Часть тридцать пятая.

      Часть тридцать пятая       Победа… сладкое слово. Когда четко помнишь, как рвут юнитов поражающие элементы зенитных ракет. Когда знаешь, как сыпятся вниз сложнейшие, превосходящие в своей электронной или какой еще там компоненте летающие дроны Глубины. Когда точно знаешь, что в последний момент врученные тебе шифры от батареи «Искандеров», бог весть знает каким перестраховщиком заброшенные на территорию Южной Кореи, сыграли главную роль. Все же полторы сотни ломов из вольфрама и суперсекретными добавками, способные одним попаданием если и не утопить ту же реальную «Айову», то очень серьезно повредить, на дороге не валяются. Вот я и шибанула ими по трем выявленным мною линкорам-авианосцам Ре-класса, потому как именно от этой группы рвалась волна ауры Химе. Разогнанные до двадцати скоростей звука ракеты выплюнули свои «ломики», убив и Химе, и ее примов. Сразу после этого рухнула аура, да и циклон начал буквально на глазах расползаться. Авианосцы и их конвой начали отступление, и их на этом подловили субмарины-канмусу, следившие все это время. Немецкие барышни расчетливо и хладнокровно всадили торпеды сразу в три авика Ва-класса, сбив им ход, и добили их после того, как серьезно прореженная эскадра сбежала, бросив подранков.       На Янцзы наши тайские девчонки сумели потопить семь транспортов и десять людоловов-десантных дронов, интересная такая штуковина, напоминает корабль на воздушной подушке, гоняет и над водой, и над сушей. Остатки сбежали, рванув вслед за отступающей эскадрой, но ненадолго. Глубинных перехватили эскадры канмусу, шедшие к нам на помощь. И теперь от эскадры «Королевы авианосцев» остались только сумевшие улизнуть от разъяренных девчонок примитивы. Авианосцы, крейсера, транспорты и десантные суда были уничтожены.       Бой вообще я смогла раскидать на фрагменты только после го окончания, до того некогда было, огромные потоки информации, решения следовало принимать по тысяче в секунду, а то и выше. Все-таки отбить налет больше чем тысячи юнитов — это не баран чихнул. Такого еще не было, но нам это удалось. Так что да, победа.       Победа… горькое слово. Ранены Залина и Света,Янина и Илона, из моей эскадры. Плюс двенадцать девчонок из приданных канмусу.       И погибли Аня Волкова, Берта Снайдер, Ши Сунь, Мэй Лян. Аню убил снаряд линкора, пробивший насквозь и пронзивший сердце моему адьютанту. Берту, канмусу британского вспомогательного крейсера «Булоло», убило бомбой. Ши и Мэй сгорели в танках вместе с экипажами. Двести семнадцать бойцов и командиров НОАК погибло в этом бою, разрушен бункер с добровольцами прямым попаданием линкорного снаряда. Там было не менее сотни человек. Его решили не откапывать, воздвигнут прямо над ним памятный обелиск.       Писать похоронки больно, но это моя обязанность, не адмирала. Именно я была командиром сводного отряда канмусу, это я поставила их на места боевых постов, они воевали по моим приказам. И эти девчонки всегда будут в моей памяти. Из них только Берте было семнадцать лет. Ане всего двенадцать, Ши и Мэй по четырнадцать. И они ушли в вечность.       Сегодня мы их хороним. Канмусу живут и умирают в море, и море принимает наши тела. Всегда. Если канмусу гибнет на берегу, то ее просто необходимо хоронить в море. Иначе мало не покажется — смерть высвобождает ту огромную энергию, что живет в наших телах. Никому не нужен взрыв, примерно равный тому, что спалил Нагасаки.       И вот поэтому девочки сейчас на здоровенном гребном корабле, который откуда-то приперли по приказу мэра Чжена. На этом же корабле тела погибших бойцов НОАК, мэр решил, что раз мы вместе дрались, то и погребены будем вместе. И потому сейчас я, Петра, канмусу «Петра Великого», Марта, канмусу «Ринауна» и Джен, канмусу «Энтерпрайза», сталкиваем погребальный корабль в воду. Течение великой реки подхватывает корабль, и несет его в океан. На берегу тишина, никогда бы не подумала, что сотня тысяч человек может так молчать. Только ветер свистит в обгорелых верхушках разрушенных портовых сооружений.       Корабль медленно отошел от нас примерно на восемь кабельтовых, когда внезапно исчез в вспышке яркого, жаркого пламени. И только облако пара показало, где только что был погребальный костер.       Флотский оркестр выдал что-то бравурно-печальное, строй канмусу и военных четко отсалютовал павшим, в воду полетели цветы, венки и какие-то бумажные игрушки, расписанные иероглифами. А я стояла и смотрела туда, в море. Да, я тоже когда-либо уйду туда окончательно. Жалею ли я об этом? Да никогда! Я канмусу, аватара боевого корабля! Это моя жизнь — служба в океане. Пусть не я ее выбрала, но я ее проживу, от начала и до конца, какой бы она не была!