Глава 73 Прощение Брата

      Оранжевое вечернее солнце отбрасывало длинные тени на вход в палатку, у которого стояли на страже два охранника в цветах Мартелла. Внутри воздух был тяжелым от напряжения, пока Джейхейрис изучал человека, стоявшего перед ним. Джейме Ланнистер сидел на стуле, выпрямив спину, его золотистые волосы были еще влажными после ванны, а белые чешуйки доспехов блестели. Трехглавый дракон на его нагруднике, казалось, ловил каждый луч света, проникавший в палатку, показывая всем, насколько он предан.       Позади Джейхейриса, словно живые статуи, стояли сир Артур Дейн и сир Герольд Хайтауэр, их белые плащи были безупречно чисты, а руки не отрывались от рукоятей мечей. Они с нескрываемым презрением смотрели на своего бывшего названого брата.       — Скажите мне, сир Джейме, — начал Джейхейрис, в его голосе звучала та же спокойная властность, что и в голосе его отца, — Как вы думаете, что делает ваш лорд-отец в этот самый момент?       Зеленые глаза Джейме без колебаний встретились с фиолетовыми глазами короля. -Размышляет в Харренхолле, ваша светлость. Вероятно, разглядывает карты и проклинает вашего дракона, пытаясь убедить себя, что у него все еще есть шанс на победу.       — Вы хорошо его знаете.       — Я должен. Я потратил всю свою жизнь, пытаясь оправдать его ожидания. На лице Джейме появилась горькая улыбка. — Боюсь, это ему не удалось.       — А Западные земли? — Джейхейрис наклонился вперед, и в его темных волосах заиграл свет. — Сколько человек осталось защищать земли вашей семьи?       — Самое большее, три тысячи. Возможно, меньше после твоей победы на перевале. Блондин забарабанил пальцами по столу, прежде чем спохватился и остановился.       — Насколько я знаю своего отца — а в вопросах войны я его знаю — у него будет по меньшей мере две тысячи человек только в Утёсе Кастерли.       — Оставив остальные Западные земли беззащитными, — заметил Джон.       — Утёс — это все, что для него имеет значение. Это средоточие нашей власти, нашего богатства, нашего наследия. — В голосе Джейме зазвучали насмешливые нотки. -Ланнистеры всегда должны защищать Утёс, даже если для этого придется пожертвовать всем остальным.       — И каково это? Голос сира Артура пронзил палатку, как лед, резкий и холодный. — Знать, что дом твоих предков падет под натиском войск нашего короля?       Джейме повернулся к бывшему брату, и зеленые глаза встретились с фиолетовыми. — Прежде всего, я королевский гвардеец, сир Артур. Я поклялся своим мечом в верности королю Джейхейрису. Судьба Утеса Кастерли меня больше не касается.       Сир Герольд усмехнулся. — Да, мы все помним, как хорошо ты сдержал свои прежние клятвы, Цареубийца.       — Клятвы, которые я давал безумному королю, сжигавшему заживо невинных людей? Невозмутимость Джейме слегка дала трещину. — Скажите мне, лорд-командующий, что бы вы сделали, если бы Эйрис приказал вам принести ему голову вашего собственного отца?       — Мы бы нашли другой выход, — твердо сказал Артур.       — Другой выход? — Джейме рассмеялся, хотя в этом не было ничего смешного. — Другого выхода не было. Не было времени на хитроумные планы или благородные жертвы. Его голос стал тише. — Я выбрал его. Я бы выбрал его снова.       — И все же ты сидишь здесь, — проворчал Герольд, — присягнув другому королю Таргариену.       — Для короля, который не считает сожжение людей заживо развлечением, — возразил Джейме.- Для короля, который…       — Достаточно. — Тихая команда Джейхейриса мгновенно заставила комнату замолчать. Он долго изучал Джейме, прежде чем заговорить снова. — Расскажите мне об укреплениях Утёса.       Джейме выпрямился в кресле. — Главный подход практически неприступен. Львиную пасть могут удержать сто человек против тысяч. Стены высотой в сотни футов, высеченные из цельного камня. Ни одна армия в истории никогда не брала его обычными средствами.       — Хорошо, что у нас есть нетрадиционные средства, — ответил Джейхейрис с легкой улыбкой.       — Да, ваша светлость. Хотя даже дракону это будет непросто. В Утёсе есть глубокие пещеры и туннели, где люди могут спрятаться от нападения с воздуха. И, зная моего отца, он расставит скорпионов под любым возможным углом.       — Твой отец, кажется, очень верит в скорпионов, — заметил Джейхейрис.       — Мой отец верит во все, что может дать ему преимущество. У него будут подготовлены ловушки, спланированы пути отхода, золото спрятано в тайных хранилищах.       — И вы знаете эти маршруты? Эти хранилища?       По лицу блондина пробежала тень. — Знаю. Каждый из них. Мальчиком я изучал их все, к большому неудовольствию моего отца. Он предпочитал, чтобы я тратил время на изучение того, как править, в то время как я хотел научиться только сражаться.       — Могучий Джейме Ланнистер, — пробормотал Артур, — выдал даже секреты своей семьи.       Джейме резко повернул голову. — Я предал секреты своей семьи в тот момент, когда преклонил колени перед королем Джейхейрисом и присягнул ему своим мечом. Или вы бы хотели, чтобы я придерживался одной позиции в каждом лагере, как и многие другие?       — Нужно обладать честью, чтобы понять требования чести, — сказал Герольд.       — Честь? — Смех Джейме был резким и неожиданным. — Достойно ли было охранять дверь безумного короля, когда он насиловал свою жену? Достойно ли было молчать, когда он заживо сжигал одного лорда за другим? Расскажите мне о чести, сир Герольд. Скажи мне, чего требует честь, когда кричат дети.       — Джейме. — Голос Джейхейриса был тих, но тверд. Цареубийца умолк, хотя его глаза все еще сверкали.       В шатре воцарилась долгая тишина, прежде чем Джейхейрис заговорил снова. — Вы упомянули пути отступления. Куда они ведут?       Ланнистер глубоко вздохнул, явно собираясь с духом. — Есть три основных прохода. Один ведет к побережью, где можно быстро спустить на воду лодки. Другой выходит на холмы в двух милях к северу от Ланниспорта. Третий… Он остановился — Третий ход известен только лорду Утёса Кастерли и его наследнику. Мне его показали на мои шестнадцатые именины.       — И куда он ведет?       — В систему пещер, которая соединяется со старым шахтным стволом. Оттуда можно выбраться в любую точку Утёса в радиусе десяти миль. Мой отец воспользуется этим, если ситуация станет отчаянной. Он слишком горд для других.       Джон медленно кивнул. — И ты повел бы людей перехватить его там?       — Я бы сделал все, что прикажет мой король. — Голос Джейме был спокоен, но что-то промелькнуло в его глазах.       — Даже если бы это означало смерть твоего отца?       — Даже тогда. — Блондин прямо встретил взгляд Джейхейриса. — Я сделал свой выбор, когда принес вам клятву верности своему мечу. Я не собираюсь отказываться от нее сейчас.       Дейн издал звук отвращения. — Как ты изменил свой выбор с королем Эйрисом?       — Артур, — предупредил Джейхейрис, но Джейме уже отвечал.       — Нет, сир Артур. Не так, как с Эйрисом. Видите ли, король Джейхейрис ни разу не просил меня убивать невинных людей. Ни разу не потребовал, чтобы я стоял на страже, пока он мучает детей ради развлечения. Ни разу не приказал мне удерживать его жену, пока он… — Он резко замолчал, и на его лице отразилась застарелая боль.       Снова воцарилось молчание, на этот раз более тяжелое. Даже Артура и Герольда, казалось, задели неприкрытые эмоции в голосе Джейми.       — Скажите мне, сир Джейме, — наконец произнес Джон, — если бы вы могли сейчас поговорить со своим отцом, что бы вы сказали?       Блондин молчал так долго, что казалось, он вообще не ответит. Когда он заговорил, его голос был едва громче шепота. — Я бы сказал ему, что он так долго беспокоился о семейном наследии, что забыл о самой семье. Что его драгоценные золотые близнецы стали его величайшим разочарованием — один из них цареубийца, другая… — Он замолчал. — Но это не имеет значения, что я скажу. Тайвин Ланнистер не слушает разочарованных сыновей.       Джейхейрис медленно кивнул. — Благодарю вас за откровенность, сир Джейме. Мы подробнее поговорим о защите Утёса завтра. А пока вы можете удалиться.       Джейме встал, отвесил безупречный поклон и вышел из палатки. Перед тем как уйти, он остановился и оглянулся на своих бывших братьев. — Знаете, в чем настоящая ирония? Нарушив священную клятву, я наконец-то узнал, что такое настоящая честь. Иногда я задаюсь вопросом, приходилось ли кому-нибудь из вас когда-либо делать такой трудный выбор.       Он исчез прежде, чем кто-либо из вас успел ответить, оставив после себя только пение вечерних птиц и отдаленный звон тренировочных мечей, доносившийся из лагеря.       — Я ему не доверяю, — немедленно заявил Артур.       — Я тоже, — согласился Герольд. — Человек, который убил одного короля, может убить и другого.       — Мой дед был чудовищем, — внезапно сказал Джейхейрис, вставая со своего места. — Мы можем облечь это в красивые слова и королевские титулы, но такова правда. Человек, который находил удовольствие в том, что сжигал людей заживо, не заслуживает преданности.       — Ваша светлость, — начал Артур напряженным голосом, — независимо от… склонностей короля Эйриса, сир Джейме принес священную клятву…       — И я бы тоже ее нарушил, — вмешался Джейхейрис, его голос был резок, как валирийская сталь. — Если бы я был там вместо Джейме, если бы я услышал, как кричит моя бабушка. Я бы вошел в эту дверь. Кровное родство или нет, убийство или нет. Я бы перерезал ему горло от уха до уха.       В палатке воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдаленными звуками лагеря. Даже всегда стойкий Герольд Хайтауэр, казалось, чувствовал себя неуютно.       — Джейме поступил правильно, — продолжил Джон, на этот раз мягче. — Да, он нарушил свою клятву. Но если бы он этого не сделал, дом Таргариенов веками бы помнили только как безумных королей и горящую плоть. — Он провел рукой по своим темным волосам. — Иногда соблюдение клятвы может быть более бесчестным, чем ее нарушение.       — Ваша светлость, что вы имеете в виду? Что такого пытался сделать король, что Джейме решил, что ему нужно убить короля, которого он поклялся защищать? Почему вы так уверены в его преданности? — настаивал Артур, хотя и с меньшей убежденностью.       — Джейме знает обо мне уже год, — просто ответил Джейхейрис. — Он знает, кто я на самом деле, знает о наших планах. Он мог рассказать своему отцу в любое время. Один ворон Тайвину Ланнистеру, и все наши тщательные приготовления были бы напрасны. Он пристально посмотрел на обоих рыцарей. — И все же мы стоим здесь, на пороге возвращения Семи королевств. Потому что Джейме Ланнистер сохранил веру. И если вы хотите знать, что произошло, то спросите самого Джейме. Я уверен, он ответит на все ваши вопросы.       Артур, казалось, хотел продолжить спор, но Герольд многозначительно прочистил горло. Даже Меч Утра знал, что лучше не заходить слишком далеко против решения своего короля.       — Кстати, о вере, — сказал Герольд, плавно меняя тему, — кого нам послать в Хайгарден, ваша светлость? Необходимо разъяснить Тиреллам их положение.       — Я могу поехать туда с принцем Оберином, — предложил Артур. — Лорды Простора уважают воинскую доблесть, и между нами двумя…       — Нет, — перебил Джейхейрис, и на его губах заиграла легкая улыбка. — Леди Оленна не какой-нибудь зеленый юнец, на которого легендарные воины произвели бы впечатление. Ей нужно самой увидеть дракона. Его улыбка угасла. — Она должна понять, что у дома Тиреллов есть только два выхода: поддержать дом Таргариенов или сгореть.       — Королеву Шипов не так-то легко запугать, — заметил Герольд.       — Нет, — согласился Джейхейрис. — Но даже самые острые шипы мало что значат для драконьего огня. Он подошел к столу с картой и провел пальцем по маршруту от их позиции до Хайгардена. — Я полечу туда сам. Иногда самый эффективный способ ведения переговоров — это просто продемонстрировать свою силу.       — А как же Утёс Кастерли? — Спросил Артур.       Прежде чем король успел ответить. Полог шатра зашуршал, и в комнату с грацией змеи вошел принц Оберин Мартелл в сопровождении нескольких своих дочерей. Рука Обары, как всегда, покоилась на копье, а Нимерия поигрывала одним из своих спрятанных кинжалов. На лице Тиены была невинная улыбка, которая никого не обманула, и взгляд Сареллы тут же упал на карту, разложенную на столе.       — Джейхейрис, — позвал Оберин, в его дорнийском акценте слышалось веселье. = Твой драгоценный олень наконец-то решил вернуться в мир живых.       Джон резко обернулся. — Роберт проснулся?       — Действительно. И ему не терпелось продолжить с того места, на котором он остановился. — Темные глаза Оберина искрились весельем. — Даже с тремя сломанными ребрами, раздробленной ключицей и достаточным количеством синяков, из-за которых он выглядел как перезрелая слива, этот человек потребовал свой боевой молот.       — Вот тебе и Роберт Баратеон, — сказал Джейхейрис с ноткой уважения в голосе. — Демон Трезубца не знает, когда нужно оставаться на месте.       — Совсем как кое-кто из моих знакомых, — многозначительно заметил Оберин, одарив Джейхейриса взглядом, который говорил о бесчисленных безрассудных тренировках и упрямом нежелании уступать.       Нимерия тихо рассмеялась. — Помнишь, как наш младший брат думал, что сможет перепить Оберина во время праздника семи?       — Младший брат, который тоже думал, что сможет одолеть меня с завязанными глазами, — добавила Обара с ухмылкой.       — Мне было двенадцать, — запротестовал Джейхейрис, хотя улыбка тронула его губы. — И, насколько я помню, Обара, в этом возрасте ты была не намного лучше, когда пыталась вызвать Темную Звезду на дуэль.       — По крайней мере, я не пыталась скакать на лошади задом наперед, пуская стрелы, — парировала Обара.       — Нет, это была Сарелла, — сладко сказала Тиена, заслужив сердитый взгляд сестры.       — Если бы мы могли вернуться к насущному вопросу, — прервал его сир Герольд, хотя выражение его глаз слегка смягчилось. Старый рыцарь наблюдал, как Джейхейрис рос в Дорне, и, хотя он мог и не одобрять все дорнийские влияния, он не мог отрицать, что они помогли его королю стать способным лидером.       — Да, пожалуйста, — добавил Артур, — прежде чем мы вернемся к каждому злоключению юности его светлости.       — О, но есть так много хороших приключений, — сказал Оберин с озорной ухмылкой. — Как в тот раз, когда они с Арианной пытались поймать скорпиона, чтобы подложить в постель Квентину…       — Каков наш следующий шаг? — Оберин прервал их, прежде чем они смогли начать очередной разговор о старых добрых временах.       Джон указал на Хайгарден на карте. — Я лично лечу туда. Королева Шипов должна понять, что дом Таргариенов не просто вернулся — он стал сильнее, чем когда-либо. Я знаю, что она прислала сообщение о том, что поддерживает дом Таргариенов, но я думаю, что короткого визита будет достаточно, чтобы послать четкий сигнал, и тогда мы сможем перейти к другим вещам.       — А, леди Оленна. — Улыбка Оберина стала хищной. — Мне так нравятся наши словесные перепалки. Возможно, мне следует составить тебе компанию?       — Нет, дядя. Мне нужно, чтобы ты взял половину наших сил и захватил Утес Кастерли. — Джейхейрис передвинул несколько фигур на карте. — Посади под замок всех, в ком течет кровь Ланнистеров, кого вы там найдете. Мы не можем рисковать, оставляя львов рыкать на свободе.       — Даже детей? — Невинно спросила Тиена.       — …Нет. — немного неохотно ответил Джон. — Детей нужно оставить в покое.       — А как же Бес? — Спросила Сарелла, ее научный ум всегда работал. — Он со своим отцом в Харренхолле, не так ли?       — Вместе с тем, что осталось от армии Тайвина, — добавил Артур.       Джейхейрис усмехнулся и поместил на карту изображение серебряного дракона рядом с Харренхоллом. — У лорда Тайвина скоро будет полно дел. Моя тетя Дейенерис отправляется на юг с войсками Речных земель.       — Ах да, другая всадница на драконе, — задумчиво произнес Оберин. — Хотел бы я быть там и увидеть их лица, когда она появилась. Ничто так не напоминает им о том, кто правил Вестеросом в течение трех столетий, как приземление дракона во внутреннем дворе Риверрана.       — Она может быть очень убедительной, когда захочет, — с улыбкой сказал Джейхейрис. -Хотя я подозреваю, что именно ее обещание крови Ланнистеров по-настоящему покорило Талли.       — И Север следует за тобой из-за твоей крови Старков, — заметила Сарелла. — Хотя, полагаю, твой собственный дракон помог убедить всех сомневающихся.       — Дядю Неда не нужно было долго убеждать, — ответил Джейхейрис. — Север помнит — и о своей верности, и о своих обидах. То, что в моих жилах течет кровь Старков и Таргариенов, помогло залечить старые раны.       — Кстати, о соединении домов, — сказал Оберин с понимающей ухмылкой, — моя племянница Арианна спрашивает, когда ты планируешь выполнить свои обещания при помолвке. Она говорит, что ожидание дракона и мужа истощает ее терпение.       — Отец, — упрекнула его Тиена, хотя и улыбалась. — Я уверена, что у его светлости есть более неотложные дела, чем свадебные планы.       — Более неотложные, чем две красивые женщины, которые ждут, чтобы стать его королевами? — Оберин приподнял бровь. — Мальчику, которого я вырастил, лучше бы четко расставить приоритеты.       — Королевство превыше всего, — твердо сказал Джон, хотя его щеки слегка порозовели. — Дени и Арианна это понимают. Как только мы завладеем королевствами, настанет время для свадеб.       — Я не в настроении слушать о женщине, которую трахает мой брат, — вмешалась Нимерия. — Что ты планируешь сделать с Тайвином Ланнистером, когда мы его поймаем?       — Когда, а не если? — Удивленно спросил Оберин.       — Умоляю, отец, — усмехнулась Нимерия. — Этот человек зажат между двумя драконами и армиями из пяти королевств. Даже великий Тайвин Ланнистер не может избежать таких трудностей.       — Никогда не стоит недооценивать загнанного в угол льва, — предупредил сир Герольд. -Я знаю лорда Тайвина с тех пор, как он был Десницей Эйриса. У него всегда есть запасной план.       — Это верно, — согласился Оберин. — Хотя даже его блестящий ум, должно быть, сейчас испытывает трудности. Его армия разбита, наследник восстал против него, его земли вот-вот падут, а драконы снова заволокут небеса. — Он повернулся к Джейхейрису. — Что ты сделаешь со Старым Львом, когда его поймают?       — Правосудие, — просто ответил Джейхейрис. — Ради Элии. Ради моих братьев и сестер. За каждое преступление, которое он совершил в погоне за наследием и властью.       Глаза Оберина опасно сверкнули. — Я бы очень хотела присутствовать при этом правосудии.       — Тебе придется встать очередь за Дейенерис, — сказал Джейхейрис. — У нее есть свои счеты с Домом Ланнистеров.       — Я готов к переговорам, — сказал Оберин с убийственной улыбкой. — Возможно, она получит голову Тайвина, а я возьму его сердце? Или нам стоит нарисовать листья для разных частей тела?       — Отец, — упрекнула его Сарелла, хотя, казалось, ее не особенно беспокоил этот резкий разговор.       — Что? Я веду себя совершенно разумно. Я даже готов поделиться, что, как сказал бы тебе твой дядя Доран, для меня немалый прогресс.       — Кстати, о разделении сил, — сказала Обара, — Как мы разделим наши силы для взятия Утёса?       Джон снова повернулся к карте. — Дорнийские копейщики составят основную часть штурмовой группы. Жители Штормовых земель, которых мы победили, окажут поддержку лучникам. И я хочу, чтобы вы взяли с собой Джейме Ланнистера, он покажет вам все потайные ходы.       — Ему можно доверять?       — Да. Джейме Ланнистеру можно доверять. Он преклонил передо мной колено, он присягнул мне на верность своим мечом. Он знает, кто настоящий король.       — Как и все мы, — сказал Оберин нехарактерно серьезным голосом. — Вот почему дом Мартелл поддерживает тебя. Не только ради мести, хотя, боги знают, мы ждали этого достаточно долго, но и потому, что ты тот король, который нужен Семи королевствам.       — Король, который помнит о справедливости, — это не только наказание, — тихо добавила Тиена.       — Король, который знает, что сила — это не только власть, — сказала Нимерия.       — Король, который понимает, что семья — это не только кровное родство, — закончила Сарелла.       Джейхерис посмотрел на свою приемную семью — дядю, который помогал ему расти, двоюродных сестер, которые стали сестрами, дом, который принял его, когда у него не было ничего, кроме имени и судьбы. — Спасибо, — просто сказал он, зная, что они поймут все, чего он не скажет.       — Не благодарите нас пока, — сказал Оберин, возвращаясь к своей обычной игривой манере. — Подождите, пока мы не возьмем Утёс, и я буду иметь удовольствие увидеть лицо Тайвина Ланнистера, когда он поймет, что его великая крепость пала перед дорнийцами.       — И дорнийками, — твердо добавила Обара.       — И дорнийками, — с гордой улыбкой согласился Оберин.       — Ваша светлость, когда вы планируете отправиться в Хайгарден?       — С первыми лучами солнца, — ответил Джейхейрис. — Чем скорее леди Оленна поймет свое положение, тем лучше.       — А если она откажется преклонить колено? — спросил Артур.       — Тогда Хайгарден узнает, почему дом Таргариенов выбрал огонь и кровь в качестве своего девиза. Голос Джейхейриса был тих, но тверд. — Мне это не доставляет удовольствия, но я не позволю гордости и упрямству затянуть эту войну.       — Тиреллы всегда были амбициозны, — заметил Оберин. — Возможно, тебе стоит предложить им нечто большее, чем просто выживание. Возможно, место в твоём Малом Совете?       — Давайте сначала посмотрим, переживут ли они эту встречу, — сказал Джейхейрис. — Хотя я подозреваю, что леди Оленна слишком умна, чтобы отказать дракону у своего порога.       — В отличие от некоторых других, которых мы могли бы назвать, — сказала Нимерия, указывая взглядом на Штормовые земли на карте.       — Роберту Баратеону нужно было потерпеть поражение в бою, — сказал Джейхейрис. — Его гордость не потерпела бы ничего меньшего. Но гордость леди Оленны служит ее амбициям, а не наоборот.       — Хорошо сказано, — одобрил Оберин. — Хотя я все же думаю, что тебе следует позволить мне полететь с тобой. Мое остроумие в сочетании с твоим драконом — представьте себе, какое это будет развлечение!       — Последнее, что нам нужно, это чтобы вы провоцировали королеву Шипов, — пробормотал сир Герольд.       — Провоцировал? Я? — Оберин приложил руку к сердцу в притворной обиде. — Я — сама душа дипломатии.       Все присутствующие в палатке, включая его собственных дочерей, скептически посмотрели на него.       — Хорошо, — драматично вздохнул он. — Я ограничусь тем, что возьму самый хорошо защищенный замок в Вестеросе. Хотя это будет далеко не так весело, как наблюдать, как леди Оленна пытается сохранить самообладание перед лицом дракона.       — Я уверен, ты найдешь, чем себя развлечь, отец, — сухо сказал Джейхейрис. — Только постарайся не слишком радоваться унижению Ланнистеров.       — Слишком? — Ухмылка Оберина была откровенно злой. — Маленький дракончик, нельзя слишком радоваться падению Ланнистеров. Это все равно что сказать, что есть такие вещи, как «слишком много вина» или «слишком много любви» — возможно, технически это возможно, но зачем кому-то это выяснять?       Позже       Поговорив еще немного о своих стратегиях, Оберин и его дочери покинули палатку, оставив Джея с тремя королевскими гвардейцами. Сир Освелл присоединился к ним пять минут назад, и Дже решил немедленно приступить к делу.       — Поговорите с сиром Джейме, — приказал им Джейхейрис, и его фиалковые глаза не терпели возражений. — Я не допущу, чтобы мои королевские гвардейцы были готовы перегрызть друг другу глотки, как только я отвернусь. Какие бы обиды у вас ни были, уладьте их. Немедленно.       Трое легендарных рыцарей Королевской гвардии шли по лагерю в молчании, их белые плащи вызывали уважительные кивки солдат, которые быстро расступались перед ними. Напряжение между ними было ощутимым — десятилетия совместной службы боролись в них с непоколебимым чувством долга и чести.       Они нашли Джейме Ланнистера сидящим на поваленном бревне на краю лагеря и методично чистящим свои золотые доспехи. Его зеленые глаза были устремлены на север, в сторону Королевской Гавани, и в его взгляде было что-то отстраненное, как будто он видел что-то далеко за горизонтом.       Сир Герольд демонстративно прочистил горло. блондин повернулся, и на мгновение они увидели того самого молодого рыцаря, который стоял рядом с ними в тронном зале много лет назад. Затем на его лице появилась его фирменная ухмылка, хотя она и не коснулась его глаз.       — Что ж, — сказал Джейми, откладывая в сторону тряпочку для полировки, — это ли не три призрака из прошлого королевской гвардии. Пришли, наконец, вынести приговор Цареубийце?       — Что произошло в тот день? — прямо спросил Артур, не обращая внимания на сарказм. — Когда ты убил Эйриса. Расскажи нам все.       Ухмылка Джейми исчезла. Он огляделся, отметив, что они были одни на этом краю лагеря, затем снова повернулся к своим бывшим братьям.       — Ты поверишь мне, если я скажу тебе?       — Испытай нас, — сказал Освелл, и его обычно язвительный тон был необычайно серьезен.       Джейме надолго замолчал, все еще держа руки на своих золотых доспехах. — Он все больше и больше терял связь с реальностью после того, как мы получили известие о том, что Рейгар пал у Трезубца. Шепот стал громче — вы помните его шепот, не так ли? Те, которые он носил с собой, когда думал, что их никто не слышит?       Трое рыцарей мрачно кивнули. Они все помнили.       — Он все время повторял, что Роберт придет, чтобы захватить его город, но тот не позволил ему этого сделать. «Он будет королем пепла», — бормотал он. «Королем костей». — Голос Джейме звучал отстраненно. — Я не понял, что он имел в виду. Сначала не понял.       — Что изменилось? — Тихо спросил Герольд.       — Армия моего отца стояла у ворот. Пицель убедил короля открыть их, сказав, что мой отец пришел защищать город. Горький смешок сорвался с губ Джейме. — Король приказал мне принести ему голову моего отца. Чтобы доказать, что я не такой предатель, как мой отец.       — Но ты этого не сделал, — сказал Артур.       — Нет. Потому что именно тогда он обратился к Россарту. Своему любимому пироманту. Взгляд Джейми стал жестким. — Вот тогда-то он и отдал приказ «сжечь их всех». Поджечь все тайники с диким огнем, которые они спрятали под городом.       Трое рыцарей застыли на месте.       — Дикий Огонь? — Прошептал Освелл. — Под городом?       — Повсюду, — подтвердил Джейми. — Под Септой Бейлора. Под улицами Блошиного Дна. Под домами полумиллиона человек. Под самим Красным Замком. Он оглядел каждого из них по очереди. — Ты никогда не задумывался, почему пироманты так часто приходили и уходили? Что они делали на этих бесконечных собраниях?       Лицо Артура побелело. — Принц Эйгон и принцесса Рейнис все еще были в Красном Замке.       На лице Джейме появилась печальная улыбка. — Ему было все равно. Ни о них, ни о ком другом. Он верил, что лесной пожар преобразит его. Что он восстанет из пламени, возродившись драконом, и обратит своих врагов в пепел.       — Боги, — выдохнул Герольд.       — Поэтому я убил его, — просто сказал Джейме. — Сначала я убил Россарта, когда он попытался уйти, чтобы отдать приказ. Затем я нашел Эйриса, пытавшегося скрыться в своих покоях. Он продолжал кричать «сжечь их всех» до самого конца. Он посмотрел на свои руки. — Те же руки, которые поклялись защищать его, вонзили меч ему в спину, а затем я перерезал ему горло, чтобы убедиться, что этого не случилось.       Между ними повисло молчание. Звуки лагеря теперь казались далекими, как будто под тяжестью откровения Джейме вокруг них образовался мыльный пузырь.       — Почему ты никому не сказал? — Наконец спросил Освелл.       — А разве это имело бы значение? — Горькая улыбка блондина вернулась. — Я был цареубийцей, клятвопреступником, кто бы мне поверил? Нед Старк, конечно, не поверил, когда увидел меня на троне. Он просто увидел то, что и ожидал увидеть — Ланнистера, предающего своего короля.       — Мы бы поверили тебе, — тихо сказал Артур.       — Правда? — С вызовом спросил Джейме. — Великий сир Артур Дейн, Меч Зари, образец рыцарской добродетели? Вы бы поверили, что нарушить нашу священную клятву было правильным поступком?       — Да, — твердо сказал Артур. — Потому что в тот день ты не просто нарушил клятву. Ты сдержал гораздо более важную.       — Защищай невинных, — тихо процитировал Герольд. — Первая клятва, которую дает любой рыцарь.       — Единственная клятва, которая должна иметь значение, — добавил Освелл.       Джейме посмотрел на них с удивлением, но быстро скрыл его. — Так, так. Великие рыцари Королевской гвардии, поддерживающие нарушение клятвы. Что бы сказали барды?       — Бардов там не было, — сказал Артур. — Они не служили Эйрису. Они не видели того, что видели мы, чего мы предпочли не замечать из-за наших клятв. — Он шагнул вперед и положил руку на плечо Джейме. — В тот день мы тоже потерпели неудачу, брат. Из-за того, что нас там не было. Из-за того, что оставили тебя одного делать невозможный выбор.       — Я был не один, — сказал Джеймt, его голос был едва громче шепота. — Я имел честь составить вам компанию. — Его смех был глухим. — Мне это принесло много пользы.       — Но почему ты не защитил их? — Голос Артура прорезал тишину, острый, как валирийская сталь. — Принц Эйгон, принцесса Рейнис, королева Элия… Они были невиновны.       Ухмылка исчезла с лица Джейме, сменившись неподдельным страданием. — Это… это одно из моих самых больших сожалений.       — Сожаления не возвращают мертвых детей, — настаивал Артур, его фиалковые глаза были суровыми.       — Я знаю, — прошептал блондин. — Он провел рукой по своим золотистым волосам, внезапно показавшись намного старше своих лет. — После того, как я убил Эйриса… Я просто… оцепенел. Я сидел на том троне, глядя на его тело, пытаясь во всем разобраться. Я никогда не думал… — Он с трудом сглотнул. — Я никогда не верил, что мой отец способен на такое. Отправить Гору и Лорча в… — Он не смог закончить предложение.       — Ты не знал? — Тон Освелла был скептическим.       — Клянусь, — сказал Джейми, в отчаянии встречаясь с ними глазами. — Клянусь могилой моей матери, я не знал, что задумал мой отец. Гора, сир Амори Лорч… тогда для меня это были просто имена. Знаменосцы Дома Ланнистеров. Я и представить себе не мог, что они… — Он покачал головой. — К тому времени, когда я понял, что происходит, было уже слишком поздно.       — Гора, по крайней мере, заплатил за свои преступления, — пренебрежительно заметил сир Герольд. — Наш король позаботился об этом в прошлом году на турнире.       Тень улыбки промелькнула на лице Джейме. — Я был там. Никогда не видел ничего подобного. Гора думал, что сможет одолеть короля грубой силой, как он поступал со всеми остальными. Но Джейхейрис… он двигался, как вода, вокруг этого огромного зверя. Отрубил ему голову.       — Поэтическое правосудие, — холодно произнес Артур. — Чудовище, которое размозжило голову принца Эйгона о стену, убито братом мальчика на глазах у тысяч людей.       — А сир Амори Лорч? — Тихо спросил сир Освелл.       — Все еще прячется за юбками моего отца в Харренхолле, — ответил Джейме с хищной улыбкой. — Хотя я сомневаюсь, что он долго проживет. Наш король особенно заинтересован в том, чтобы разобраться с человеком, который пятьдесят раз ударил ножом его сестру.       Снова воцарилось молчание, пока Джейме не решился сказать последнее, что еще оставалось сказать. Лицо Ланнистера окаменело. — Хорошо. Я надеюсь, он пострадает. — Он умоляюще посмотрел на Артура. — Я знаю, что мое слово сейчас мало что значит для тебя, но я действительно не знал, что они планировали. Если бы я…       — Если бы ты знал? — С вызовом спросил Артур.       — Я бы умер, защищая их, — твердо сказал Джейме. — Лучше умереть с честью, чем жить с таким позором. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу их. Принцесса Рейнис, которая обычно пряталась за моим плащом во время игры в прятки. Принц Эйгон, почти младенец. Королева Элия, которая всегда была добра ко мне, даже когда другие видели в нем только Ланнистера.       Трое рыцарей молча изучали его, взвешивая его слова.       — Ты был молод, — наконец сказал Герольд. — Слишком молод, чтобы оставаться наедине с таким выбором.       — Возраст — не оправдание, — с горечью ответил Джейме. — Я был достаточно взрослым, чтобы носить белый плащ. Достаточно взрослым, чтобы убить короля. Я должен был быть достаточно взрослым, чтобы защитить их.       — А теперь? — спросил Артур. — Что ты будешь делать, когда мы столкнемся с войсками твоего отца?       — Я сделаю то, что должен был сделать много лет назад, — сказал Джейме, и его зеленые глаза стали жесткими, как изумруд. — Я предпочту честь семье. Справедливость верности дому, который сбился с пути. — Он поднял свой меч. — Мой отец должен ответить за свои преступления. За все.       — Даже если это означает его смерть? — Настаивал Освелл.       — Особенно тогда, — ответил Джейме. — Долг должен быть выплачен. Ланнистеры всегда платят свои долги, разве не так мы говорим? Ну, у дома Ланнистеров есть долг крови перед домом Таргариенов. Перед принцессой Элией. За всех, кто погиб, когда мой отец натравил на город своих чудовищ.       Артур долго изучал его, затем медленно кивнул. — Возможно, в вас больше от настоящего рыцаря, чем я думал, сир Джейме.       — Настоящего рыцаря? — Джейме горько рассмеялся. — Нет. Просто человек, пытающийся поступать правильно. Наконец-то. — Он снова посмотрел в сторону Королевской Гавани. -Мы должны рассказать королю о диком огне. Все тайники, которые мы можем вспомнить. С этим нужно разобраться, прежде чем кому-нибудь придет в голову та же идея, что и у Эйриса.       — Согласен, — сказал Герольд. — Но это дело другого дня. А пока… — Он протянул руку Джейме. — Добро пожаловать обратно в братство, сир Джейме.       — Король был прав, — задумчиво произнес Освелл. — Нам нужно было это услышать.       — Обычно он такой и есть, — согласился Артур. — Пойдем, брат. Давай вернемся в лагерь. Нам нужно составить планы и исправить старые обиды.

***

      Когда они шли обратно к лагерю, Джейме откашлялся. — Король… вообще-то, он на кое-то согласился.       — О? — Артур обернулся, приподняв бровь. — На какое соглашение?       — На моего брата, Тириона. Ему будет позволено пережить войну и править Утесом Кастерли после этого. — В голосе Джейме слышалась смесь облегчения и благодарности.       — Твой брат-гном? — В голосе Артура звучал вопрос. — Почему король согласился на это?       — Потому что Тирион невиновен, — твердо сказал Джейме. — Во время восстания он был всего лишь мальчиком, младше принцессы Рейнис. Король понимает, что не может просто казнить всех, кто носит фамилию Ланнистер. Именно так поступил бы его дед.       — И он верит, что твой брат сохранит верность? — Скептически спросил Герольд.       — Ему придется жениться на леди, которую выберет король, — объяснил Джейме. — На ком-то, кто предан дому Таргариенов, чтобы обеспечить будущую лояльность Запада. — На его лице появилась легкая улыбка. — Хотя, честно говоря, в этом нет необходимости. Тирион всегда мечтал о Утёсе Кастерли, но не из жадности, а чтобы доказать, что он достоин этого. Мой отец никогда не ценил его, но у Тириона самый острый ум из всех, кого я когда-либо знал. Из него получится лучший правитель, чем из любого из нас.       — А почему не ты сам? — Внезапно спросил Освелл. — Ты старший сын. Ты мог бы сложить с себя белый плащ и править Западом от имени своей семьи. Король, конечно, согласился бы с этим?       Джейме решительно покачал головой. — Нет. Я королевский гвардеец. Белый плащ теперь — часть меня, больше, чем любой алый с золотом. — В его зеленых глазах была убежденность. — Я умру в этом плаще, служа достойному королю».       — Даже если это означает наблюдать, как твой брат правит тем, что могло бы принадлежать тебе? — Настаивал Артур.       — Особенно тогда, — ответил Джейме с искренней улыбкой. — Тирион заслуживает этого. А я… — Он коснулся рукояти своего меча. — Я нашел свое место. Наконец-то я с честью служу бок о бок с настоящими братьями.       Трое других рыцарей переглянулись, понимая, что в его словах есть доля правды.       — Кроме того, — добавил Джейме с оттенком прежнего юмора, — можете ли вы представить меня сидящим на заседаниях совета, разбирающимся со складами зерна и мелкими спорами лордов? Я бы сошел с ума в течение недели. Нет, пусть правит Тирион. Он был рожден для этого. Я был рожден для этого. Он указал на свой белый плащ.       Джейхейрис Таргариен       Джейхейрис подошел к клетке, где содержался Роберт Баратеон, его шаги эхом отдавались в вечерней тишине. Некогда могущественный Демон Трезубца был привязан к столбу, ноги его были обмотаны тяжелыми цепями, он был заключен в прочную металлическую клетку. Несмотря на обстоятельства, голубые глаза Роберта горели вызовом.       — Посмотри на это, — расхохотался Роберт, гремя цепями. — Так боишься меня, что посадил в клетку, как какого-то зверя?       Джон ничего не ответил, он подошел ближе, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки. Смех Роберта оборвался, когда он внимательно вгляделся в лицо молодого короля, и его глаза слегка расширились.       — Будь прокляты боги, — выдохнул Роберт, и его лицо расплылось в улыбке, словно он приветствовал старого друга. — Ты ее мальчик. Эти глаза… это лицо… ты сын Лианны.       Джейхейрис молчал, его фиалковые глаза, так похожие на отцовские, но по форме напоминающие глаза матери, изучали мужчину, который когда–то должен был жениться на Лианне Старк.       — Я помню твое лицо, — продолжил Роберт, все еще улыбаясь своей странной, знакомой улыбкой. — Ты убил того зверя, Гору. Я до сих пор помню, как ты отрубил ему голову. Всегда знал, что этого монстра нужно усыпить.       — Но ты никогда не делал этого сам, — наконец заговорил Джейхейрис тихим, но резким голосом. — Ты никогда не наказывал его или сира Амори Лорча за то, что они сделали с Элией Мартелл и ее детьми. Моими братом и сестрой.       Улыбка исчезла с лица Роберта, сменившись хмурым выражением. — Почему тебя это волнует? Просто убей меня и покончи с этим. Ты ведь за этим пришел, не так ли? Увидеть человека, который убил твоего отца?       — А ты не боишься? — С искренним любопытством спросил Джейхейрис. — Смерти?       Впервые на лице Роберта появилась неподдельная печаль, которая состарила его не по годам. — Потому что я умер давным-давно, мальчик. В тот момент, когда на мою голову надели эту гребаную корону, Роберт Баратеон перестал существовать. — Он горько усмехнулся. — Все, что осталось, — это король, который пил и распутничал, пока не свел бы себя в могилу. Я был мертв много лет — просто моему телу понадобилось время, чтобы смирится с этим. Я женился на женщине, которую никогда не любил.       Он снова звякнул цепями, но на этот раз жест казался скорее усталым, чем вызывающим. — Так что продолжай. Делай то, зачем пришли. Убей меня. Избавь меня от страданий.       — Ты этого хочешь? — Тихо спросил Джейхейрис. — Смерти?       — Чего я хочу? — Роберт невесело рассмеялся. — То, чего я хотел, умерло в башне в Дорне. То, чего я хотел, ускользнуло в тот момент, когда я сел на этот проклятый трон. Чего я хотел… — Он посмотрел на Джейхейриса, по-настоящему посмотрел на него. — Я хотел только ее. Но она выбрала твоего отца. И вот ты стоишь здесь, живое доказательство этого выбора.       — Ты начал войну из-за нее, — сказал Джейхейрис. — Разорвал королевство на части.       Лицо Роберта исказилось от внезапной ярости, он дернулся в своих цепях. — Твой проклятый дед сжег отца Неда заживо, в то время как его сын задушил себя, пытаясь спасти его! — прорычал он, брызгая слюной. — Безумный король убил их, как собак — хуже, чем собак! И словно этого было недостаточно, этот безумный ублюдок потребовал, чтобы Джон Аррен принес ему наши головы. Мои и Неда.       Его голубые глаза горели прежней яростью, огнем, который когда-то заставлял его крушить черепа своим боевым молотом. — Скажи мне, мальчик. Что бы ты сделал? Если бы какой-нибудь безумный король сжег заживо семью твоих друзей, а затем потребовал твою голову? Ты бы покорно отправился в Королевскую Гавань и положил свою шею на плаху? Или ты бы дал отпор?       Вопрос повис в воздухе между ними, отягощенный призраками прошлого.       — Мой выбор? — Роберт снова рассмеялся, но на этот раз горьким смехом, наполненным старой болью. — Да, возможно, ты прав. Я предпочел ненависть исцелению. Решил увидеть то, что хотел увидеть. Решил оставить в живых таких монстров, как Гора, потому что они были полезны. — Он покачал головой. — Но что было первым выбором? Восстать против Эйриса? Это вообще не был выбор. Это был выбор выжить или умереть.       — Корона не убила тебя, Роберт, — тихо сказал Джейхейрис. — Это сделал твой выбор после войны.       — Да, возможно, ты и в этом прав, — признал аратеон, и огонь в его глазах угас. — Я завоевал корону, но потерял себя по пути. Потерял все, что имело значение. — Он снова посмотрел на Джейхейриса. — Убей меня, парень. Делай то, что должно быть сделано. Я устал выбирать.       — Я не стану тебя убивать. — тихо ответил Джейхейрис.       Роберт резко открыл глаза, на его лице отразилось замешательство. — Что?       — Я не стану убийцей родственников, если смогу этого избежать, — объяснил Джейхерис. По линии их прабабушки у них была общая кровь — то, что не ускользнуло от его внимания.       Легкая улыбка тронула губы Роберта. — Может, у тебя и фиолетовые глаза, и этот твой причудливый дракон, но ты больше похож на нее, чем на своего отца. — Он пошевелился в своих цепях. — Больше на волка, чем на дракона.       — Ты никогда не знал ее, — тихо ответил Джейхейрис. — Настоящую Лианну. Не ту, о которой поют в песнях или историях. Не ту, какой ее сделали люди.       Роберт уставился на него на мгновение, а затем внезапно разразился громким, искренним смехом, который эхом отразился от прутьев клетки. Звук был настолько неожиданным, что Джейхейрис отступил на шаг.       — Почему ты смеешься?       — Потому что, — выдавил Роберт между смешками, — во время восстания Грейджоев, десять лет назад, Нед сказал мне то же самое, черт возьми. — Его смех стих, но улыбка осталась. — Сказал, что я тоже не знал настоящую Лианну. Сказал, что я создал ее в своем воображении такой, какой она никогда не была. — Он покачал головой. — Возможно, он был прав. Возможно, мы все сражались за призраков, которых никогда по-настоящему не знали.       — Что ты будешь делать с моими детьми? — Спросил Роберт после минутного молчания, и его голос стал серьезным. — Они невиновны во всем этом. Какую бы вражду со мной ты ни затеял, они к этому не причастны.       — Как и мои брат и сестра, и королева Элия Мартелл. Кровь за кровь, Роберт Баратеон.