Глава 1. Последняя попытка ухватиться

— Доброе утро, Момо-сан! — мужчина ворвался в булочную в восемь утра, ни минутой позже или раньше. Точно по часам. Уже последние лет пять, с того дня, как он впервые решил зайти в новый магазинчик перед встречей с учениками, его ждали свежие булочки с кунжутом и зеленый чай с легкими нотками мяты. Если не считать дни на заданиях, он заходил сюда каждый раз. Момо заведомо готовила их первой партией, с ожидающей улыбкой разминая руками тесто и напевая то ли от счастья, то ли в предвкушении. И широкая улыбка шиноби всегда была ей самой лучшей наградой. — Точно по времени, — полноватая девушка улыбнулась, не смущая отвести взгляд, рассматривая энергичного мужчиной и не в силах насмотреться. Иногда она представляла, как он заходит к ней просто так, без цели что-то купить. Как болтает с ней о своих заданиях, как их руки случайно соприкасаются, и в его глазах промелькает что-то.. сердце учащенно забилось, когда мужчина подошел совсем близко к прилавку, в метре от самой Момо. Девушка торопливо протянула ему пакет с четырьмя булочками, еще теплыми, даже горячими. Она специально подогревала их до восьми часов, зная, что гость вот-вот придет. И когда-то он сказал, что тепло ее выпечки согревает его сердце. — Ох, ты как всегда профессионал! — Гай звучал громко, Момо почти не смотрела на деньги, положенные на прилавок, а только следила за его движениями. Сильными, отточенным..— Пусть твоя сила юности сияет дальше также сильно! Хорошего дня! — И тебе, — девушка облокотилась о прилавок, упираясь к него локтем и облокачиваясь на руку, вздыхая по уходящему мужчине с грустью. Уже пять лет ее день по-настоящему начинался только в восемь утра, когда она видела этого человека. Он заряжал ее энергией, давал мотивацию своим примером и был просто человеком, который стал для нее особенным. Момо знала, что влюблена в Майто Гая. И в тоже время совершенно его не интересовала. Раньше ей казалось, что ее все устраивает. Что если она будет понемногу говорить ему о своих чувствах действиями, а не словами, то он заметит и обратит на нее внимание. Но теперь… — Я договорила, Раро-сан как раз собирался к родне, он подвезет тебя до станции, — брюнетка зашла в лавку не здороваясь, продолжая их вчерашний разговор так, словно и не было это долгой ночи. Момо уныло кивнула, занимаясь рабочими моментами: разложить выпечку, убрать лишнее, обновить ценники и многое другое. С уходом Гай ее рабочий день только начинался. — Знаешь, Момо, скажу крамольную мысль, но тебе не кажется, что твоя бабушка просто дурит тебе голову? Она прожила сама в чужой стране столько лет, и вдруг ей неожиданно понадобилась твоя компания. Разве ей не хватает родни, с которой она живет там? Момо поставила в печь противень, прикрывая и отмеряя время готовки. Новая партия крендельков должна выйти особенно хрустящей, школьники в последнее время стали брать их с утроенной силой. И девушке хотелось остаться в воспоминании этих будущих шиноби, как добрая тетя из лавки с выпечкой. — Может и так, — девушка звучала спокойно. Мей зашла за кассу и облокотилась о стойку, складывая руки на груди. При виде работающей подруги в ней сворачивался клубок из тепла и чего-то болезненно тянущего. Они еще не расстались, а она уже по ней ужасно скучала. — И что с того? Она знает, что я здесь одна. Она уже давно предлагала мне переехать к ней. — И тебя это не злит? — в голосе Мей прорезалось возмущение. — За что? — губы на светлом лице расползлись в ласковой улыбке. — За то что она любит меня? — Тогда почему она вдруг решила вырвать тебя из Конохи прямо сейчас? Может ее состояние и ухудшилось, но, Момо, сама подумай, можно же просто съездить к ней на пару недель. Не обязательно оставлять лавку и всех..— эмоциональная речь Мей прервалась звонок двери. Пожилая клиентка остановилась в проеме, чувствуя напряженную атмосферу, слыша отрывок речи, но не успевая уловить ее смысл. — Да-да, проходите, — Момо выплыла ей навстречу со своей ласковой улыбкой, от которой женщина все-таки скользнула дальше в лавку. Все время, что девушка работала, Мей кусала губу, думая, сдерживая жгучие слова на кончике языка и чувствуя, как глаза становятся влажными. Они дружили со школы, вместе сдавали экзамены, вместе открывали эту лавку. Мей была рядом, когда родители Момо, шиноби, умерли на задании. Была рядом, когда спустя пару лет бабушка Момо засобиралась в страну Земли к своим корням, потому что жить в Конохе ей было морально тяжело. Они пережили все это вместе, и казалось, что так будет и дальше. Столько лет рука об руку. И… теперь Момо уезжает непонятно насколько в чужую страну менее чем через неделю. Мей казалось, что она успеет свыкнуться с этой мыслью, но нет. Чем меньше оставалось времени до отъезда, тем сильнее в ней просыпалась тоска и тем больше она злилась на человека, кто начал все это. Мей была так глубоко в своих переживаниях, что даже звон колокольчика ее не отвлек. В лавке вновь были только они вдвоем, и брюнетка едва ли заметила бы это, если бы Момо вдруг снова не заговорила. Ее теплая рука вдруг оказалась в ее ладони, сжимая, напоминая о реальности. Той самой, где подруга детства уезжала от нее. — Она умирает, Мей. Может не сегодня, может не завтра, но все к этому идет. И я..я не хочу, чтобы она была одна в этот момент. Я хочу быть рядом, — подруги посмотрели друг на друга, и в голубом взгляде блеснула спокойная решимость. Так смотрит человек, который уже все решил, и Мей задохнулась, не в силах справиться с эмоциями. Последняя надежда, что все останется как раньше, рассыпалась в это самое мгновение, и брюнетке не за что больше было цепляться. — Я еду, потому что люблю ее. Потому что она моя семья. Или то что от нее осталось И что можно на такое ответить? Проведя большим пальцем по выпирающей косточки чужого запястья, Мей отпустила их ладони, задумчиво сводя брови. — Без тебя количество клиентов уменьшится втрое, — тяжело вздохнула она, горько усмехаясь. Момо тихонько рассмеялась. А после в лице брюнетки что-то скользнуло, насмешливое, и за этим последовали слова с особой интонацией. — Да и продажи булочек с кунжутом сократяться. Смех прекратился. Мей бросил взгляд на Момо, подмечая и хмурость лица, и печальный блеск в глазах, и легкий румянец, окрашивающий щеки. Да, все именно такое, как и обычно. — Будешь что-нибудь делать? — голос брюнетки прозвучал тихо. За долгие годы они обсуждали это так часто, что Мей знала почти все ответы подруги наизусть. Она старалась не мешать ее влюбленности, позволяя всему идти своим чередом. Да и для понимания любовных тонкостей Майто Гая необходимо было иметь как минимум ученую степень по сватовству. — Знаешь, а ведь это отличная возможность для последнего шанса, — задумчиво протянула Мей. Взгляд подруги остановился на ней и вновь соскользнул, оставаясь где-то в районе пола. И все же брюнетка загадочно продолжила. — Сама рассуди, через пару дней тебя уже не будет, так чего терять? Ты же можешь сделать абсолютно все. — Мей! — щеки Момо порозовели. — Звучит так, будто я должна его изнасиловать! — А кто говорит про насилие? — карие глаза блеснули. — Твои личные мысли? Да и почему сразу должна, может, он тоже будет не против. — Ками-сама, просто перестань, — девушка уже пылала. Прижав ладонь ко лбу, она тихо ворчала, пытаясь унять учащенное сердцебиение. По дружески, Мей дала ей пару секунд прийти в чувства, и только потом продолжила с большим напором. — Скажи ему прямо, Момо. Позови на свидание и скажи, что это свидание, а не как в тот раз, — в их голове одновременно пронесся единственный раз, когда блондинка решилась позвать мужчину на вечернюю прогулку. И тот почему-то решил, что ей хочется приобщится к его новой тренировочной программе. По спине Момо пробежал холодок. Даже когда ее родители были живы, ее не вынуждали столько бегать по полигону и отжиматься. И ей не хватало решимости сказать, что она не хотела тренировки. Благо, ей быстро стало плохо и они разошлись на том же уровне, на каком и были все эти годы: хорошие приятели. Едва ли больше, чем просто знакомые. — Или можешь поцеловать его завтра, когда он опять придет за своими чертовыми булками, — брюнетка хмыкнула. — Думаю, даже он должен догадаться, что к чему. — Это как-то неловко, Мей. И ты опять сводишь к насилию, — Момо представила, как наступает на Гая с хищным лицом, а тот пятиться и пытается выбраться из лавки. — Так они же шиноби. Может, они по-другому и не понимают? Ты столько раз ему намекала, Момо. Ну правда, он либо идиот, либо слепой. — Либо я его не интересую, — голос девушки дрогнул. Мей поджала губы, обжигая подругу недовольным взглядом. Они уже столько раз говорили об этом. И все же Момо продолжала искать проблему в себе, как главную. — Нет, я не говорю, что я некрасивая. Да, я помню, что я милая, как булочка. И что не всем парня нравятся худые девушки. Но, Мей, он же шиноби. Ты видела их? Они все такие..мм..спортивные. — Момо, он тебе только из-за тела нравится? — брюнетка схватила подругу за плечи, разворачивая всем корпусом к себе и заглянула в лицо с легким раздражением. От такой резкости перехода, блондинка растерялась, моргая. — Нет, — вырвалось наконец. Конечно, Гай был привлекателен. Очень. Но в деревне было много симпатичных людей, и только один настолько.. живой. Искренний. Пламенный. — Тогда почему ты думаешь, что для него так важно, полная девушка или нет? Особенно если у нее за плечами море бездомных котят с полными брюхами? Момо, ты невероятная. Мы все по своему невероятные. И хватит это, черт подери, забывать! Ты как вообще собиралась обосновываться в стране Земли со своими этими замашками? — Мей, — вздохнула девушка, смотря на подругу во все глаза. На короткий момент она казалась пораженной, но вдруг сорвалась вперед, крепко ее обнимая, вжимаясь лицом в худое плечо. Мей обняла ее так в ответ сильно, закусывая губу до крови и пытаясь не расплакаться. А Момо.. ее плечи начали мелко дрожать, и едва слышные всхлипы вырывались наружу. — я не знаю, я не знаю. Мне страшно. — Мне тоже, — Мей гладила ее по голове, путаясь пальцами в золотистом облаке. — Я хочу поехать, я знаю, что должна. Но мне так страшно. Я не знаю, что будет потом, — она всхлипывала, утирая нос рукавом. — Никто не знает, Момо. Давай жить одним днем? — брюнетка криво улыбнулась, похлопывая подругу по спине. — И что мы сделаем? Продадим лавку и уедем куда-то к морю? — Момо хихикнула сквозь слезы, чувствуя себя лучше. Она и не знала, что внутри нее зрел такой плотный комок напряжения. Но когда Мей вдруг заговорила про жизнь, девушка так ясно представила себя чужой, в полном отдалении от всего, к чему она привыкла. С чем жила и кем дорожила. Мей кивнула, подумала немного и вдруг захихикала, даже не пытаясь звучать тихо. — И что ты придумала? — отстранившись, Момо вытерла лицо, пытаясь найти платок в карманах. Мей продолжала хихикать. — Я же слышу, расскажи, мне уже интересно. — Момо, шиноби же выполняют задания за деньги, да? — блондинка приподняла брови, не понимая, к чему та ведет. И Мей быстро кончила. — Как думаешь, мы бы смогли купить Гая за.. — Мей! — Только представь, — брюнетка обхватила ее за плечо и заговорчески зашептала, сдерживая смешки. Момо краснела и пыталась не улыбаться, старательно хмуря брови. — Мы продаем лавку, идем к Хокаге и говорим, что хотим дать срочное задание. Надо быть твоим мужем, водить тебя на свидания, любить и баловать. Срок до конца жизни. Половин денег даем сейчас, вторую после свадьбы. Соглашайся, Момо. В тебе же должна быть торговая жилка! Только подумай, он же джонин, у них дорогие задания. Он бы быстро отбил свою стоимость и преумножил твою! — Какая гадость. Ты же знаешь, что рабство запрещено? — Знаешь, будь ты моим рабовладельцем, — брюнетка поиграла бровями, продолжая игривым голосом, — я бы не сопротивлялась. Так что, идем продавать лавку? — Нет, конечно, — Момо смеялась, снимая с себя чужую руку, освобождаясь наконец-то из деловой хватки. Ей хватило пару секунд, чтобы отсмеяться. А после она прикусила губу, бросила на подругу несколько загадочных взглядов, и совсем тихо сказала. — Я кстати..мм..думала про это. Глаза Мей постепенно и очень сильно увеличились. Она оглядела человека перед собой с выражением, будто впервые ее увидела. И когда щеки Момо стали совсем красными, та рассмеялась, расцеловывая ее в обе щеки, приговаривая что-то про: “наш человек” и “обнаружен самый пошлый человек в Конохе. А после в лавку заспешили постоянные покупатели, и нежности пришлось отложить. Но Момо впервые за последние дни ощутила прилив чего-то светлого. Похожего на надежду в лучшее. *** — Йо! — Какаши спланировал на землю, едва махая тренирующимся ученикам. Привычным движением, он прошел к пакету с булочками и вытащил свою, присаживаясь на отжимающегося друга. Гай был только рад дополнительным утяжелителем, отжимаясь яростнее, выкрикивая что-то боевое и эмоциональное. Какаши почти его не слушал, думая о своем, косо наблюдая за битвой Ли и Неджи. Тентен почему-то не было в поле зрения, но, зная Гая, он скорее всего дал ей особое силовое упражнение. И девушка сейчас где-то между деревней и горой, бегает на указательных пальцах. И всех ненавидит. Его команда тоже должна была собраться у ворот с минуты на минуту, но Какаши предпочитал опоздать. Да и как можно было променять горячие булочки на пунктуальность? Взглянув на бумажный пакет, он заметил надпись, аккуратно выведенную на обратной стороне. — Гай, — Какаши откусил от булочки, принимаясь жевать и говорить одновременно. Его внимание все еще было направлено на пакет с ласковым “С любовью, Момо”. — У тебя тут подписано. — Да, я видел, — несколько секунд мужчина считал, отжимаясь, делая усилия и доходя до каких-то немыслимых чисел. И вот когда венка на его лбу запульсировала от напряжения, он наконец продолжил. — Мило, да? Так и веет духом юности! Надеюсь, клиенты ценят ее старания. — А ты думаешь она всем такое пишет? — Какаши бросил на друга косой взгляд, потом на надпись, а после вздохнул, чувствуя себя ужасно старым и одиноким. — Момо милая девушка! — он отжался еще два раза. — Так ты считаешь ее милой? — Хатаке хмыкнул, забрасывая в рот остатки булочки и укладываясь на друга, точно на шезлонг. Майто под ним напрягся, но сила юности вскоре одержала вверх, становясь безудержным источником энергии. — И когда мне ждать маленьких Майто Гаев? Надеюсь, мне сделают скидку в булочной, как другу жениха. — Ты все неправильно понимаешь, — на лице Гая проступило напряжение, но упражнение надо было доделать. — Момо очень милая, приятная девушка. Уверен, она найдет себе хорошего человека. — Но это будешь не ты, — закончил за него Хатаке. — И чем она мешает твоему пути юности? Ты же не думал остаться без женщины навсегда. — Какаши! Твои похабные слова! — шиноби отжался, потом еще раз и становился на вытянутой руке, задумчиво хмуря брови. Эта пауза длилась несколько секунд. А после качнул головой и продолжил. — Семья пока не для меня, я не хочу делить тяготы своего пути с кем-то. Тем более обременять этим гражданского человека. Я ценю ее чувства, оно греет меня, но наше счастье не сочетается. — Поэтичный Гай, это что-то новое, — Какаши хлопнул его по спине так, что у того подогнулись руки, и он рухнул на землю, глотая пыль. — Но я бы все-таки дал ей шанс. Не каждая женщина в силах выдержать твой огонь юности. Позови ее сегодня с нами в бар. Давай, старый девственник! Деревне нужды маленькие Гаи! — Какаши! — крякнул шиноби, резко поднимаясь, собираясь сбросить друга с себя, но в мгновение вместо него остался лист. И брошенный в воздухе пакет от выпечки медленно опустился на землю, прямо в поле зрения мужчины. Он смотрел на надпись со смеси вины и сожаления, но не мог ничего поделать. Момо была милой девушкой, такой уютной, словно это слово создавалось под нее. От нее всегда пахло чем-то сладким, ее щеки казались мягкими и румяными от жара печи, а улыбка согревала каждого посетителя. За пять лет Гай ни разу не видел, чтобы она грубила кому-то, да и сам нет-нет, да и смягчал свое пламя на подходя к ее лавке. И он был бы искренне счастлив за нее, если бы она нашла свое счастье с кем-то. Но понимать, что она симпатизировала именно ему, человеку, не ищущему никаких отношений, было как-то неловко. Момо никогда не говорила это напрямую, но с какого-то момента тихий шепот ее влюбленности начал превращаться в откровенные крики, как эта надпись. Пока была возможность отговариваться, Гай позволял себе игнорировать, надеясь,что она остынет и позволит себе жить дальше. А он бы сохранил этого человека как хорошего и доброго друга. — Ли, Неджи! Ваша сила юности достойна похвалы! — мужчины быстро встал на ноги, направляясь к ученикам и позволяя оставить мысли до другого раза. — А теперь пятьсот кругов вокруг Конохи! Ох, я слышу ваш боевой дух! Лицо Неджди не выражало ничего воодушевленного. Но конечно, никто из команды не обратил на это внимание. *** Вечерело. Быстро перебирая руками, Гай добежал до толпы шиноби, ожидавших у входа в бар, и бодро встал на ноги. В темных глазах пылал огонь юности и он собирался позвать своего заклятого соперника на состязание, когда взгляд его вдруг остановился на светлой блондинистой головке. — Гай-сан! — Момо махнула ему ладошкой, улыбаясь чуть смущенно, но радостно. Гай растерянно махнул в ответ, переводя взгляд на Какаши. Подозрительно спокойного Какаши. — Как добрались? Говорят, у вас сегодня была интенсивная тренировка. — Да! Ли, Неджи и Тентен показали неимоверную силу духа! — Гай чуть нахмурился, подходя к ним ближе. Среди общей толпы шиноби в рабочей одежде Момо, в мягком голубом платье до колен, смотрел ощутимо иначе. В моменте девушка оказалась достаточно близко, чтобы тот уловил легкий аромат цветов. Что-то нежное и непривычное. Совершенно не то, что мужчина ожидал почувствовать после тренировки. Взгляд Гая вновь остановился на Какаши. — Заходим уже, — их ненавязчиво толкнули вперед и вся компания ввалилась в бар, громко разговаривая, ненадолго привлекая внимание. Внутри было уже заметно людно, и если бы шиноби заранее не забронировали большой столик, то пришлось бы идти в другое место. А местным уж сильно нравились местные ребрышки. Начав рассаживаться, Гай собирался сесть рядом с Какаши, но друг ловко подозвал Момо, вежливо отодвигая стул. И девушка благодарно кивнула, присаживаясь. Взгляды мужчин вновь пересеклись, и если бы не девушка рядом, Майто уже высказал бы другу свое негодование. Но Момо так искренне улыбалась, посматривая на него, что у Гая просто не поворачивался язык как-то обмолвиться о лишней навязчивости Какаши. Только один вечер и все, он постарается не создать ее сердцу лишних иллюзий. А для Хатаке завтра утром будет хороший долгий спарринг. — Гай-сан, вы так и не сказали..— привлек его звонки голос, и мужчина опомнился, поворачиваясь к ней. Улыбаясь широко, может с легкой натянутостью, но Момо не замечала, взволнованная его компанией. На округлых щеках выступил знакомый румянец, и Майто вновь почувствовал в себе вину. —.. вы как-то обмолвились, что у вас сейчас особая тренировка. — Не думаю, что вам будет это интересно, — вклинился кто-то из присутствующих шиноби. Эбису сидел напротив них, поправляя темные очки и говоря так, словно бы вопрос относился к нему. — Обычно девушка не интересно слушать про упражнения Гая. Тем более гражданским. — Ну почему же, — было видно, как Момо волновалась. Она смяла салфетку, уложенную на колени, и Гай впервые за вечер заметил, что ее золотистые волосы лежат иначе. Точно бы она уложила их по особенному к сегодняшнему вечеру. — Мне очень интересно. Гай-сан всегда умел рассказывать о чем-то особенно энергично. — Ну энергично это да, — Эбису рассмеялся как-то неприятно для Момо. Она сильнее сжала пальцами салфетку и отпустила, отворачиваясь от шиноби. Позволяя своим голубым глазам смотреть только на стесненного Гая. И тот впервые ощутил, что ему как-то неловко рассказывать кому-то про свой путь силы юности. Не потому что он боялся показаться глупым, а просто.. потому что. — Лучше расскажи про свою лавку, — Майто старался звучать дружелюбно и не так громко, как обычно. — Да что там, — она прикусила губу, смотря на стол. И разговор медленно сошел на нет. Большую часть вечера она молчала, больше слушая и почти не включаясь в разговоры. Гай все хотел завести тему, которая позволила бы и ей поучаствовать, но с ошеломляющей ясностью понял, что совершенно ее не знает. Она пять лет продавала ему булочки, но кроме ее профессии девушка была совершенно не понятна. И когда она вдруг начала подниматься с места, он немного растерялся, провожая ее хмурым взглядом. — Эй, Гай, давай уже проявляй свою силу юности, — Эбису перегнулся через стол, пытаясь добраться до Гая, — не все же мне за тебя работать. Скажи ей уже какую-нибудь глупость, чтобы она рассмеялась. — Зачем? — мужчина непонимающе приподнял брови. — Какой ты темный. Девушку надо смешить, чтобы понравиться. — Но я не хочу, чтобы.. — Все, она идет! — Эбису не дал ему договорить, усаживаясь обратно и подмигивая Гаю так, словно у них была совместная миссия. Момо и правда скользнула к столу, обводя гостей взглядом и останавливаясь на Гае чуть дольше, чем следовало. И мужчина отвел взгляд, концентрируясь на еде. Едва заметный вздох был ему ответом. — Момо, твои родители же были шиноби, да? — заговорил вдруг Какаши, отвлекаясь от книги. Шедший до этого разговор притих, казалось, на нее вдруг посмотрели все за столом. Было видно, что кто-то напрягался, пытаясь вспомнить ее фамилию. Момо смутилась еще больше, непонимающе поглядывая на Хатаке. И зачем он вообще заговорил об этом? Ей было неуютно ощущать себя в центре внимания, но еще больше: говорить об этом. — Правда? — донесся громкий вопрос от Гая. Казалось, его глаза в миг загорелись. — Ты никогда не рассказывала! А я то всегда думал, откуда в тебе столько силы юности! — Да что ты, не стоит, — ее рот перекосило. Она неловко отвела взгляд и сжала бедные салфетки. А после взяла себя в руки и выпрямилась, поднимая на окружающих совершенно спокойный взгляд. — У нас не было никакой семейной техники, так что я не думаю, что мир шиноби что-то потерял с моим уходом в.. мирную жизнь. — Не говори так! Каждый член деревни очень важен! И не обязательно обладать особыми техниками, если твое пламя горит! — Гай так эмоционально жестикулировал, что почти своротил графин. Эбису едва успел его подхватить, поглядывая на мужчину с недовольством. Мому же все больше охватывало недоумение. Почему тот вдруг так оживился? Разве имело значение, были ли у нее в роду шиноби или нет? Их деревня достаточно небольшая, конечно, обычно у каждого находилось по одному-два родственника из мира ниндзя. Момо и саму в свое время подумывали отдать в академию, но бабушка настояла на мирной жизни. И не то чтобы девушка сильно сожалела об этом выборе. При мысли о могилах родителей на душе стало пусто, и она отпила из бокала, почти не слушая, что ей так оживленно рассказывает Гай. Даже странно, что именно сейчас у него впервые за вечер появилось столько энергии для нее. Момо было немного горько, она лелеяла столько надежд на этот вечер. Все линии судеб словно сошлись, давая ей возможность перед отъездом сблизиться с Гаем. Она закрыла лавку по раньше, красилась, одевалась и волновалась так, что у нее вспотело почти везде. Но пока вечер проходил с легким ощущением, что лучше бы она не приходила сюда вовсе. —..Жалко, что ты не пошла по стопам родителей, Момо! Только представь, мы бы могли сейчас оба быть джонинами и ходить вместе на задания! — Гай был таким искренним в своей энергичности. В его запалах всегда было что-то светлое, и все же внутри нее все содрогнулось. Она сжала бокал сильнее, втягивая воздух через нос, стараясь не расплакаться. Этот вечер был настолько не таким, как она надеялась, что разочарование полностью затапливало девушку до краев. — Мои родители сейчас мертвы, — вырвалось у нее тихо. И казалось только Гай слышал это. Он осекся, его руки застыли в воздухе, пока все вокруг продолжали свои неспешные разговоры. Мужчина заметил, как румяные щечки Момо побледнели, словно от них отошла кровь.— Они погибли на задании, защищая Коноху и..меня. Я благодарна им, но я бы не хотела говорить об этом, хорошо? Мне нравится моя лавка, и я бы не хотела менять ее на что-то иное. “Даже учитывая, что через пару дней я буду уже в поезде, бросив и лавку, и Мей, и свои чувства к Гаю” — Прости, — выдохнул он, его грудь дернулась. Он говорил намного тише, позволяя их диалогу оставаться незамеченным. — Думаю, они были достойными людьми. И ты тоже. И твоя лавка просто чудесная. — Спасибо, — она грустно улыбнулась, смотря в сторону. Ей все еще хотелось плакать, и она отпивала глоток за глотком, думая, что этим делает только хуже. Но внутри вновь было так пусто, как в ту ночь, когда им с бабушкой сообщили, что их больше нет. — Знаешь, я иногда думаю.. может лучше, чтобы в семье хотя бы один из родителей не был шиноби? На случай, если кто-то не вернется. — Момо, — его ладонь легла ей на плечо в утешении и замерла, будто он только после осознал, что и с кем делает. Но убирать руку было уже поздно. Момо обернулась к нему со взглядом, который сложно было игнорировать. И он продолжил то, что хотел сказать, — я понимаю тебя. Ты по своему права, работа шиноби всегда опасна. Мы привыкаем к этой мысли еще с академии. Но это не значит, что нам нечего.. терять. Он сглотнул, осекшись на последнем слове. В ушах вдруг застучало совсем сильно, заглушая другие звуки. Только брошенное им слово, только сердцебиение, только тепло женского плеча. В голубых глазах блестела тонкая пелена, и ему было сложно смотреть на нее. Казалось, она поняла больше, чем он успел сказать. Чем понимал сам. Взгляд девушки прошелся по его лицу, задерживаясь на морщинке между бровями, на налете морщинок в уголках глаз. Ее губы дернулись. — А что ты боишься потерять, Гай-сама? — не услышал, прочитал он. И это заставило его потерять внутренний ориентир. Может, внешне мужчина казался еще большим идиотом, чем обычно. Его глаза широко раскрылись, а рот все время открывался, точно собираясь что-то сказать, но теряя слова на походе. В напряжении, ладонь Гая так сильно впилась ей в плечо, что Момо ойкнула, морщась, привлекая внимание остальный сидящих. — Полегче, казанова, — засмеялся Эбису, но было слышно, что он доволен. Они с Какашей переглянулись с непонятным смыслом, пока рука Гая отскочила от девушки, будто обожженная. — Я..я схожу за напитками! Мои друзья не должны оставаться обездоленными! — крикнул мужчины, подскакивая со стула, удаляясь вглубь под одобрительные возгласы. Под внимательным взглядом Хатаке, Момо опустила взгляд и мягко улыбнулась в свой бокал, пряча это мгновение чувственности от всех за столом. Пожалуй, единственный, с кем она хотела бы разделить это чувство, был человек, убегающий от нее за саке и пивом. И все же вечер продолжался. — Момо! А ты бы не хотела потанцевать? — Эбису встал на ноги быстрее, чем она успела услышать вопрос и осмыслить его. Как в старых сериалах, он обворожительно улыбнулся, подмигивая, протягивая ей руку как какой-то рыцарь. Девушка заморгала, не зная, мерещится ли ей это. И что вообще происходит в рядах шиноби, раз они развлекаются так? — Да, почему нет, — она встала, беря протянутую руку и вылезая из-за стола. Туфли на невысоком каблуке были удобные, она свободно ходила в них и на пару танцев также должно было хватить, прежде чем все начнет натирать и ныть. Первые секунды в танцевально зоне было неловко. Они толком не попадали в музыку и были редкими гостями, кто вообще решился идти танцевать. Взгляд девушки периодически проходил по залу, будто она искала что-то или кого-то. Но вскоре Момо отдернула себя, концентрируясь только на партнере. Ее улыбка была милой. Эбису выглядел зажатым, она двигалась вместе с ним, пытаясь поддержать его. Шутила глупости, ошибалась сама и смеялась, стараясь не показывать, что ей некомфортно. И пожалуй это начало давать свои плоды. — Мы самая неритмичная пара на танцполе, — хихикнула она, выразительно поглядывая на единственную парочку, не считая их. И эти два пьяных тела просто стояли, привалившись друг другу, покачиваясь в такт своему метаболизму. — Мы просто двигаемся в своем ритме, — он дернулся невпопад. Момо рассмеялась, повторяя за ним, и окружающим могло показаться, что у них конвульсии. Выловив момент, Эбису наклонился к ней, продолжая негромко.— А сейчас они начнут спаршивать, есть ли ирьенины в зале. Девушка хихикнула, раздумывая над ответом с горящими глазами. Пожалуй, было что-то симпатичное в этих голубых радужках. Конечно, Эбису обычно нравился другой типаж девушек, но и Момо была неплохой. Правда, не настолько, чтобы он всерьез взялся за нее. А вот что касается другого шиноби.. Незаметно, Эбису нашел глазами Гая, замечая, что тот уже вернулся за стол и нет-нет, да посматривал в их сторону. В один из таких взглядом их внимание пересеклось, и Эбису заговорчески подмигнул, подхватывая и немного кружа Момо невпопад. Девушка громко вздохнула, хватаясь за его руки мертвой хваткой. И мужчине оказалось, что в лице Гая что-то поменялось. Едва заметно, тот напрягся, скользя глазами по местам, где руки мужчины касались девушки. А после отвернулся, говоря о чем-то с Какаши. Но шиноби уже все видел. — Момо, — он поставил ее на землю, обращаясь к растерянно девушки с оживленностью. — Можешь сходить за салфетками? Мне срочно нужно.. эм..нужно. — Салфетки? — Момо наклонила голову, будто птичка, едва хмурясь. — Хорошо, постараюсь. — Благодарю, — она уже отходила, не оборачиваясь. Эбису обернулся к столу, начиная активно подзывать к себе Гая. И кто-то из присутствующих даже пошутил,что теперь очередь Майто танцевать. — Это танцевальное изнасилование, придурок! — крикнул что-то из шиноби и пару человек заржало. — Гай, устрой ему тренировку юности! — Она почти готова, — стоило Майту подойти поближе, мужчина схватил его за плечо, наклоняясь, косясь в сторону Момо и следя, как бы она не заметила их махинации. — Осталось дожать. Раз с шутками у тебя не получается, надо ее спасти. Сделаем вид, что я пристаю к ней, а ты защищаешь ее честь. Девушки такое любят. — Нет! Это нечестно и совершенно отвратительно по отношению к ней! — Гай говорил возмущенно, сжимая кулаки. Кажется, еще немного, и тот и правда устроит ему тренировку юности. — Да ей понравится, не волнуйся, — глаза Эбису горели уже неприкрытым огнем. Казалось, роль сводника ему слишком нравилась, и он собирался идти до конца. — Как с прививкой, понимаешь? Неприятно сейчас, и приятно потом, ясно? — Что? Причем здесь прививка? — Гай хмурился, замечая, как Момо постепенно приближается к ним с легким любопытством на лице. Его внимание скользнуло по подолу платье, и в голове всплыло, как то красиво развивалось во время танца. Он никогда не видел, как она танцует. И.. не спрашивал, любит ли она это. Ему вдруг стало жалко, что он почти не расспрашивал девушку о ее увлечениях. За этот вечер Гай узнал о ней больше, чем за пять лет общения. И это показалось ему укором. Он же считал их друзьями. Разве нормально, что друзья почти не общаются? “А ты уверен, что такая дружба ей вообще нужна?” Гай побледнел, нервно сглатывая, чувствуя себя потерянным для всего этого. А меж тем Момо наконец-то подошла, и Эбису вдруг подмигнул ему, напоминая о ужасной вещи, о которой Гай уже успел забыть. Все внутри шиноби похолодело. И когда только ситуации окончательно вышла из-под контроля? — Нет! — выкрикнул Майто наконец, ловя на себе недоуменный взгляд девушки. — Шиноби не пристало.. — Да что ты.. — Эбису резко повысил голос, подходя к ней стремительным шагом, занося ладонь. — Момо, хотел сказать тебе весь вечер. У тебя классная задница! — Спасибо, — неуверенный ответ наложился на звук шлепка. Смачного, настолько громко, что люди с соседних столиков обернулись. Гай чертыхнулся внутри, смотря на лицо Момо, что с каждой секундой становилось все бледнее и бледнее. Ее взгляд прожигающий уставился на Эбису, словно она не знала, что нужно с ним делать после такого, а после почему-то остановился на Гае. Майто на какой-то момент показалось, что она ждала. — Тебе нужно проветрится, — вымолвил тот наконец, замечая, как что-то в голубых глаза меняется. Леденеет, застывает в голубом непроглядном желе. Он понял, что ошибся. Но больше шанса у него не было. Развернувшись, Момо вернулась за стол и молча села, пока кто-то за столом пытался извиниться за поведение Эбисы. Но даже с танцпола было видно, как ей неприятная ситуация. И от этого Гай чувствовал себя еще хуже. Но мысль, что Эбису делает это все ради него, делала его еще более виноватым перед ней. Вскоре все вокруг начало приходить в норму. Голоса возобновились, Какаши подошел к Эбису и предупреждающе положил ладонь ему на плечо, наклоняясь к уху. — Это уже слишком, — шепнул Хатаке скучающим голосом. Его взгляд зацепился за лицо Момо, будто бы застывшее. — Я пытаюсь его расшевелить, — заворчал Эбису, чувствуя себя неловко и немного тошно. Тот голубой взгляд все еще стыдил его глубоко внутри. — Слушай, а ему точно нравятся женщина? — Да, — Какаши запнулся, коротко смотря на Гая, — вроде да. Но хватит, правда хватит. Я отменяю миссию. — Так точно, командир, — Эбису усмехнулся, кусая зубочистку сильнее садясь обратно за стол. Теперь ему необходимо было высидеть напротив девушки еще минут двадцать. И все эти минуты показались ему настоящей бесконечностью. Остаток вечера Момо почти не разговаривала, даже не смотрела на Гая, как делала ранее. По большей части ее интересовала либо тарелка, либо Какаши, который перекидывался с ней короткими редкими словами. Майто пару раз пытался как-то заговорить с ней, но обоим было неловко и все слова заканчивались почти сразу. Эбису до конца вечера постарался потеряться. — Я провожу тебя, — Гай встал вслед за девушкой, стоило их компании начать расходится. Где-то за их спинами с облегчением вздохнул Эбису, показывая Какаши знак, что все схвачено. Но Хатаке уже читал свою книгу, напрочь всех игнорируя. На улице уже стемнело, и заметно похолодало. Как оказалось, Момо не взяла никакой куртки. А Гай слишком привык закалять себя, чтобы надевать что-нибудь сверху. Они шли тихо по улице, освещенной только фонарями. И ему приходилось подстраиваться под ее маленькие шажки, осматриваясь вокруг так, будто он впервые ходил по деревне. — Я забыла, — заговорила вдруг она, привлекая внимание шиноби, — поблагодарить Какаши. За то что позвал меня. Это было так неожиданно. — Я передам ему! Можешь на меня положиться! — Гай выставил вперед большой палец и широко улыбнулся, точно ему поручили миссию. Момо едва улыбнулась, задумчиво бредя дальше. — Мне было приятно посидеть с вами, послушать, — над ними пролетела птица, громко хлопая крыльями. Взгляд обоих зацепился за нее и также быстро потерял интерес. — Я никогда раньше не сидела столько с шиноби. Ваши задания достаточно..интересные. Как думаешь, я смогла бы стать ниндзя? — Конечно! Если сила твоей юности сильна, то ты способна на все! — он верил в то, что говорил. И Момо наконец-то улыбнулась по-настоящему. У него отлегло от сердца. Последующая тишина больше не была напряженной, лед между ними потихоньку начал таять. — Меня всегда восхищала твоя уверенность, — голубой взгляд стал все чаще скользить по нему, и Майто ловил каждый из них, подмечая и предчувствуя, что что-то назревает. Как перед боем, струна натягивалась, требуя быть осторожным. — И твоя сила, ты столького достиг. Ты столько раз спасал людей. И меня. — Тебя? — он улыбнулся добродушно и чуть растерянно. Она говорит про гипотетическое спасение от разорения? Все же мужчина накупил достаточно выпечки за эти годы. Девушка остановилась, пытаясь угадать, шутит ли он или нет. Но чем больше она всматривалась в шиноби, тем смурнее становилось ее выражение. — Ты.. разве ты не помнишь? — Момо взглянула ему в глаза с непонятным выражением. Гай выглядел растерянно, искренне растерянно, замечая только то, что она в волнении прикусила губу и точно привстала на носочки, пытаясь дотянуться до него. И мужчина шагнул назад, неловко смеясь и ероша волосы на затылке. — Прости, Момо, я совершенно не помню! Но я рад, что спас тебя когда-то. Я рад знать, что мой путь ниндзя помогает хорошим жителя деревни! — он рассмеялся, пытаясь показаться энергичным. Но правда была в том, что вся обстановка его напрягала. Несколько долгих секунд она смотрела на него так, как никогда раньше. И эти мгновения показались ему опасно долгими. Он не понимал, почему его сердце вдруг сжалось, когда она отвернулась, продолжая медленно идти в сторону своего дома. — Это было года три назад. Я тогда ехала из города и на нашу повозку напали, — голос девушки звучал негромко. Гай молча шел рядом, пытаясь вспомнить, но все задания сливались в одно. И ему было стыдно признать, что простые нападения класса С он уже не запомнил. — Не знаю, кто это был и зачем. Нам всем завязали глаза и хотели сбросить с обрыва в качестве угрозы. Я..я тогда ужасно испугалась. Решила, что пора умирать. Момо замолчала, коротко улыбнулась одно из самых грустных улыбок, что Майто когда-либо видел, и продолжила, вновь отвернувшись. Мужчина сжал кулаки, запрещая что-то говорить. Даже намекать, что не помнит нечто важное, что настолько сильно отпечаталось в ее памяти. Но Момо будто поняла все сама. Ее невысокая фигурка стала еще меньше. Она сложила руки на груди, будто пытаясь спастись от холода, и Гай запоздало понял, что должен был подумать об этом раньше. Что в платье ей может быть холодно ночью, что можно было переместить ее до дома или просто донести. Хотя бы в качестве дружеской помощи. Но мужчина так боялся дать ей лишнюю иллюзию, что теперь она мерзла и говорила вещи, от которых у него все сжималось в душе. — Ты спас меня, Гай. Вас было несколько, но я отчетливо запомнила, как ты вдруг поднял меня на руки в темноте и вынес к остальным. А после помог снять повязку, — девушка непроизвольно коснулась лица в районе виска, проводя кончиками пальцев так, словно еще ощущает там ткань. Или тепло его пальцев. Он смотрел на нее завороженно. Необычайно молчаливый. Непривычно зажатый. — Я тогда подумала что.. с таким человеком не страшно пройти жизнь. Что я нигде не смогла бы чувствовать себя настолько защищено, как на твоих руках. Это был удар. Гай почти не дышал. Он знал, что это было признание. Не прямое, не дословное, но нечто достаточно откровенное, чтобы сомнений более не оставалось. Момо почти провела грань для их дружбы и вот-вот могла поставить его перед выбором, который он не хотел делать. Их взгляды пересеклись. От времени суток ее глаза казались более темными, как морское дно. И Гаю было ужасно жаль, что он не ощущает ничего стоящего, заглядывая в них. Слушая про свои руки и ее чувства. Она была достойна взаимности. Черт возьми, может Момо одна из тех девушке, кто просто обязан быть счастливой с кем-то. Но не с ним. — Спасибо, Момо! — Гай рассмеялся, обхватывая ее за плечи так, словно она была его учеником, правильно выполнившим задание. На женском лице мелькнула растерянность и затерялась, за его следующими словами. — Твои слова просто огонь в моих жилах! Моя сила юности горит, чтобы приносить спокойствие деревни! И я рад, что смог спасти такого хорошего друга как ты. — Друга, — ее губы дернулись. Она смотрела на него слишком внимательно, словно видя насквозь. И Майто испугался, торопясь уйти домой. Оставляя за собой неловкость, которую надеялся развеять завтрашним днем. Но на следующий день его забрали на задание, и пакетик с булочками так и продолжил остывать на прилавке.