9. Про забывчивость и её последствия

      У Дженни истерика.       Все предыдущие поводы для слез за последнее время кажутся ей незначительными и нестоящими, поскольку сейчас она действительно плачет по делу. Ким находится в опасности: сидит в самой неблагополучной части города, с разряженным телефоном и ментальной болью в сердце. А ещё её, как назло, обкрадывают. Неудивительно, что такое происходит именно с ней, ведь она лютая неудачница.       Дженни устраивается под фонарём. На каменном выступе осушенного фонтана, потуже кутается в пальто и прячет озябшие ладони в противоположные рукава одеяния. Неподалёку, в мало освещенном углу парка, гудят пьяным тенором три немолодых корейца. Ким боится, что эта ошибка может стоить ребёнку жизни.       Она вновь подносит кольцо из рук к животу, как будто таким образом защищает его.       — Не переживай, папочка скоро нас найдёт, — громко шмыгает Дженни и пытается поверить в слабую успокоительную речь. Не помогает. Ребёнок чувствует тревогу и беспокойно шевелится. — Пожалуйста, малыш, нам осталось ещё недолго продержаться.       Вот только «недолго» понятие весьма растяжимое.

***

      Юнги гонит сто двадцать километров в час. У него руки так вжимаются в руль, что, если бы не надёжное устройство немецкого автопрома, он бы обязательно сорвал вещицу с петель. Виски пульсируют, из динамиков доносится противная трель гудков. На восьмой из них абонент на другом конце провода наконец-то снимает телефон.       — Смотри какой настырный. Юнги, у меня совещание, что-то срочное?       У Мина внутри все горит. Он не знает, что сделает с Тэхёном, когда встретит его вживую, но точно больше не подпустит к Дженни.       — Что-то срочное? Готовь свои яйца, кабель недоделанный, я тебе их и твой член отрежу, ты меня понял?       — Что? — в трубке раздаётся непонимание. Ким почтительно отпрашивается у совета директоров о выходе в коридор. В динамике слышится звук тяжёлых шагов и запахивающейся двери. — Какого хуя, Юнги? Что за муха тебя укусила?       — Меня? Ты ещё, блять, спрашиваешь? — Юнги даёт по тормозам у светофора. Машина оставляет на асфальте характерные чёрные полосы от короткого тормозного пути. Благо дорога нескользкая. — Тэхён, если с Дженни что-нибудь случится, я клянусь, что уебу тебя.       — Да нормально объясни, что происходит, — бестактно повышает голос Ким. Он не выдерживает беспочвенных нападок. — Причём тут Дженни?       — При том, что ты, хуйло безмозглое, забыл про интервью с ней и Феликсом. А вместо этого целовался с какой-то прошмандовкой в собственном же, блять, кабинете, — с нажимом выплескивает Мин и дважды ударяет по центру руля. На жёлтом цвете светофора его BMW злостно рычит. — Ты чем думал, объясни? Второй раз поиграл с её чувствами? Молодчина, а последствия, блять, просчитывать не пробовал?       — Да о чем ты вообще? — хочет продолжить неистовое возмущение Ким, когда происходящее наконец-то настигает его.       Это плохо. Черт, да это мега хуёво. Мало того, что из-за крупного слияния двух авиакомпаний (авиакомпания Тэхёна поглощает более малочисленную, делая ту своим дочерним предприятием) он напрочь забывает про интервью, так ещё и Дженни видит его с ней. Должно быть, она всё неправильно понимает.       — Ебанный в рот!       — О, ты у меня и в рот возьмёшь, если она пострадала.       — Что с ней? — тут же уточняет Тэхён.       Он собирается сбежать с жизненно важного подписания договора, если Дженни грозит серьёзная опасность.       — Вау, так теперь тебя это волнует?       — Блять, Юнги, что с ней?! — в голосе Кима так много переживания и волнения, что Мин невольно убавляет гнев и яростно выдыхает в трубку.       — Я не знаю. Она лишь сказала, что ей стало плохо, так что она отключилась и, как следствие, уехала на другой конец Сеула. Когда пришла в себя, то поняла, что её обокрали. На телефоне остался один процент, Дженни лишь успела прислать мне геометку и сказать, что сидит у фонтана. Больше ничего, на середине разговора связь прервалась. Она одна, на окраине города, без возможности позвать на помощь, а на дворе холод. Если у тебя остались ещё вопросы, почему я хочу прогнать тебя через воздухообменник фюзеляжа, я с удовольствием их выслушаю.       Автомобиль Юнги снова срывается с места. Ему ехать остаётся меньше пяти минут, но за потерянные пятнадцать до этого может произойти всё, что угодно. У него до сих пор в голове отдаются жалобные всхлипы Дженни и её напуганный голос.       — Диктуй адрес, — резко выпаливает Тэхён.       — На пароме к хуям поедешь?       — Обязательно, но сначала скажи, где она? — У Кима внутри все холодеет от картинок, красочно рисуемых его воображением. Господи, кто бы знал, как же ему хочется, чтобы с Дженни все было в порядке. — Юнги, я сейчас же к вам приеду.       — Ты сегодня уже натворил дел, — недовольно хмыкает Мин в трубку, выезжая на нужную улицу с заброшенным парком. Здесь при свете дня-то некомфортно находиться, а в темноте так вообще, рассадник опасности, — я повезу Дженни к себе. Можешь подъехать туда, но только не думай, что я жду тебя с распростёртыми объятиями.       — Юнги, блять, просто скажи адрес, — не выдерживает Тэхён, что практически кричит в трубку. Его секретарша на другом конце коридора подпрыгивает на месте от внезапной резкости начальника.       — Я тебе всё сказал. Либо езжай ко мне домой, либо оставайся со своей любовницей, — злостно шипит Мин напоследок, однако совесть ему не позволяет просто так сбросить трубку, — всё, я почти на месте. Как заберу Дженни, напишу тебе.       — У меня нет никакой любв…       А вот теперь Мин может смело послать Кима на хуй автоответчик.

***

      Дженни видит вдалеке приближающуюся фигуру, однако та все ещё остаётся размытой из-за слез. Ей неописуемо страшно, она в панике зажимает кнопку включения мобильного телефона, но смартфон никак не реагирует. Ей кажется, что чем ближе становится незнакомец, тем острее она ощущает нехватку воздуха. Панических атак Ким ещё не хватало.       — Джен? — ласково раздаётся голос, а перед ней в свете фонаря выступает до чёртиков напуганный Юнги. — Господи, солнце, тебя не обидели?       — Юнги-и-и, — лишь протягивает Дженни, поднимаясь на ватных ногах и полностью переводя вес тела на чужие руки.       Она красная, заплаканная и сопливая, однако Мин все равно думает, что роднее её никакая другая девушка уже не станет.       — Всё хорошо, я здесь.       — Про-прости, что оторвала тебя о-от съёмок, — она громко и болезненно всхлипывает, ладонью поддерживает низ живота, — я про-просто не знала, ч-что мне делать. Я думала, что мне коне-е-е-ц.       — Моя работа неважна сейчас, Дженни. Главное, что ты сейчас со мной и в безопасности. Мы найдём этого морального урода, — грозно заявляет Юнги и губами прислоняется к женскому лбу. Он готов расцеловать её всю, но сдерживается и ограничивается объятиями, — ты дрожишь от страха или от холода?       — О-от всего.       — Тогда уходим отсюда, — со всей решимостью в голосе произносит Мин. Вжимает хрупкое тело Дженни в себя и взволнованно дотрагивается до округлившегося живота. — Вы с малышом достаточно сегодня нагулялись.       — Юнги-и-и. — Она не даёт ему сделать и шагу, словно опасается чего-то. Мин перехватывает её ладонь, лежащую в районе пупка, и поддерживающе сжимает.       — Не бойся, я рядом. И я не дам вас в обиду.

***

      Прежде чем Ким успокаивается, проходит тридцать минут. За это время Юнги успевает заехать в мак-кафе, в надежде взять им согревающие напитки. А когда Дженни понимает, что ужасно голодна и хочет Хэппи-мил со страшной большеглазой игрушкой, Мин делает дополнительный круг по мак-авто. Долго упрашивает продавщицу найти нужного лохматого монстрика, победно забирает заказ и выруливает на пустую автостоянку круглосуточного гипермаркета. Это даёт им возможность без опаски перекусить.       — Осторожно, чай горячий, — заботливо предупреждает Юнги и с умилением наблюдает за тем, как Дженни дует на кипяток, — ты хоть немного согрелась?       — Да, спасибо, — сглотнув, отвечает Ким. Ей так стыдно за то, что она вырывает Юнги со съёмок. Вдобавок ещё и объясняется, рассказывает о том, что психует из-за Тэхёна и его рабочей интрижки. — У тебя будут проблемы?       — Будут. Но я переживу. Максимум — отделаюсь штрафом. Я всё-таки рабочая лошадка этого агентства, им невыгодно меня кнутом наказывать.       — Хочешь, я сама им все объясню? Скажу, что это из-за меня тебе пришлось остановить съёмки. Пусть разделят штраф пополам.       — Тогда уже весь повесим на Тэхёна, — насмешливо хмыкает Мин, но мысленно грозится дать себе пощёчину, поскольку Ким мгновенно меняется в лице. — Прости, плохая шутка. Не подумал.       — Все так запутанно, — лишь виновато выдыхает Дженни и отправляет наггетс себе в рот, — между тобой, мной и Тэ.       — Тэхён не последний человек в твоей жизни, я это понимаю. В отличие от меня, он четыре месяца постоянно был рядом, нет ничего странного в том, что ты к нему привязалась, — на удивление спокойным тоном заявляет Мин и встречает её непонимание без штыков. От этого Ким чувствует себя ещё хуже. — Эй, я ведь в первую очередь твой лучший друг, помнишь? К тому же, у нас будет ребёнок. Неважно — отец я или нет, в любом случае, я вас не брошу. Остановимся на этом, пока ты не будешь готова к следующему шагу, хорошо?       — Ты же знаешь, что я тебя люблю?       — Знаю, солнце. — Юнги ласково улыбается, с совершенно несвойственной ему мягкостью. Картофелем фри стирает соус «Тысяча островов» с уголков губ Дженни. — А ещё я знаю, что ты влюблена в Тэхёна. И я обещал разбить ему ебальник, если он ещё раз разобьёт тебе сердце. Поэтому ешь и успокаивайся.       Дженни делает глоток теплой жидкости, пальцами вжимается в картонный стаканчик. Она не может выдавить из себя даже слова в продолжение, поскольку ей кажется, что всё будет звучать как-то наигранно и глупо. Должна ли она сейчас отрицать свою влюблённость? Должна ли она с ней согласиться? Если нет, то почему в груди так дискомфортно щемит?       — Валери сказала, что я та, кто мешает тебе быть счастливой. Думаешь, если бы вся эта ситуация не сложилась, ты был бы с ней? Ты был бы счастлив?       — Не знаю, — откровенно отвечает Мин и припускает плечи вниз, — наверное? Это довольно сложный вопрос. Валери нравилась мне. С ней было хорошо. Но никто не знает, во что бы это вылилось. В конечном итоге, между нами всегда стояли мои чувства к тебе. Да и кто сказал, что сейчас я не счастлив?       Ким опускает недоеденный наггетс в картонную коробку и обречённо выдыхает.       — От моей беременности одни лишь проблемы. У всех кругом разбитые сердца, философские дилеммы и нравственные выборы. Я даже собрала чемодан на прошлой неделе в надежде сбежать из Сеула, но не смогла решиться.       — Ты хотела уехать? — удивлённо уточняет Юнги и берёт Дженни за руку.       — Хотела, но поняла, что не могу лишать ребенка права на семью. Права на время с отцом. Поэтому решила для себя, что лучше всего будет держаться от вас с Тэхёном на расстоянии, не давать волю чувствам. Позволить наладить личную жизнь. А когда сегодня увидела его с… Боже, Юнги, я думала, что меня ледяной водой публично облили. Конечно, это было не так больно, как когда я узнала о тебе и Валери, но всё равно. Мало приятного в ситуации.       Дженни переводит дыхание и обтирает пальцы о салфетку. Нервно комкает её, собираясь с силами для продолжения.       — И я не знаю, как мне перестать делать вид, будто вы — моя собственность. Я не знаю, как нам вернуться к позиции лучших друзей. Притвориться, будто между нами не было декады отношений. Я не знаю, как избавиться от трепета в душе из-за Тэхёна, не знаю, как подавить ревность и как избавиться от потребности в его объятиях. Да я уже ничего не знаю: не знаю, что нам делать дальше. И все эти мысли со мной каждый день, у меня голова от них разрывается. Мне просто хочется, чтобы всё закончилось, понимаешь?       Ким снова опускает взгляд и медленно водит ладонью по животу, словно старается доказать ребенку, что ему не о чем волноваться. Что, чтобы то ни было, мамочка всё сама решит, со всем сама разберётся. Мин ловко переставляет еду на плоскую верхушку приборной панели (подальше к лобовому стеклу) и поднимает подлокотник, разделяющий их сидения. А затем приближается к разбитой Дженни. Укладывает ладони на хрупкие женские плечи, добиваясь её внимания.       Юнги безумно жалеет. Её. Себя. Их. Жалеет, что год назад решает за них не бороться. Жалеет, что поступается отношениями. Жалеет, что после того, как Дженни признаёт свою ошибку и предлагает начать всё сначала, горделиво отказывается. Они ведь сейчас могли бы быть вместе, ждать этого малыша. Без участия Тэхёна или Валери. Могли бы быть семьёй, о которой всегда мечтали.       — Тогда больше не думай об этом и позволь ситуации идти своим чередом, — лишь изрекает Мин и неловко облизывает нижнюю губу. Он важно смотрит на Дженни, — стресс тебе вообще противопоказан. Не хочу, чтобы малыш чувствовал твои переживания, особенно, если они касаются меня или, прости Господи, нашего авиатора. Ребёнок — это самое главное, сосредоточься на нём.       — И как ты себе это представляешь? — практически шепчет Ким и пытается подобрать слова. — Как нам сделать вид, что мы втроём — просто кучка лучших друзей?       Юнги неожиданно наклоняется к лицу Дженни и легко прикасается к губам. Их поцелуй выходит солёным от слёз, но весьма чувственным и глубоким. Кажется, что это вообще их первый поцелуй, который ощущается таким болезненным, желанным и правильным. Мин легко чмокает Ким в щеку, а затем мило трётся своим кончиком носа об её. Они позволяют неожиданному порыву нежности завладеть моментом, ведь оба по этому невыносимо скучают.       — Не переживай. Оно того стоит, — обещает Юнги и неохотно отстраняется. Дженни дарит ему слабую улыбку в ответ. — А теперь забудь о любовных перипетиях на минуту и расскажи, почему мы выбрали в Хэппи-миле этого уродца?

***

      Когда Дженни просыпается ближе к девяти вечера, то думает, что находится дома одна. На заряженном телефоне высвечивается сообщение: Юнги: Уехал на съёмки, буду к одиннадцати. По пути куплю ведёрко фисташкового мороженого, не скучай. хо       …так что она без опаски выходит из комнаты в длинной футболке Мина, натянутой на животе, и босыми стопами шаркает по направлению к кухне. В последнее время её терморегуляция ужасно скачет. Ким либо постоянно жарко, либо постоянно холодно. Третьего не дано.       Дженни неспешно заходит в зал, смежный с кухней, и тут же смирно застревает в проёме. С кем она точно не ожидает столкнуться в пентхаусе Юнги, так это с утомленным Тэхёном, хаотично листающим новости на планшете. На носу Кима квадратные компьютерные очки, он сидит в толстовке с футболкой и широких серых штанах с манжетами. В таком спортивном наряде Дженни не видит его уже давненько. Да, наверное, с самой школы.       — Тэ? — слабым голосом зовёт она, словно боится, что человек перед ней какой-то мираж.       Но Тэхён тут же поднимает взгляд вверх, а затем убирает электронное устройство в сторону. Морщинки на его лбу разглаживаются, лицо чуть расслабляется.       — О, ты уже проснулась, — неловко выдает Ким и следом вырастает из кресла. Он понимает, что абсолютно не готов к будущему разговору. Нервно закусывает внутреннюю часть щеки. — В-Всё нормально?       — Ах, да. Просто я немного удивлена твоему присутствию.       — Понимаю. Ты не хочешь меня видеть?       — Нет-нет, я не в том смысле. Просто я не ожидала, что Юнги когда-нибудь пустит тебя в свою квартиру, — неважно оправдывается Дженни в попытке разрядить накалённую обстановку. Струны души предательски дрожат, — особенно после того, что я сегодня учудила. Прости, должно быть, Юнги такого тебе наговорил.       — Всё было по делу, я заслужил, — грустно соглашается Ким, но не рискует сделать и шагу. Он боится, что его тут же отправят обратно, — да и в его угрозах всё равно не было смысла. Юнги настолько плохо знает систему вентиляции в самолёте, что переживать не о чем. Конечно, если он не решит задушить меня проводом от микрофона.       — Тогда я рада, что ты пока что не пострадал. — Их разговор выходит натянутым. А ещё Дженни немного некомфортно от своего вида. Она ежится, одергивает футболку вниз, в надежде скрыть располневшие ляжки. — Тэ, если у тебя есть чувства к кому-то другому, то ты не обязан оправдываться. Мне очень жаль, что я распсиховалась, а не подошла к тебе и не взяла нужное нам с Феликсом интервью.       — Джейн, я, как минимум, должен был не забывать о нашей встрече, — перечёркивает милосердную речь Ким. Он сглатывает ком нервозности, из-за чего его кадык двигается вверх. — И я не хочу избегать ответственности за произошедшее. Знаю, что крупно облажался.       — Тэ.       — Я очень хочу всё прояснить. Не буду отпираться, я действительно целовался с другой. Она даже залезла на мой стол, но дальше этого не пошло, — с полной решимостью утверждает Ким. Он поправляет пластиковую оправу очков указательным пальцем. — Месяц назад я сказал, что хочу быть с тобой, и моё решение нисколько не поменялось с тех пор. Поэтому у меня с Цзыюи ничего не было сегодня. Вы с Феликсом просто вошли невовремя. Если бы заглянули на несколько минут попозже, то услышали бы мой красноречивый монолог о том, как я хочу прекратить наши с ней встречи.       Дженни не думает, что хочет знать имя этой девушки, поскольку потом попросту не сможет остановить себя. Пролистает все социальные сети в поисках бедняжки, изучит фигуру, внешность и чем та занимается. Но подсознание всё равно подмечает имя Цзыюи, в то время как руки продолжают натягивать футболку. Так глупо волноваться из-за какой-то прошлой девушки в жизни Тэхёна, когда он во всеуслышание заявляет, что в будущем хочет видеть рядом с ним только с Дженни... Стоп. Что?       — Тебе прохладно?       — Немного стыдно из-за своего вида, — честно признаётся Ким и опускает взгляд на ноги. Боже, у неё так плохо получается скрывать лютое смущение из-за слов Тэхёна, — я выгляжу как ходячий колобок.       — Брось.       — Серьёзно. — Дженни шутит невпопад и кружится в разные стороны, — я выгляжу так, словно застряла в иерархии между кашалотом и косаткой.       — Глупости, — подавив смешок, отрицает Тэхён и наконец-то подходит чуть ближе. Он пытается быть джентльменом и не смотреть на манящие формы Ким, но выходит чертовски хреново. — Я уже говорил, что тебе очень идёт беременность?       — Да, когда мы собирались переспать. Но это было задолго до того, как вокруг моей оси начало образовываться собственное гравитационное поле.       — Тогда понятно, почему меня так тянет к тебе.       Дженни искренне смеётся с милой шутки Тэхёна, когда тот приближается к ней вплотную. Такой высокий, статный и неописуемо красивый, хоть и одет в обычную домашнюю одежду. Ким помнит, как без оглядки влюбляется в него в конце девятого класса, стоит ему лишь перейти порог их школы. Подумать только, сколько воды утекает с тех пор.       — У Цзыюй есть муж. Он — важная шишка в IATA, — уверенно поясняет Тэхён и берёт маленькие женские ладошки в свои огромные ручища, — я не горжусь статусом любовника, но и отрицать его не буду. Мы с ней видимся где-то раз в полгода, может чуть чаще, когда они с мужем прилетают в Сеул из Монреаля. Обычно Цзыюй предупреждает о своих приездах заранее, но сегодня она застала меня врасплох. Честно говоря, я даже забыл о ней.       — И как долго у вас это продолжается? — осторожно уточняет Дженни.       — Шесть лет.       — Шесть лет?! — в удивлении издаёт Ким. Она тут же осекается и старается скрыть сочащуюся в голосе заинтересованность. — В смысле, знаешь, я переспала с двумя парнями за неделю и это вылилось в незапланированную беременность, так что не мне тебя судить, но...       — Но ты осуждаешь.       — Есть немного, — честно признается Дженни и прикусывает губу. — Прости. Давай сделаем вид, будто ни про какую Цзыюи я не знаю. Точнее, что сегодняшнего недопонимания не существует.       Тэхён ухмыляется.       — Хочешь съехать с темы? — эмпатически понимает он и ловит благодарный взгляд.       — Я так переволновалась за весь день, что у меня нет сил выяснять отношения или злиться. Я очень ценю твою искренность, но мне было бы более комфортно, если бы мы постарались забыть о случившемся. Хотя бы до завтрашнего похода в полицию.       — Конечно, я просто не хотел, чтобы между нами осталась недосказанность, — отвечает Тэхен и постепенно разрывает замок из рук, но только для того, чтобы прижаться ими к округлившемуся животу Дженни. — Честно говоря, есть ещё кое-что, о чём мне следует сказать. Пока ты спала, мы с Юнги переговорили, и я согласился с его предложением. Оставить всю эту возню с любовным треугольником до окончания беременности, чтобы лишний раз не подвергать тебя или малыша стрессу. — Он чуть спускает ладонь ниже и медленно оглаживает округлый рельеф. У Дженни мурашки по всему телу выступают от его вкрадчивого «малыша». — Но это не значит, что ты отделаешься от назойливого и пристального контроля. Друзья иногда бывают намного надоедливее, чем любовники.       Глаза Тэхёна, выглядывающие из-за затемненных диоптрий, настигают её собственные. Внутри Дженни все непередаваемо искрит. Она не знает, почему его квадратная улыбка греет сердце и почему просто хочется, чтобы Ким улыбался ей вот так всегда. Она разлепляет губы, хаотично обдумывая, что сказать.       — Юнги скоро приедет, может что-нибудь ему приготовим? — заботливо уточняет Дженни. Разговоры о еде всегда действуют на неё успокаивающим образом. — Вряд ли я могу быть особенно полезной на кухне, но мне под силу помыть посуду или почистить овощи.       — Идея хорошая, но у меня есть другое предложение. Как смотришь на то, чтобы руководить мной во время готовки и дегустировать получившееся? Слышал, Юнги любит токпокки и омук. — Тэхён одной рукой огибает хрупкие женские плечи.       И такой план Дженни полностью устраивает.