Глава 39 Дракон против Горы

      Высокий и внушительный, Григор Клиган ехал верхом, облаченный в доспехи, которые весили почти вдвое меньше его. Джон мог только пожалеть жеребца, которого он выбрал в качестве своего скакуна. В прямом и переносном смысле этот конь нес на своей спине целую гору груза. И все же, несмотря на все это, казалось, что он еще не готов рухнуть. Возможно, в данном случае больше всего жалости заслуживал маленький сир Хью. Его первый поединок на турнире почти наверняка станет для него последним. Можно было только проклинать удачу, с которой этот мальчик столкнулся на склоне горы, когда он сам даже не знал, как правильно застегнуть шлем.       Оба рыцаря разъехались по разным концам поля, и им вручили копья и щиты. Хью нес простой турнирный щит, достаточно толстый, чтобы выдержать удар копья, но достаточно легкий, чтобы не утомлять плечи при его переноске. Клиган, с другой стороны, придерживался иного мнения. Как и все, что связано с Горой, он носил щит, с которым мог справиться только тот, кто сам весил почти 220 кг и был выше восьми футов ростом. — его толстые руки крепились к металлическим перчаткам. Этот поединок закончился, даже не успев начаться, но все равно затрубили рога, были подняты знамена, и толпа приветствовала двух рыцарей, которые храбро пустили своих коней быстрым галопом навстречу друг другу.       Однако вскоре многие звуки празднества стихли, и их быстро сменили крики потрясения и ужаса, когда копье Клигана пронзило горжет Хью, пронзив его шею насквозь. Маленький рыцарь из Долины быстро упал с коня, но не встал, как это делали многие другие до него, когда его сбрасывали с седла. Он просто задыхался и истекал кровью, цепляясь за дерево, глубоко вонзившееся ему в горло. Это была быстрая смерть, учитывая все обстоятельства, но, без сомнения, мучительная. Джон был одним из немногих, кто не отвернулся и не закричал от шока. Двое оруженосцев стояли рядом с ним, разинув рты. Этот молодой человек, на которого они смотрели не более чем как на «сукиного сына», быстро обнаружил, что мальчики смотрят на него с жалостью и отчаянием.       Сидевшие в самом центре рыцарского поля дворяне и лорды могли только изумленно таращиться на них. Он видел, как в глазах Десницы и короля вспыхнул гнев, а все остальные просто сидели молча. Они хотели хорошей драки, но в результате получили кровавую смерть. «В этом нет ничего нового, когда дело касается Горы. Я позабочусь о том, чтобы он страдал».       — Тогда давай, вытаскивай тело оттуда. Люди не хотят, чтобы труп мертвого мальчика испортил им веселье. он похлопал Утера по плечу и указал обоим мальчикам на территорию. В данный момент они были самыми близкими слугами, по крайней мере, те, кто не отбирал у него копье и коня в Горах.       Они сделали это без лишних вопросов, подбежали к мертвому телу Хью и, схватив его за голову и за ноги, потащили прочь с турнирной площадки. Казалось, у них не было проблем с трупами, по крайней мере, с теми, кого они не могли опознать. Бросив последний взгляд на безжизненное тело юноши, Джон увидел красное и раздутое лицо, изо рта и носа текла кровь, глаза были влажными, без сомнения, от слез, вызванных болью.

***

      Радостные возгласы, пение, бравада и музыка наполняли воздух Хайгардена. Маргери все это просто обожала. Она напряженно следила за каждым поединком. В ее глазах это, должно быть, была сцена прямо из сказки. Какое-то время даже Гарлан мог получать удовольствие. Но вскоре реальность поразила всех на турнирной площадке, и настроение стало заметно менее оживленным. Тем не менее, толпа двигалась дальше, и вскоре лорд Тирелл объявил о новом наборе участников.       — Следующий, сир Лорас Тирелл из Хайгардена!       Словно в мгновение ока, толпа вдохнула новую жизнь в турнир, взорвавшись криками и одобрительными возгласами, приветствуя знаменитого рыцаря цветов. Он был облачен в свои фирменные серебряные доспехи, украшенные переплетающимися черными виноградными лозами и сапфирами. На его левой руке висел большой зеленый щит Тиреллов; на нем были изображены три золотые розы — собственный герб Лораса, обозначающий его статус третьего сына. На вкус самого Джона, это было слишком эффектно, но когда дело дошло до зрелищности, Лорас стал самым популярным рыцарем Вестероса не просто так.       Приближаясь к его месту, женщины со всех турнирных площадок становились почти дикими от Рыцаря цветов, в то время как более молодые парни в толпе разделяли это возбуждение, хотя, очевидно, по совершенно другим причинам.       — И его противник. — голос диктора был едва слышен, но он продолжал настаивать, — Сир Меррин Трант из королевской гвардии!       Как и ожидалось, противник Лораса был не в восторге.       Когда два рыцаря атаковали друг друга и опустили копья, почти не оставалось сомнений в том, чем это закончится. Мгновение ожидания и внезапный треск. Оба копья яростно ударились о щиты друг друга. Сир Меррин мгновенно вылетел из седла, а Лорас торжествующе поскакал дальше. Воздух наполнился победными криками, и воспоминания о смерти сира Хью быстро забылись почти у всех, за исключением немногих.       В разгар торжеств и ликования Лорас подъехал к их трибунам, сняв свой богато украшенный шлем, чтобы показать те же золотисто-карие глаза и копну кудрей, которые украшали его голову.       — Для принцессы. Пусть её красота уступает лишь самой Деве. — В перчатке Лораса появилась красная роза, когда он протянул ее Мирцелле. Ее щеки густо покраснели. С ее стороны было всего лишь обычной вежливостью принять это, но, судя по выражению ее глаз, она, казалось, обожала это.       — Я вижу, ты все еще не можешь упустить возможность очаровать дам. — Джейме не смог удержаться от комментария. Лорас только улыбнулся словам Цареубийцы.       — Рыцарь должен быть таким же галантным с окружающими его людьми, как и на поле боя. — ответил он так элегантно, как сделал бы любой благородный сын, со всей возможной бравадой, которую требовал такой ответ.       — Гарлан всегда был лучшим бойцом. — прокомментировала Маргери, вызвав смешок у Рыцаря цветов, когда он отъезжал, довольный своей победой, но сразу же готовясь к следующему поединку.       Маргери втайне надеялась, что следующим будет Джон. Она хотела увидеть его снова.       С очередным звуком сирены снова подняли планку, и ведущий объявил следующий матч. — С предыдущим победителем, сиром Лорасом Тиреллом из Хайгардена сразиться…       — …Джон Сэнд!       На нем были надеты доспехи, приторочено седло и вручены щит и копье. Оба его новоявленных знакомца пожелали бастарду удачи. — Тогда скажите мне, парни, как вы думаете, много ли у меня шансов против этого надушенного придурка?       — По большому счету… Что ж, мы оба ставим против вас, сир. — ответил Утер.       — Я бы сказал, шансы не хуже других. Но сделайте мне одно одолжение, мальчики. — Оба оруженосца на мгновение оживились. — Если я умру, обязательно придушите сукиного сына, который меня прикончит, чтобы я мог избить его в любом аду, в котором окажусь.       — Будет сделано, сир. — Лютер говорил со всей уверенностью, на которую был способен молодой оруженосец. Если и был кто-то, кто мог бы это сделать, то, честно говоря, это был тот, кто был покрупнее.       Джон занял их место. Зима заржала, девочка начала терять терпение. Прежде всего, она была боевой кобылой, но Джон уже давно научил ее быть более терпеливой, когда дело касалось таких вещей. Хотя она гораздо больше подходила для настоящих сражений, со временем она привыкла к такого рода соревнованиям и действовала почти в унисон со своим всадником. Честно говоря, это было все, чего Джон мог желать от животного.       Арианна выглядела немного встревоженной предстоящим боем, пока Нимерия не похлопала ее по плечу. — Не волнуйся, Ари. У цветка нет шансов против Джона. — Нима заговорила, заверяя Ари, что все пройдет гладко.       Как только зазвучали рога, они оба пришпорили коней, и они понеслись галопом, причем конь Тирелла, казалось бы, одержал верх в скорости и инерции. Простой трюк, который знали почти все рыцари, но редко использовали на практике. Честно говоря, это было расценено как неспортивное поведение, но Джону было наплевать на мнение некоторых напыщенных представителей голубой крови и их маленькие определения.       Их копья приближались все ближе и ближе к щитам друг друга. Дождаться подходящего момента, пока не появится просвет. На полпути, где их копья встретились, Джон нырнул под них, скользнув в сторону и избежав копья Лораса. Собрав всю силу, на которую были способны его руки, он бросился вперед, нанося сокрушительный удар по щиту Рыцаря цветов. Обычно одной скорости удара было достаточно, чтобы вывести из строя большинство соперников. Должно быть, некоторые из них настолько привыкли к турнирным боям, что знали, как подготовиться к столкновению так, чтобы казалось, будто оно их даже не затрагивает. Просто взглянув на его манеру езды, Джон понял, что Тирелл был одним из таких рыцарей.       С оглушительным треском его копье начало раскалываться и отломилось, но из-за этого радостные крики толпы вскоре стихли, сменившись осознанием того, что Лорас Тирелл, Рыцарь цветов, потерпел поражение в своем первом бою. С громким стуком тело рыцаря ударилось о землю, и он слетел с лошади. Однако, похоже, больше никакой опасности не было, поскольку Лорас быстро поднялся на ноги, хотя и был немного ошеломлен. Когда было объявлено о победе, стало ясно, что толпа не знала, как реагировать.       Оберин и вся компания Мартеллов громко зааплодировали, а Тиреллы выглядели так, словно только что проглотили что-то кислое, за исключением Маргери, которая была счастлива видеть, что с ее братом все в порядке, а Джон победил.       Джон видел сквозь прорези в забрале короля, который хохотал до упаду, раскрасневшись от того, что Джею удалось сделать то, что не удалось даже самому Цареубийце. Даже королева, похоже, была немного впечатлена выступлением и вежливо похлопала в ладоши. Должно быть, юному Лорасу Тиреллу было нелегко стоять посреди поля, его прекрасные серебряные доспехи были запачканы грязью, а толпа приветствовала кого-то, кто им не был. Теперь, когда он был сброшен с лошади с грязью в тарелках, он уже не выглядел таким благородным рыцарем, как когда-то.       Тем не менее, Джон не был жестоким. Он подъехал к Тиреллу, расстегнул одну из своих перчаток и снял ее, чтобы пожать юноше руку. Когда он протянул к нему руку, Лорас быстро пожал ее своей рукой без доспехов. — Вы хорошо сражались, сир… — благородно произнес он, и на его нахмуренном лбу появилась грустная, но довольная улыбка. — Этот день принадлежит вам, Джон Сэнд. Я буду среди тех, кто будет приветствовать вашу победу. — Лорас говорил довольно галантно и витиевато, чем на самом деле пользовались немногие рыцари.       И все же в его словах чувствовалось некоторое высокомерие. Он привык слышать это с тех пор, как приехал в Хайгарден.       Он ожидал более негативной реакции от толпы. Не каждый день знаменитого и любимого Рыцаря Цветов побеждал какой-то ничтожный бастард из Дорна, о котором никто никогда даже не слышал. Тем не менее, его небольшая демонстрация спортивного мастерства, не считая трюка, который он выкинул во время рыцарского турнира, снискала ему расположение толпы и, казалось, уважение Рыцаря цветов.       Когда он вернулся к своим оруженосцам, они оба посмотрели на него с завистливым уважением, но в то же время с явным разочарованием. — Извините, парни, у меня привычка разочаровывать тех, кто ставит против меня.       Следующие несколько поединков прошли так, как и ожидали многие в толпе. Теперь, когда Лорас выбыл, они обрели нового чемпиона в лице Джона. В следующих нескольких матчах он победил сира Ариса несколькими выпадами и сира Бороса одним. Как Блаунту удалось зайти так далеко, было выше его понимания.       После них пришли Берик Дондаррион и Торос из Мира. Дондаррион был прекрасным рыцарем и хорошим воином во многих отношениях. Однако его склонность к чистому и честному бою сделала его хорошей мишенью для стратегии Джона, заключавшейся в том, чтобы уходить от копья противника и атаковать, когда он был ближе, быстро завершая поединок. С Торосом было гораздо сложнее иметь дело. Он был довольно большой занозой в заднице, когда дело доходило до рукопашной схватки, используя свой пылающий меч, чтобы отпугивать лошадей; однако, к счастью для него, ублюдок не знал, как поджечь свое копье, так что никакого обмана не произошло. Однако это не означало, что все было легко. Торос фактически применил к нему собственную стратегию Джона, но было ясно, что он сделал это только в попытке скопировать Джона, а не тренироваться. После трех уколов оба бойца завершили матч вничью и вышли в полуфинал.       Полуфинал турнира, однако, оказался довольно трудным делом. Поскольку в нем участвовали не один, а двое братьев Клиганов, Джону предстояло сразиться с тем, кого он хотел убить больше всего на свете.       — В полуфинале сир Григор Клиган из Дома Клиганов встретится с занявшим второе место Джоном Сэндом!       Джон почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он знал, что рано или поздно этот день настанет. Сегодня Гора рухнет.       — Брат, позволь мне сжечь его. — с ноткой беспокойства в голосе произнесла Рейникс; летя над облаками, она знала, что рискованно делать это посреди дня, но она рискнет всем, чтобы спасти своего брата.       — Нет, дорогая сестра. Я сам убью его. Я отомщу за то, что он сделал с твоей мамой. — мысленно сказал Джон. Он видел обеспокоенные взгляды своего отца, Арианны и всех остальных.       Прежде чем он смог подойти к нему, к нему подошел отец с озабоченным видом. — Тебе следует прекратить это. — Потребовал он с каким-то умоляющим видом.       — Что?! Нет. Я участвую… и убью его за то, что он сделал с Элией, моей сестрой и братом. Я не отступлю. — Джон говорил, едва сдерживая голос. Отец, вместо того чтобы что-то сказать, положил руки ему на плечи, глядя прямо в глаза.       — Пожалуйста. Не умирай из-за меня. Я не хочу снова проходить через это. — Взмолился Оберин, прежде чем крепко обнять сына.       — Я не умру, отец. Я обещаю. — Сказал Джон, обнимая его в ответ. Остальные члены его семьи тоже пожелали ему удачи; Арианна поцеловала его в губы, прежде чем прошептать что-то на ухо.       — Возвращайся ко мне, Джей. — Джон улыбнулся, целуя ее в щеку. Вскоре они отошли, так как Джон решил это сделать.       Они оба направились в свои части рыцарского поля. Джон был одет в броню Мартеллов, а Клиган — в свои высокие черные доспехи, украшенные гербом его дома. В этом раунде не будет ни переворотов, ни вторых шансов. Он прекрасно понимал, что любая оплошность пойдет на пользу Горе и приведет к быстрой и болезненной кончине Джона.       Затрубили рога, развернулись штандарты, и оба всадника пришпорили коней, готовясь к атаке. Чем ближе он подъезжал к своему превосходящему противнику, тем больше, казалось, замедлялось время. Он уже дважды использовал эту тактику, один раз против Тирелла, а другой — против Дондарриона.       Когда ему потребовалось броситься на Клигана, он задумался, хватит ли ему удачи, чтобы это сработало в третий раз. Нет, Клиган был садистом, чудовищем, но он не был дураком, он уже видел по плечам гиганта, что Гора намерен принять на себя всю тяжесть его атаки, и если и был кто-то, кто мог противостоять этому, то это был он. Он должен был действовать умнее и как раз в тот момент, когда их копья скрестились. Он уловил свой шанс. Намеренно выставив напоказ свой нагрудник, Клиган явно заглотил наживку. Покачав головой из стороны в сторону, копье едва не задело голову Джона, чего нельзя было сказать о Клигане.       Снова раздался мощный удар копья Джона, на этот раз не по щиту противника, а прямо по шлему противника. Удар, казалось, был настолько сильным, что Клиган сразу же ослабил хватку на своем копье и щите, когда попытался схватить поводья своей лошади. Однако это оказалось безрезультатным, поскольку лошадь Клигана продолжала свой ход, волоча Гору за собой из-за того, что одна из ее ног застряла в седле. Это был явный проигрыш.       Толпа разразилась аплодисментами. Слышались пение, свист и даже пронзительный визг, когда мужчины, женщины и дети восхваляли Ублюдка в переносном и буквальном смысле, а из толпы посыпались цветы.       — ХА-ХА! — раздался в толпе громкий возглас короля. Когда Роберт посмотрел на трибуны, его лицо практически покраснело, но он явно был удивлен. Королева, однако, была гораздо менее шокирована, и это не вызвало удивления. Клиганы были псами ее отца, и ей не нравилось подобное.       — МЕЧ! — Крик Горы быстро оборвал радостные возгласы; казалось, он наконец-то выпутался из своего маленького затруднительного положения, но выглядел не слишком довольным этим. Оруженосец вручил ему массивный двуручный меч, которым он славился, и Джон на мгновение подумал, что тот собирается вызвать его на дуэль. Если бы все было так просто.       С убийственным криком и точностью мясника Клиган, к ужасу зрителей, разрубил голову своей лошади надвое. Однако его жажда крови не закончилась на его лошади, поскольку глаза Горы вскоре сфокусировались на Джоне, и Клиган начал быстро приближаться. Словно рычащий зверь, готовый к прыжку, он слышал тяжелое дыхание Горы.       Любой достойный воин немедленно обнажил бы свой клинок и атаковал Гору, не сходя с места, но он знал, к чему это привело бы, и не собирался вести Зиму на верную смерть. Спешившись, он хлопнул лошадь по заду, призывая бежать. — Убирайся! — Зима поспешно убежала, оставив обоих мужчин без преимущества в виде лошади.       Упершись пятками в грязь, он приготовился к тому, что будет схватка не на жизнь, а на смерть.       Ситуации, подобные этой, не были редкостью. Рыцарь проигрывал турнир, но заявлял, что его противник смошенничал. В ответ эти двое сразились бы друг с другом, чтобы доказать силой оружия, кто победит, или отдали бы решение на усмотрение хозяина турнира, первый из которых считался более вежливым и почетным вариантом. Обычно это служило поводом для празднования среди зрителей турнира, поскольку они могли наблюдать, как два рыцаря сражаются один на один в чем-то, что не было рукопашной схваткой. Однако этого не произошло.       Люди кричали и Горе, и самому королю, требуя прекратить это. Сам Роберт кричал в толпе, умоляя покончить с этим немедленно, но ни Клигану, ни, честно говоря, Джону это не удалось. Все взгляды были прикованы к Горе.       Теперь, когда он был так близко, зная, что никто другой не услышит их из-за криков толпы.       — Элия Мартелл, ты изнасиловал ее, ты убил ее, ты убил ее сына. — прошептал Джон в ярости. Глаза Горы сузились и стали еще безумнее, когда он услышал это.       После мощного удара над головой клинок Клигана почти вонзился в землю, где стоял Джон. Сделав шаг вправо, он увернулся от клинка, который глубоко вонзился в песок. Если бы оно попало в него, то, без сомнения, раскололо бы его надвое. Попадание в пластинчатую броню обычно защищало его в битвах по большей части, но все правила были отброшены в сторону, когда он сражался с таким монстром. Шквал ударов обрушился на Гору, когда он изо всех сил пытался выдернуть клинок из земли; ни один из них не причинил ему ни малейшего вреда. Его броня, в два раза толще и в десять раз тяжелее обычных доспехов, была изготовлена с явным намерением защитить даже такого человека, как Григор Клиган, от любого вреда. Однако, как и во всякой броне, в ней были трещины и прорехи, которые Джон мог использовать в своих интересах. Однако времени на то, чтобы воспользоваться этим преимуществом, не было, так как Клиган оторвал свой массивный меч от земли и начал размахиваться снова.       Основной стратегией Клигана были массивные рубящие удары, и в бою он мог только догадываться, насколько разрушительными они были на самом деле. И все же один на один у Джона все еще был шанс. Танцуя вокруг массивного палаша, он увернулся и зашел Клигану за спину. Однако он заметил кое-что — кинжал у него на поясе, больше любого ножа, который он видел, хотя в этих сундуках для оружия он, скорее всего, был настолько мал, насколько мог быть.       Его небольшая атака, казалось, утомила Григора, поэтому, воспользовавшись случаем, Джон выхватил нож из-за пояса и воткнул его ублюдку под колено. Он отчетливо слышал влажный, хрустящий звук удара металла о плоть, а если и нет, то крик боли Горы показал зрителям, что ему было больно.       — Элия Мартелл, ты изнасиловал ее, ты убил ее, ты убил ее сына.       Он даже не вздрогнул. Однако Гора вскоре нанесла ответный удар. Его массивная рука была отброшена назад, чтобы ударить Джона. Один удар, и он, скорее всего, обезглавил бы его, но, к счастью, копье попало не ему в голову, и он смог вовремя увернуться. Теперь уже раненый и явно измученный, Джон отступил на несколько шагов от своего противника и потенциального убийцы.       — Давай, ты, жирный, вонючий сын шлюхи… Ты хочешь меня? Я ПРЯМО ЗДЕСЬ! — насмехался он над гигантом, расстегивая булавки на его плечах и пряча белый плащ за спину. Когда он упал на землю, Гора тоже поднялся на ноги. Перед тем как снова повернуться к Джону, Гора, волоча раненую ногу, повернулся на пол-оборота и теперь держал свой меч обеими руками. Казалось, он был полон решимости покончить с этим.       Клиган был сосредоточен. Он больше не атаковал с яростью, выжидая момент, чтобы предугадать действия противника. Они кружили друг вокруг друга, и на этот раз он был по-настоящему удивлен тем, насколько терпеливым был его противник. Так не пойдет.       — Что случилось, Клиган, в тот момент, когда ты сражаешься с кем-то, кто может нанести ответный удар, ты обделался? — он насмехался над своим противником.       Однако они справились со своей работой достаточно хорошо, и Гора снова бросился на него. С первобытным ревом он занес меч над головой и обрушил его на Джона; только после первого шага ногой, которую Джон поранил, его маленькая атака провалилась. Нож все еще торчал в задней части колена, и Клиган почувствовал, что нога подводит его, в результате чего гигант начал спотыкаться и опускаться на колени.       Воспользовавшись возможностью еще раз, Джон схватился за лезвие своего меча обеими руками и начал колотить по шлему противника торцом рукояти. Сначала два удара эфесом прямо по затылку, затем еще один — по защитнику, которому удалось отскочить в сторону. Хотя он и не обращал на них особого внимания, он все же слышал, как крики толпы, вызванные страхом, вскоре превратились в радость, когда они увидели, как их новый чемпион побеждает человека, которого они так ненавидели.       И все же Джон рано или поздно должен был совершить ошибку. Как бы осторожен он ни был, принц все равно слишком рисковал, сбивая шлем противника. Превозмогая боль, Клиган отвел голову в сторону от четвертого удара Джона, в результате чего шлем слетел с него. В эту долю секунды ему удалось схватить Джона за ноги, прижать их к себе и повалить на землю.       Дезориентированный, но не полностью оглушенный, Джон быстро среагировал, когда Клиган вытащил кинжал из его ноги и метнул его в него. Откатившись в сторону от атаки, он сделал все возможное, чтобы увеличить дистанцию от своего противника. Благодаря всех Богов, которые когда-либо существовали, за то, что он расстегнул свой плащ перед этим. Иначе это была бы его смерть.       Это не остановило Григора; однако в тот момент, когда кинжал ударился о землю, он отпустил его и прыгнул к Джону, который в этот момент стоял на коленях, пытаясь подняться.       Гора бросился на Джона, но принц в последнюю секунду отскочил в сторону; увидев, что тот лежит на земле, Джон быстро схватил свой меч, собрав все силы, которые у него остались, и как раз в тот момент, когда Гора встал и повернулся к нему, с громким криком Джон вонзил свой меч в его грудь. Посередине шеи, насквозь пробивая её. Кровь разлетелась во все стороны.       Все замерло. Толпа замолчала, как и Роберт Баратеон. Лицо Серсеи покраснело, когда Джейме улыбнулся, как никогда раньше, и семья Джона тоже; Оберин чуть не задохнулся от шока. Из его шеи текла кровь, и Гора едва мог чувствовать что-либо, кроме боли.       — Ради моей семьи. — прошептал Джон, глядя на неподвижного Гору. Издав самый громкий боевой клич, он взмахнул мечом и перерубил врагу шею. Кровь брызнула во все стороны, а толпа разразилась радостными криками. Их радостные крики достигли небес. Гора упал в грязь, его кровь хлынула водопадом, образовав вокруг него небольшое озеро крови.       — Ты сделал это, брат. Ты победил!       Увидев мертвого врага на земле, Джон почувствовал, что его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Джею потребовалась минута, чтобы осознать, что он плачет. Взглянув на небо, он почувствовал, что все вокруг темнеет. — Мама Элия и Эйгон. Теперь вы можете спать спокойно.       Не имея больше сил даже стоять, Джон потерял сознание. Последнее, что он почувствовал, были чьи-то теплые руки, обнимавшие его, и голос отца.