Глава 37 Цареубийца

      Джейме Ланнистер       Он не мог вспомнить, когда в последний раз был так встревожен и взволнован одновременно; он помнил, как стал королевским гвардейцем; в то время он думал, что его мечта наконец сбылась; он станет гвардейцем и будет с Серсеей, как она и обещала.       «Каким же я был глупцом», — подумал Джейме; ему захотелось влепить себе пощечину. Вместо этого Серсея уехала с отцом в Утёс Кастерли, оставив его одного в Королевской Гавани. Сначала он сожалел о том, что сделал, но, проводя время с принцем Рейгаром и принцессой Рейнис, он все больше понимал важность королевской гвардии.       — Сир Джейме, не могли бы вы рассказать мне сказку?       — Еще один кошмар? — обеспокоенно спросил Джейме, глядя на принцессу, которая кивнула головой, ее глаза были полны непролитых слез.       — Принцесса, я думаю, лучше позвать принцессу Элию, и…       — Нет, не зови маму. У нее под глазами темные круги, ей нужно спать с папой! — крикнула она ему, почти умоляя его не называть ее матерью.       Джейме почувствовал, как у него защипало в глазах при воспоминании о драгоценной маленькой принцессе и о том, как он подвел ее! Подумал Джейме с горечью во рту. Он знал, что не заслуживает второго шанса; он мог бы сделать что-нибудь в тот день; вместо этого он сидел на Железном троне, пока Лорх из Гора убивали Элию и ее детей.       Сопровождаемые Истинным королем и сиром Артуром, они вскоре добрались до Богорощи; к счастью, было еще раннее утро, и вокруг были только слуги.       Подойдя к дереву, Джейме почувствовал себя немного неловко: глаза дерева смотрели на него в ответ, почти осуждая за его преступления; ему казалось, что они могут видеть все; нет тайн, которых они не могли бы увидеть. Джейме верил в Семерых, но рядом с деревом он не мог избавиться от чувства неловкости.       Повернувшись лицом к королю и сиру Артуру, Цареубийца заметил, что его старый брат по оружию сжимает рукоять своего меча, Рассвет. Готовый сразить его, как только он сделает или скажет что-нибудь, чего не следовало говорить.       — Сир Джейме, я полагаю, это достаточно конфиденциально. Мы можем поговорить здесь, но прежде чем мы это сделаем. Сначала я хочу знать одну вещь. Я хочу услышать, почему вы убили Безумного Короля? — твердо произнес король, и это больше походило на приказ, чем на простую просьбу.       Цареубийца       Это слово звенело у него в ушах; каждый раз, когда кто-то так его называл, ему хотелось закричать на всех них; он спас их никчемные жизни; в такие моменты он вспоминал Элию и ее детей; он подвел их, он подвел их, он не был рыцарем. Возможно, он заслужил насмешки, у него не было Чести.       — Он хотел всех сжечь. — Джейме говорил достаточно громко, чтобы они оба могли слышать, и их глаза расширились от шока.       — Что?!       — Я зарезал его, потому что он приказал Россарту поджечь тайники с диким огнём. — быстро добавил Джейме усталым голосом, его взгляд упал на человека, который сделал его рыцарем, человека, которого он уважал так же сильно, как уважал принца Рейгара.       — Ты знаешь, каким он был, Артур, его одержимость огнем, как это его возбуждало; мы были верны своим клятвам и позволили безумному королю делать все, что ему заблагорассудится. — продолжил Джейме, выкладывая все, что он знал, возможно, он был слишком прямолинеен, но ему было все равно.       — Однажды я спросил Джонотора, разве мы не должны были защищать ее? Ты хочешь знать, что он сказал мне, да, Джейме, но не от него; насколько это было правильно, Артур? Разве мы были правы, позволив этому чудовищу причинить вред своей жене, нашей королеве, и заявляя, что мы были хорошими и истинными рыцарями? — Голос Джейме дрожал, а на глазах выступили слезы.       — В тот день в тронном зале я… когда он отдал приказ, я понял, я знал, что должен сделать, поэтому я пошел за пиромантами и остановил их, а когда вернулся, он понял, что я сделал, он сошел с трона и сказал: — Я дракон, и у меня будет свой огонь, я сожгу их, сожгу их всех. — Король и Артур молчали, и Джон не мог избавиться от чувства отвращения.       — А какой у меня был выбор, Артур? Что я должен был сделать? Что еще я должен был сделать? — Джейме зарычал на Артура, который прищурился, но король взглядом велел ему ничего не предпринимать.       В Богороще воцарилась тишина; Джейме Ланнистер ждал, что Истинный король скажет что-нибудь, хоть что-нибудь, чтобы обвинить его в том, что случилось с Элией и ее детьми. Осудить его за неудачу.       — Я видел сны о моем дедушке; мне казалось, что я был там; он смеялся, когда заключенных медленно сжигали заживо. Я видел, как он смеялся, когда казнили моих деда и дядю, одного сожгли, а другого задушили. Принц Доран и принц Оберин всегда рассказывали мне, каким человеком он был. Безумец, которому нравилось сжигать людей, — произнес король с таким видом, словно стыдился своего родства с этим человеком. Он резко поднял глаза на Джейме.       «За убийство моего деда. Я прощаю тебя, у тебя не было другого выбора, но я никогда не прощу тебя за то, что ты не смог спасти моего брата и Элию,» хотел сказать Джей, но не сказал; Джейме мог бы стать ценным союзником; благодаря ему они могли бы многому научиться, и с Тайвином было бы легче справиться, если бы у него был свой человек. Джей знал, что ему нужно действовать правильно. Сначала ему нужно было кое-что усвоить, прежде чем решать, что делать. Он мог сказать, что Артур с ним не согласен, но согласился поговорить с ним позже.       — Благодарю вас, ваша светлость, — сказал Джейме, склонив голову, но король быстрым жестом велел ему встать.       — Я еще не король. Ты будешь обращаться ко мне, как к бастарду. А теперь я хочу знать, как ты узнал меня. Это из-за черт лица? — Спросил Джон, его фиолетовые глаза встретились с зелеными глазами Джейме.       — Я видела сны, Джон. Принцесса Рейнис просила меня защищать ее младшего брата; в то время я не знал о твоем существовании, как и сир Барристан, пока он не сказал мне, что видел Артура во время восстания Грейджоев, после того как рассказал мне. Я подумал, что у принца Рейгара, должно быть, был ребенок от принцессы Лианны. В противном случае Артур был бы в Эссосе, вместо того чтобы искать принца Визериса и принцессу Дейенерис, — объяснил Джейме, понизив голос настолько, что его могли слышать только они. Богороща в Хайгардене не была популярным местом, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.       Джон был удивлен, услышав, что Джейме видел Рейнис во сне, что он, по крайней мере, подозревал о его существовании в течение семи лет, и что его сестра доверяла ему.       «Я же говорила тебе, Джей. Сир Джейме — тот, кому ты можешь доверять». — Рейникс мысленно заговорила, пролетая над облаками, окружавшими Простор.       «Даже после того, как он подвел тебя! Я видел эти сны, Рува Мандия (Старшая сестра). Что эти монстры сделали с тобой, с нашей семьей. Он мог бы что-нибудь сделать, чтобы спасти тебя!» — Джон чуть не закричал, но сдержался; он никогда бы не стал кричать на нее; он знал, что она просто хотела для него самого лучшего.       «Я знаю, Валонкар (Младший брат), возможно, что-то изменилось бы, или, возможно, он бы тоже погиб, пытаясь защитить нас. Нет смысла думать о том, что было бы, если бы это ничего не изменило. Я здесь, с тобой, и я буду защищать тебя, твоих детей и их детей до того дня, когда покину этот мир. Я только прошу дать Джейме второй шанс, вот и все». — мысленно произнесла Рейникс.       Джон знал, что никогда не сможет сказать «нет» своей сестре; он мог сказать «нет» кому угодно, только не ей. «Я… я постараюсь. Спасибо, сестра.» — подумал Джон, чувствуя, как горят его глаза, но он быстро взял себя в руки. Его взгляд упал на Джейме Ланнистера.       — Итак, сир Барристан знает обо мне? — Спросил Джон, уже зная ответ, основанный на словах Цареубийцы.       — Да, Джон. Должен ли я после этого сообщить ему о вас? — Он почтительно обратился к королю.       — В этом нет необходимости, Артур свяжется с ним позже. Итак, есть ли что-нибудь, что я должен знать? — Резко спросил Джон.       Джейме почувствовал, как у него участилось дыхание: сейчас или никогда. — Да, во-первых, никто из королевских детей не является детьми Роберта. Они все бастарды моей сестры, нашего дорогого дяди, который скончался, и Ланселя, — сказал он с оттенком отвращения в голосе, и, к его удивлению, ни Джон, ни Артур не выглядели удивленными этой информацией.       — Слухи правдивы. Твоя сестра не так скрытна, как ей хотелось бы думать. Я сначала подумал, что ты их отец, судя по их внешности и всему остальному, — Артур заговорил впервые с тех пор, как они прибыли в Богорощу. Мужчина пристально смотрел на Джейме.       Артур вспомнил, сколько ночей подряд он проклинал себя за то, что в тот день посвятил Джейме в рыцари. Теперь он уже не был уверен, что и думать, он по-прежнему считал, что должен ответить за то, что не защитил Элию и ее детей, но он выполнит приказ своего короля.       — Не из-за недостатка стараний, через месяц после того, как она вышла замуж за Роберта, она приказала мне зайти к ней, но я отказал. Я не хотел ассоциировать себя с ней. Я покинул спальню так быстро, как только смог, — объяснил Джейме; Артур выглядел искренне удивленным, услышав это, в то время как у короля было отсутствующее выражение лица.       — Джейме Ланнистер, я ценю твою честность. Я хочу, чтобы ты был нашим информатором о планах твоего отца, когда придет время мне вернуть трон. — приказал Джон. Цареубийца преклонил перед ним колено.       — Я, сир Джейме Ланнистер, передаю свой меч и даю совет истинному королю. Я буду его щитом всю его жизнь и не буду подчиняться ничьим приказам, кроме его, до того дня, когда покину этот мир. — Джейме поклялся, на этот раз искренне.       — Я клянусь, что у тебя всегда будет место у моего очага, а мясо и мед будут подаваться за моим столом. Я обещаю не просить тебя ни о какой услуге, которая могла бы обесчестить тебя. Клянусь старыми богами и новыми. Встаньте, милорд, твой король, приветствую твою службу и всегда буду ценить твою мудрость. — произнес Джейхейрис голосом короля.       Джейме встал, не переставая улыбаться, и его лицо озарилось, как солнце. После четырнадцати лет службы ложному королю, он будет служить истинному. Заметив пристальный взгляд, брошенный на него Артуром, Джейме подумал, что Дейн, вероятно, никогда его не простит, но пока он может служить доброму и справедливому королю, он не будет жаловаться.       Маргери Тирелл       Она не могла поверить, что ей нужно прогуляться по садам, которые она так любила, с принцем Джоффри. После того, как принц публично оскорбил ее брата, Маргери больше всего на свете хотела никогда не иметь с ним ничего общего; он вызывал у нее отвращение, особенно из-за постоянной ухмылки на его лице. Как бы ей хотелось просто влепить ему пощечину.       Лорас и Гарлан были в ярости из-за этого; даже ее бабушка выглядела совершенно взбешенной, но он был наследным принцем, и, по словам ее родителей и бабушки, ей нужно было соблазнить его, завоевать его сердце и поиграть с ним.       Бедный мальчик-конюх, из-за которого принц упал с лошади, исчез; после вчерашних событий Маргери пыталась найти его в конюшне, но Мака, которая проработала там более двух десятилетий, рассказала ей, что прошлой ночью двое мужчин забрали мальчика, говорили, что им нужно сообщить ему что-то важное.       Мальчик так и не вернулся.       Маргери хотелось верить, что либо королева, либо принц имеют к этому какое-то отношение, но очень маленькая часть ее боялась, что за этим стоит ее бабушка, но она быстро отбросила эту мысль; она знала, что бабушка хотела, чтобы она стала королевой, но не до такой степени, чтобы она убила человека, маленького мальчика из-за простой ошибки.       Маргери хотела стать королевой, но не по той простой причине, что это помогло бы ее семье стать сильнее. Она хотела помогать простым людям, и Маргери согласилась на эту роль, поскольку она могла приносить людям больше пользы.       Теперь она показывала принцу обширные сады Хайгардена, красивые деревья и солнце, от которого все краски вокруг казались ярче. Фрукты выглядели восхитительно, повсюду были красивые фонтаны, а пение птиц создавало впечатление, что все это происходит прямо из глупой сказки, которую она читала, когда была маленькой девочкой. Что делало этот прекрасный сад уродливым, так это принц, который в данный момент держал ее за руку. Ухмылка на его лице действительно начинала раздражать ее.       — Если мы продолжим двигаться, то дойдем до апельсиновых деревьев. — сказала Маргери с улыбкой на лице, ее лицо сияло, но глаза были мертвыми, как у трупа.       Девушка хотела попытаться понять, что же заинтересовало принца, чтобы она могла оценить его и использовать его собственные желания и то, что заставляло его чувствовать себя живым, против него самого.       Когда они подошли к апельсиновым деревьям, Джоффри даже усмехнулся, Маргери попыталась понять, что заставило его отреагировать, но в этом не было необходимости, поскольку он указал указательным пальцем на одно из апельсиновых деревьев; Маргери не увидела в этом ничего необычного. Судя по тому, как далеко простиралась его длинная ветка, она почти касалась другого дерева.       — У нас дома на таком же дереве была повешена крестьянка; дети часами плакали, когда я заставлял их смотреть, как умирает эта шлюха. — сказал Джоффри с легким смешком, подходя к дереву и глядя на него снизу вверх, словно восхищаясь им.       Маргери застыла на месте, она почувствовала, как в животе разливается холод, и ее улыбка исчезла при этой мысли. В этот момент она больше всего на свете хотела, чтобы ее охранники прикончили его или просто убежали, но годы тренировок напомнили ей о ее цели.       — Это было бы замечательное зрелище, ваша светлость. Иметь в своих руках такую власть, должно быть, захватывающе, — произнесла Маргери с самой широкой улыбкой, на которую была способна, на своем красивом лице; подойдя к принцу, он повернулся и посмотрел на нее, заинтригованный. Увидев этот взгляд, Маргери поняла, что делает успехи.       — Я уверена, что дети много плакали? — С интересом спросила она; это заставило Джоффри расхохотаться, как будто то, что она только что сказала, было лучшей шуткой в Вестеросе.       — Т-ты бы слышала, как они оплакивали шлюху, — сказал Джоффри, заливаясь смехом. Маргери смеялась вместе с ними, но ее глаза горели; она знала, что расплачется, если так будет продолжаться и дальше. После еще десяти минут прогулки по саду и обсуждения того, чем Джоффри занимается в свободное время, принц быстро упомянул, что у его младшего брата была беременная кошка; затем Джоффри продолжил и очень подробно объяснил, как он вскрыл ей живот, чтобы увидеть котят внутри. Маргери приложила все усилия, чтобы ее не стошнило от этой отвратительной картины.       — Как насчет того, чтобы пойти и посмотреть на тренировочный двор, мой принц? Я уверена, мы сможем увидеть, как сражается мой брат, — предложила Маргери, пожимая ему руку; принц выглядел заинтригованным еще больше.       — Будем надеяться, что твой брат так хорош, как говорит дядя Ренли. — сказал Джоффри со скрытым смыслом в словах; Маргери нахмурилась, когда он проходил мимо нее, ее глаза горели, но она не могла позволить себе заплакать. Она взяла себя в руки и последовала за ним, надеясь, что он не заметит ее взгляда.       Джейхейрис Таргариен       — Сдаёшься? — Спросил Джон, указывая мечом на рыцаря, который зарычал. Юноша ожидал, что тот сдастся, но вместо этого он встал и ушел, не сказав больше ни слова.       — Победитель — Джон Сэнд из Солнечного Копья! — громко объявил мейстер по оружию Хайгардена; вокруг них собралась большая толпа зевак; все началось с того, что Джон продемонстрировал свои навыки манекену, затем рыцарь бросил ему вызов и он легко победил его, подошел еще один, и еще, и теперь он сражался против известных бойцов Простора.       Остались только Дикон Тарли и Лорас Тирелл, и они, казалось, горели желанием сразиться с ним.       — Милорды, пожалуйста, выйдите вперед. — предложил Джон со змеиной ухмылкой на лице, присутствующие лорды Простора выглядели так, словно кто-то вылил им на лица ведро холодной воды, увидев, как их сыновей избивает бастард, а бастард Оберина Мартелла сверху все это было оскорбительно.       Джон хотел что-то сказать, но придержал язык; он знал, что лучше не наживать себе врагов из-за них; он взглянул на свою семью. Все они наблюдали за происходящим, особенно Нима и Обара; последняя настороженно наблюдала за остальными, держа в руке спрятанный кинжал с ядом на случай, если кто-то попытается вступить в грязную драку.       Джон увидел, как Арианна потирает ноги; по ее глазам он понял, что она хочет его прямо сейчас; ее глаза были почти черными от вожделения; он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как леди Маргери и Джоффри представляются, свинья в короне тоже появилась, громко смеясь и указывая на него всякий раз, когда он выигрывал.       Джон переключил внимание на своего следующего противника, которым был Лорас Тирелл; он хотел сразиться с сыном Тарли, но решил, что сможет сразиться с ним позже.       — Сир Лорас Тирелл против Джона Сэнда, бастарда Дорна. Начали.       Первый замах был жестким и увесистым, и Джон ждал этого; ловко шагнув в сторону, он быстро ударил противника по руке и продолжил ударом в бок, пока юноша пытался оправиться от пропущенного удара.       После двух ударов Джон отступил назад, снова позволив Лорасу сделать свой ход, на этот раз он парировал и сделал ложный выпад, прежде чем снова ударить противника по руке и боку. Тирелл был недостаточно быстр, чтобы противостоять ему; Джон почти видел на его лице недоверие к тому, что он получил уже четыре удара и не смог попасть в цель.       Казалось, Лорас усвоил урок; на этот раз его атака была более осторожной, удары — чуть менее мощными; Джон, хотя и был в своей стихии, теперь полностью контролировал ход поединка и начал получать удовольствие. Он парировал сильный удар слева и сделал ложный выпад в ответ, заставив противника отступить на шаг назад; в этот момент Джон оказался рядом с ним. Короткий выпад, за которым последовала быстрая дугообразная атака вправо, открыл ему путь.       Он быстро нанес удар, его меч попал юноше прямо в грудь, и тот упал на задницу; Джон направил на него меч, и Лорас выглядел потрясенным.       — Сдаешься? Спросил Джон, поднеся меч чуть ближе к лицу.       — Я сдаюсь. — Лорас признал поражение, за чем вскоре последовали аплодисменты дома Мартеллов и короля, который громко рассмеялся, прежде чем отпустить замечание о том, что флауэрс не умеет драться должным образом.       Удивительно, но Лорас принял его руку, и Джон помог ему встать. — Ты неплохо сражаешься, Джон Сэнд, — с улыбкой сказал Лорас.       Лорасу по-прежнему не нравился Джон, но он всегда уважал отличного воина; он не хотел быть таким же слабаком, как предыдущий рыцарь, который сбежал как трус. Он посмотрел на свою семью и увидел явное разочарование во всех них, за исключением Уилласа, Гарлана и Маргери.       Джон вернулся к своей семье; его отец был первым, кто поприветствовал его. — Ты молодец, сынок. Думаю, я уже знаю, кто выиграет этот турнир, — сказал его отец с дерзкой ухмылкой; дорнскому змею было достаточно увидеть лорда Тирелла с таким видом, словно он только что проглотил что-то кислое.       Джон быстро поздоровался со своей сестрой и Артуром, и все они поздравили его, но когда очередь дошла до Арианны, она схватила его за руку и притянула к себе. — В мою спальню. Сейчас же! — потребовала она, глядя на него такими темными глазами, что у Джона подкосились колени.       Позже       — О, боже! Джей-Джон, черт возьми, это так приятно!       Джон застонал, засовывая свой член во влагалище Арианны, его руки обхватили ее тонкую талию. Его пальцы сильно прижались к ее оливковой коже. Он не ослабил хватки; она сказала ему, что любит грубость, и Джон был рад услужить.       Он трахал ее быстро и глубоко, ее большие сиськи покачивались от напряжения. Джон провел левой рукой по ее животу, касаясь нежной кожи, а затем погладил ее правую грудь, сжимая ее, пока трахал ее на матрасе.       Арианна издавала звуки, всевозможные звуки. Они получались свободными и непринужденными. Мяуканье, стоны, завывания, хныканье; громкие, распутные и чертовски развратные, и хуже всего было, когда она говорила.       — Да-а-а, о-о-о, черт, да, да! — Арианна извивалась под ним, одной рукой обхватив его за спину, ее ногти больно впивались в кожу. Другая лежала прямо над его задницей, побуждая его двигаться вперед, чтобы он продолжал входить в нее. — О боги, прямо сюда, блядь, да, прямо сюда, Джон—Джон, пожалуйста, пожалуйста!

***

      Когда ее бедра оторвались от Джона, он опустил ее тело обратно на кровать, давая ей отдохнуть.       Джон присел рядом с ней на корточки. — У тебя чертовски длинный язык, Арианна.       — Что? — она ошеломленно уставилась ему в лицо. Ее распущенные волосы слиплись от пота и прилипли к коже. Джон восхищался ее состоянием: она была совершенно измучена.       — Не играй в игры, ты… ты несешь самую безумную чушь и никак не заткнешься!       — Правда, я не заметила. Это просто случается, понимаешь? — Арианна повернулась к нему, протянула руку и взяла его снова вставший член в свою маленькую ладошку. Она начала поглаживать его, не обращая внимания на смесь своей жидкости и его спермы.       — Ты настоящий зверь, Джон. Ты мог бы заставить женщину влюбиться в твой член. Ты ласкал меня под разными углами, полностью растягивая меня.       — Арианна, не могла бы ты, пожалуйста…       Она не дала ему договорить, ее глаза смотрели прямо ему в глаза, а рука безостановочно двигалась вместе с губами. Ее запястье обхватило его ствол, около головки, прежде чем продолжить наносить длинные удары, оттягивая крайнюю плоть назад.       — Боже, я измотан, но ты ведь дашь мне попробовать это в следующий раз, правда? Это уже выглядит так аппетитно, когда моя сперма на тебе.       Джон застонал, переворачиваясь на живот и отворачиваясь от Арианны. Она прижалась к нему, поглаживая руками его талию.       Он перевернулся на другой бок, обнимая Арианну, прижимая их тела друг к другу. Она улыбнулась ему, ее глаза сияли.       — Ты знаешь, что леди Маргери хочет тебя? — Спросила она, и ее голос стал немного серьезнее.       — Правда? — Удивленно спросил Джон, вызвав взрыв смеха у Арианны, которая жадно поцеловала его в губы, словно желая отметить его, давая понять Розе, чтобы она держала ее руки подальше. Она знала, что, вероятно, была последним человеком, который хотел бы этого, но она что-то чувствовала к Джею. Это было не просто вожделение. С ним было по-другому, и она жаждала этого чувства, того, как он смотрел ей в глаза. Она не знала почему, но ей было легко в них заблудиться. Ей хотелось смотреть на них каждый раз, когда они были вместе.       Оторвавшись от поцелуя, она снова посмотрела в его темно-фиолетовые глаза. — Я… Ты такой красивый, особенно твои глаза и губы. Они — твоя самая впечатляющая часть, — сказала она, не понимая, откуда это взялось, но Джей схватил ее за подбородок и заставил посмотреть на него.       — Мне тоже нравятся твои глаза, — хрипло прошептал Джон; прежде чем прикоснуться к ее губам, Арианна застонала в ответ на поцелуй, обхватив его руками. Она чувствовала себя глупо, но не хотела, чтобы он отпускал ее. С ним она чувствовала что-то новое. Она чувствовала себя защищенной и любимой.