе, — сдавшись, соглашается со словами Валери Дженни. Закрывает лицо руками, прижимает окрасившуюся в красный цвет вещицу к носу и пытается успокоиться. — Надо найти корзинку, чтобы я переложила покупки.       — Эй-эй, Джейн, притормози-ка. Что за глупости? Если ты хочешь отсюда уйти, то я с тобой. Только ты ужасно бледная, давай перед этим передохнём на скамейке пару минут? А затем на выход.       Ким лишь сдержанно кивает. Она всё ещё скрывается от позорной реальности за пальцами. Позволяет кому-то опять решать проблемы за неё. Тэхён притягивает Дженни и виртуозно забрасывает свечку в тележку, на мягкое покрывало Юнги. Он долю секунды восхищается не ушедшими за годы навыками в баскетболе, а затем возвращается к сложившейся проблеме.       — Что тебе сказала Валери?       — Ничего такого, чего бы я и без того не знала.       Кима этот ответ не устраивает, но он не хочет подливать масла в огонь муторными расспросами. Лишь бережно убирает ладони от лица и смотрит на опустошённый взгляд. Тэхёну физически больно воспринимать её расстройство, отчего под ложечкой неприятно ноет.       — Хочешь, что-нибудь из еды возьмём? По пути домой. Как насчёт бананов в шоколаде?       — Нет-нет. — Ким отрицательно мотает головой и оттягивает кромку шарфа от шеи. — Просто посади меня на такси и всё. Не хочу испортить остаток вечера.       — Что? — Тэхён непонимающе вскидывает бровь.       — Я вновь не подумала о других. Как обычно, решила всё за всех, даже не спросив.       — Так, — все ещё не догоняет Ким. Он обхватывает плечи Дженни и завладевает её вниманием. Заставляет посмотреть себе в глаза. — И что всё это значит?       Это очень хороший вопрос. Рациональной частью Дженни понимает, что прозвучавшая информация — лишь слова девушки с разбитым сердцем. Валери надавливает на болезненные точки и профессионально играет с совестью собеседницы.       Ким также знает, что Юнги и Тэхён осознанно проводят с ней всё свободное время. Однако иррациональная часть, та, что сейчас господствует при мощной поддержке гормонов и чувства собственной уязвлённости, требует дополнительного подтверждения. Ей хочется быть уверенной в том, что хоть кому-то Дженни не портит жизнь.       — Отвези меня домой, Тэ. Пожалуйста. — Но Ким так и не решается заговорить об этой проблеме, хотя боль в голосе и без того выдаёт.       Тэхён притягивает её ближе к своей груди, из-за чего она утыкается лбом в ключицы и оставляет красные следы на дорогом свитере. Ким наклоняется ниже и его губы приближаются к уху. Дыханием опаляет ушную раковину.       — Вечер будет испорчен только в том случае, если я проведу его не с тобой. — И Дженни лишь сильнее укутывается в объятия Тэхёна, благодаря его за поддержку.

***

      Мину всё равно, что Ким находится в комнате. Нет, честно говоря, ему откровенно похуй на то, что Тэхён кидает ревностные взгляды в их сторону, когда Юнги берёт Дженни за руку и укладывает голову рядом.       Она выглядит уставшей. После стычки с Валери, Дженни вообще все время молчит, лишь небрежно бросает при входе в квартиру: «Если вы хотите уйти, то уходите. Не нужно тратить своё время». Мин чувствует себя виноватым за то, что его бывшая превращает их общий поход по магазинам в выяснение отношений. У Ким девятнадцатая неделя, она и так большую часть времени ходит поникшей и раздражённой, а тут ещё и такие стычки вырисовываются. Юнги всю дорогу сам себе лепит: «Ну что за пиздец!».       — Это будет самый вкусный рамен в твоей жизни, Мин, — пытается разрядить обстановку Тэхён.       Он выставляет тарелки с ужином на кофейный столик, к заранее подготовленным стаканам с напитками и ложками с палочками. Юнги ощущает манящий запах еды и языком упирается в щёку. Открытый комплимент Киму, конечно же, не светит.       — Посмотрим. — Юнги нарочно игнорирует кулинарные способности Тэхёна. Он дотрагивается до плеча Дженни, что успевает прикимарить в ожидании ужина, и бережено начинает тормошить её, — солнце, просыпайся. Еда стынет.       Ким все время просто лежит с прикрытыми глазами. Так проще сосредоточиться на мучающем вихре из эмоций и мыслей. Она чуть ведет головой в знак протеста.       — Спасибо, но я не голодна.       — Глупости, ты не ела с двенадцати.       — Джейн, тебе и ребенку нужно подкрепиться, — поддакивает Ким и присаживается на пол подле дивана. Его ладонь спешит упасть на правое колено, но Тэхён, по чистой случайности, промахивается.       Вместо собственной коленки длинные пальцы Кима нагло приземляются на бедро Мина, а затем как ошпаренные отлетают обратно.       — Что, домогаешься? — язвит Юнги и прищуривается.       — Больно ты мне нужен.       — В следующий раз чуть выше руку опускай, чтобы узнать, что теряешь. — И Тэхён знакомо закатывает глаза.       Дженни не выдерживает и слабо хихикает. Она незаметно подглядывает за близсидящими папочками, не разрывая с Юнги рук, и думает о том, что действительно очень проголодалась. Желудок давно изнывает от нехватки еды, однако Ким специально даже не заикается вслух о желании перекусить. Хочет помучить себя.       Но забывает, что вместе с ней не получает необходимых витаминов и ребёнок. Малыш беспокойно шевелится в животе и, в конечном итоге, победно заставляет мамочку, закутанную в плед, сползти на пол и устроиться между нянек.       — Может, сядем за стол? — заботливо предлагает Тэхён и подкладывает подушку под спину Дженни.       — Нет, так как-то уютнее.       — Есть на полу? — хмыкает Мин, но дальше причитать не рискует. — В смысле, хорошая идея. Твоей меланхолии уже лучше?       — Твою мать, Юнги-хён.       — Кто-то же из нас должен был об этом спросить. — Он разводит руки в стороны и как бы невзначай закидывает одну из них на сиденье дивана. — Валери ничего толком не объяснила, а ты сама не своя. Выкладывай, чего тебе там наплели?       — Может, сначала поедим? — продолжает придерживаться своей позиции Тэхён. Ким заботливо передаёт тарелку с раменом и столовые приборы.       У Дженни слюнки текут от того, насколько вкусно пахнет в квартире. Она благодарно перенимает еду и сразу же набрасывается, точно лиса на добычу, не способная больше сдерживаться. Домашняя лапша по рецепту Кима просто что-то неописуемое. Собственно, как и повар.       — Боже, — с уст Дженни срывается довольный стон, — если я сейчас расплачусь, то это будет типичным завершением любой моей недели. Тэ, правда, очень вкусно.       — Рад, что заказчики довольны.       — Так тебе полегчало? — увиливает от темы похвалы Юнги. Пальцами упирается в основании женской шеи со спины и начинает точечно массировать.       — Нисколько, но мне кажется, что лучше поговорить начистоту, чем строить из себя королеву драмы, — Ким пожимает плечами и облегчённо выдыхает. Она выгибается в спине, когда умелые руки Мина помогают ей расслабиться. Тарелка с недоеденным раменом временно опускается на сложенные в позе лотоса ноги, — не буду томить. Валери сказала, что я неблагодарная эгоистка, пользующаяся вашим расположением. И я с ней согласна, так что, думаю, со следующей недели вам стоит больше времени уделять себе.       Тэхён с Юнги во многом бывают не согласны, но сейчас симпатически улавливают одну и ту же мысль. Что этот разговор полнейший бред. Мин хаотично подбирает подходящие слова, которые не звучали бы столь резко и помогли бы успокоить.       У Дженни лёгкая форма депрессии, которая только ухудшается из-за постоянных стрессов и беременности. Неудивительно, что подобные мысли находят отклик в её голове.       — Джен, — голос Юнги нехарактерно ласковый, без привычных грубоватых ноток, — послушай, у Валери необъективный взгляд со стороны. Она не беременна, ей не нужна повышенная забота и внимание. Я знаю, что ты можешь справиться и сама, но я…       — Кхм!       — Мы, — Мин искоса смотрит на придирчивого Кима и возвращается к главной задаче, — тоже часть всего этого, нравится тебе это или нет. Ты выполняешь самую тяжёлую работу, позволь мне…       — Кхм-кхм, — вновь театрально кашляет в кулак Тэхён.       — Нам быть на подхвате. Представь себе ситуацию: ты поднимаешься по лестнице и видишь, как робкая девушка тащит деревянный корпус кровати на последний этаж. В теории, она всё дотащит и сама, но сколько сил и усердия к этому приложит? Как вымученно будет чувствовать себя по окончанию, а ведь эту кровать ещё собирать. Так вот, ты пытаешься ей помочь, а она всё отпирается и отпирается, хотя вдв… Втроём! Вы бы сделали это намного проще.       — Я поняла, — смущённо соглашается Дженни и водит ложкой по ободку тарелки, — я та упрямица с кроватью.       — Так что больше не думай о подобных глупостях и возвращайся к рамену. А то от этих милых щёчек ничего не останется, — Ким профессионально уводит разговор в более спокойное русло. Он легко тыкает в щеку собеседницы. — Юнги, будь зайчиком, зажги хвойную свечу для атмосферы.       — Пошёл нахуй.       — Пожалуйста? — жалобно дублирует Дженни и отправляет в рот очередную порцию лапши.       Мин натянуто и очень неискренне улыбается, поднимаясь с места. Он терпеть не может эти благовония, простите-простите, икеевские свечи, но что не сделаешь ради беременной Ким?       Тэхён победно выставляет вперёд ладонь и Дженни отбивает ему «пять».