Глава 34 Песнь в Саду

      Маргери Тирелл       Маргери, как правило, не была своевольным ребенком. Когда Уиллас уехал в Ланниспорт, Гарлан и Лорас умоляли, чтобы им разрешили присоединиться к компании, и ныли до тех пор, пока бабушка не заявила, что не может отличить их от охотничьих собак, и не пригрозила отправить их на псарню. Маргери, однако, сохраняла спокойствие (за исключением нескольких тявканий на Лораса, когда поблизости не было никого из взрослых). Она так же сильно, как и ее братья, хотела пойти на турнир, увидеть сверкающие на солнце копья и разглядеть символы на каждом развевающемся знамени. Но она и без расспросов знала, что родители считают ее в свои шесть лет слишком юной для таких вещей. Поэтому вместо этого она с головой ушла в шитье, решив, что если она не сможет сама пойти посмотреть на первый турнир своего брата, то, по крайней мере, ее благосклонность будет сопровождать его.       Когда она закончила, даже ей самой пришлось признать, что роза получилась кривобокой, больше напоминая полевой цветок, за которым ухаживают во дворах Хайгардена. Она не позволила Гарлану или Лорасу увидеть ее, и чуть было не отобрала у Уилласа. Только в последний момент, когда он пришел в детскую, чтобы позволить ей полюбоваться его доспехами со всей их позолоченной отделкой и богатой эмалью, она набралась смелости подарить их ему. Она застенчиво протянула ему лоскуток зеленого шелка, и он снял перчатку, чтобы провести пальцами по неровным стежкам.       — Прекрасная работа от прекрасной леди. — торжественно произнес он и опустился на одно колено, чтобы поцеловать ей руку. — Я, конечно, не могу потерпеть неудачу, когда ношу это на руке.       Когда он уходил, она наблюдала за ним с крепостной стены. Гарлан надулся, а Лорас, как всегда предприимчивый, попытался улизнуть после вечеринки на своем пони, но Маргери была довольна тем, что, пока она оставалась дома, Уиллас был к ней благосклонен. В конце концов, он сказал ей: с этим он не может потерпеть неудачу. Зная это, было легко наблюдать и легко ждать.       Но вот уже шесть дней, как он вернулся, а Маргери так и не разрешили с ним увидеться. Это было невыносимо. Хуже того, никто не сказал ей, почему. Обычно румяное лицо ее отца побледнело, а мать поджала губы. Ее бабушки нигде не было видно. Воздух вокруг нее наполнился шепотом, но затих, как только она вошла в комнату.       — Говорят, его отравили. — сказал Лорас, который всегда старался подслушивать. -Говорят, его укусила змея. Говорят, он потерял ногу, обе ноги! Говорят, Гарлан будет следующим лордом Простора. — Его тон колебался между восторгом маленького мальчика от запекшейся крови и слезами младшего брата. Он смахнул слезы с лица, но не отстранился, когда Маргери заключила его в объятия и наклонила его голову, чтобы погладить по волосам. Если кто-то и всхлипнул, скрытый его кудрями, что ж, они оба притворились, что ничего не услышали.       — Все это неправда. — сказала она брату. — Все это неправда. Иначе мама сказала бы нам.       Но про себя она уже не была так уверена. Теперь Алери выглядела такой усталой, и Маргери показалось, что с каждым часом ее волосы всё больше седеют. Поэтому, когда она заметила, что на кухню и обратно ходит одна и та же служанка с подносом в руках уже третий день подряд, она последовала за ней. У Лораса лучше получалось прятаться, но у Маргери очень хорошо получалось выглядеть невинной. Она улыбнулась двум проходившим мимо мальчикам-посыльным и судомойке и остановилась, чтобы рассмотреть два гобелена, как будто знала их не так хорошо, как свои собственные стежки, а когда служанка вышла из редко используемой комнаты с пустым подносом в руке, Маргери уже была готова проскользнуть следом за ней.       В комнате были окна на двух стенах, выходящие в сад. Шторы были подняты, но даже аромат роз, доносившийся в комнату, не мог полностью заглушить запах болезни. Маргери не могла заставить себя посмотреть на изножье кровати, а смотрела в лицо брату. Он выглядел усталым и постаревшим. Его глаза были закрыты. Но это определенно был Уиллас.       Его веки распахнулись, а на лбу появилась складка. — Сестрёнка?       — Уиллас! — пискнула она и бросилась вперед.       Его рука поднялась и остановила ее, когда она уже хотела броситься на кровать. Она слегка дрожала, пальцы дрожали, но в ее ладони было тепло. Она крепко сжала ее. Теперь, когда его рука высвободилась из-под одеяла, она увидела, что ее повязка была завязана чуть выше локтя, хотя половина швов разошлась, а на одном из свисающих концов ленты расплывалось уродливое пятно.       — Они сказали, что ты умираешь, — лепетала она, — они сказали, что ты потерял ноги.       — Я чувствую себя лучше с каждым днем. — заверил он ее, стараясь, чтобы его голос звучал достаточно уверенно, чтобы она почти не обращала внимания на его рассеянный взгляд. — А что касается моих ног, что ж, они все еще на месте. Ты можешь сама их увидеть.       Маргери окинула взглядом кровать. Он, конечно, был укрыт одеялом, но под ним она разглядела два комочка в форме ног, которые обнадеживали.       — Никто мне ничего не говорил. — сказала она. — Ни я, ни Лорас, ни Гарлан. И мы ждали несколько недель. — Она знала, что преувеличивает — девять дней — это не недели, но ей так казалось. Как бы то ни было, прошло уже несколько недель с тех пор, как ворон принес новости о турнире, и хотя тогда она этого не заметила — была слишком занята с Лорасом, обдумывая новый план нападения на запасы выпечки в замке, — она подумала, что напряжение у ее родителей могло возникнуть именно тогда.       — Хорошо. Совсем скоро я встану с этой кровати. И я все тебе расскажу. Его глаза закрылись, а голос затих. — Я расскажу тебе…       — Хватит об этом, — раздался голос за спиной Маргери, такой тихий, что она едва узнала свою бабушку. Маргери не слышала, как та вошла, но потом поняла, что не закрыла за собой дверь. — Дай мальчику поспать и пойдем со мной.       Маргери покорно последовала за ним.       Снаружи, в коридоре, голос бабушки зазвучал громче обычного. — Что, по-твоему, ты делаешь, дитя?       — Никто нам ничего не говорил, — повторила Маргери, на мгновение передав угрюмость Гарлана. — Никто нам ничего не говорил, а я не могла тебя найти, и мне было страшно.       — Я, — сказала бабушка, — ухаживала за мальчиком день и ночь.       — Это из-за моего платка, не так ли? — спросила Маргери. — Это потому, что я неправильно его сшила. Я буду учиться лучше, я обещаю, я обещаю. Клянусь Девой. — Ее голос сорвался на визг, и она почувствовала, как колотится ее сердце.       Бабушка положила руки ей на плечи и резко встряхнула. — О чем ты говоришь, дитя мое? Нет, не говори так. Это из-за этого проклятого змея и его дважды проклятого мейстера. Но твой брат выживет.       — О, — Маргери сделала долгий, глубокий вдох. — Они сказали, что Гарлан станет Лордом Простора.       Бабушка бросила на нее острый взгляд. — Кто это сказал?       Маргери моргнула. — Я не знаю. — Лорас не сказал, чей разговор он подслушал.       — Если ты хочешь помочь своему брату, дитя, найди ответ на этот вопрос. Узнай, кто собирается занять его место. Это будет важнее, чем все твои старания.       — Правда? — Спросила Маргери.       Бабушкино раздраженное фырканье было таким знакомым, что почти успокаивало. -Да, правда. А теперь уходи. Мне нужно сменить повязки. — Бабушка повернулась и скрылась за дверью, прежде чем Маргери успела моргнуть, оставив ее одну в коридоре.       Праздное стояние всегда вызывало подозрения. Она, не задумываясь, повернулась, чтобы вслепую изучить другой гобелен. На этом были изображены пчелы, круглые, жирные и золотистые, жужжащие между цветами. Пчелы, порхающие туда-сюда, неся пыльцу обратно в свой улей…       Но я могу это сделать, Маргери. Я могу найти ответы для Уилласа. Я могу выслушать его, если он не сможет, пока не встанет с постели. Она решительно кивнула. Если бы она рассказала Лорасу о том, что узнала сегодня, он, в свою очередь, охотно поделился бы секретами своих слуховых отверстий.       Она бросила последний взгляд на гобелен, прежде чем отправиться обратно в более людные залы замка. Но, Дева, будь моим свидетелем, я тоже поработаю над вышивкой.       Это не повредит. И если Гарлан или Лорас когда-нибудь отправятся на турнир, она поклялась, что они сделают это, украсив себя самой красивой розой, которую когда-либо видело королевство.       Неделю спустя она рассказала своей бабушке о людях, которые говорили о ее брате. На следующий день двух рыцарей больше никто не видел. Маргери часто думала, не сделала ли она что-то не так, но каждый раз вспоминала, что эти люди говорили о ее старшем брате. Всякое сочувствие исчезало.       Сейчас       Бывали времена, когда иметь трех братьев было довольно приятно — например, когда некоторые мальчики считали, что это хорошая идея — хлопать ресницами, глядя на нее, — но по большей части Маргери ловила себя на том, что хочет, чтобы они оставили ее в покое.       Опустив взгляд, она снова попыталась сосредоточиться на книге, которую выпросила у матери, и, нахмурив брови, принялась рассматривать картинки. Она была так поглощена особенно красивой картиной, изображающей рыцаря, протягивающего цветок, что не услышала приближения Гарлана, пока он не сжал ее талию, заставив ее взвизгнуть и забиться, как пойманная рыба.       — Маргери, сегодня солнечно, тепло, зачем тебе читать?       — Некоторые из нас находят чтение увлекательным занятием. — сказал Уиллас, подходя вслед за Гарланом. Он был почти вдвое старше Маргери и, безусловно, самым серьезным мальчиком, которого она когда-либо встречала. — О, и Лорас собирается посадить тебе паука на шею. — Маргери, ахнув, обернулась, а Лорас быстро спрятал руки за спину и улыбнулся ей, в его кудрях было полно листьев.       — Что?       — Ах ты, свинтус, — сказала Маргери и пожалела, что у нее нет с собой персика, чтобы запустить в него или чего-нибудь в этом роде. — Это хорошая книга. Я не играю ни в какие игры, и если ты продолжишь мне надоедать, я уйду в дом. — Она сурово нахмурилась, чтобы они поняли, что она говорит серьезно.       Лорас удивленно развел руками. — Ну, вы слышали ее. Что мы собираемся делать?       — Ты младшая. — яростно сказал Гарлан, сидя на ее юбках и пытаясь взъерошить волосы брата. Лорас, с другой стороны, храбро сопротивлялся. — Ты должна делать то, что мы говорим. К тому же ты девчонка.       — Если вы собираетесь стать рыцарями, — надменно парировала Маргери, — тогда вам придется быть… рыцарственными. — Она была очень горда собой за то, что запомнила это слово. — И, кроме того, если бы я собираюсь стать леди, мне не следовало бы играть в глупые мальчишеские игры.       — Я позволю тебе заплести мне волосы, — предложил Лорас, прижатый локтем и коленом Гарлана. Гарлан ударил его по голове.       — Вы не даете людям нечто, чтобы заставить их делать что-то, не будьте идиотами.       — Ладно, — сказал Лорас с наигранным раздражением в голосе, — Хорошо, я подстрегу тебе волосы, так лучше?       Маргери ахнула и убрала свои волосы от них обоих. — Вы оба — засранцы!       Уиллас вздохнул, поднялся с помощью костылей и оттащил Лораса, который, казалось, выигрывал этот раунд, от брата. — Гарлан, не бей Лораса. Лорас, не бей Гарлана. И никто никого не подстригает.       Гарлан нахмурился. — Почему ты такой взрослый, Уилл? Ты мне больше нравился, когда не был таким серьезным все время.       — Он всегда серьезен. — сказал Лорас, который, казалось, полностью оправился от побоев и делал, что глупое лицо, что он получил, когда он был доволен собой. — Я не думаю, что он когда-то улыбался. Вообще.       Уиллас, казалось, обдумал это и отпустил Лораса, видимо, решив, что его младший брат не собирается ни на кого нападать. — Может пару раз. — сказал он с предельной серьезностью, и это заставило их всех рассмеяться.       — Я хочу поиграть в догонялки. — пожаловался Гарлан. — И я не хочу участвовать в погоне, а Уилл, когда гоняется, передвигается слишком медленно. — Уиллас нахмурился, а Маргери театрально вздохнула.       — Может поспорите где-нибудь в другом месте? Я пытаюсь читать.       — Ты не читаешь. — мудро заметил Лорас. — Ты рассматриваешь картинки. Хотя я не думаю, что они увлекательные.       — Ты не думаешь, что есть что-то захватывающее, — язвительно сказала Маргери, — если в этом нет крови, мертвых людей и всего такого прочего.       — В ее словах есть резон, — сказал Уиллас немного сухо, но она заметила, как слегка дернулись его губы, словно он хотел улыбнуться. — Я думаю, что если мы собираемся играть в игру, то должны уважать желания нашей младшей сестры…       Гарлан издал громкий звук, что-то вроде «тхххххх», и на этот раз Лорас ударил его по руке. — Успокойся! Она все равно будет играть с нами. Не так ли, Маргери? — У Лораса были самые большие и красивые глаза на свете, и он с надеждой посмотрел на нее. Она сердито посмотрела на книгу, а затем на замок. Монастыри действительно показались ей ужасно скучными, когда она немного подумала об этом.       Прежде чем Маргери успела сказать ему, чтобы он пошел куда-нибудь поиграть в рыцарей, они услышали чье-то пение…       — Ты слышишь это? — Удивленно спросил Уиллас, поворачивая голову и глядя на большой зеленый сад Хайгардена, звук был слабый, но они слышали, как кто-то поет.       — Вон там! — Гарлан указал на кого-то, одиноко сидящего на ветке в саду, Маргери, прищурившись, посмотрела туда, куда указывал ее брат, но с трудом могла разглядеть детали. Она всегда была озадачена тем, как ее брат мог так хорошо видеть.       — Где?! — Спросил Лорас, прикрыв глаза рукой от солнца и чтобы лучше видеть.       Маргери уже направлялась к источнику голоса, к большому неудовольствию своего брата. Прогулка по саду на мгновение напомнила ей о том времени, когда она была маленькой и играла в прятки со своими братьями. Вокруг нее щебетали птицы и росли деревья с персиками, а голос становился все отчетливее и громче по мере того, как она приближалась.       Вскоре она подошла достаточно близко, чтобы услышать пение, и была сбита с толку, что заставило ее остановиться. Только сейчас она заметила, что была босиком. На протяжении всей ее жизни она слышала пения множества бардов. Она слышала самых разных певцов, красивые голоса которых могли заставить девушек бросаться им на шею. Некоторые даже плакали.       Но у этого юноши был самый красивый голос, который она когда-либо слышала. Казалось, птицы в саду согласились с ней; многие из них окружили певца, расселись на ветвях деревьев рядом с ним. Маргери не могла его видеть; она пряталась за садовым коридором, который был сделан похожим на туннель из веток и листьев. Ее спина едва касалась коридора-сада. Она не хотела, чтобы ее видели, но его мелодичный голос вызывал у нее желание познакомиться с этим певцом; она уже думала о каком-нибудь красивом певце.       Прислушавшись, она сразу узнала песню, это была песня жены Дорнийца, и, услышав ее, нахмурилась, но быстро улыбнулась в ответ. В конце концов, это была всего лишь песня.       Целую минуту она слушала его пение, медленно покачивая головой из стороны в сторону. Она была так сосредоточена на его песне, что не услышала шагов позади себя.       — Сестрёнка. Я не знал, что ты такая ловкая. — тихо произнес голос у нее за спиной, заставив ее вздрогнуть; она быстро обернулась и увидела, что все трое ее братьев стоят прямо перед ней?!       — Что? — Спросила Маргери, едва сдерживая голос, не пытаясь скрыть, что она раздражена, и не замечая, что таинственная певица перестала петь.       — Возможно, тебе стоит стать мастером шпионажа, если ты так в этом хороша! — Добавил Лорас, хихикая, едва сдерживая смех. Уиллас закатил глаза от его выходки, прежде чем сосредоточиться на сестре. Его улыбка быстро исчезла, как будто ее никогда и не было.       — Что ты здесь делаешь? Тебе не следовало так убегать, — сказал Уиллас с острым взглядом, который был слишком хорошо знаком любому, кто знал Королеву Шипов.       Маргери выдохнула, иногда уставая от своих братьев. — Я хотела послушать, как он поет. Разве я не могу насладиться хорошей музыкой? — Спросила она, скрестив руки на груди, вооружившись своим проницательным взглядом и фырканьем, которое напомнило ее братьям об их бабушке.       Лорас игриво закатил глаза, в то время как Уилласа, казалось, ничуть не задело то, что она вела себя как их бабушка.       — Конечно сестрёнка но король и наследный принц приезжают на неделю позже. Нам не нужны слухи о том, что ты шпионишь за каким-то бардом. Уиллас говорил прямо, как всегда. Иногда это ценилось, но в основном многих раздражало, и даже члены его семьи не были избавлены от его острого языка.       Маргери чуть не задохнулась, почувствовав себя так, словно кто-то только что дал ей пощечину. Она была не из тех девушек, которые легко влюбляются в приятный голос. Она была готова возразить ему, когда он внезапно остановил ее движением руки; его глаза смотрели куда-то поверх ее плеча, а не на нее саму.       — Милорды! — Маргери быстро убрала руку брата и повернулась лицом к барду. Он стоял в конце коридора-сада, удивленно приподняв бровь, и выглядел удивленным.       Взглянув на него, Маргери сразу узнала его. Она до сих пор помнила лицо единственного сына принца Оберина. С тех пор как дом Мартеллов появился в Хайгардене, его имя упоминалось несколько раз, и не только простым народом, но и ее родителями. Маргери не понимала, почему они упоминали его в любом разговоре. Каждый раз, когда она пыталась прислушаться, бабушка бросала на нее строгий взгляд, по сути говоря, приказывая ей уйти.       Взглянув на него вблизи, она не смогла разглядеть ничего похожего на принца Оберина, в отличие от него, который был похож на змея. Казалось, что его сын во всем пошел в мать. Если бы она не знала его лучше, то сказала бы, что он северянин, но его величественные фиолетовые глаза говорили о том, что это не так.       Он, несомненно, был одним из самых красивых молодых людей, которых она когда-либо видела. Острые скулы, острый, как у орла, взгляд. В своей одежде он больше походил на аристократа, чем на простолюдина. Взяв себя в руки, она прочистила горло и мило улыбнулась.       — Простите, что беспокою вас, милорд. Мне было любопытно услышать ваш прекрасный голос, — сладко проговорила она; от ее голоса и акцента у большинства мужчин подкашивались колени. Однако Маргери заметила, что он даже не моргнул. Он оглядел ее с головы до ног, но не так, как, по ее мнению, это делают почти все мальчики.       Маргери не была глупой, она знала, что красива, и ее улыбка была заразительной, но парень перед ней смотрел на нее без интереса. Он выглядел почти скучающим.       — Я не лорд. Миледи. Зовите меня просто Джон, — произнес юноша с легким поклоном и улыбкой, которая, как поняла Маргери, была фальшивой. Она на мгновение задумалась, как будет смотреться искренняя улыбка на его красивом лице.       — Мы знаем, кто ты; твой отец довольно известен в Просторе! — Обвиняюще произнес Лорас с гримасой, придвигаясь ближе и сжимая рукоять меча.       Маргери хотела сказать своему брату, чтобы он был добр к их гостям, когда Джон заговорил, и не выглядел так, будто боится Лораса, несмотря на то, что последний занимал гораздо более высокое положение, чем он.       — Действительно, деятельность моего отца хорошо известна в Вестеросе. Даже несчастные случаи, которые с ним происходили, — сказал Джон безучастным тоном после короткой паузы. Из его слов стало ясно, что он имел в виду.       Уилласа, похоже, не смутил выбор слов, он просто кивнул, но Лорас побагровел от гнева, крепче сжал рукоять меча и угрожающе наклонился вперед.       — Что ты сказал, ублюдок? — Закричал он, теперь чувствуя ярость от того, что думал, будто может вот так просто оскорбить их. И не только это, но и то, что он назвал это несчастным случаем, все в Просторе знали, что это был не несчастный случай.       — В этом нет необходимости, милорд. Моему отцу стыдно за тот день…       — Лорас, отойди. — сурово приказал Уиллас, прерывая Джона и глядя на брата прищуренными глазами. Лорас не пошевелился, продолжая сверлить сына Змея взглядом.       Громко постукивая костылем по земле. — Ты слышал меня? Я не буду повторять, младший брат, — медленно и тихо произнес Уиллас, стоя рядом с Лорасом, который сглотнул, прежде чем выпустить свой меч.       Уиллас бросил взгляд на Гарлана, который немедленно кивнул и увел Лораса, несмотря на протесты последнего. Как только Лорас оказался вне пределов слышимости, Уиллас повернулся к Джону.       — Простите моего брата, лорд Джон. Он слишком много говорит, не подумав. Надеюсь, вам понравится в Хайгардене. Ваш голос — это хорошая перемена по сравнению с теми ослами, которые у нас здесь. Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь пел так, как вы, — сказал Уиллас, издав в конце дружеский смешок, которым Джон поделился с ним.       — Конечно, милорд, — сказал Джон, более спокойно глядя на Маргери, которая мило улыбнулась ему, прежде чем решиться вступить в разговор.       — Ты будешь участвовать в турнире? — Сладко спросила она, ее голос был низким и певучим в конце. Джон снова бросил на нее короткий взгляд, но в его глазах не было вожделения, и он даже не задержался на какой-либо части ее тела, заставив девушку мысленно нахмуриться.       — Да, миледи. Я обещал своей младшей сестре, что короную ее как королеву Любви и красоты, — ответил Джон, на этот раз с искренней улыбкой.       Маргери улыбнулась в ответ, увидев, что его искренняя улыбка стала намного красивее, и от осознания того, что Джон заботится о своих сестрах, ее сердце забилось быстрее.       — Я желаю вам удачи, милорд, — сказала Маргери. И снова в его глазах отразилось не то, что она ожидала. Ни разу.       — Спасибо, миледи. Я, пожалуй, пойду. Милорды, миледи, — почтительно произнес он, склонив голову, прежде чем уйти, его окружала аура силы, чего Маргери раньше ни у кого не замечала.       Ей было неприятно признавать, что он ее интересует. Особенно его голос, от одного воспоминания о котором у нее подкашивались колени. Ей тут же привиделось, как он поет для нее, побеждает на турнире и называет ее королевой Любви и Красоты, но она забыла о своих мечтах, когда ее брат прочистил горло и заговорил.       — Перестань мечтать, милая сестренка. Джоффри Баратеон скоро прибудет. Ты же знаешь, наша бабушка будет недовольна, если узнает, что ты мечтала о сыне принца Оберина. Уиллас состроил гримасу и предупредил ее. Как и в любом другом королевстве Вестероса, возможно, за исключением Северного, они были наслышаны о сомнительных действиях Джоффри со слугами.       Уиллас был против того, что планировали его бабушка и родители. Он не хотел продавать свою сестру, как племенную кобылу, тому, кто больше заплатит, чтобы остальные члены семьи могли процветать и становиться сильнее. Из-за слухов он лично нанял нескольких человек, чтобы «проверить» принца и убедиться собственными глазами, были ли слухи и информация от шпионов преувеличены.       Маргери чуть не закатила глаза, услышав слова Уилласа. Она быстро решила вернуться в дом и почитать книгу, которую читала. Возможно, сегодня вечером ей повезет.