Глава 1. Возвращение

      Поезд медленно тронулся, набирая ход. Знакомая платформа 9¾, заполненная приехавшими попрощаться родственниками и назойливыми репортерами, постепенно стала отдаляться. Их успели сфотографировать целую дюжину раз в первую же секунду, как только они прошли через стену. «Пророк» пестрил громкими сенсационными заголовками: «Герои войны возвращаются в школу чародейства и волшебства.» Гермиона взволнованно выдохнула. Хогвартс. Они возвращались в последний раз. На седьмой, финальный курс. И теперь все их приключение постепенно подходило к концу. Волдеморт повержен. Волшебник, навевавший ужас на весь магический мир, убит мальчиком-который-выжил. Мальчиком-которого-никто-не-смог-убить. И последний сидит сейчас прямо перед ней, почти такой же, как и годы назад. Взрослый Гарри, победивший самого Темного Лорда, остался все тем же Гарри, которого она встретила в поезде, не успели они прибыть в Хогвартс. Он разговаривал с Роном и улыбался, как в тот самый момент. В самую первую их встречу, с которой началась вся эта невероятная череда событий. Она бросила взгляд в бок, где по левую руку от нее сидел Уизли. Он с причмокиванием уплетал очередную шоколадную лягушку, разворачивая обёртку какой-то странной конфеты. Она никогда не могла понять такого его большого пристрастия к еде. Гермиона улыбнулась, посмотрев на спящую Джинни. Их отношения с Гарри развивались со стремительной скоростью. Это лето после войны они провели все вместе в Норе, почти не разлучаясь друг с другом. Знаменитое трио впервые за шесть лет не строило планы по спасению мира от темного мага. Они просто наслаждались спокойными тёплыми днями всей семьёй.       Джордж не оправится от смерти брата. Гермиона знала это. Все Уизли, кроме него, медленно, но верно, избавлялись от невыносимой боли, последовавшей за смертью одного из близнецов. Чувства потери со временем притуплялись, оставляя за собой светлую печаль о члене семьи. Гермиона видела, как на протяжении всего лета миссис Уизли звала их за стол на завтраки, обеды и ужины. И всегда на нем стояла тарелка, наполненная едой, но никем и нетронутая. Молли ещё долгое время будет ставить на стол одиннадцать тарелок вместо десяти. Одну из них — всегда на том месте, где сидел Фред. Гермиона чувствовала переполнявший ее душу ураган эмоций. Мерлин, она даже передать не могла, как любила их. До боли в груди, до слез, рвущихся от переизбытка эмоций. Это так остро ощущалось только сейчас, когда самое страшное позади. — Милая, все в порядке? — голос проснувшейся Джинни будто растормошил ее ото сна. Девушка сидела рядом с Гарри, сжимая его руку, и они оба с какой-то нежностью и волнением смотрели на нее. — Ты так странно поглядываешь на нас уже почти двадцать минут. Все точно хорошо? Гермиона вдруг поняла, насколько глубоко окунулась в собственные мысли, что даже не заметила, как Джинни проснулась. — Все хорошо, — отмахнулась волшебница, — я просто вспоминала кое-что. — И фто фе? — заговорил Рон с набитым ртом, плюясь во все стороны шоколадной крошкой. Гермиона засмеялась, глядя на глупое выражение лица парня, отчаянно пытавшегося быстрее прожевать сладость, чтобы дать себе возможность наполнить рот до отказа ещё чем-нибудь вкусным. Они встречались почти год. С того самого поцелуя в подземельях, в день, когда Темный Лорд был повержен, они объявили о начале своих отношений. Грейнджер до сих пор помнила добрый взгляд Гарри, когда он увидел их, вошедших вместе за руки. Поттер был рад не меньше, чем они. И ей впервые за долгое время казалось, что всё идёт, как нельзя лучше. У нее были верные друзья, любимый парень, отменная репутация героини войны. А ещё сладкое чувство предвкушения собственного будущего, которое все ярче и ярче сияло на горизонте. — Да так, мелочи, — ответила Гермиона, одарив парня лёгким поцелуем в щеку. — Просто задумалась о том, как теперь будет жить Хогвартс. Как теперь будем жить мы… — Ну, вот уж не знаю, как Хогвартс, — хихикнула Джинни, — а я в последний год собираюсь оторваться там, как следует. Чтоб на всю жизнь запомнить. — Это почему в последний год? — спросил брюнет, поправив съехавшие на нос очки. — Ты же только на шестом курсе. — После пятого можно спокойно отправляться в свободное плавание, Гарри, — напомнила ему Уизли, отобрав при этом несколько конфет у брата. — Меня приглашают попробовать устроить карьеру в «Холихедских гарпиях». «Пушки Педдл» тоже предлагали, но я подумала, что откажусь. Так что после шестого курса мне будет, чем заняться. Оскорбленный до глубины души за отвергнутых кумиров, Рон громко вскрикнул от негодования. «Пушки Педдл» были его любимой командой по квиддичу. Да он бы отдал сотню, нет, добрую тысячу галеонов, лишь бы один раз поучаствовать вместе с ними в турнире! — Тебе предлагали играть в «Пушках Педдл»?! Почему ты отклонила их предложение?! — взвизгнул рыжий, выронив на пол очередную квакающую шоколадную жабу. — Потому что они аутсайдеры, Рон! Одна из худших команд по квиддичу, — в тон брату ответила Джинни, нахмурившись. Сколько бы не проигрывали «Пушки», а Рону все равно они казались лучше остальных. Ни одна плохая игра не могла пошатнуть его веру в то, что, однажды, когда он займет место капитана любимой команды, они будут выигрывать в каждом турнире. Остальным не сильно верилось в это, но Рона мало что могло поколебать. Его упрямство иногда доходило почти до абсурда. И, будь его мнение сотню раз ошибочным, Уизли даже на милость себе не отступил бы. Гермиона чувствовала, что ей с ним комфортно и очень легко. Рон был так прост, что, казалось, любую его мысль можно было прочитать по эмоциям на лице. Он ел до отвала, когда хотел есть, говорил то, что думал, действовал, не имея ни плана, ни стратегии. Он кидался в бой, потому что не мог иначе. Вокруг него всегда было так много шума… Гермионе нравилась его простота. Правда, нравилась. Она сама не знала, по какой именно причине, но с Роном было все понятно. Ничего из того, что заставляло бы ее слишком сильно нервничать или опускаться на дно безумия. Нет. Рон был большим и добрым, как маггловский плюшевый медведь. Вспыльчивым временами, конечно, но все же мягким. Этого было достаточно. Она обернулась, чтобы своровать какую-нибудь конфетку у парня, как вдруг заметила светловолосую макушку в проходе. Окно их купе открывало вид на Малфоя, беседовавшего с однокурсником. Замешательство Гермионы заставило Рона уставиться на дверь. Словно кожей ощутив, что на него смотрят, Малфой обернулся назад и встретился с недоуменным взглядом рыжего гриффиндорца, а затем двинулся дальше вглубь поезда. — Тупой хорек, — пробормотал Рон, как только слизеринец скрылся из виду. — Как он посмел вернуться в Хогвартс? — Его семью оправдали, — вздохнул Гарри, нутром чувствуя неладное. От рыжего исходил волнами негатив. — Какого хрена его могли оправдать? —вскрикнул он, злобно взглянув на брюнета. — Как после такого они могли его отпустить?! Ярость Уизли, казалось, стала в воздухе ощутима. Он до сих пор не понимал, по какой причине Малфои смогли отделаться лишь штрафом и ограничением передвижения на ближайшие несколько лет. — Он спас нас от своей тетки, — устало ему напомнила Гермиона. — А Нарцисса солгала Волдеморту, заверив, что Гарри удалось убить. Если бы не они, то все бы мы давно были мертвы, Рон. Это стоит признать. Ей уже надоедало повторять ему простую истину. Нельзя смешивать личную неприязнь к человеку с его поступками. Гермиона всегда знала, что у ее парня слишком вздорный нрав, несмотря на присущую доброту. Для Рона мир всегда делился на «чёрное» и «белое», и никаких других оттенков больше не существовало. Либо друг, либо враг. Уизли не понимал мира иначе. За время войны их ненависть к Малфою поубавилась. Нет, они не стали лучше общаться. Гермиона и Гарри не верили в то, что когда-нибудь смогут заговорить с ним нормально, не стремясь откусить головы друг другу. Вовсе нет. Они всё ещё были врагами. Но не потому, что заносчивый слизеринец был Пожирателем смерти. Они по прежнему не ладили, потому что с ними Малфой вел себя, как последний мудак. Это не менялось, от слова, совсем. Просто все вдруг стало понятно. Понятны мотивы поступков Малфоя едва ли не лучше своих собственных. Он защищал родителей, насколько хватало сил. Они с Гарри знали, через какие муки пришлось пройти врагу, чтобы не свихнуться и не подвести семью. Можно ненавидеть Малфоя за дрянной характер. Это да, бесспорно. Но вот за то, чтобы питать к нему ненависть, как к Пожирателю смерти, не могло быть и речи. Слизеринец был жертвой — не палачом. Он сам мог попасть под руку этого самого палача, рискуя своей жизнью и жизнью своих родных. Он мог сдать его, Поттера, прямо там. Но не сдал. Солгал в лицо сумасшедшей Беллатрис. И она, Мерлин был на их стороне, поверила. — Не хочу признавать это и вставать на защиту хорька, — вмешалась Джинни, — но Империусу воспротивиться не может почти никто. А когда выяснилось, что многое он делал либо под действием заклинания, либо обязан был делать под угрозой его действия или пытками Круциатуса… Рон, его оправдали заслуженно, — покачала она головой, удобнее устраиваясь на плече Гарри. — Я бы тоже пошла на крайние меры, чтобы сохранить жизнь семье. Всем вам, в конце концов. — Он все равно мудак, — буркнул рыжий, злостно продолжая разрывать ни в чем не повинные фантики от конфет. — Никто не спорит, друг, — улыбнулся герой, наблюдая за тем, как злость Рона постепенно отступает, оставляя за собой негодование и лёгкое раздражение. Грейнджер сама себя не раз ловила на мысли, что, окажись она на месте Малфоя, вряд ли смогла бы что-то изменить. Она его ненавидела всем сердцем. Он вызывал глухое раздражение внутри одним своим видом, и настоящую ярость, когда доводил ее до грани своими колкостями. Казалось, Малфой весь состоял из иронии, сарказма и яда. Однако Гермиона сходилась во мнении с Гарри. Она не могла ненавидеть слизеринца за метку пожирателя. Ей претило ненавидеть его за это. — Клянусь, если он будет лезть к нам и в этом году, я непременно сломаю ему нос! — продолжал возмущаться Рон. Однако это больше не было похоже на гнев. Гермиона видела, — он возмущался просто потому, что это был Малфой. Окажись на месте последнего другой человек, Рон бы остыл и забыл об этом в мгновение. Он просто его, Драко, ненавидел. — Не волнуйся, — положила ему руку на плечо Грейнджер, улыбаясь в ответ на такую детскую реакцию. — Не думаю, что все дойдет до такого. Рональд просиял и, казалось, совсем забыл о школьном враге. Гермиона тихонько рассмеялась, наблюдая весь спектр эмоций, проявившихся на его лице. Он был ещё таким ребенком. Даром, что высокий и взрослый.

***

      Хогвартс встретил их в своем былом величии. Здесь, казалось, совсем ничего не изменилось. Те же стены, потолки и полы. Только статуи, разве что, не во всех местах присутствовали. Некоторых картин она не досчиталась. Некоторых учителей и учеников тоже… Все было почти также, как раньше. Только атмосфера ощущалась другая. Их расселили по комнатам, и за приятной суматохой прошел весь день и почти весь вечер. Гермиона оказалась в одной комнате с Джинни и Лавандой. Браун сильно изменилась за тот короткий срок, пока они не виделись. Она едва не погибла в битве за Хогвартс, чудом оставшись живой. Что это было — удача или благословение Мерлина — Грейнджер не знала. Говорят, что война необратимо меняет людей. Даже маленький ее осколок может навсегда лишить прежней жизни. Что ж, Гермиона была с этим полностью согласна.       Уже почти наступила ночь, когда они разложили все вещи, обустроили комнату под свой вкус и сходили в гостиную гриффиндора, поприветствовать остальных. Лаванда почти сразу же скрылась в неизвестном направлении, незаметно их покинув. Гермиона и Джинни просидели до позднего часу, общаясь с явившимися в гостиную Дином, Гарри и Невиллом. Больше здесь никого не было. Многие предпочли не возвращаться в Хогвартс. Многие не смогли оправиться. Кошмары преследовали почти каждого из них. Гермиона понимала, почему некоторые ученики решили не возвращаться сюда. Хогвартс непременно бы напомнил им о гибели близких, войне и ужасах, что происходили здесь. Не всем хочется возвращаться в место своих кошмаров. — Я рад вас снова видеть, ребята, — сказал Невилл, глядя на своих товарищей. Гарри поднял руку с бокалом вверх, и остальные повторили его жест. — За нас, — ответил Поттер, окинув взглядом всех собравшихся. — За окончание войны. — За окончание войны, — повторили они хором. Огневиски обжигал горло, приятно согревая внутренности. Гермиона едва сморщилась от резкого вкуса алкоголя. Нет, она не любила пить. Она почти никогда не пила. Просто этот вечер был одним из тех, когда долгожданная встреча приносит не только радость, но и величайшую боль. Им просто необходимо было выпить всем вместе в память о событиях прошлого. — А теперь лучше нам убрать это все побыстрее, — встрепенулся Дин, взмахнув палочкой. — Иначе Макгонагалл с нас три шкуры сдерет. — Да ну, — рассмеялся в ответ Гарри, не желая отпускать ёмкость с недопитым огневиски. — Может, ей тоже предложить выпить с нами? — Распитие спиртных напитков в пределах школы запрещено, — усмехнулась Гермиона, и тут же, вопреки своим словам, сделала последний глоток из собственного стакана. — Оу, ну, раз так… — протянул герой, все-таки отпуская алкоголь из рук, позволив магии быстро прибрать все следы их посиделки. Они проболтали, казалось, целую вечность. Разговаривали обо всем, что приключилось за последние годы. Вспоминали павших героев на войне против Темного Лорда. Гермиона ощущала, как странное чувство невыносимой потери смешивается с радостью от присутствия рядом этих людей, даря почти болезненное, измученное счастье. Этот вечер был полон удивительной магии общения. — Я устала, — прервала их беседу Джинни, поцеловав брюнета. — Думаю, мне уже пора в комнату. Гарри всегда краснел, когда его девушка проявляла себя так, как в этот момент. Приятно и до невозможности неловко, но потрясающе правильно. Такие смешанные чувства от одного малейшего касания. И ему до дрожи это нравилось. — Да, — почувствовав себя немного неловко от спектра чувств между друзьями, ответила Гермиона. — Мы с Джинни уже пойдем. Рон так и не пришел посидеть с нами… — Он заснул почти сразу же, как только наелся до отвала. Еле доковылял до кровати, упал в нее лицом и захрапел, громче старого книззла, — рассмеялся Гарри, и его настроение тут же передалось другим. На лицах присутствующих сначала появились улыбки, а затем комнату наполнил добрый смех. — Вполне в его духе.       Комната встретила их лёгкой прохладой и тишиной. Лаванды до сих пор не было. Джиневра устало выдохнула, присев на кровать. Гермиона заметила, что подруга ушла из гостиной вовсе не потому, что действительно устала. Казалось, ее что-то сильно беспокоило. Уизли как-то странно смотрела пару минут себе под ноги, словно о чем-то напряжённо думала. — Что случилось? — голос гриффиндорки будто бы вернул ее в реальность. Рыжая макушка дрогнула, а затем взгляд голубых глаз сфокусировался на Грейнджер. — Я… Знаешь, это, наверное, просто глупости, — начала Джинни. — Просто я боюсь, что Гарри… Ну, знаешь… Ко мне очень быстро охладеет. У нас все так сумбурно началось и я боюсь, что все также сумбурно закончится. Она присела рядом с подругой на кровать. Джинни выглядела совершенно подавленной, хотя поводов Гермиона не видела. Она знала Гарри почти всю свою сознательную жизнь и была уверена в том, что для него это просто не может закончиться быстро. Рыжая девушка ему нравилась, без сомнений. Больше, чем Чжоу или кто-либо другой. — Джинни, это все просто беспочвенные страхи. — Я понимаю, понимаю, — в сердцах ответила девушка, запуская тонкие пальцы в густую шевелюру волос. — Но я никак не могу избавиться от этого страха. Словно клешнями прицепился, Мерлин бы его побрал. — Гарри не такой, — улыбнулась Грейнджер, желая избавить подругу от излишне дурных мыслей. На мгновение казалось, что Джинни просто отключилась от реальности. Оставалось только догадываться, что происходило в ее голове. Как только Гарри ступил за порог дома семьи Уизли, то сразу же стал там желанным гостем и почти сыном. Они знали друг друга уже достаточно времени, но очень долго не пытались переступить черту «друзей». А сейчас они встречались, и все неслось так быстро, словно этому не суждено было продлиться на долгий срок. — А ты? — вдруг встрепенулась Джиневра. — Что ты чувствуешь с Роном? Гермиона на миг задумалась. Определенно, ничего из того, о чем страдала сейчас ее подруга. Рон был простым, как отполированная до блеска кната. От него нельзя было ожидать ничего невероятного. Рональд просто не способен слишком сильно ее удивлять ли ввергать в шок. Для нее он был таким понятным, что казался идеальным человеком для отношений. Ей не приходилось переживать. По крайней мере, она верила в это. — Ну, даже не знаю, — смутилась девушка, не найдя ответа в собственной голове. — Просто Рон такой ребенок. Мне все больше кажется, что ты ему скорее на роль матери подходишь, а не на роль возлюбленной. Гермиона, и правда, иногда чувствовала, что ее парень ещё слишком ребенок во многих отношениях к жизни. Он обижался на нее из-за мелочей, но очень быстро отходил и прибегал мириться. Он требовал к себе много внимания, и чем больше, тем лучше. Но ей это не доставляло неудобств. Она не могла сказать, что была настоящей мамочкой для Рона. — Нет, не думаю, — отмахнулась Грейнджер, уверенно отбросив ненужные мысли в сторону. — Он скоро повзрослеет. Просто сейчас, наверное, ещё не пришло время. Она почти не поверила в то, что только что сказала. В каком это смысле «не пришло время»? Вообще-то, оно давным давно пришло. Нагло стучалось к ним едва ли не на первом курсе, а на шестом и вовсе решительно на них обрушилось, как ураган. Гарри вырос. Несмотря на свой возраст, он уже был достаточно самостоятелен и серьёзен. Он сглаживал острые углы в общении, находил компромисс и никогда не убегал от проблем, громко хлопнув дверью. Она сама выросла. Джинни, Невилл — все они. На миг Гермионе показалось, как червячок сомнения неприятно кольнул ее где-то в области груди. Нет. Рональд обязательно станет серьезнее и мудрее. С годами, конечно. Не все сразу, стоит просто потерпеть. То, что они с Гарри так быстро научились быть по настоящему решительными и рассудительными во многих жизненных ситуациях, ещё не значило, что Рон будет шагать с ними в ногу. Гермиона выдохнула. Глупости. Он не будет инфантильным до конца своей жизни. — Ну, раз ты уверенна, Миона, то я не буду с тобой спорить, — улыбнулась гриффиндорка, почувствовав себя немного лучше после убеждений подруги. Правильно. Она не должна сомневаться в Гарри. Это не приведет ни к чему хорошему. День заканчивался на отличной ноте.

***

      Начало учебы стало настоящим праздником для нее. Грейнджер почти светилась от счастья, успев запастись доброй половиной книг из библиотеки. Они сидели за завтраком все вместе. Рон набивал себе рот едой, не слишком заботясь о манерах, громко хохотал над шутками Дина и постоянно вертелся, как юла. Гарри увлеченно читал ежедневный «Пророк», изредка протягивая руку к чаю или булочке. Джинни о чем-то увлеченно спорила с Невиллом, активно жестикулируя руками и что-то ему упрямо доказывая. Все было спокойно. Как обычно. Как раньше. Взгляд Гермионы упал на соседний стол. Слизеринцы сидели в полном сборе. Почти все из них вернулись продолжить обучение в Хогвартсе. Глаза почему-то сразу же наткнулись на знакомую ненавистную макушку. Драко-чертов-Малфой. Он сидел в компании старых друзей. Грейнджер полагала, что после событий прошлого года слизеринцы отвернутся от него. Но, как оказалось, этого не произошло. После того, как газеты стали трубить сенсацию за сенсацией об истинном положении, в котором находились Малфои все это время, никто не смел обвинять его в том, что он совершал. Гермиона вздохнула. Многие из детей на факультете Слизерин были замешаны во всем этом, поскольку их родители были Пожирателями. Она знала, не только Малфою пришлось отведать всего того дерьма, которое на них свалилось. Несмотря на то, что на войне каждый находился по разные стороны баррикад, воевали они за одну единственную цель — свободу. — Ты куда это так пристально смотришь, Миона? — голос Рона прозвучал где-то в районе ее уха. Она подскочила от неожиданности и вскрикнула. — Мерлин, не пугай меня так! — Я вообще-то с тобой уже несколько минут разговариваю, — насупился парень, продолжая жевать свой завтрак. Он разговаривал с набитым ртом, чавкая при этом, как самый настоящий кабанчик. Она вдруг почувствовала, как у нее начинает дергаться левый глаз. — Рон, сколько я тебе говорила, прекрати говорить во время еды! Выражение его лица переменилось. Она знала, насколько Уизли не любил, когда ему читали нравоучения. Ему не нравилось выслушивать претензии от девушки. Рон нахмурился, а затем резко отвернулся, продолжая остервенело запихивать себе в рот куриные ножки. Снова обиделся. Гермиона тяжело вздохнула. Когда она вновь посмотрела на соседний стол, то вдруг заметила насмешливый взгляд серых глаз, направленный именно на нее. Забини не слишком аристократично указал пальцем в ее сторону, а затем двое слизеринцев засмеялись. Гермиона резко опустила глаза в тарелку. Видимо, она так долго пялилась в их сторону, что даже Блейз заметил это. Какой позор.       Урок по трансфигурации был последним за этот день. Она сидела рядом с Роном, который к тому времени уже пускал слюни на пергамент. Рыжий никогда не отличался особой прилежностью и усидчивостью, и потому ему всегда тяжело давалась учеба в школе. Грейнджер снова обвела взглядом класс, а затем посмотрела на дверь. Гарри так и не пришел на урок. Конечно, как национальный герой, он мог позволить себе не заявляться в Хогвартс в принципе, но Гермиона считала это слишком большим кощунством даже для друга. Есть же правила, в конце концов! Сколько бы про себя она не злилась, а брюнет в класс так и не заглянул. — Мистер Рональд Уизли, — раздался голос Макгонагалл, — я попрошу Вас не спать во время моего урока! Рыжая макушка тут же вздрогнула от неожиданности, и Рон поднял голову с парты. На его щеке отпечатались чернила, а пергамент под рукой был избавлен от информации, зато разрисован вдоль и поперек всевозможными узорами. Гермиона покачала головой. Так делать нельзя. По классу прокатились тихие смешки, и пара когтевранцев обернулась в их сторону. — Простите, профессор, — протянул Уизли, опуская взгляд на собственные художества. — Дашь списать, Миона? — шепотом обратился он уже к ней, заглядывая в ее работу. Как всегда идеально. Записано все от первой и до последней буквы. Она кивнула. — Где Гарри, ты не знаешь? — С Джинни, наверное. Он говорил мне про то, что она позвала его в Выручай-комнату сегодня. — Зачем это? — удивилась волшебница, оторвав взгляд от доски. — Сейчас же время уроков! — А мне откуда знать? — пробурчал рыжик. — Гарри не уточнял, зачем.       Когда Макгонагалл отпустила их с занятий, к Рону тут же подбежали две когтевранки и попросили дать автограф. Казалось, его самооценка взлетела почти до небес, и он сразу принялся с энтузиазмом расписываться на протянутых вещах. Рону нравилось быть героем. Гермионе казалось, что только ему доставляли удовольствие все эти репортёры, статьи, слежка за каждым их шагом. Рыжий парень не боялся купаться в славе, принимая все ее привилегии и подарки. Они с Гарри, в отличие от друга, сторонились всего этого. Гермионе не слишком нравился тот факт, что они стали известными личностями в магическом мире. Репортёры надоедали, постоянные взгляды в их сторону, вечные статьи, которые превращались в сенсации от любого действия или слова героев войны. От них стали ожидать ещё больше, чем раньше. А как же? Раз способны одолеть Волдеморта, так с любой работой справятся. Она уж точно не сложнее битв с Пожирателями смерти. Гермиона поспешила быстрее улизнуть из класса. Казалось, Уизли даже не заметил отсутствия своей девушки. В один миг все его внимание было поглощено другими.       Быстрым шагом пройдя по коридорам, она очутилась возле дверей спальни. Из их комнаты доносился какой-то странный шум. Грейнджер напрягла слух, пытаясь разобрать звуки. Она явно различила возбуждённую речь Джинни и более сдержанную Гарри. Выдохнув от облегчения, что к ним не пробрались посторонние, Гермиона спокойно вошла внутрь. Взгляд рыжей девушки тут же зацепился на темноволосую макушку подруги, а затем Уизли просто схватила ее за руку, как-то странно улыбаясь. — Это точно не случайно, Гарри! Точно, говорю тебе! — Ты это о чём? — спросила оторопевшая Грейнджер. — Что не случайно? — Эти кольца! — в ладони Джиневры появились два золотых украшения с разным орнаментом. Было видно, что они явно не составляли одну пару. Гермиона дотронулась до них, и почувствовала, как тело буквально пронзила энергия. Это, определенно, были не просто безделушки. Грейнджер кожей ощущала, что подруга держала перед ней напитанные магией предметы, причем, довольно мощные. — Это не просто кольца, Джинни, — одернула руку шатенка, не рискнув больше трогать их. — Больше похоже на артефакты. — Ты тоже почувствовала, да? Энергию, — все ещё возбуждённо проговорила Уизли, бросая взволнованные взгляды на Гарри. — Я думаю, мы не случайно их нашли. Нет, они буквально выкатились нам под ноги! Гермиона посмотрела на друга. Поттер стоял и задумчиво качал головой. — Мы были в Выручай-комнате, когда наткнулись на это, — пояснил он Гермионе. — Они, правда, просто появились у нас под ногами. — Не просто, Гарри! — перебила его волшебница, протягивая одно из колец Грейнджер в руки. — Мы увидели их сразу после того, как я сказала, что хочу быть уверена в том, что мы с Гарри подходим друг другу. И тут оп! и вот они возле нас. — Вы же не надевали их?! — двое помотали головой в разные стороны. — Хорошо. Это может быть опасно. — Посмотри на их орнаменты, Герми, — обратил ее внимание Поттер. — Они не составляют одну пару. Хотя энергия от обоих исходит одинаковая. Гермиона давно это заметила. Она никогда не видела подобных артефактов. Кольца буквально зияли магией, мощную энергию. — Я поищу что-нибудь в библиотеке. Думаю, там найдутся записи об этом, — ответила Грейнджер, положив одно из колец себе в карман. — Только, ради Мерлина, не вздумайте надевать это! — И не собирались, пока не узнаем, что они такое, — ответила успокоившаяся Уизли. — Просто это все, правда, странно. Словно кто-то слушал нас все время, а затем в нужный момент подкинул артефакты. — Хогвартс живой, забыла? — хихикнул Гарри и подмигнул им. — Он все видит и слышит. Хогвартс был волшебным замком с древней магией. Гермиона не раз слышала о том, что школа могла исполнять желания собственных учеников. Конечно, случалось такое довольно редко и не так, как многие себе это представляли. Но в нужный момент всегда появлялась Выручай-комната, в которую никто посторонний зайти мог. Именно в ней, зачастую, хранилось большинство ответов на все мучающие вопросы. Она решила не медлить и сразу отправиться в библиотеку, надеясь найти в древних фолиантах информацию о кольцах. В груди разливалось странное чувство. Почти предвкушение чего-то интересного. В своей жизни Гермиона уже сталкивалась с загадками Хогвартса. В нем было столько всего запрятано, что даже учителя не всегда могли знать обо всем, что здесь происходило. В Выручай-комнате нередко можно было найти артефакты, и большинство из них передавались прямиком в руки аврорам.       В библиотеке почти не было людей. В первый учебный день решили никого не нагружать, и потому большая часть учеников находилась в Хогсмиде, отмечая свое прибытие. Гермиона быстрым шагом завернула в раздел артефакторики. Она выбрала три самых приближенных, по ее мнению, к теме колец книги и уже собиралась уходить. Ее внимание привлек приглушённый стон где-то неподалеку. Почти рефлекторно, не отдавая себе отчёта, Гермиона быстро пошла на звук. Она повернула за стеллажи, увидев, как двое старшекурсников целовались в самом углу библиотеки, явно планируя зайти дальше. Возмутительно! Заниматься сексом прямо здесь! Гермиона сразу же узнала в девушке слизеринку Паркинсон. Последняя явно наслаждалась происходящим, не особо заботясь о том, что их могли увидеть. Грейнджер почувствовала себя несказанной извращенкой, наблюдающей за парочкой. Она ощутила, как краска постепенно заливает ей лицо, доходя аж до кончиков ушей, и тут же поспешила ретироваться подальше от слизеринцев. Она резко развернулась и, не глядя, пролетела несколько поворотов. Гермиона не сразу заметила фигуру человека прямо перед собой и почти налетела на него, едва не сбив с ног. — Блять, — раздраженный голос сверху заставил ее почти сразу же отпрянуть, — ты что, ослепла?! Она сразу же узнала того, с кем только что столкнулась. Сердце пропустило удар, когда глаза напротив стоящего волшебника расширились от удивления, а затем на его лице заиграла самодовольная ухмылка. Очень знакомая, истинно слизеринская ухмылка. — Малфой. — Грейнджер, — передразнил ее слизеринец. — Я бы подумал, что это случайность, — серые глаза окинули взглядом лицо гриффиндорки перед ним, — если бы ты так отчаянно не пялилась на меня за завтраком. Смею предположить, ты это нарочно. Соскучилась, Грейнджер? Прости, но я не фонд помощи бедным. Смотреть можно — трогать нельзя. Она почти зарычала от негодования. Идиот. Отойдя на несколько шагов назад, она вскинула голову вверх, упрямым взглядом прожигая дыру в блондине. — Даже если бы тебя отдавали за хорошую плату, я бы все равно отказалась. Никакие деньги не могут изменить того, что ты — ничтожество, Малфой. На миг ей показалось, что глаза напротив очень недобро блеснули. Она почти увидела, как на его лице заиграли желваки, и наслаждалась волнами ярости, исходившей от бывшего Пожирателя смерти. — Боюсь, ты меня со своим Уизелом спутала, — самодовольно проговорил он, отвечая на оскорбление в свою сторону. — Он насколько же он плох, Грейнджер, насколько и туп. Гриффиндорский недоумок и полевая мышь. Да вы отличная парочка. — Ты просто жалок, — выплюнула она, оттолкнув от себя слизеринца. Гермиона развернулась и быстрым шагом направилась в другой раздел библиотеки. Мерлин, как же она его ненавидела. Малфой — настоящий кошмар. Язвительный, самоуверенный и скользкий, как змея. Она думала, что после войны что-то изменится. Как жаль, видимо, ошиблась. Дракклы бы тебя побрали, тупой хорек. Она отодвинула стул, почти с грохотом вывалив все книги на стол, и тут же погрузилась в поиски. Малфой выветрился из мыслей также быстро, как и появился в них. Все внимание Гермионы теперь занимали артефакты. Листая страницу за страницей, она находила только похожие образцы, все время сравнивая их с тем кольцом, что позаимствовала у Джинни. Здесь были и ожерелья, и диадемы, и броши. Кольца встречались, но на всех были изображены камни, которые как раз и служили артефактами, а сами по себе кольца были только оболочкой, пустышкой. Спустя два часа безрезультатных поисков, Гермиона подумывала уже сдаться. Пролистав третий фолиант почти до середины, она не увидела ничего, помимо браслетов, заколок и прочей атрибутики, не имеющей никакого отношения к тому, что искала. Готовая бросить эту затею, она перевернула следующую страницу, а спустя одно мгновение чуть не подпрыгнула от радости, как пятилетний ребенок. Вот оно! Взгляд тут же зацепился за знакомый орнамент. Узор отличался, но был очень схож с тем, что и на кольце Джинни. Гермиона обратила все внимание на текст. Указатель родственной души. Один из сильнейших артефактов за всю историю, причисляется к редкому виду. Кольцо — это магический проводник, соединяющий две наиболее подходящие друг другу души. Магия выбирает пару носителя по всем необходимым критериям, обеспечивая волшебников нерушимой связью. В подобном союзе исключается появление сквибов, неравенство между партнёрами и подавление одним силы другого. Артефакт может надеть на безымянный палец только женщина. Таким образом, если встреча с родственной душой уже произошла, на том же пальце истинной пары появится идентичное кольцо. Если же пара ещё не знает друг друга, артефакт надеть не удастся. Гермиона резко выдохнула от удивления. Она впервые слышала о чем-то подобном за все годы обучения. Наиболее подходящие друг другу партнёры… Магия определяет истинную пару… Она почти не поверила в это. Однако теперь, когда все немного прояснилось, Гермиона чувствовала себя почти взволнованно. Девушка закрыла книгу, отправив ее заклинанием обратно, а затем быстро зашагала прочь из библиотеки. Джинни должна очень удивиться от собственной находке. Последняя строка, незаметная на потрёпанной временем бумаге, в записях фолианта так и осталась непрочитанной. Связь истинной пары нерасторжима.

***

— Джинн! Я нашла! — Гермиона почти ворвалась в их спальню. Удивленный взгляд подруги заставил ее немного прийти в себя. Она вдруг поняла, что последние лестничные пролеты буквально бежала. — Я знаю, что это за кольца. Джиневра резко оторвалась от своих дел, тут же сконцентрировав все внимание на подруге. Гермиона выглядела озадаченной и даже немного шокированной. — Что там? Не томи, рассказывай уже быстрее, — нетерпеливо поторопила ее Уизли, с горящими глазами наблюдая за шатенкой. — Это кольца родственных душ…       Она пересказала все до последнего слова разволновавшейся гриффиндорке, которая, казалось, верила в это едва ли не меньше, чем сама Гермиона. Однако вряд ли древние фолианты лгали об артефактах. Удивление на лице Джинни сменилось какой-то почти болезненной решимостью. — Нужно проверить, — отчеканила Уизли, резко подорвавшись с места за тем, чтобы взять палочку. — Что ты делаешь? — Шлю Гарри патронуса. Помнишь, я тебе говорила, после какой именно фразы эти кольца выкатились нам прямо под ноги? Думаю, что это намек. Возможность узнать. Джинни проговорила своему патронусу все, что хотела передать брюнету, а затем отослала его. Лошадь выскочила за дверь, растворившись в воздухе. Гермиона почему-то нервничала. Очень сильно. В животе все скручивалось в тугой, неприятный узел. Она, право, не знала, почему. Долго Гарри ждать не пришлось. Уже через несколько минут он прибежал в комнату вместе с Роном. Герой выглядел также взволнованно, как и Джинни, и только на лице рыжего Уизли отражалась заинтересованность, а не беспокойство. Он сидел рядом с другом, когда патронус лошади попросил немедленно прийти к ним, уточнив, что это очень важно. — Что такое? — Гарри немного нервничал, подозревая, что случилось нечто неладное. — Гермиона нашла информацию про кольца. Пара минут потребовалось на то, чтобы подробно, но быстро объяснить взволнованному герою, что из себя представлял этот артефакт. Выражение лица Гарри менялось почти также, как у Джиневры, когда она переваривала эту информацию из уст подруги. — И ты…хочешь попробовать проверить, правильно? — догадался Поттер, подходя ближе к девушке. — Да, Гарри… Очень хочу, — призналась она, опустив глаза вниз. Ей стало почему-то стыдно от того, что она хотела это сделать. Словно единственное, что могло бы заставить ее поверить в Гарри — это магия. Они проговорили ещё несколько минут, уточняя все детали, перед тем, как Поттер растерянно выдавил из себя: — Хорошо. Она резко подняла взгляд на него, встретившись с доброй, успокаивающей улыбкой брюнета. Он мягко обнял девушку, нежно проведя рукой по рыжим волосам. Джинни только всхлипнула, прижавшись к нему, обнимая в ответ также крепко. — Даже если мы не окажемся парой, я все равно люблю тебя, — прошептал ей на ухо герой, поцеловав в щеку. Гермионе было очень неловко. Словно она своим присутствием разрушала все волшебство между друзьями. Рон стоял подле нее, забросив руку ей на талию, словно на подставку. От него исходил аромат дешёвых духов, конфет и ещё чего-то совсем ей незнакомого. Гермиона улыбнулась, придвинувшись поближе к парню. — Хорошо, я готова. Отстранившись от брюнета, Джинни, достала кольцо из кармана штанов, и, чуть помедлив, надела его на палец. Оно ей подошло. С минуту ничего не происходило. За долгие секунды ожидания ее взгляд постепенно становится все более болезненным, отрешенным. Гермиона видела, как на глазах подруги собираются слезы, и как сдерживается она из последних сил, чтобы не заплакать. — Черт! — лёгкое покалывание, на которое он даже не обратил поначалу внимания, переросло в полноценное жжение, причем настолько сильное, что игнорировать это стало невозможно. Они почти не поверили. Стояли, словно статуи, без движения. Глаза рыжей девушки неотрывно смотрели на свечение, образовавшееся вокруг пальца Гарри. Оно исчезло спустя несколько мгновений, забрав с собой всю принесенную боль. На пальце Поттера сверкало точно такое же кольцо. Джинни вскрикнула от радости, тут же кинувшись обнимать брюнета. Радостный герой крепко сжал ее, закружив вокруг себя. Чувствуя невиданное облегчение, Джинни плакала, как маленький ребенок, сильнее цепляясь в плечи своей истинной пары. Грейнджер вдруг почувствовала, как червячок подозрения все больше и больше обживался где-то в районе груди. Если для того, чтобы найти пару, требовалось только одно кольцо… то почему их оказалось два?

***

      Когда Рон в очередной раз за неделю завел тему про истинную пару, Гермиона хотела только одного — наложить на него Силенциум. Уизли загорелся идеей отыскать точно такое же кольцо и надеть его на палец собственной девушки. Он безостановочно поздравлял друзей и постепенно все больше приседал на уши Грейнджер с просьбой провернуть такой же «трюк». Она решительно не понимала, зачем. Постепенно идея надеть кольцо стала казаться ей такой же абсурдной и глупой авантюрой, как прыжок в пасть дракона с разбегу. Они с Роном планировали съехаться после окончания учебы, а затем вместе обустроить собственную жизнь. О детях, конечно, никто ещё не думал, но они решительно были настроены жить вместе, как настоящая пара. Ее раздражала мысль, что кольцо для Рона — это непреложная истина. И, раз уж оно укажет именно на Уизли, значит, их выбор верен. Чушь. Какая глупая, несусветная чушь. Они любили друг друга и строили планы на дальнейшее будущее. Зачем придавать такое значение кольцу, будь оно трижды указателем истинной пары? Гермиона была уверена, что рыжий парень даже не задумывался о возможных последствиях от использования артефакта. Гарри и Джинни — совершенно другое. Они изначально не отступились бы от своих целей. Не окажись они истинными, так и продолжали бы идти нога в ногу, наплевав на решение магии. Они любили друг друга не потому, что так артефакты распорядились. Гарри был рассудителен, спокоен и абсолютно точно уверен в том, что чувствует. Джиневра пусть и сомневалась, но отступать от любви всей жизни все равно не решилась бы. А с Роном же было все наоборот. Вернее, она не знала, как он мог себя повести. Рон мог закатить истерику или самый настоящий скандал, потому что все оказалось не так, как он хотел. Он мог попросту на нее, Гермиону, обидеться и наплевать на их отношения. Она боялась того, что Уизли непременно отступиться от нее, стоит кольцу указать на другого человека. Она не хотела надевать его. Ни под каким предлогом. Не из сомнения, что оно укажет именно на Рона. Впервые потому, что сомневалась в самом Роне. — Рон, я тебе уже в который раз объясняю, что это делать незачем, — устало выдохнула Грейнджер, не прекращая попыток отговорить парня от дурной затеи. — Мы ведь любим друг друга, зачем нам применять для этого артефакты? — Ну как зачем? Чтобы точно быть уверенными в том, что мы истинные! И разве у тебя не осталось ещё одного кольца? — Рон вспомнил про то, что артефактов было изначально двое. Гермиона поборола в себе желание взвыть раненным зверем. Как же не вовремя он напомнил ей о чертовых кольцах! — Так оно есть?! И ты молчала?! — Рон… Я думала, что подобное следовало бы передать в руки Министерства. Это очень редкий предмет, и в школе ему не место. — Признай это, Гермиона, ты просто не хочешь проверять нашу связь, — обиженно огрызнулся Уизли, сверля ее взглядом. — Хочу, но… Рон, я, правда… — Тогда надень его, в чем проблема?! — не унимался рыжий, все больше и больше привлекая внимания к их паре. Гарри теперь сам наблюдал за стычкой друзей, отмечая, что это постепенно переходило в настоящую ссору. — Хорошо, Рональд! Я надену! Ты доволен?! — вспыхнула Гермиона, окончательно бросив затею отговорить парня. Внутри бушевал самый настоящий ураган эмоций. — Приходи после ужина и все узнаешь! Она встала из-за стола и в скором времени поспешно выбежала из зала, переполненная раздражением и обидой. Ей было боязно проверять их совместимость. В конце концов, многие волшебники создавали пары без участия магии. Но фанатичное желание Рона обидело ее. Словно для их любви непременно нужно разрешение. — Мерлин, Гарри, что с ней не так? — простонал рыжий, не сильно озаботившись поведением своей девушки. — Ты был не прав, — прошипела Джинни, бросив на него разъяренный взгляд. — Ты буквально принудил ее к этому. — А разве ты не вынудила Гарри проверить? — Нет, — покачал головой брюнет, понимая чувства обиженной подруги. — Я сам согласился. — Если бы он не захотел проверять, я бы тоже отказалась от этого, Рон! А ты повел себя, как настоящий придурок, — Джинни буквально выплюнула последние слова. Она злилась на собственного брата за его невероятную бестактность и глупость. Он не понял чувств Гермионы, озаботившись только о своих собственных. Раздраженная, она тут же направилась вслед за подругой. За их столом повисло неловкое молчание. — Да ты просто гений, Уизли, — буркнул Дин, прежде чем вернуться к поеданию ужина.       Вечером они вчетвером находились в гостиной Гриффиндора. Рон весь в нетерпении ждал, пока девушка решится надеть кольцо. Гермиона обвела взглядом друзей, увидев, как настороженно на нее смотрел Гарри. Они втроём не разделяли такой радости. Недавно Поттер сам стоял перед выбором. Герой понимал, почему подруга не хочет надевать кольцо. Он плохо представлял, что случилось бы с ним, если бы Джинни не оказалась его соулмейтом. Стали бы они дальше строить планы на будущее? Продолжали бы любить друг друга? — Надень его! — потребовал рыжий, сверкая глазами от предвкушения. Гриффиндорка впервые в жизни почувствовала, что ее это бесит. Раздражает. Ребячество Рональда в подобной ситуации. Словно связь — это просто игрушка. Она достала кольцо из кармана. Ей верилось, что точно такое же она вскоре увидит и на руке рыжего Уизли. Только теперь она почти испугалась того, что может последовать затем, когда кольцо окажется на ее пальце. Рон станет воспринимать ее, как должное? Они оба признают, что являются истинными и приклеются друг к другу намертво? Неважно, будет ли в их союзе любовь, они все равно будут оставаться вместе? Ей стало страшно. Так по-детски, впервые страшно. От собственных мыслей и догадок. Когда Грейнджер надела его, оно село на ней, как влитое, и волшебница ощутила исходящее тепло от артефакта. Рон с присущей ему нетерпеливостью смотрел на собственную руку, в ожидании появления на ней идентичного кольца. Минута. Две. Три. — Почему ничего нет? — вскрикнул он, поднимая взгляд на друзей. — На пальце Гарри оно тоже не сразу появилось, — попыталась успокоить брата Джиневра. — Может, стоит просто подождать… И что дальше? Но ничего не происходило. Взгляд Уизли постепенно превращался из радостного в раздраженный, почти злой. Гермиона ощутила, как нечто сдавливает ее внутренности. Паника. Ее истинной парой был не Рон.