Глава 74 Крылья над Хайгарденом

      Джейхейрис прошел через лагерь к тому месту, где отдыхала Рейникс. Чешуя его дракона блестела в лунном свете, как свежая кровь, а массивная фигура отбрасывала на землю длинные тени. Когда он приблизился, она подняла свою огромную голову, устремив на него глаза цвета расплавленной меди. Когда он протянул руку, чтобы погладить ее по морде, она замурлыкала — звук, который прокатился по земле подобно отдаленному грому.       — Сколько бы раз я ни видел это, — размышлял Оберин, наблюдая за происходящим с нескольких шагов позади вместе с другими рыцарями, — я все равно не могу поверить своим глазам. Дракон мурлычет, как домашний кот-переросток.       Рейникс фыркнула, отчего порыв теплого воздуха взъерошил темные кудри Джейхейриса.       — Она говорит, что ты просто ревнуешь, — ухмыльнулся Джон, затем повернулся лицом к отцу и королевской гвардии. Выражение его лица стало серьезным. — Ты отправишься в Утёс Кастерли с первыми лучами солнца. Информация Джейме о тайном ходе должна дать тебе необходимое преимущество.       Оберин кивнул, рассеянно вертя в руках копье. — Ланнистеры и представить себе не могли, что кто-то из них выдаст их секреты. Их погубит гордыня.       — Кстати, о Ланнистерах, — Джейхейрис повернулся к Джейме, стоявшему чуть в стороне от остальных, — если ты хочешь спасти своего брата, тебе нужно действовать быстро.       — Спасти его? — Оберин шагнул вперед. — Что ты имеешь в виду?       — Сир Джейме отправится в Харренхолл, — объяснил Джейхейрис, проводя рукой по чешуе Рейникса. — Он найдет Тириона и убедит его перейти на другую сторону до начала битвы.       — А если он не сможет? — Спросил Освелл Уэнт.       — Тогда Тирион, скорее всего, умрет вместе со своим отцом, — просто сказал Джейхерис. — Я согласился пощадить его и предоставить ему Утёс Кастерли при условии, что он женится на леди, преданной дому Таргариенов. Это более чем справедливо.       Оберин придвинулся ближе к Джейме, его голос понизился до опасного шепота. — Если это какой-то сложный трюк, если ты планируешь предать нас… — Он оставил угрозу в силе.       — Я позабочусь о том, чтобы и ты, и твой брат умирали медленно, мучительно и очень творчески, — закончил Мартелл, сверкнув темными глазами.       Джейме твердо встретил его взгляд. — Приберегите свои угрозы, принц Оберин. Я достаточно насмотрелся на вашу работу, чтобы знать, на что вы способны. — На его лице появилась легкая улыбка. — Просто постарайтесь не облажаться со взятием Утёса. Было бы неловко приходить и спасать вас.       — Твоя забота трогательна, — сухо ответил Оберин.       — Пора выдвигаться, — прервал его Джейхейрис, с привычной легкостью взбираясь на Рейникс. Дракон заерзал под ним, готовый взлететь. — Сир Герольд, сир Освелл, со мной.       Двое рыцарей сели в седла позади него, за последние месяцы они немного привыкли к езде на драконах; к счастью, у дракона было седло на четверых, так что места хватило бы и троим.       — Куда, ваша светлость? — Спросил сир Герольд.       — Хайгарден, — ответил Джейхейрис, и на его губах заиграла тень улыбки. — Я думаю, леди Маргери все еще ждет ту песню, которую я обещал ей в прошлом году.       — Ах да, когда ты еще был моим незаконнорожденным сыном, — рассмеялся Оберин. — Бедная девочка чуть не упала в обморок, когда ты спел «Жену дорнийца».       — Теперь она будет падать в обморок по другой причине, — пробормотал Освелл, вызвав несколько смешков.       — Помни, — обратился Джейхейрис к Джейме, — у тебя есть три дня, чтобы убедить своего брата. После этого Дейнерис и северные армии дойдут до Харренхолла.       Джейме мрачно кивнул. — Три дня, чтобы спасти моего брата от безумия нашего отца. Этого должно хватить.       — А ты, — Джейхейрис посмотрел на Оберина, — постарайся не убивать слишком много Ланнистеров. Нам нужны живые, чтобы преклонить колено.       — Ты лишаешь завоевания всего удовольствия, племянник, — ухмыльнулся Оберин. — Но очень хорошо, я постараюсь сдерживать себя.       — Артур, — обратился Джейхейрис к Мечу Утра, — Присмотри за ними обоими. Убедись, что они не убьют друг друга до того, как завершат свои миссии.       Артур Дейн кивнул, хотя в его фиалковых глазах промелькнуло веселье. — Как прикажете, ваша светлость.       Рейникс нетерпеливо пошевелилась, расправляя свои массивные крылья. Солнечный свет падал на них, делая перепонку почти прозрачной, а кроваво-красные прожилки струились по ней, словно огненные реки.       Затем он наклонился вперед и что-то прошептал Рейникс на валирийском. Драконица поднялась на дыбы, и ее крылья погрузили весь лагерь в тень.       — Постарайся не начинать никаких войн, пока меня не будет! — Крикнул Джейхейрис, когда Рейникс взмыла в воздух, ее мощные крылья создавали порывы ветра, заставлявшие людей внизу прикрывать лица.       — Это здорово слышать подобное от тебя! — Оберин, смеясь, крикнул в ответ.       Они смотрели, как дракон и всадники поднимаются все выше в ночное небо, а фигура Рейникс медленно уменьшалась, пока не превратилась в темный силуэт на фоне звезд, направлявшийся на юго-запад, к Пределу.       — Ну что, — Оберин повернулся к Джейме, снова вертя в руках копье, — обсудим, как не поубивать друг друга в ближайшие несколько часов?       — Я бы предпочел выпить, — ответил блондин.       — Наконец-то, — вздохнул Артур, — есть что-то, с чем вы оба можете согласиться.       Джейхейрис       Ночной воздух на такой высоте был свежим и прохладным, земля внизу расстилалась подобно темному гобелену, испещренному точками света от деревень и городов. Крылья Рейникс мерно взмахивали, и каждый мощный взмах приближал их к Хайгардену. В то время как Джейхейрис сидел удобно, почти естественно, двое его королевских гвардейцев неловко переминались позади него.       — Семеро, спасите меня, — пробормотал Освелл, когда они попали в зону турбулентного воздуха. — Я должен был сражаться на земле, а не танцевать в облаках.       — Ты мог бы остаться с Оберином, — бросил Джон через плечо, и в его голосе явственно слышалось веселье.       — И пропустить все это веселье? Никогда, ваша светлость.       Снова воцарилась тишина, нарушаемая только свистом ветра и ритмичным хлопаньем крыльев Рейникс. Через некоторое время сир Герольд прочистил горло.       — Ваша светлость, если позволите… зачем вы разговаривали с Робертом Баратеоном?       Джейхейрис на мгновение замолчал, рассеянно поглаживая один из шипов драконицы. — Я хотел услышать его версию истории. Хотел услышать, что он скажет мне с глазу на глаз.       — И что? — Герольд надавил.       — И он спрашивал о своих детях, — голос Джейхейриса посуровел. — Спрашивал, что я планирую с ними делать.       — Что вы ему сказали? — Спросил Освелл.       — Я сказал ему правду. Что я бы приказал убить их так же, как убили моих брата и сестру. — Джейхейрис крепче сжал ребра Рейникс. — Что их смерть станет правосудием для Рейнис и Эйгона, правосудием, к которому он никогда не стремился.       Оба рыцаря за его спиной застыли. Освелл отвел взгляд, на его лице была тревога, но он смирился. Герольд, однако, расправил плечи.       — Ваша светлость, — начал он осторожным, но твердым голосом. — Я должен говорить откровенно.       — А когда вы этого не делали, сир Герольд?       — Детей следует пощадить.       Джейхейрис резко повернул голову, фиалковые глаза опасно сверкнули в лунном свете. — Пощадить? — он зарычал. — Как будто мою сестру пощадили? Как будто моего брата пощадили? Скажите мне, сир Герольд, где было это милосердие, когда Гора разбивал голову моего брата о стену?       — Я не защищаю эти действия, — твердо сказал Герольд, несмотря на гнев, исходивший от его короля. — То, что случилось с принцессой Элией и вашими братом и сестрой, было отвратительно. Но убийство еще большего числа детей не вернет их к жизни.       — Они не дети, — выплюнул Джон. — Они претенденты на мой трон.       — Томмену восемь лет, — продолжал Герольд. — Мирцелле десять. Независимо от их происхождения, независимо от их заявлений, они невиновны ни в каком преступлении.       — Моей сестре было три года, — голос Джейхериса слегка дрогнул. — Мой брат был младенцем. Где была их невинность, когда Роберт Баратеон улыбался над их трупами?       — И именно поэтому вы должны быть лучше, — твердо сказал Герольд. — Вы не Роберт Баратеон. Вы не Тайвин Ланнистер. Вы не Безумный король. Вы Джейхейрис Таргариен, и вы должны решить, каким королем вы хотите быть.       Рейникс грохотала под ними, чувствуя смятение своего всадника.       — Королевство будет полагаться на вас, — продолжил Герольд. — Они будут судить о вашем правлении по вашим первым действиям в качестве короля. Что вы хотите, чтобы они увидели: справедливость или месть? Милосердие или жестокость?       — Иногда правосудие выглядит как жестокость, — отвертил Джейхейрис.       — Верно, — согласился Герольд. — Но убийство детей никогда не выглядит как правосудие. Ни для кого.       — Он прав, ваша светлость, — наконец заговорил Освелл. — Я служил вашему деду. Я видел, как он сжигал людей заживо и называл это правосудием. Это скользкий путь от правосудия к безумию, и часто все начинается с убеждения себя в том, что жестокость необходима.       Джейхейрис долго молчал, слышался только шум ветра и крыльев Рейникса. Когда он наконец заговорил, его голос был едва слышен.       — Иногда я вижу их лица, — признался он. — В моих снах. Моя сестра, мой брат. Я никогда не знал их, но я вижу их. Вижу, что с ними сделали. И я просыпаюсь с желанием сжечь этот мир.       — Это естественно, — тихо сказал Герольд. — Но то, что вы делаете со своим гневом, определяет вас.       — И что бы вы хотели, чтобы я с ними сделал? — Спросил Джейхейрис. — С детьми? Я не могу оставить их в живых, чтобы они могли заявить о своих правах.       — Отправьте их к Вере, — предложил Герольд. — Или в Цитадель для мальчика. Девочка может присоединиться к Безмолвным сестрам. Есть способы устранить угрозы, не лишая жизни.       — Королевство увидит милосердие, — добавил Освелл. — Они увидят короля, который сможет сочетать справедливость с мудростью.       — Вера не сможет удерживать их вечно, — возразил Джейхейрис напряженным голосом. -В тот момент, когда я проявлю слабость, кто-нибудь попытается использовать их против меня. Они станут местом сбора для каждого мятежника, который захочет оспорить мои притязания.       — И, убив их, вы сделаете из них мучеников, — возразил Герольд. — С кем бы вы предпочли встретиться лицом к лицу — с двумя детьми, связанными священными клятвами, или с их призраками, преследующими каждое ваше решение?       — Лучше призраки, чем притворщики. По крайней мере, призраки не могут собирать армии.       — Нет, но они могут разрушить человека изнутри. Вы думаете, что будете спать спокойнее, зная, что отдали приказ убивать детей?       Джейхейрис сжал челюсти. — Я буду спать спокойно, зная, что мой трон в безопасности.       — Как Роберт? — Слова Герольда задели его за живое. — Он хорошо спал после смерти ваших брата и сестры?       — Это другое дело.       — Правда? Как?       — Потому что они были невинны! — Огрызнулся Джейхейрис. — Они были законными наследниками!       — И в чем виноваты эти дети? Тем что родились? У них были не те родители?       Рейникс грохотала под ними, чувствуя растущее напряжение.       — Почему тебя это так волнует? — Внезапно спросил Джейхейрис, поворачиваясь к Герольду так близко, как только мог. — Ты даже никогда с ними не встречался. Они для тебя никто.       Герольд на мгновение замолчал, ветер трепал его белый плащ. — Джейме Ланнистер сегодня кое-чему меня научил.       — Чему? — Спросил Джейхейрис, сбитый с толку внезапной сменой темы.       — Он был прав, — тяжело вздохнул Герольд. — Много лет назад он был прав, а мы ошибались. — В голосе старого рыцаря появилась горечь. — Я стоял у дверей королевы Рейллы, пока твой дед насиловал ее. Я слышал ее крики, ее мольбы. Я ничего не сделал, потому что он был королем, а я дал клятву.       Джон напрягся, но промолчал.       — Я видел, как он сжигал людей заживо. Я видел, как он с каждым днем все глубже погружался в безумие. И я ничего не делал. — Голос Герольда слегка дрогнул. — Мы все ничего не делали, прикрываясь своими клятвами, в то время как королевство истекало кровью. И тогда семнадцатилетний мальчик сделал то, что мы должны были сделать много лет назад.       — Вы сравниваете меня с моим дедушкой? — В голосе Джейхериса звучала угроза.       — Нет, ваша светлость. Я умоляю вас не идти по этому пути. Убийство этих детей не принесет вам мира. Это не принесет вам облегчения. Это будет первым шагом на пути, который приведет вас туда, куда вы не захотите идти.       — А если я проигнорирую ваш совет? Если я все равно отдам приказ?       — Тогда я подчинюсь, потому что дал вам клятву, — тихо сказал Герольд. — Но я не выполню свой долг так же верно, как не справился с твоим дедушкой. Потому что иногда самое сложное в служении — это сказать своему королю то, что ему нужно услышать, а не то, что он хочет услышать.       Между ними повисло молчание, нарушаемое только размеренным хлопаньем крыльев Рейникс.       Наконец Джон заговорил, его голос был тихим, но отчетливым. — Вы хороший королевский гвардеец, сир Герольд.       Между ними троими повисла полная тишина; Рейникс, похоже, не понравилась тишина, и она громко застонала.       — А что с Джоффри? — Спросил Джейхейрис. — Он достаточно взрослый, чтобы выбрать свой путь.       — Джоффри… — Герольд заколебался. — Судя по тому, что я слышал о мальчике, его, возможно, уже не спасти. Но его брату и сестре не обязательно разделять его судьбу.       Джейхейрис снова замолчал, его мысли клубились, как грозовые тучи. Внизу проплывали огни большого города, напоминая им, что Хайгарден уже недалеко.       — Мой отец предпочел любовь долгу, — наконец сказал он. — Мой дед предпочел безумие разуму. Роберт предпочел исцелению ненависть. — Он повернулся, чтобы посмотреть на своих королевских гвардейцев. — Что выбираю я?       — Это, ваша светлость, — ответил Освелл, — полностью зависит от вас. Но помните — решения, которые мы принимаем во время победы, часто отдаются эхом дольше, чем решения, которые мы принимаем во время войны.       — Красивые слова для человека, который, похоже, готов проблеваться в любой момент, — сказал Джейхейрис, но в его голосе слышался намек на юмор.       — Что ж, ваша светлость, — слабо усмехнулся Освелл, — не все мы можем быть прирожденными наездниками на драконах. Некоторые из нас предпочитают твердо стоять на земле, как того хотели Семеро.       Рейникс слегка накренилась, отчего оба рыцаря крепче сжали друг друга, и Джейхерис невольно улыбнулся. Возможно, в их словах была мудрость. Возможно, был другой способ сохранить свой трон, не став тем, кого он ненавидел.       — Мы обсудим это подробнее после Хайгардена, — сказал он наконец. — Кстати, об этом… — Он указал вперед, где первые признаки рассвета начинали окрашивать горизонт. — Мы почти на месте.       — Слава богам, — пробормотал Освелл. — Хотя я не уверен, что опаснее — лететь на драконе или встретиться лицом к лицу с Оленной Тирелл на переговорах.       — По крайней мере, намерения дракона ясны, — сухо заметил Герольд.       Когда рассвет окрасил небо в пастельные тона, Хайгарден возник из утреннего тумана, словно из какой-то песни. Со своего наблюдательного пункта на вершине Рейникс, расположенного выше, чем даже самые высокие башни замка, они могли видеть все величие резиденции Дома Тиреллов, раскинувшейся под ними.       — Семь кругов ада, — выдохнул Освелл, на мгновение забыв о своей тошноте. — Осмелюсь сказать, что боль в животе стоила того, чтобы насладиться этим зрелищем.       Джейхейрис и Герольд посмеялись над словами своего спутника, но они тоже были очарованы зрелищем. Замок возвышался концентрическими кольцами из светлого камня, каждая стена была выше предыдущей, образуя спиралевидный подъем к центральной башне. Знаменитые башни тянулись ввысь, их шпили сверкали в лучах раннего утра, увенчанные элегантными башенками и украшенные замысловатой готической архитектурой.       Под стенами замка с геометрической точностью раскинулись легендарные сады Хайгардена — с идеально подстриженными живыми изгородями, замысловатыми цветочными клумбами и богато украшенными фонтанами. Сады были раскинуты подобно огромному зеленому с золотом гобелену, разделенному на строгие узоры, которым позавидовал бы любой замок Семи королевств.       У подножия замка протекала река, в ее водах отражался солнечный свет. В стратегически важных местах реку пересекали каменные мосты, соединявшие замок с окружающими землями. За садами, насколько хватало глаз, простирались холмы, усеянные фруктовыми садами и виноградниками, которые делали Простор самым плодородным регионом Вестероса.       — Три кольца побеленных стен, — профессионально заметил Герольд, — каждое выше предыдущего, и в этих башнях могли разместиться сотни человек. Неудивительно, что он ни разу не подвергался осаде.       — Одни только сады могли бы прокормить замок на несколько месяцев, — добавил Освелл. — Хотя, по-моему, стыдно топтать такую красоту целой армией.       Рейникс спустилась ниже, и ее тень упала на великолепное сооружение. Со своей высоты они могли видеть, как зашевелились слуги, как крошечные фигурки, словно муравьи, сновали по дворам и садам, не подозревая о драконе и его всадниках над ними.       — Ну что, ваша светлость, — сказал Герольд, — должны ли мы объявить о нашем прибытии? Я думаю, леди Оленна будет очень расстроена, если мы заставим ее ждать завтрака.       — Действительно, — улыбнулся Джейхейрис, направляя Рейникс к самому большому внутреннему двору. — Давайте поприветствуем дом Тиреллов как подобает дракону.       Массивная тень драконицы пронеслась по внутреннему двору Хайгардена, вызвав немедленный хаос внизу. Слуги разлетелись, как листья на ветру, позабыв о своих утренних делах, когда огромный красный дракон спустился вниз. Размах её крыльев, почти закрывавших утреннее солнце, окрасил белые каменные стены замка в малиновый цвет.       — ДРАКОН! — Зазвонили предупреждающие колокола, их настойчивый перезвон смешался с криками и визгливой бранью.       Рейникс приземлилась с удивительной для существа ее размеров грацией, ее когти осторожно скользнули по сложной плитке главного двора. Из ее ноздрей повалил пар, а красная чешуя заблестела в утреннем свете, как свежая кровь. Она сложила крылья, вызвав порыв ветра, от которого розы посыпались с ближайших кустов.       Во двор ворвались стражники в развевающихся зеленых плащах и с поднятыми алебардами, но при виде дракона они резко остановились. Что еще более важно, они узнали белые плащи двух королевских гвардейцев, стоявших за спиной их короля.       — Семеро, спасите нас, — пробормотал капитан стражи, опускаясь на колено.       Огромные двери замка распахнулись, и оттуда вышел Мэйс Тирелл, все еще натягивающий официальный камзол, с раскрасневшимся от спешки лицом. За ним следовала Маргери, гораздо более сдержанная, чем ее отец, ее глаза слегка расширились, когда она узнала всадника — это был уже не Джон Сэнд, а Джейхейрис Таргариен.       — Ваша светлость, — пробормотал Мейс, склоняясь в поклоне. — Мы… мы не знали о вашем приезде.       — В этом-то все и дело, лорд Тирелл, — ответил Джейхейрис, и его голос разнесся по двору. Он привык к подобной реакции — страху, замешательству, поспешным попыткам проявить вежливость.       Но внимание привлекла леди Оленна, которая вышла из замка уверенной походкой, несмотря на свой возраст. В отличие от своего сына, она не выказала ни малейшего удивления или огорчения.       — Ну и ну, — сказала она, глядя на Рейникс скорее с любопытством, чем со страхом. — Бастард Дорна возвращается к нам в облике дракона. Хотя, я полагаю, вы на самом деле никогда не были бастардом, не так ли, ваша светлость?       — Леди Оленна, — Джейхейрис слегка наклонил голову. — Вы хорошо выглядите.       — И вы в точности похожи на мальчика, который пел в наших залах и сразил Гору, — резко ответила она. — Хотя дракон, безусловно, новое дополнение.       Маргери шагнула вперед, сделав идеальный реверанс. — Ваша светлость, — тихо произнесла она, на мгновение встретившись с ним взглядом, прежде чем скромно опустить глаза. — Хайгарден приветствует вас.       Рейникс переместилась за спину Джейхейриса, ее хвост обвился по периметру двора, заставив нескольких стражников поспешно отступить назад. Из ее ноздрей продолжал выходить пар, и ее присутствие ясно давало понять — это был не просто визит.       — Возможно, — сказала леди Оленна, нарушая напряженное молчание, — нам следует продолжить этот разговор внутри. Если, конечно, ваша светлость не намерены повторить подход вашего предка к переговорам?       — Это полностью зависит от дома Тиреллов, миледи, — холодно ответил Джон. — Может, мы вместе позавтракаем и обсудим, кому вы на самом деле преданы?       Лицо Мейса Тирелла слегка побледнело, но Оленна лишь улыбнулась — проницательное, расчетливое выражение лица говорило о том, что она ждала, что этот день настанет.       — Конечно, мы так и сделаем, ваша светлость, — сказала она. — Хотя, должна сказать, прибытие на драконе, скорее, складывает ситуацию в вашу пользу, когда дело доходит до дипломатических переговоров.       — Действительно, так и есть. — Сказал Джей с гордой улыбкой. — Право гостя, миледи, — официально объявил принц. — Я бы хотел отведать вашего хлеба и соли.       — Конечно, ваша светлость. Мы бы не хотели, чтобы за ужином произошло что-то неприятное. — Оленна резко повернулась к дрожащему слуге. — Хлеб и соль. Сейчас. И перестань дрожать как осиновый лист — если бы Его светлость желал нам зла, мы бы уже превратились в пепел.       Молодая служанка подошла к ней с поразительной храбростью, хотя ее взгляд то и дело останавливался на Рейникс. Массивная голова дракона последовала за ее движением, из-за чего она чуть не уронила поднос.       Джейхейрис грациозно спешился, за ним последовал значительно менее грациозный сир Освелл, цвет лица которого соответствовал белизне его плаща. Рыцарь несколько раз с трудом сглотнул, явно борясь с протестом желудка против бегства.       — Сир Освелл, — сухо заметила Оленна, — у вас такой вид, будто вы пробовали вина из личной коллекции моего внука. Пожалуйста, постарайтесь не переделывать мой двор.       — Ваша… забота трогательна, миледи, — выдавил из себя Освелл, стараясь взять себя в руки.       Джейхейрис взял хлеб и соль, прежде чем откусить кусочек. — Я ценю ваше гостеприимство, леди Оленна.       — О, давайте зайдем внутрь, пока мы все не изжарились на этом солнце. Стражники, опустите оружие, пока вы еще больше не опозорились. Что именно вы собираетесь делать против дракона с этими зубочистками?       Стражники поспешно опустили алебарды, когда группа двинулась ко входу в замок.       — Залы Хайгардена остаются такими же прекрасными, как и прежде, — прокомментировал сир Герольд, обводя взглядом знакомые коридоры.       Мейс Тирелл, который до этого вел себя необычно тихо, внезапно вытянулся по стойке «смирно». — Боги милостивые, вы сир Герольд Хайтауэр!       — Вы очень наблюдательны, лорд Тирелл, — сухо ответил Герольд. — Хотя я думал, что белый плащ мог бы выдать это раньше.       Смех Оленны эхом разнесся по коридору. — Что ж, по крайней мере, мой сын не утратил своего таланта констатировать очевидное. Я уже начала беспокоиться.       — Мама! — запротестовал Мейс, его лицо покраснело.       Маргери внимательно наблюдала за Джейхейрисом и теперь грациозно шагала рядом с ним. — Ваша светлость, вы должны рассказать нам, какие приключения произошли с тех пор, как вы в последний раз посещали наши залы. Хотя я заметила, что вы значительно продвинулись от пения в нашем пиршественном зале до прибытия верхом на драконе.       — В прошлый раз, когда я был здесь, миледи, появление дракона могло вызвать некоторые… осложнения, — ответил Джейхейрис с легкой улыбкой.       — О да, я полагаю, что держать дракона в кармане было бы довольно неудобно, — сказала Маргери, и ее глаза заблестели. — Хотя это могло бы объяснить, почему ты так скованно танцевал на празднике.       — Маргери, — позвала Оленна, — Постарайся не забывать, что ты сейчас разговариваешь со своим королем, а не с незаконнорожденным мальчиком, который пел для тебя в саду.       — Бабушка! — Щеки девушки залились краской, хотя она сохраняла самообладание.       — О, пожалуйста. Как будто никто не заметил, что вы пошли в сад. Хотя я должна признать, ваша светлость, — Оленна повернулась к Джейхерису, — это было довольно умно с вашей стороны. Пока шпионы Роберта высматривали серебристые волосы и фиолетовые глаза, ты была прямо у них под носом в дорнийской одежде и с северным обликом.       Они вошли в главный зал замка, где солнечный свет, проникающий сквозь витражи, отбрасывал разноцветные узоры на пол.       — Кстати, о хитроумных уловках, — продолжила Оленна, усаживаясь в свое любимое кресло, — я полагаю, это не просто визит, чтобы напомнить нам о вашем новом впечатляющем скакуне?       — Нет, миледи, это не так, — подтвердил Джейхейрис, занимая предложенное место напротив нее.       — Хорошо. Я терпеть не могу, когда люди тратят время на притворство. Может, тогда обсудим условия? Хотя, как я заметил, вы уже закрепили за собой Север и Дорн. Скажи мне, как тебе удается объединять волков и змей?       — Осторожность. — ответил Джейхейрис с оттенком веселья. — Хотя наличие дракона помогло.       — Да, я полагаю, это так. И теперь вы здесь, чтобы напомнить дому Тирелллов, кому они должны быть верны? — Проницательный взгляд Оленны изучал его. — Знаете, в последний раз, когда Таргариен приезжал на переговоры с Простором, это был сам Эйгон.       — Обстоятельства несколько изменились, леди Оленна.       — Оу? Как же так? Кроме того, что у тебя всего один дракон вместо трех?       — Ну, во-первых, я уже знаю, какое вино больше всего нравится вашему внуку, какие танцевальные па предпочитает ваша внучка и сколько именно движений требуется, чтобы обезоружить вашего мастера оружия. — Джейхейрис слегка наклонился вперед. — Я провел в вашем доме несколько недель, миледи. Я знаю сильные стороны Хайгардена… и его слабые стороны.       — Умный мальчик, — Оленна улыбнулась, но улыбка была острой, как лезвие. — Хотя мне интересно, узнали ли вы что-нибудь обо мне за время вашего пребывания здесь?       — Только то, что вы довольно умны, и лорду Тиреллу очень повезло, что у него такая мать, как вы, — с улыбкой ответил Джейхейрис.       — Ха! — Рявкнула Оленна. — Ну, по крайней мере, ты не слепой. Очень хорошо, ваша светлость, давайте говорить начистоту. Вам нужна поддержка Простора. У нас самая большая армия в Вестеросе, продовольствие, которое понадобится вашим войскам, и достаточно золота, чтобы заставить Ланнистеров понервничать. Что вы предлагаете взамен?       — С чего вы взяли, что я что-то предлагаю? — Тихо спросил Джейхейрис.       — Потому что, в отличие от вашего деда, вы не сумасшедший. И, в отличие от Роберта, не дурак. Вы бы не пришли сюда один, если бы хотели нам угрожать. Ну, не совсем один, — поправилась она, выглянув в окно, где виднелась массивная фигура Рейникс. — Но вы прибыли как гость. Так что давай договоримся, как цивилизованные люди.       Маргери, которая до этого молча наблюдала за происходящим, заговорила. — Ваша светлость, несомненно, есть место для союза, а не для завоевания? Дом Тиреллов всегда был известен своей… гибкостью в выборе друзей.       — Так вот как мы теперь это называем? — Пробормотал сир Освелл, заслужив острый взгляд Оленны.       — Сир Освелл, вы знаете, почему у роз есть шипы? Это не из-за злого умысла — это для выживания. Дом Тирелллов пережил Драконов, Оленей, а теперь мы наблюдаем, как Львы разрывают друг друга на части. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы наш дом устоял.       — И что вы должны сделать сейчас, леди Оленна? — Спросил Джейхейрис.       Королева Шипов снова улыбнулась, но на этот раз в выражении ее лица было что-то почти одобрительное. — Это, ваша светлость, полностью зависит от того, что вы предлагаете. Хотя, должна сказать, вы уже проявили больше здравого смысла, чем многие другие. Вы пришли ко мне первым. Вы продемонстрировали свою силу, не спалив наши поля. И вам удалось объединить Дорн и Север — год назад я бы сказала, что это невозможно.       — Не забудьте убийство Горы, — добавила Маргери. — Это принесло вам немало друзей в Просторе.       — Да, — согласилась Оленна. — Хотя я подозреваю, что это было не столько для того, чтобы завести друзей, сколько для личного удовлетворения. Вопрос в том, ваша светлость, чего вы хотите от дома Тиреллов? Помимо нашей очевидной военной мощи и ресурсов?       Джейхейрис твердо встретил ее взгляд. — Я хочу того же, чего хотел Эйгон, — единства. Королевство истекает кровью из-за этих бесконечных «игр престолов». Ланнистеры показали, что происходит, когда амбиции перевешивают честь. Я намерен построить что-то лучшее.       — Красивые слова, — ответила Оленна. — Но я слышала красивые слова и раньше. Чем вы отличаетесь от других?       — Потому что, в отличие от тех, кто был до меня, я видел обе стороны медали. Я был бастардом и королем, дорнийцем и северянином, слугой и лордом. Я знаю, что значит править и что значит быть управляемым.       За его словами последовала долгая пауза. Наконец Оленна медленно кивнула.       — Что ж, ваша светлость, — сказала она, протягивая руку за кубком, — не обсудить ли нам, как Предел может помочь вам выиграть войну?       — Тайвин Ланнистер уже проиграл эту войну, — констатировал Джейхерис как ни в чем не бывало, словно обсуждая погоду. — Он просто еще не смирился с этим.       Брови Оленны слегка приподнялись. — Оу? А я-то думала, что Старый Лев все еще разгуливает по Харренхоллу, притворяясь, что корона его внука что-то значит.       — Так оно и есть. С тем, что осталось от его армии.       — И что именно случилось с остальной частью его армии? — Оленна наклонилась вперед, в ее проницательных глазах читалось любопытство. — Последнее, что я слышала, — это то, что сорок тысяч его солдат двинулись на Дорн.       На губах Джейхейриса заиграла холодная улыбка. — Они добрались до Змеиного перевала. Именно там я познакомил их с Рейникс.       — Познакомили? — Оленна прищурилась. — Пожалуйста, поподробнее, ваша светлость. Я так люблю хорошие истории о военной некомпетентности.       — Тайвин думал, что сможет прорваться через единственный проход в Дорн. Он забыл, что, хотя Перевал может быть единственным путем через Красные горы пешком… — Джейхейрис сделала многозначительную паузу.       — Драконам не нужны перевалы, — закончила Маргери тихим, но твердым голосом.       — Именно так. Тридцать тысяч его людей усвоили этот урок. Оставшиеся десять тысяч продемонстрировали поразительную скорость при отступлении в Харренхолл.       Лицо Мейса Тирелла приобрело интересный оттенок бледности, его руки вцепились в подлокотники кресла. Человек, под командованием которого тридцать тысяч человек пошли на смерть, сидел перед ним, спокойно потягивая вино.       — Тридцать тысяч человек, — размышляла Оленна, внешне невозмутимая. — Я не думаю, что они все просто решили сложить оружие?       — Некоторые так и сделали. Большинство — нет.       — Так-так. А я-то думала, что времена, когда драконы обращали армии в пепел, остались только в учебниках истории. — Оленна отпила глоток вина. — Хотя я не могу не удивляться, почему Тайвин все еще жив в Харренхолле. Уверена, что еще один визит вашего чешуйчатого друга положит конец этой войне?       — Потому что Хайгарден и Утёс Кастерли требуют моего немедленного внимания, — ответил Джейхейрис. — Что касается Тайвина… кое-кто другой займется этим вопросом.       — Другой? — В глазах Оленны вспыхнул интерес. — Расскажите.       — Моя тетя и невеста, Дейнерис Таргариен, направляется на север с армиями Севера и Речных земель. У нее есть собственный дракон.       В солярии воцарилась тишина. Даже Оленна, казалось, на мгновение лишилась дара речи.       — Два дракона, — наконец произнесла она. — Ну, разве это не интересно? И тут я подумала, что день не может стать более захватывающим, когда один дракон приземлился у меня во дворе. — Она повернулась к сыну. — Мейс, дорогой, ты выглядишь довольно бледным. Возможно, тебе стоит присесть. О, подожди, ты уже садишься.       — Мама, сейчас не самое подходящее время для…       — Как раз подходящее, — оборвала его Оленна. — Наш гость только что сообщил нам, что у него не один, а два дракона, что он уже уничтожил большую часть армии Ланнистеров и, по-видимому, собирает королевства, как некоторые коллекционируют расписные тарелки. — Она повернулась к Джейхейрису. — Хотя, должна сказать, ваша светлость, вы помолвлены и с Мартеллами, и с Таргариенами? Как это… традиционно с вашей стороны.       — Королевству нужно единство, леди Оленна. Старые союзы должны быть возобновлены, старые раны залечены.       — И, я полагаю, были созданы новые? — Мягко вставила Маргери. — В конце концов, Простор всегда был ценным другом короны.       — Незаметно, как кирпич в окно, внучка, — вздохнула Оленна. — Хотя она не ошибается, ваша светлость. Вопрос в том, какую роль вы видите для дома Тиреллов в этом вашем новом королевстве?       — Это полностью зависит от того, чего хочет дом Тиреллов, леди Оленна. Хотя я должен упомянуть, что время, скорее, играет решающую роль. Моей тете не терпится познакомиться с лордом Тайвином, и я бы не хотел заставлять ее ждать.       — Нет, я думаю, что нет. Драконы могут быть такими темпераментными. — Оленна отставила бокал с вином. — Ну что ж, тогда, может, обсудим условия? На этот раз настоящие, а не тот восхитительный танец, который мы исполняли.       — Конечно. Хотя я должен предупредить вас — принц Оберин научил меня многому о ведении переговоров.       — Да помогут нам всем боги, — пробормотала Оленна. — Вести переговоры с человеком, воспитанным Красным Змеем. Я не думаю, что вы переняли его привычку отравлять свое оружие?       — Это только мои слова, миледи.       — Ха! Ну, по крайней мере, у тебя хватило ума разобраться с этими драконами. Это гораздо интереснее, чем Роберт Баратеон. Дипломатия этого человека заключалась в размахивании его молотком. — Она наклонилась вперед.       — Поскольку дом Тиреллов никогда не поднимал свои знамена в поддержку Узурпатора, — начал Джейхейрис, — и, учитывая наше… предыдущее знакомство, я склонен быть милосердным. Дом Тиреллов сохранит свое положение Верховных лордов Простора.       — Как щедро, — заметила Оленна, хотя в ее глазах читалось одобрение. — А какие еще щедрые условия предлагает ваша светлость?       — Леди Маргери выйдет замуж за Дикона Тарли, что объединит ваши дома. Их дети будут обручены с одним из моих будущих сыновей или дочерей, независимо от того, будут ли они от королевы Арианны или королевы Дейенерис.       Оленна медленно кивнула. — Не совсем та корона, на которую мы могли бы надеяться для Маргери, но, тем не менее, надежное будущее. А Тарли — хорошая партия: сильный, способный и не совсем лишенный ума, в отличие от некоторых молодых лордов, которых я могла бы назвать.       — Бабушка, — мягко вмешалась Маргери, — я довольна таким положением дел. Дикон Тарли — прекрасный молодой человек.       — Конечно, это так, дорогая. Хотя, должна признаться, я надеялась увидеть королевой тебя. Оленна драматично вздохнула. — Но я полагаю, что двух королев вполне достаточно, чтобы справиться с любым королем. Особенно, когда один из них приходит с драконом.       В этот момент дверь открылась, и вошел Уиллас Тирелл, мягко постукивая тростью по полу. Его присутствие привлекало внимание, несмотря на его инвалидность, и его умные глаза сразу же нашли Джейхейриса.       — Ваша светлость, — сказал он, кланяясь так вежливо, как только мог. — Или мне следует называть Джона Сэнда, моего товарища-энтузиаста соколиного дела?       — Лорд Уиллас, — тепло улыбнулся Джейхейрис. — Ваш краснохвостый ястреб — как он себя чувствует?       — Неплохо, хотя я подозреваю, что он был бы несколько напуган вашим новым компаньоном. — Глаза Уилласа заблестели от едва сдерживаемого возбуждения. — Это правда? У тебя есть дракон?       — Конечно. Рейникс в данный момент разгуливает по вашему двору, вероятно, терроризируя ваших садовников просто своим существованием.       — Очаровательно, — выдохнул Уиллас. — Возможно ли… то есть, можно ли мне будет увидеть ее? Поближе?       — Уиллас! — Воскликнул Мейс, выглядя испуганным. — Ты же не можешь…       — О, Мэйс, помолчи, пожалуйста, — вмешалась Оленна. — По крайней мере, один из ваших детей унаследовал мою страсть к приключениям вместе с моим остроумием.       Сир Освелл и сир Герольд обменялись удивленными взглядами. Мужчина едва мог ходить, но все же хотел приблизиться к дракону, который только что испепелил тридцать тысяч человек.       Брови Маргери поползли вверх. — Брат, твои научные изыскания достойны восхищения, но, возможно, изучение дракона с близкого расстояния было бы немного… амбициозным?       — Знание стоит любого риска, сестра, — спокойно ответил Уиллас. — Кроме того, его светлость, кажется, хорошо держит себя в руках, и я сомневаюсь, что он позволит ей причинить вред семье, с которой только что заключил мир.       Джейхейрис поймал себя на том, что улыбается. — Я был бы рад познакомить вас с Рейникс. Она довольно умна — возможно, она даже заинтересует вас. Большинство людей просто убегают с криками.       — Это понятно, но вряд ли способствует обучению, — ответил Уиллас. — Хотя я должен спросить, предпочитает ли она, чтобы к ней подходили слева или справа? Боюсь, моя подвижность несколько ограничена.       — Боги милостивы, — рассмеялась Оленна. — Мы обсуждаем судьбу Семи королевств, и мой внук хочет провести научное исследование орудия нашего потенциального уничтожения. Иногда ты напоминаешь мне своего деда, Уиллас. У него тоже была неприятная привычка тыкать палкой в опасные предметы — в переносном смысле, конечно.       — Я считаю, что самые опасные вещи часто приводят к самым интересным открытиям, бабушка, — ответил Уиллас. — Кроме того, сколько мейстеров могут похвастаться, что изучали живого дракона вблизи?       — На данный момент ни одного, — подтвердил Джейхейрис.       — Возможно, нам следует завершить наши политические дискуссии, — предложила Оленна, хотя ее тон был скорее веселым, чем резким. — Если, конечно, ваша светлость не предпочитает академические беседы государственным делам?       — И то, и другое имеет свои достоинства, леди Оленна, — дипломатично ответил Джейхейрис. — Хотя я подозреваю, что у нас с лордом Уилласом будет достаточно времени для подобных дискуссий в будущем. Если, конечно, мы придем к соглашению здесь?       — О, я думаю, мы сможем прийти к соглашению, — сказала Оленна, переводя взгляд с нетерпеливого выражения лица внука на покладистое. — Хотя, должна сказать, ваша светлость, у вас интересный способ завоевания: вы смешиваете драконов с научными дискуссиями и брачными союзами. Не правда ли, это более изощренно, чем «преклонить колено или сгореть»?       — Королевство видело достаточно пожаров, леди Оленна. Я предпочитаю строить, а не разрушать там, где это возможно.       — Кстати, о строительстве, — сказала Оленна нарочито небрежным тоном, — мой внук Уиллас стал бы отличным дополнением к вашему Малому совету. У него такой же острый ум, как у меня.       — Это можно было бы устроить достаточно легко, — согласился Джейхейрис, но выражение его лица внезапно стало серьезным. В комнате воцарилась тишина.       — Есть еще один вопрос — настоящая причина, по которой я пришел сегодня в Хайгарден. — Он замолчал, его фиалковые глаза остановились на Маргери и Оленне. — Это касается Лораса Тирелла.       Пальцы Маргери незаметно сжались на подлокотнике кресла, в то время как обычно острый взгляд Оленны смягчился от беспокойства.       — Вчера я получил известие, что Ренли Баратеон вступил в союз с Золотыми Мечами.       — Золотые Мечи? — Оленна удивленно подняла брови. — Что, во имя семи преисподних, они делают в Вестеросе?       — Это остается неясным, — ответил Джейхейрис. — Ясно лишь то, что Ренли направляется в Харренхолл, чтобы объединить силы с Тайвином Ланнистером. Они намерены выступить против драконов.       Сир Герольд громко усмехнулся. — Наемники против драконов? Мальчишка такой же глупый, как и его брат.       — С ним Лорас, — продолжил Джейхейрис, не сводя глаз с Оленны. — Я хотел бы знать, почему ваш внук путешествует с мятежником, вместо того чтобы остаться здесь, со своей семьей.       Лицо Оленны окаменело. — Потому что мой глупый внук был — и остается — оруженосцем Ренли. — Она разочарованно покачала головой. — Я уже послала трех воронов, приказав ему немедленно возвращаться в Хайгарден.       Джейхерис внимательно изучал ее лицо, видя искреннюю озабоченность, скрывающуюся за ее суровой внешностью. — Леди Оленна, у меня нет желания видеть, как ваш внук станет еще одной жертвой этой войны. Но если он поддержит Ренли, когда моя тетя прибудет в Харренхолл…       — Я уже отправила пятнадцать наших лучших охранников на его поиски, — вмешалась Оленна, и ее голос звучал необычно серьезно. — У них приказ доставить его обратно в Хайгарден любыми необходимыми средствами, даже если им придется засунуть его в мешок и отнести домой.       — Мама! запротестовал Мейс.       — О, успокойся, Мейс. Ты бы предпочел, чтобы твоего сына сожгли дотла, потому что он слишком упрям, чтобы оставить своего драгоценного рыцаря? — Оленна повернулась к Джейхейрису. — Ваша светлость, уверяю вас, мы делаем все, что в наших силах, чтобы вырвать этого глупого мальчишку из компании Ренли.       — Я верю вам, — мягко сказал Джейхейрис. — Ради его же блага, я надеюсь, что ваши люди быстро найдут его. Дейенерис… она менее склонна проявлять милосердие к тем, кто стоит на стороне братьев Узурпатора.       — Лорасом всегда руководило сердце, а не разум, — заговорила Маргери, и ее голос звучал ровно, несмотря на очевидное беспокойство. — Но он превыше всего предан семье. Как только наши люди доберутся до него, как только они объяснят ситуацию…       — Ситуация такова, что у него есть выбор: вернуться домой к процветающему, мирному будущему или стать жертвой войны? — Сухо спросила Оленна. — Даже Лорас не настолько глуп, чтобы выбрать последнее. Хотя я бы чувствовал себя лучше, если бы стражники поторопились и нашли его.       — Будем надеяться, что так, — мрачно сказал Джейхейрис. — Потому что, как только драконы встретятся на поле боя, я не смогу гарантировать ничью безопасность — даже брату моего нового союзника.       Позже       Во дворе Хайгардена, греясь на послеполуденном солнце, лежала Рейникс, ее черная и малиновая чешуя сверкала, как полированный обсидиан и рубины. Садовники благоразумно скрылись, оставив лишь разбросанные инструменты в качестве свидетельства своего поспешного ухода.       Уиллас уверенно продвигался вперед, его трость мягко постукивала по каменной дорожке. Маргери наблюдала за ним с плохо скрываемым беспокойством, а Оленна пробормотала: — Семеро, спасите меня от ученых дураков, в которых больше любопытства, чем здравого смысла.       Сир Герольд и сир Освелл заняли стратегическую позицию, готовые выступить в любой момент, хотя оба рыцаря знали, что они будут бесполезны против дракона, если что-то пойдет не так.       — Она великолепна, — выдохнул Уиллас, широко раскрыв глаза от удивления. — Описания в книгах не дают должного представления о драконах.       Джейхейрис подошел к Рейникс и положил руку ей на морду. Драконица замурлыкала от его прикосновения, и звук разнесся по двору, как отдаленный раскат грома. — Она знает, что она тебе интересна, — сказал он, улыбаясь. — Она это чувствует.       Уиллас сделал еще шаг вперед, но Рейникс резко повернула к нему голову, и из ее горла вырвалось низкое рычание. От этого звука задрожал сам воздух.       — Это достаточно близко, — предупредил Джейхейрис, успокаивающе положив руку на чешую Рейникса. — Она защищает меня, и она еще не знает тебя.       — Все в порядке, — ответил Уиллас, оставаясь совершенно неподвижным, несмотря на предупреждение дракона. — Я уже ближе, чем большинство мейстеров за последние столетия. Она… необыкновенная. — Его взгляд скользнул по изящным линиям ее крыльев, изгибу рогов. — Она прекрасна.       Рука сира Освелла крепче сжала рукоять меча, в то время как сир Герольд пробормотал что-то, подозрительно похожее на молитву.       — Прекрасна? — пискнул Мейс, побледнев. — Чудовище может проглотить тебя целиком!       — Отец, пожалуйста, — успокоила его Маргери, хотя сама не сводила глаз с уязвимого положения брата.       — Что ж, — сухо сказала Оленна, — по крайней мере, если она его съест, он умрет счастливым. Хотя, должен сказать, Уиллас, только ты мог бы взглянуть на существо, которое только что уничтожило тридцать тысяч человек, и назвать его прекрасным.       — Но это так, бабушка, — настаивал Уиллас, чей научный энтузиазм не был омрачен недавним рычанием дракона. — Посмотрите на симметрию строения ее крыльев, на сочленение суставов. Мейстеры веками строили теории об анатомии драконов, но увидеть это воочию… — Он умолк, удивленно покачав головой.       Рейникс склонила голову набок, изучая странного человека, который говорил о ней с таким неподдельным восхищением. Ее рычание стихло, хотя она и продолжала занимать защитную позицию рядом с Джейхейрисом.       — Я думаю, — весело сказал Джон, — вам удалось заинтриговать ее. Не многие люди, взглянув на нее, сразу же начинают анализировать строение ее крыльев.       — Большинство людей слишком заняты тем, что пачкают штаны, — пробормотал сир Освелл.       — У твоего дракона вкус лучше, чем у большинства моих гостей, — заметила Оленна. — Очевидно, она способна распознать подлинное интеллектуальное любопытство, когда видит его. Хотя, Уиллас, дорогой, может быть, мы могли бы продолжить этот разговор на более безопасном расстоянии? Мое старое сердце способно выдержать столько волнений только за один день.       — Еще несколько мгновений, бабушка, — ответил Уиллас, не сводя глаз с Рейникс. -Возможно, у меня никогда не будет другого шанса понаблюдать за живым драконом так близко. То, как переливается на свету его чешуя… Это все равно что наблюдать за живым огнем.       Маргери шагнула вперед и встала рядом с братом. — Это прекрасно, — тихо согласилась она. — Так же прекрасен шторм на море — величественный и пугающий одновременно.       — Поэт и ученый, — заметил Джейхейрис, почесывая чешую Рейникса. — Ваша семья полна сюрпризов, леди Оленна.       — О, ты даже не представляешь, — ответила старкшка. — Хотя я была бы признательна, если бы мы закончили это импровизированное занятие по изучению драконов до того, как мой внук решит попросить урок верховой езды. У него такой взгляд.       — Бабушка! — запротестовал Уиллас, хотя выражение его лица говорило о том, что эта мысль действительно приходила ему в голову.       — Даже не думай об этом, — предупредил Джейхейрис, хотя в его глазах мелькнуло веселье. — Рейникс терпит только меня на своей спине и иногда мою тетю. Все остальные, по ее мнению, являются лишним грузом, она терпит моих королевских гвардейцев и семью только потому, что знает их всю свою жизнь.       — Разумное создание, — одобрила Оленна. — А теперь, не вернуться ли нам в дом? Полагаю, нам еще нужно обсудить некоторые детали, и я бы предпочел сделать это там, где есть вино, которое легко достать.       Позже — в Хайгардене       Сады Хайгардена были наполнены весенними звуками. Джей стоял с Маргери возле цветущей беседки, наблюдая, как двое детей — мальчик и девочка из прислуги — играют возле выложенных камнем дорожек. Время от времени над ними проносилась огромная тень Рейникс, заставляя детей останавливаться и указывать на него скорее с удивлением, чем со страхом.       — Смотрите! — взвизгнула маленькая девочка, дергая подругу за рукав. — Солнце отразилось на крыле дракона! Он выглядел так, словно был сделан из рубинов!       — Как ты думаешь, он может извергать радужный огонь? — спросил мальчик, и его глаза расширились от воображения.       Маргери мягко улыбнулась их невинному удивлению. — Дети видят магию там, где мы видим оружие, не так ли? Даже в существах, которых мы готовили к войне.       Джон повернулся, чтобы изучить ее лицо. — Кто-то сказал бы, что это наивно.       — Возможно. Или, возможно, они помнят то, о чем мы забыли. — Она указала на играющих детей. — Посмотрите, они не видят в Рейниксе ужас на поле боя. Они видят в нем чудо, воплощение красоты и изумления. Как говаривала моя прабабушка.       Дети затеяли игру, один из них притворялся драконом, а другой — драконьим всадником. Их смех эхом разнесся по саду.       — Мир — это не сказка, Маргери, — тихо сказал Джей, его мысли обратились к Томмену и Мирцелле. — Иногда приходится принимать трудные решения, чтобы предотвратить кровопролитие в будущем.       Девушка на мгновение замолчала, наблюдая за играющими детьми. — Знаете, что я заметила в кровопролитии, ваша светлость? На самом деле это никогда не прекращает кровопролитие в будущем. Это просто закладывает семена для новых кровопролитий. — Она сорвала розу и повертела ее в пальцах. — Каждое поколение несет на себе шрамы предыдущего, передавая свою ненависть, как семейные реликвии.       Мальчик упал и ободрал колено. Вместо того, чтобы заплакать, он рассмеялся, и друг помог ему подняться. Они продолжили свою игру как ни в чем не бывало.       — Посмотрите на них, — продолжила Маргери. — Этот мальчик упал, но в нем нет ни злобы, ни мыслей о мести. Дети не воспринимают имена и истории как нечто важное, пока мы их этому не научим. Они не знают, что должны ненавидеть, пока мы не покажем им, как это делается.       Джей наблюдал, как тень Рейникс снова накрыла детей. На этот раз они оба попытались поймать ее, и весенний ветерок донес их хихиканье.       — Что вы на самом деле хотите этим сказать, леди Маргери?       Она прямо посмотрела ему в глаза. — Я хочу сказать, что иногда самый сильный выбор заключается не в том, что мы разрушаем, а в том, что мы хотим сохранить. Эти дети там, наверху… Она помолчала, тщательно подбирая слова. — Это не преступления их матери. Это даже не их имя. Они просто дети, как эти двое, которые все еще считают драконов волшебными, а не ужасными.       Играющие дети подошли ближе, все еще увлеченные своей игрой в драконов и всадников.       — Милорд! — внезапно воскликнула маленькая девочка, и ее глаза заблестели. — Не хотите ли поиграть с нами в драконов?       Прежде чем Джей успел ответить, мальчик добавил: — На этот раз я могу быть драконом, а ты можешь быть всадником!       Маргери мягко рассмеялась. — Видишь? Для них ты не король, который может завоевывать города. Ты просто тот, кто может поиграть с драконами. — Она слегка коснулась его руки. — Иногда самое могущественное, что может сделать король, — это проявить милосердие. Это совсем другая история, которая может разорвать порочный круг, вместо того чтобы продолжать его.       Джей наблюдал за полными надежды лицами детей, затем поднял взгляд туда, где кружила Рейникс. Солнце снова блеснуло на чешуе дракона, и он увидел ее такой, какой она была раньше — не как боевое оружие, а как нечто величественное и чудесное. Он всегда считал ее прекрасным созданием.       — Разные истории, — пробормотал он, почти про себя.       — Да, — тихо сказала Маргери. — И истории, которые мы рассказываем сегодня, становятся правдой завтрашнего дня. Вопрос в том, какую историю вы хотите, чтобы следующее поколение рассказало о короле Джейхерисе Таргариене?       Дети все еще напряженно ждали, их игра на мгновение приостановилась. В их лицах Дже внезапно увидел отголоски Томмена и Мирцеллы — не как угрозы его короне, а как детей, которые, возможно, все еще видят в драконах волшебство.       — Возможно, — медленно произнес он, — пришло время для истории нового типа.