1.5 Интриги (FATE)

      Удар. Удар. Еще удар. Крепкая груша беспокойно плясала под силой специалиста, взявшего разгон и не желающего останавливаться на достигнутом. Напряженное лицо, блестящее от пота, мокрые волосы, торчащие вверх, тело, не чувствующее устали. Подойди к нему кто-то в этот момент, он убил бы легко и без сожаления.       В попытке нагнать упущенное, Ривен пытался превзойти себя во сто крат, ставя себе поистине жесткую планку. Он чувствовал иное отношение к себе, нежели прежде, когда он не прикладывал особого усилия для совершенствования своих физических и ментальных качеств. Эти изменения получали одобрение как Андреаса, так и его напарника Брендона, назначенного следить и отвечать за подготовку специалистов в качестве поверенного эраклионского монарха, восставшего из мертвых и вернувшего себе трон. Брендон мотивировал Ривена и других студентов улучшаться: было в нем что-то, свойственное Сильве, что-то, внушающее доверие. На него хотелось равняться и достигать больших высот. Он неоднократно участвовал в реальных военных действиях, смыслил как в тактике, так и в боевых искусствах, поэтому у него было, чем делиться с «зелеными», считавшими себя и без того ко всеми готовыми и умелыми специалистами.       Брендон не выделял Ская из множества, как делал прежде Сильва. Этим он и понравился Ривену: у него появился шанс по-настоящему показать себя, не чувствуя излишне предвзятое отношение наставника к его другу (снова другу). Хорошо, когда у тебя есть связи с наследными монаршими особами, но ощущать себя их естественным придатком и едва заметной тенью как-то не круто. И, что особенно выделял Ривен, Брендон оценивал его очень высоко, особенно, когда тот начал действительно выкладываться на тренировках и тренировать все свои боевые аспекты: тело, технику и разум.       Обязательной частью подготовки стало умение держать мысленный барьер, чтобы вражеские маги разума, в случае войны, не смогли атаковать их когнитивный центр, сразу же выводя из строя. Это было недопустимо. К тому же такой контроль позволял специалистам лучше концентрироваться на бое, ограждая себя от собственных ненужных мыслей и чувств, которые слишком часто ослабляли и приводили к поражению. Эти умения они тренировали сами, без вмешательства фейского корпуса, занятого своими проблемами и своими студентами.       Ривен все так же курил, постепенно отходя от травки, но пить стал куда меньше, ощущая, что это плохо сказывается на его физической форме. А ему нравилось, когда его замечали. Ему до безумия льстило быть в фаворе и чувствовать свое превосходство если не над всеми, то над преобладающим большинством. У него появились цели, воскрес интерес к тренировкам, и он получал кайф от своей работы. Ему не хотелось лишаться ни малейшей йоты своего головокружительного успеха, поэтому он прикладывал все усилия, чтобы держать свою планку. Би точно прифигела бы, узнав, что он ушел в учебу, как ботан (во всем возможном смысле этого слова, применимо к специалисту). А Муза?       А Муза тоже прифигевала. Она была рада, что у него появился шанс выйти из пучины, в которую он сам же себя и загнал, но, с другой стороны, ее грызла собственная гордость, что этой мотивацией, целью и стремлением стала не она. Ей казалось, что она слишком много отдавала ему эмоционально, чтобы это прошло бесследно. Но ему нужно побыть одному.       А еще он стал нечитаем. Это раздражало ее больше всего. Он научился как-то уклоняться от ее аналитических ментальных волн, единственной задачей которых стало выяснить причины и сопутствующие условия изменений в нем, столь неудобных для нее самой. Только вот вряд ли же он так убивался из-за нее. Вряд ли пытался найти ее образ в каждой проходящей мимо девушке, в каждой актрисе нехитрого кино. А она помешалась. Чуточку. Совсем. Каплю. Ага.       Каждый раз от таких мыслей она лишь бралась за голову и закрывала глаза, пытаясь прикоснуться эмоционально к тому, к кому так сильно тянуло и кого так дико не хватало. Слишком много вопросов, никаких ответов. Ох, эти семнадцать!

***

      Пока в отношениях Музы и Ривена был бессрочный кризис, изводивший нервы всем вокруг в том числе, Блум и Скай залатывали бреши в своих. Скаю на тренировках доставалось не меньше Ривена, но за то время, пока Ривен наслаждался новым романом, Скай успел выработать иммунитет к папочке и его фокусам, уловив нужный для себя ритм и выработав методы выживания в нем. Настала его очередь познавать прелести влюбленности.       Скай был большим романтиком, нежели Ривен и спешить ни с чем не хотел, желая сначала достаточно расположить Блум к себе, прежде чем делать дальнейшие шаги, поэтому принц и его возлюбленная все еще притирались друг к другу.       Они часто прогуливались к каменному кругу, где можно было побыть вдали от любопытных глаз, явно им не нужных. За барьер Скай не рисковал выходить, потому что его девушка была буквально магнитом для Сожженных, а идея рубить монстров на свиданиях с Блум его явно не прельщала.       Мысли феи были заняты поиском информации о ее семье, почему она проводила много времени в библиотеке и вместе с Розалиндой. Хоть она и сильно прониклась к Даулинг, в отличие от подруг она не считала новую директрису злом во плоти, что являлось результатом их индивидуальных занятий для развития ее волшебных сил. Блум делала успехи, Блум это не могло не нравиться. У нее получалось прочищать разум для того, чтобы лучше контролировать свои способности, и повышенная магическая осознанность была главным результатом этих двух напряженных месяцев.       Каждое свидание Ская и Блум начиналось с рассказов девушки о ее прошедших занятиях. Специалист не мог не радоваться за ее прогресс, но его не покидали двоякие и очень неоднозначные ощущения по этому поводу. Он не мог выбросить из головы то, что произошло с его лучшим другом две недели назад, то, как фею разума натравили на него. Неудивительно, что он ее избегает. И теперь Скай боялся, как бы что-то подобное не произошло и с ними.       Блум не была эмпатом, как ее подруга, но не могла не заметить, что Скай обеспокоен. Они сидели вечером внутри круга рядышком друг к другу. Взгляд Ская был направлен вдаль, брови нахмурены, в глазах взволнованность. Блум смотрела на него, но он не оборачивался к ней. Правой рукой она мягко коснулась его волос и положила лицо на его плечо. Он обратил на нее внимание и нежно поцеловал в лоб.       — Что тебя тревожит? — тихо спросила она. В ее голосе чувствовалось тепло и забота, в которых Скай невероятно нуждался.       — Я не могу перестать думать о том, что случилось между Ривеном и Музой.       Блум отвела взгляд.       — Муза с ума сходит. Она и всем нам транслирует свое состояние. Не могу рядом с ней оставаться долго, сразу хочется спалить все к чертям.       — Хорошо, что у тебя есть я.       — О, да, — она прильнула к нему, — у нас такого не случится.       — Но он ведь тоже ее любит. Когда она была в лазарете, он все вечера с ней сидел. Я даже успел по нему, придурку, соскучиться.       — А теперь он ее кинул. Иногда так и хочется ему врезать. Может, одумался бы, и я смогла бы выспаться, не чувствуя, как его девушка едет кукухой.       — Ты представь, что Ривен пить перестал.       — Ты шутишь?       — Если бы. Он вчера со мной отказался вечером смотреть кино, а я накупил пива и чипсов. Он, блин, пошел тренироваться с Брендоном.       — А Брендон ваш ничего.       — Только не говори, что ты тоже на него глазеешь, — улыбнулся Скай, закатив глаза.       — Ну, — протянула Блум, — если только немного. До Стеллы мне далеко.       — Стелла? Неожиданно.       — Ей не нравится быть одной. И, кажется, у них намечается свидание, — девушка захохотала.

***

      Муза начала появляться на занятиях. Переборов страхи, она пошла на урок к Розалинде, которая была явно довольна ее присутствием. Она была лояльна к ней и даже хвалила ее старания, пытаясь мотивировать фею, слишком враждебно настроенную к ней. Музе потихоньку стало в какой-то мере интересно с новой директрисой, у которой определенно было, чему учиться. Для Музы, полной эмоций и переживаний, это было отличным способом расслабиться и справиться с ментальным напряжением. Приятно, когда у тебя все получается, а старания оцениваются должным образом. Несколько раз ее даже ставили в пример другим, что побуждало ее работать усерднее. Розалинда определенно знала, как управлять другими.       Может, Розалинда была не так плоха? Блум ведь она нравится, она так хорошо стала контролировать себя. А если у нее тоже так получится?       Казалось, погрузившись в учебу, Муза начала приходить в себя после болезненного расставания с Ривеном. У нее появилось новое занятие и новые цели, которые ее увлекали и не давали расслабляться, а тем более впадать в еще большее уныние. Она начала понимать, зачем вообще находится в Алфее. У Музы получалось ментально прикоснуться к людям, находившихся в дальнем корпусе колледжа, считать их эмоции, внушить свои и вернуться обратно в свое сознание, не почувствовав утомленности от такого контакта. У нее потихоньку удавалось подпитываться энергией других, не вбирая их эмоциональную окраску, чтобы использовать эту силу для более мощной магии.       Важной частью занятий Розалинды стали дуэли между волшебниками. Хоть в руках Музы не горели языки пламени, хоть ей не повиновались атомы человеческого тела, ее умение контролировать разум в продвинутых аспектах этого навыка приносило ей пользу. Особенное удовольствие принесла ей победа над Беатрикс, которую Муза сломила, пробив ее ментальный барьер, в котором было слишком много слабых мест, откуда сочились искрами, разрядами ненависть, ревность и обида на Музу. Именно эти эмоции стали для феи разума любимыми на поле боя, потому что их обладатель легко ей поддавался и проигрывал битву. Но Беатрикс была в ярости от проделок феи разума. Ее милое детское лицо скривилось в гримасе боли, ей хотелось оставить магию и просто прибить Музу собственными руками из-за того, что та делала с ее сознанием.

***

      — И вы спокойно смотрите на то, что она делает со мной? — спрашивала Би, оставшись наедине с Розалиндой в ее кабинете.       — Каждой фее важно самосовершенствоваться. Разве я виновата, что ты не можешь дать ей отпор? — директриса вскинула бровь.       — Если вы поставите меня с ней еще раз, от нее ничего не останется, — фея поспешно вышла в коридор, не дождавшись ответа наставницы.       — Хорошо, — ухмыльнулась Розалинда.

***

      Тем временем был обед. Винкс сидели за своим столиком и неспешно ели то, что выбрали из сегодняшнего меню, не самого разнообразного, но довольно сбалансированного. Девушки весело болтали за своим столиком и обсуждали прошедшие бои, с которыми все успешно справились.       — Вы видели лицо этой Роуз, которая начала задыхаться от сиреневой пыльцы? Я не представляла, что у нее аллергия, — смущенно, но при этом с улыбкой делилась Терра, которая не ожидала, все окажется проще, чем она планировала изначально.       — Говорю сразу, Терра, не колдуй рядом со мной амброзию, если не хочешь видеть рядом с собой сопливую принцессу, — пошутила Стелла.       — О да, Терра, не стоит, а то тогда она убьет тебя за то, что не сможет видеться с Брендоном, — вставила Муза с напускной серьезностью.       — Он лучшее, что произошло с корпусом специалистов после ареста милашки Сильвы, — отбивалась принцесса.       — А мне понравилось, как Джи пыталась меня заморозить, и я ничего не чувствовала вообще, — поделилась Блум.       — Но ты же у нас горячая штучка, — добавила Аиша.       — А я просто ликовала от того, что наконец-то получила шанс надрать зад Би, — с волнением сказала Муза.       — Дракон, Муза — ты монстр. Теперь я боюсь с тобой рядом находиться. Боюсь, у бедняжки мозги сейчас похожи на ту кашу, что была утром, — хихикнула Стелла, смех которой подхватили и остальные девчонки.       Винкс стали гораздо сплоченнее за это время. Это были уже не девочки, только предвкушающие первую встречу с обещающими быть занудами соседками, а друзья, которые учились магии и доверию друг другу. Они понимали, что учеба в Алфее — дело не из простых, и, если не хочется быть планктоном, ползающим по дну, нужно держаться вместе.       Ток. Разряд мурашек вниз по шее. Муза оборачивается, сверкая пурпуром своих глаз. Ривен в своей обычной одежде зашел в столовую и направился к бистро, у которого уже не было очереди. Он заметил Музу. Их глаза встретились. Она все еще дрожала от волнения, когда видела его, проходящего мимо. Он опустил глаза, отведя от нее взгляд, не выражающий ничего.       Стелла придержала руку подруги, собирающейся бежать к специалисту, только миновавшего их, не замечая и не придавая внимания их присутствию.       — Подожди немного, — она убедительно взглянула на Музу.       Муза пыталась держаться, но выходило все слишком плохо. Фее разума слишком сложно скрывать свои эмоции. Она противится чужим, работает над тем, чтобы понимать других, а с собой совладать не может. Она взялась руками за голову, закрыв глаза, ощущая обеспокоенность друзей, готовых помочь ей в любой ситуации, но предпочла все же разобраться со своими проблемами сама. Она встала из-за столика и быстрой, решительной походкой направилась к Ривену, который уже доел свой подостывший обед и пил горький американо.       — Привет, — сказала она ему и села напротив него, обрадованная тем, что он был один.       — Ну, здравствуй, — он слегка наклонился к ней.       — Как ты? — Муза медлила от нерешительности и бурлящего волнения, разливающегося по грудной клетке, готовой вот-вот взорваться.       — Лучше, чем мог ожидать, — холод.       — У меня тоже все супер. Сегодня я размазала Би по стенке.       Он ухмыляется.       — И как ты это сделала?       — На магической дуэли. Она от меня такого не ожидала.       — И сейчас ты мне хвастаешься, как побила мою бывшую, солнце? — эта улыбка.       Но в ее душе все потеплело от того, как он ее назвал. Муза — лужица.       — Знала, что тебе понравится.       Он ухмыльнулся, ничего не отвечая и молча глядя на нее.       — Зачем ты пришла сейчас?       Муза замешкалась от смущения, от прямолинейности вопроса.       — Я… мне сложно без тебя, Рив. Я не знаю, сколько ты еще хочешь побыть без меня, но… я устала вот так… — она не знала, как и что говорить, выдавая ему свою смесь смешанных эмоций на разбор и осмысление.       Он отвернулся от нее, глядя куда-то вбок. Муза смотрела на его профиль, на остро очерченные скулы и линию ресниц, обрамляющую его светлые глаза. Задумчивые, серьезные. Грустные.       — Есть вещи, которым я должен научиться. Я не могу это делать, когда ты рядом.       — Я не буду тебе мешать. Просто, перестань меня игнорировать.       Он посмотрел на нее пристальным и вдумчивым взглядом, за которым он сдерживал все то, что действительно было внутри него.       — Я не могу концентрироваться на тебе лишь вполсилы. У меня наконец-то появились четкие цели, у меня появилось понимание того, в каком направлении мне нужно двигаться. Брендон верит в меня, но мне нужно много работать. Очень много.       Он слишком много работал. Они даже практически не пересекались, а если где-то она его и замечала, то лишь на тренировочной арене, куда она порой приходила украдкой посмотреть на него, когда он того не знал.       — Но я тоже в тебя верю. Ты это знаешь. Я верю в тебя больше, чем все остальные вместе взятые.       — Поэтому постоянно лезешь в мои мысли, чтобы проверить, что я думаю на самом деле, не доверяя тому, что я говорю тебе открыто? — он резко изменил свой тон, что не нравилось фее рядом с ним, — но теперь я способен держать свой разум закрытым. Даже для тебя, не так ли?       Как бы она ни пыталась быть мягкой с ним, чтобы он поддался на ее нежные уговоры и исправил ситуацию, она не могла держаться, когда он явно ее провоцировал.       — Вот и доказывай самому себе, что ты сильнее какой-то фейки разума, которая чуть не грохнула тебя прямо перед Андреасом, — ядовито говорила она, встав со стула и нависнув над Ривеном, зажигая свой взгляд фиолетовым, от чего специалист болезненно поморщился.       — Пошла ты! — он ушел, оставив на столе свой поднос.       Это было не то, за чем она приходила к нему. Это было не то, что она хотела сказать, абсолютно не то, что она чувствовала на самом деле. Благими намерениями вымощена дорога в ад. В случае Музы в ад ее самокопаний и самобичевания за разбитое сердце и поломанную-переломанную сотню тысяч раз подростковую психику. Она хотела кричать, но держалась, чувствуя жар и тяжесть в глазах, карих, не блистающих своей уничтожительной магией.       На втором этаже, рядом с рамой стоял человек, являвшийся причиной ее неудач на личном фронте и страданий, которые она вряд ли заслужила. Женщина смотрела на нее, не смущаясь того, что ее жертва ее заметила. Это напрягало Музу не меньше того, что Розалинда все еще оставалась ментально неприступна. Она вышла из-за столика, за которым только что разразилась ее горькая драма и направилась к директрисе, проходя мимо подруг, еще не знающих, что произошло с феей разума после разговора с угрюмым специалистом.       Муза взбежала по лестнице и без стеснения подошла к Розалинде:       — Это вы во всем виноваты! Зачем вам это нужно? От чего вы так злы на фей разума?       — Я не зла на фей разума, Муза, — Розалинда была спокойна. Муза ощущала, что та не врет, но все равно продолжала гнуть свою линию:       — Вы убили Фару Даулинг, до которой вам далеко, вы заставили меня причинять боль тому, кого я люблю, а теперь наслаждаетесь собственноручно созданными интригами? Вы давно смотрели сериалы? Мне зарегистрировать вас на Нетфликс, или ваше эго не дает вам спокойно смотреть на чужие безвредные разборки, и вам нужно устраивать их вживую, чтобы ощущения были поострее?       Розалинда улыбнулась, глядя на Музу, бешеную и красную от злости и крика.       — Мне не нужны ничьи интриги. Пройдем ко мне в кабинет.       Розалинда повернулась и Муза пошла за ней.