Глава 40 План и Предатели

      Оберин Мартелл       Он очень долго мечтал об этом моменте. Несмотря на то, что никогда не говорил об этом, Оберин всегда винил себя в том, что случилось с Элией и ее детьми. Они очень старались, чтобы их кровь попала на трон, чтобы Элия вышла замуж за Рейгара. Тем не менее, именно это привело к смерти Элии.       Оберин знал, что он не самый лучший из отцов, о которых можно мечтать, он всегда считал себя достаточно хорошим человеком, но когда Элия и ее дети умерли, он в некотором смысле проснулся. Ее смерть напомнила ему о том, что время в этом мире ограничено и что он потратил впустую много хороших лет, бродя вокруг да около и создавая проблемы.       Оберин решил, что так будет лучше для своих дочерей. Когда Джон появился в их семье, принц не хотел иметь с ним ничего общего, даже после того, как согласился растить его, Оберину потребовались годы, чтобы по-настоящему увидеть в нем свою плоть и кровь. Всякий раз, когда Джон смеялся с кем-нибудь из своих сестёр или Арианной, Оберин мог думать только о своих собственных племянниках.       Его фиолетовые глаза так сильно напоминали ему о них, напоминали о его неудачах и о том, как бы в конечном итоге выглядели Рейнис и Эйгон, если бы их жизни не оборвались.       В конце концов, Оберин стал воспринимать Джона как своего сына, что еще больше усложнило задачу рассказать ему правду. Сказать ему, что его настоящая семья ушла и никогда не вернется.       Когда мальчик спросил его, может ли он по-прежнему называть его отцом после того, как ему сказали правду, Оберин обрадовался. Прошли годы, и маленький мальчик превратился в молодого человека, обладающего достаточной силой и талантом, чтобы сравняться мудростью и властью с такими, как Артур Дейн, и занять трон.       Когда Оберин понял, что следующим врагом Джона станет Гора, он понял, что творится у него в голове, даже если и не сказал ему об этом.       Оберин затаил дыхание почти на весь поединок, Эллария крепко держала его за руку, чтобы успокоить, Нимерия, Обара и Тиена метали яростные взгляды в сторону Горы. Алианна превратилась в птицу и наблюдала за боем с близкого расстояния. Арианна молилась за Джона, и Оберин оценил это, надеясь, что на этот раз Боги прислушаются к ним.       Когда меч пронзил горло Клигана с одной стороны и вышел с другой, его знание человеческого тела сразу подсказало ему, что битва окончена. У него вырвался громкий вздох, который, как он знал, услышал весь дом.       При виде крови, бьющей фонтаном, меч стал красным, и единственное, что удерживало Гору на ногах, — это меч, приставленный к его горлу, который держал Джон. Оберин был слишком занят, разглядывая сына, чтобы заметить хмурые взгляды некоторых представителей Дома Тиреллов. Особенно Оленны Тирелл.       Одним точным ударом меч перерубил ему гортань, половина шеи была отрезана, и единственное, что удерживало его голову от падения, — это спинной мозг. Оберин наблюдал, как один из самых сильных людей Вестероса, тот, кто разрушал и убивал без сомнений, упал замертво в грязь, как ни в чем не бывало. Вот так все и закончилось.       Толпа погрузилась в полное молчание, за исключением Оберина, который встал и подошел к своему сыну, который выглядел измученным и смотрел в небо. Принц видел, как он упал, но он подхватил его, прежде чем тот успел.       Оберин вздохнул с огромным облегчением, увидев, что Джон дышит нормально и на его теле нет ни одной раны. Он уже был готов отправить его в спальню отдохнуть, а мейстер посмотрит, как он себя чувствует позже, когда толпа начала аплодировать.       — Гора, рухнула.       — Убийца Горы.       Простые люди зааплодировали, их голоса отдавались эхом, как звуки боевых рогов; Джейме Ланнистер и сир Барристан Селми изо всех сил старались не рассмеяться и не возблагодарить богов за эту победу, но, похоже, королева не радовалась. Как и король, который, казалось, больше не знал, что делать. Джон Аррен, стоявший рядом с королем, изо всех сил старался подавить торжествующую улыбку.       Маргери аплодировала победе, радуясь, что Джон убил такого злодея. Даже Лорас и Уиллас выглядели довольными результатом. Когда она повернулась, чтобы посмотреть на остальных членов своей семьи, у них у всех был такой вид, словно они проглотили что-то кислое.       Оберин собирался сказать своим дочерям, чтобы они отослали Джона обратно в его комнату отдохнуть, когда Серсея встала; ее зубы были стиснуты так сильно, что могли сломаться в любой момент.       — Вы должны казнить его. Он хладнокровно убил рыцаря королевства. Вы должны н…       — Замолчи, женщина! — прогремел король. Он встал и направился к Мартеллам, сопровождаемый своими королевскими гвардейцами. Зрители замолчали, увидев, что король нахмурился. Оберин шел впереди, не сводя с короля пристального взгляда, словно бросая ему вызов. Джон Аррен шел рядом с королем.       — Принц Оберин, ваш сын убил верного рыцаря Семи Королевств.       — Боюсь, что нет. — Джон Аррен спокойно прервал их, заставив короля и королеву повернуться к нему; Серсея выглядела разъяренной, а Роберт — озадаченным.       — Джон, этот парень убил Григора Клигана…       — Хватит, Роберт. Мы все видели, кто на кого напал, и весь Простор тоже. Джон Сэнд был в праве защитить себя от него, или ты хочешь сказать, что он должен был просто стоять там и позволить Горе убить его? — Джон Аррен говорил таким тоном, как будто разговаривал с ребенком, которого поймали на краже печенья. Джон бросил на Роберта разочарованный взгляд.       Оберин ухмыльнулся, услышав это, а лицо Серсеи покраснело еще больше, если такое вообще было возможно. Видеть Королеву-стерву в таком состоянии было все равно, что снова видеть, как рушится гора.       — Как ты смеешь так разговаривать с королем. Он нарушил Закон. Его следует казнить или отправить к Стене. — Серсея покраснела, и на ее лбу внезапно проступили вены, которые чуть не лопнули.       Оберин заметил, что и сир Джейме, и сир Барристан смотрят на своих братьев по королевской гвардии с некоторой опаской, держа руки на эфесах мечей; Артур Дейн и Деймон Сэнд стояли рядом с Оберином.       — Хватит женщина! — крикнул Роберт Серсее, прежде чем повернуться к Оберину, который даже не потрудился скрыть ухмылку, слегка склонив голову набок со змеиной ухмылкой. На мгновение воцарилась полная тишина, пока король не заговорил.       — Вашего сына не будут судить за его преступление, но он отстранен от участия в Турнире! — прокричал Роберт достаточно громко, чтобы его услышали все. Толпа простолюдинов, собравшихся на турнир, освистывала Роберта и королеву, требуя объяснений, кто это был, некоторые из толпы называли Серсею «Королевой-шлюхой», а некоторые — Роберта «Королем Свиней». Почти все лорды смотрели на него свысока с оттенком отвращения, особенно лорд Тарли, который, казалось, был готов убить свинью, не то чтобы его волновал этот ублюдок, но это показало всем, насколько Пэтти Роберт Баратеон был хорош.       Дисквалифицировать кого-то за то, что он просто защищал себя, особенно от такого монстра, как Гора. Даже Лорас не согласился с решением короля, но не стал его комментировать.       Дочери Оберина, казалось, были готовы возразить, но Оберин заговорил первым, прежде чем они смогли это сделать. — Это понятно, ваша светлость. Я уверен, что мы еще увидимся. — Оберин произнес это тихим, спокойным голосом, прежде чем развернуться и увести свою семью прочь.       Оберин бросил последний взгляд на труп ублюдка и громко рассмеялся от увиденного. Это заставило всех обернуться и увидеть собаку, которая мочилась прямо на труп Клигана, прежде чем убежать.       Джон Аррен       В то время он действительно задавался вопросом, что же он сделал не так. С самого начала он знал, что Роберт не умеет слушать и следовать простым инструкциям, но когда он решил помочь Роберту и Неду, он думал, что сделает это ради благой цели. В тот день Безумный Король тоже убил его родича, племянника Джона Элберта Аррена, человека, который мог однажды стать Хранителем Востока, но судьба распорядилась так, что этому не суждено было случиться.       Он думал, что Роберт станет королем, в котором Вестерос нуждался в тот момент. Хотя Роберт не был ни хорошим, ни плохим королем, Джон видел, как образуются трещины, которые вскоре превращаются в дыры.       Он потратил слишком много золота на турниры и ненужные вещи, и никто, кроме Станниса и Джона Аррена, не пытался помешать ему тратить еще больше золота. Королева, если уж на то пошло, поощряла его продолжать делать то, что он делал, и принц Джоффри.       Джон Аррен боялся того дня, когда сопляк сядет на Железный трон. Он был не только слишком жесток, но и получал от этого удовольствие. У Джона были свои осведомители в Красном Замке, он знал, чем занимается принц Джоффри, и Джон знал, что в тот момент, когда он сядет на трон, Тайвин Ланнистер станет Десницей Короля.       Джон Аррен глубоко вздохнул и выпил стакан воды, чтобы успокоиться, пока Роберт и Серсея продолжали разглагольствовать о том, почему они не должны оставлять Джона Сэнда безнаказанным. Ну, в основном Серсея; Роберт был в основном тихим. Так продолжалось до тех пор, пока Джон не постучал донышком своего бокала по поверхности стола достаточно громко, чтобы она замолчала.       — Моя королева, при всем моем уважении, предание его суду по таким тривиальным причинам выставит нас всех в невыгодном свете. Вы уже сделали это, дисквалифицировав его, но теперь вам нужна его голова. Роберт. Как ты думаешь, что подумают лорды, когда слухи распространятся? — Низким голосом произнес Джон Аррен, глядя одновременно на короля и королеву. Роберт, казалось, был убежден оставить все как есть, не то чтобы его волновало, что Гора мертв, но Роберт знал, что Тайвину это не понравится, но, похоже, Серсея еще не закончила.       — Он убил одного из вассалов моего отца! — Серсея почти кричала ему в лицо.       — Да, он это сделал, и боги знают, что Гора будет гореть в самых глубоких ямах Ада. — Джон Аррен с отвращением сплюнул. Он никогда не хотел испытывать радость, когда кто-то умирал. Он всегда считал себя спокойным человеком, которому не доставляло удовольствия, когда кого-то убивали. Он знал, что некоторые вещи необходимы, но он был бы лжецом, если бы сказал, что он не был вне себя от радости из-за того, что Гора превратилась в обглоданный труп.       Джон не стал больше задерживаться. Он встал и быстро покинул их спальню; оказавшись в своей собственной, он быстро приказал пятерым своим верным людям доставить труп в Дорн в знак мира, Джон знал, что этого было немного, но это было только начало.       Джон знал, что его время подходит к концу, и он будет делать все возможное, чтобы воссоединить Королевство, пока у него есть силы.       Как только это было сделано, Джон решил нанести визит принцу Оберину. С тех пор как восстание закончилось, Джон пытался придумать какой-нибудь план по воссоединению королевства, и первым необходимым шагом было заключение мира с Мартеллами.       Мирцелла, возможно, преуспела бы там, подумал он. Теперь, когда Гора превратился в обуглившийся труп, появилась возможность заключить отличный союз, который мог бы связать корону с домом Мартеллов.       Он знал, что принцесса была довольно красива и, в отличие от своей матери, до сих пор не проявляла склонности к насилию или жестокости. Во всяком случае, она всегда защищала Томмена от Джоффри.       Джейхейрис Таргариен       Элия с трудом сдерживает смех, когда однажды утром увидела, как Рейгар выходит из дома, шаркая нехарактерными для него шагами. Они прибыли в Водные сады неделю назад, и дорнийскому солнцу потребовался целый день, чтобы нанести вред бледной коже Рейгара. Она дала ему все средства от ожогов, какие только были в книгах, но, похоже, ее родина понимала, что — или, скорее, кто — в крови принца, и не знала пощады.       Со своей стороны, она с тех пор не чувствовала себя такой спокойной и довольной…ну, она не могла точно вспомнить. Несмотря на то, что она была на постельном режиме с момента рождения Рейнис шесть месяцев назад, пребывание здесь уменьшило дискомфорт до незначительного, едва заметного. Она знала, что охранники Дорана и ее собственные прячутся где-то вне поля зрения, но у них прекрасно получается создавать иллюзию уединения. Вокруг нее нет ничего, кроме запаха красных апельсинов и морской соли, теплая вода лечит ее израненное тело, нет ничего, кроме тепла и свежего воздуха, нет ничего, кроме тишины.       Тишина и ее сгоревший муж.       — Ты пытаешься навредить мне, я знаю это. — проворчал Рейгар, слегка морщась, когда садится в тени. — Что бы ты мне ни дала, это только ухудшило ситуацию.       На этот раз она засмеялась, выплескивая воду в его сторону. — Ты, как никто другой, должен знать, что Дорн не любит Таргариенов. Я тебя предупреждала.       — Наша малышка наполовину Таргариен, и Дорну она нравится.       Элия посмотрела на свою дочь, сидящую у нее на коленях, чьи маленькие ручки скользят по воде, и которая радостно хихикает, глядя на бабочек над головой. Это правда, Рейнис привязалась к Дорну так же хорошо, как и сама Элия, и, казалось, прекрасно переносила жаркую погоду, тем более что дядя Оберин быстро вытеснил всех остальных в качестве ее любимого человека, благодаря его щекотке и долькам кровавого апельсина.       — Это хорошо. — сказала Элия. — Вашей семье не помешало бы немного загара.       До замужества она планировала стать идеальной женушкой, ненавязчивой и скромной, на случай, если Эйрис найдет повод отказаться от нее или, что еще хуже, если Рейгар пойдет в своего отца не только по королевскому статусу. Но потом он увидел, что ей не по себе, и перевез их семью на Драконий Камень, вместо того чтобы позволить ей страдать в Королевской Гавани, и прислушался к ее советам. Все это, каким бы сложным или нетрадиционным оно ни было. Во время своих поездок в Летний Замок он доверил ей ведение двора, контроль за счетами и повседневными делами, отослал кормилицу, когда Элия заявила, что не будет пользоваться услугами няни, и даже настоял на ее отказе отправиться в роддом. Дорнийские женщины не прячутся месяцами только потому, что в них растет ребенок. Они сопротивляемся, пока не придет наше время, и я тоже. Он просто улыбнулся. Я далек от того, чтобы навязывать тебе свою волю.       Он сдержал свое обещание, хотя время от времени она видела, что он хочет призвать ее быть осторожной. Она знает истинную причину, по которой он боялся всего и вся, учитывая тяжелые беременности его матери и обреченных детей; каждый раз она любезно напоминала ему, что королеве было пятнадцать, когда она родила его, а Элии — двадцать три, и это только потому, что она заболела это не значит, что она беспомощна.       И все же, несмотря на это, она оценила это, потому что это было сделано с искренней заботой. Не только о ребенке, которого она носила, но и о себе. До того, как она узнала его поближе, она считала, что он такой же, как и все остальные, — пренебрежительный, снисходительный, недовольный ее болезнью, — но он не был таким. Несмотря на то, что она терпеть не может бурную, холодную атмосферу Драконьего Камня и резкий акцент, в Рейгаре ей повезло. Ее муж замкнутый и меланхоличный, но, тем не менее, хороший человек.       И, думала она, когда он выходит из тени, чтобы сесть рядом с ней в бассейне и корчить рожи на потеху Рейнис, он лучший отец, чем она могла надеяться. Конечно, ее стандарты были чрезвычайно низкими, учитывая, кто такой его отец, но, тем не менее, он превзошел их с большим апломбом, и ни один художник в мире не смог бы точно передать обожание Рейнис, когда она смотрела на него снизу вверх.       Она могла ненавидеть Солнечное Копьё за то, что Рейгар осмелился назвать их дочь в честь такой несчастной женщины, она может таить обиду до конца своих дней, но она смириться со всем, пока Рейнис счастлива и здорова. Два аспекта, о которых она мстительно любит напоминать сплетничающим придворным, у нее есть в избытке.       Они оставались так целую вечность, только они трое, Рейгар доблестно пытается игнорировать тот факт, что от пребывания здесь его солнечный ожог становится только сильнее, когда, наконец, им мешают. Он приближается почти бесшумно, но недостаточно бесшумно, и его шаги настолько привычны, что Элии не нужно даже оглядываться через плечо, чтобы понять, кому они принадлежат.       — Простите, что прерываю, ваши милости. — сказал Артур, бесконечно вежливый даже здесь, — но мне сказали, что ужин скоро будет подан.       Рейгар бросил взгляд на своего старейшего друга и нахмурился. — Клянусь Семью, ты тоже?       Так же ясно, как это было для нее и Рейнис, Дорн узнал в Артуре своего человека, его кожа загорела на солнце так, как, безусловно, не было у Рейгара. — Боюсь, это не первое преувеличение Молодого Дракона, — мягко отвечает Артур. — Что бы мы были за дорнийцы, если бы поджаривались заживо каждый раз, когда выходили за дверь?       — Возможно. — С притворным вздохом Рейгар вылезает из бассейна, при этом лицо Рейнис довольно эффектно надувается. — Приготовь детскую, если не возражаешь. Мы ненадолго.       Артур почтительно кивнул и ушёл, задержавшись лишь для того, чтобы игриво потрепать Рейнис по носу. Элия взяла Рейгара за руку, аккуратно отжала воду со своих юбок и, когда они вошли во дворец, закрывая глаза. Знакомые ароматы ее народа смешиваются с дымом Рейгара и сладостью Рейнис, и она едва ли может представить себе что-то более совершенное.       Джей открыл глаза, и первое, что он почувствовал, было тепло, чье-то тело, прижавшееся к нему; он медленно повернул голову влево и увидел, что Арианна спала рядом с ним, прижавшись к нему всем телом, обхватив руками его грудь и положив голову ему на плечо. Это дало Джону возможность взглянуть на ее безупречное лицо. Он убрал прядь волос с ее лица. На нее было приятно смотреть.       Закрыв глаза, Джей быстро нашел ее. «Сестра. Мне это не приснилось? Гора мертв?».       «Он мёртв Валонкар. Ты сделал это». — ответила Рейникс.       — Пока нет. На очереди Амори Лорч, и Тайвин Ланнистер и, король столкнутся с нашим гневом.       «Я буду рядом с тобой, Джей. Но я была бы признательна, если бы ты перестал думать о прошлом. Мечтая о прошлом, которого больше нет. Подумай о том, что у тебя есть, о семье, которая у тебя есть. — Рейникс говорила тихо.       Джей молчал, но, тем не менее, кивнул. Он знал, что она права. Не было смысла думать о том, что могло бы быть.       «Спасибо тебе, старшая сестра», — мысленно произнес он, прежде чем снова обратить свое внимание на Арианну, которая, приоткрыв один глаз, смотрела на него с ухмылкой на прекрасном лице, отчего была странно похожа на кобру.       — Кажется, кто-то проснулся. — тихо сказала она, подползая к нему и приближая свое лицо к его лицу, а его руки гладили ее длинные красивые волосы. Она замурлыкала, наслаждаясь ощущениями, которые он мог подарить ей, просто прикоснувшись к ее волосам.       — Что случилось?       Арианна нежно поцеловала его в щеку, прежде чем рассказать обо всем, что произошло после того, как он потерял сознание. Выслушав все, Джон заворчал и выглядел раздраженным.       — Вот свинья. Прости меня, Арианна. Я собирался назвать тебя Королевой Любви и Красоты, но, похоже, это больше не вариант.       Арианна улыбнулась, обхватив ладонями его лицо, прежде чем полностью поцеловать в губы, ее руки заставили его наклонить голову ближе, а язык проник в его рот. Его рука обхватила одну из ее больших грудей, переполняя его ладонь; Арианна застонала от удовольствия, чувствуя, как становится влажной между ее бедер, как ее тело двигается вверх-вниз по его телу, а член неудобно упирается в его ягодицы.       — Глупый. Мне плевать, что ты не подарил мне венок из цветов. Я хочу только тебя, мой Джей. — произнесла Арианна низким хрипловатым голосом, от которого у него по спине побежали мурашки, ее глаза потемнели от вожделения и чего-то еще, прежде чем снова поцеловать его со всей страстью, на которую она была способна.       — Я хочу тебя, Ари. — хрипло проговорил Джон, целуя ее в шею, Арианна издала стон, ее рука зарылась в его темные волосы, его правая рука была занята ее грудью, а другая пробиралась к ее мокрому влагалищу.       — Я твоя, Джей. И ничья больше. Когда-либо. Я только твоя. Мой прекрасный принц.

      На Следующий День       Сандор выиграл турнир после того, как Джон был дисквалифицирован, но когда он схватил корону из цветов, то надел ее на собаку, которая помочилась на труп его брата, привлекая взгляды всей толпы. Сандору было наплевать на дурацкую корону. Ему нужно было найти бастарда и поговорить с ним.       Первый день турнира закончился на высокой ноте.       Алианна с нетерпением ждала второго дня турнира.       Соревнование по стрельбе из лука было первым в этот день, и именно его Алианна ждала с нетерпением, так как надеялась доказать здесь свое мастерство и выиграть «Десять тысяч драконов». Соревнование было жестоким, но, когда она посмотрела на шеренгу лучников, готовых начать соревнование, она почувствовала уверенность. Она была права. Каждый раз, когда они отходили на несколько шагов назад, все больше и больше участников не попадали в цель. На восьмидесяти пяти шагах Алианна посмотрела на трех соперников, которые не отставали от нее. Сир Бейлон Сванн из Штормовых земель, принц Джалабхар Хо, изгнанник с Летних островов, и Ангуи их Дорна. Двое других участников были ему неизвестны. На девяноста шагах первый из неизвестных выбыл. На девяноста пяти шагах выбыл второй неизвестный участник.       Четверо развернулись и отошли еще на пять шагов назад. Сто шагов. Она вздохнула, чтобы снять напряжение, которое накапливалось в ней. Али умела стрелять из этого оружия; ее улучшенное зрение, конечно, помогало ей прицеливаться, а обостренное чувство осязания позволяло ей чувствовать ветер, просто потому, что он мягко дул ей в лицо. Порядок был определен, и Али выстрелила первой. Прежде чем поднять лук, она оценила направление ветра, дугу наклона своего лука и силу выстрела, и когда она выстрелила, ее расчеты оказались верными. Следующим был сир Бейлон Сванн. Он слишком долго держал стрелу в руке, поэтому, когда пришло время стрелять, он слегка сместился и промахнулся. Принц-изгнанник выстрелил следующим. Его рука была прямой, фигура идеальной, но он не учел легкого дуновения ветра. Он промахнулся. Ангуи поднял свой лук и выстрелил. Это было превосходно.       Сто пять шагов показались Али не длиннее ста. По-видимому, то же самое относилось и Ангуи. Когда они достигли ста тридцати шагов, что-то произошло. Ангуи промахнулся. У Алианны перехватило дыхание. Это был ее выстрел. Если бы она промахнулась, они бы выстрелили снова, но если бы она попала, то все было бы кончено.       Когда она была маленькой, ей говорили, что лучшие лучники не целятся, а чувствуют. В бою у лучников нет секунд на прицеливание. Если повезет, у них может получиться одна секунда. Али усвоила этот урок близко к сердцу. Поэтому, когда она подняла лук, она не думала, она чувствовала. Легкий ветерок овевал ее лицо, тишина толпы, жар солнца. Ее взгляд остановился на цели; она отпустила тетиву. Тетива натянулась. Стрела вылетела. Али могла поклясться, что это происходило очень медленно. Она отсчитала два удара сердца, прежде чем стрела приземлилась. Она попала.       Лицо Али расплылось в улыбке, когда толпа начала аплодировать. Она закинула лук за спину, повернулась к и протянула руку. Тот с улыбкой принял её.       Вечером       Джей знал, что турнир подходит к концу, что осталось только провести ближний бой, большой пир, и они отправятся в Винтерфелл. Вчера его отец сказал ему, что он поговорит с лордом Тарли.       Сегодня он надел свою лучшую одежду. Джону не потребовалось много времени, чтобы прибыть на встречу, которая проходила в укромном месте в саду Хайгардена. Это место было освещено полной луной. Рядом с этим местом, словно тень, росло большое дерево высотой почти в пять метров. Джей увидел фигуру своего отца, прислонившегося к квадратному кусту, а рядом с ним — самого лорда Тарли. От этого человека веяло силой.       В тот момент, когда он подошел к ним, его отец уже собирался начать, но Джей опередил его, глядя прямо на лорда без намека на страх в своих фиолетовых глазах.       — Лорд Тарли. Рад наконец-то познакомиться с вами. Уверен, нам есть о чем поговорить.