Глава 4. Обязательства

      Гермиона выдохнула с облегчением, когда Макгонагалл отпустила их с репетиции, строго наказав заняться обучением самостоятельно. Она видела, как превосходно танцевал Малфой, словно они с Джинни были в невесомости, и немного завидовала. Ей так сильно понравилась идея станцевать вальс, что Грейнджер старалась вложить все силы и упорство в него. Ещё на Святочном балу она почувствовала себя настоящей принцессой, когда Виктор Крам кружил ее на паркете. Волшебница тайно мечтала повторить тот вечер, потому что он был одним из немногих, когда она могла забыть о спасении мира. Рыжий парень даже не пытался попадать в такт, просто плетясь за ней, в надежде, что получится не запутаться в собственных ногах. Постепенно Гермионе стало казаться, что их попытки станцевать окажутся полностью провальными, и вместо того, чтобы блистать на балу, они будут сидеть весь вечер в сторонке, наблюдая за тем, как другие наслаждаются вальсом. Ей хотелось, чтобы она была в паре с партнёром хотя бы вроде Невилла. Пусть он и не умел танцевать, зато старался, выкладывался на полную. Увы, но Рона не интересовал предстоящий вечер. Наоборот, под конец их репетиции его стало все раздражать. — Ты расстроилась, — хмыкнул Гарри, — это все из-за бала, да? — Нет, это все потому, что Рон ведёт себя просто невыносимо, — буркнула она, шагая вперёд по коридору. — Он даже не пытался помогать мне! — Ну, он никогда не любил танцевать, — улыбнулся Поттер, глядя на расстроенную подругу. — Как прошла ночь…с Малфоем? — Мерлин, лучше не спрашивай, Гарри. Действительно, Поттер, лучше не лезь. Не может же она признаться, что повела себя, как идиотка, простояв под холодной водой хренову тучу времени, и замёрзла настолько сильно, что в кровати просто стучала зубами. А, они ещё заснули в обнимку. Так, словно были настоящей парочкой. Спи, я не трону тебя. Какое благородство! Пробуждение было сказкой, когда она открыла глаза и поняла, что закинула на парня ноги во сне, свернувшись калачиком у него под боком. Какое утро, Грейнджер! Благо, что проснулась раньше Малфоя, иначе неловкости было бы не избежать. — У нас урок со Слизерином, — между делом напомнил ей Гарри, когда они вошли в класс. Немолодая женщина бегала между парт, спешно ставя на них шары предсказаний. Трелони выглядела взволнованной, напевая себе под нос мотив какой-то старой песни. На столах лежали книги, куча непонятных принадлежностей и всякого хлама, абсолютно загромоздившего все пространство вокруг. — Мисс Грейнджер, — радостно вскрикнула она, заметив Гермиону, — как хорошо, что Вы вместе с мистером Поттером и мистером Уизли вернулись в школу, — продолжала Трелони, не останавливаясь ни на секунду. — Я знала, что вы вернётесь… Ну, знаете, гадание… — Профессор, а что это за вещи? — спросил Гарри, указав рукой на парты. — Сегодня какой-то особенный урок? — Оу, да, да, очень особенный! — заулыбалась женщина. — Сегодня мы будем изучать один из моих самых любимых видов предсказаний! Гермиона не сдержала улыбки при виде настолько счастливой Сивиллы. Она была так увлечена процессом подготовки, что даже не заметила, как класс постепенно наполнился студентами. Последние всегда относились к предсказаниям Трелони, как к чему-то второсортному и абсолютно не имеющему большого смысла. Зачастую, то, что видела сама Сивилла и то, что могли мельком видеть на ее уроках студенты, было очень расплывчато и неоднозначно. Почти каждый раз не имелось возможности правильно трактовать то, что они видели или чувствовали, поэтому все предсказания так и оставались на уровне обычных фокусов. — Ох, все уже собрались? — тихо себе под нос удивилась преподавательница, поправив съехавшие на нос очки. — Рассаживайтесь по местам, пожалуйста. Через пару минут в классе стало довольно тихо. Студенты заняли свои места, изредка перешептываясь друг с другом. Было видно, что почти никому не было дела до предмета Трелони, и ученики попросту сохраняли видимость того, что они действительно слушают. — Сегодня мы научимся заглядывать в будущее, — продолжила Трелони, — однако, это будет несколько иной тип предсказания. Оно укажет вам на будущее с тем, с кем вы будете гадать. — Как понять — укажет на будущее, профессор? — подняла руку Дафна, сверкнув белыми зубами. — Зачастую, мисс Гринграсс, оно показывает то, что вас ждёт с определенным человеком. В отличие от других предсказаний оно…затрагивает более узкую область. Что-то более конкретное. Гермиона хмыкнула. Всякий раз, когда она гадала, ей не удавалось увидеть ничего, кроме парочки размытых образов. Ко всякого рода предсказаниям она относилась снисходительно, не особо доверяясь видениям и прочему. Кроме того, дар самой Трелони был неустойчив, так что говорить о чем-то конкретном не представлялось возможности. — Итак, начнем, — кивнула Сивилла. — Возьмитесь за руки со своими соседями, а затем прикоснитесь к шару провидения. Гарри взял за руку подругу, и они оба опустили свои ладони на прозрачный шар. Гермиона почувствовала лёгкое тепло на месте, где они касались магического предмета. — А теперь закройте глаза и постарайтесь сосредоточиться. Подумайте о человеке, с которым сейчас гадаете, подумайте о своих чувствах к нему… Она закрыла глаза, концентрируясь на Гарри. Первая встреча в поезде. Первая ссора. Первая победа… Картинки сменялись одна за другой, вызывая бурный поток эмоций. Радость, злость, разочарование, воодушевление… Они стояли в доме на Гриммо, и Гарри очень суетливо подбирал одежду. Гермиона опустила взгляд вниз, заметив на своих руках маленького ребенка. — Джинни меня убьет! — в попыхах метался по комнате Поттер. — Не волнуйся, ты же не специально, — услышала она свой голос. — Легко тебе говорить! Это не ты испортила свой новый костюм на свадьбу друга. — Джеймс, твой папочка просто невыносимый паникер, — хихикнула она, обхватив поудобнее мальчика. — Скажи это Малфою, когда он в очередной раз решит спрятаться в моем доме после ссоры с тобой. Гермиона вздрогнула, а затем марево воспоминаний развеялось. Это был очень короткий эпизод еще явно не случившихся воспоминаний. Она ощущала ту странную атмосферу веселья и какого-то предвкушения грядущего события. И ей казалось, что руки у нее по прежнему помнили вес мальчика, которого она держала. Гарри выглядел не менее потерянным и удивлённым. — Ты это видела? — Гермиона кивнула. — Что именно? — То, как ты выбрасывал из шкафа всю одежду, в надежде найти стоящий костюм, потому что только что испортил новый. Поттер вдруг тихо рассмеялся. Он казался до безумия счастливым от того, что увидел, какой будет его дальнейшая жизнь. Страшиться гнева Джинни за то, что он испортил новый костюм, пожалуй, прекрасное будущее. — Ты видел мальчика? — спросила Гермиона, посмотрев на шар. — Джеймс… Я даже знаю, в честь кого знаменитый герой Британии назвал так собственного сына. — Да, я тоже видел, — расплылся в улыбке Поттер. — Смешной… — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, — услышали они голос Трелони, — судя по вашим счастливым лицам, у вас прекрасно получилось увидеть будущее. — Да, профессор, мы видели, — кивнула Гермиона, обратив внимание на вдохновенную занятием Сивиллу. — Это было очень…реально, словно мы проживали этот момент прямо сейчас, а не через годы. Женщина повеселела, прихлопнул в ладоши. Такой Трелони почти никто никогда не видел. Обычно очень тихая и спокойная, со странными большими очками на носу и вечной неуверенной походкой, она никогда не проявляла такого количества эмоций за один урок. Казалось, Сивилла была просто поглощена тем, что преподавала. — Выглядят счастливыми. Возможно, грязнокровка увидела, как изменяет своему ненаглядному рыжему с Поттером, — хихикнула Дафна, переведя взгляд на блондина, сидящего рядом. Малфой нахмурился. Шутки Гринграсс всегда проходили мимо него, потому что откровенно были тупыми и всегда на одну единственную тему. Секс. Секс. И снова секс. Дафна не могла думать ни о чем большем, кроме этого. Грязнокровка. После войны у него язык не поворачивается сказать нечто подобное про нее. Не после всего, что было. Не после того, что он видел. У Грейнджер, оказывается, хрупкое девичье тело, скрытое обычно под слоями бесформенной одежды. А ещё ей, оказывается, было страшно. Страшно от осознания собственного будущего рядом с ним. Малфой знал, она всё ещё могла в нем видеть заносчивого ублюдка с надменным выражением лица. Он до сих пор был таким. По отношению к некоторым, конечно. — Заткнись, — ответил он, чувствуя, что больше нет сил терпеть болтовню Гринграсс. Он не увидел с ней будущего. Конечно, потому что его уже не может быть. Теперь единственным и неизменным будущим была Грейнджер со своим отвратительным характером вечной заучки. Это с ней ему суждено провести всю жизнь. Это с ней они состарятся. Это она родит ему детей. И это она будет его единственной женщиной до конца жизни. Больше нет выбора. Магия не оставила им выхода. Ни ему, ни ей. Малфою в детстве казалось, что истинные пары — это здорово. Находиться рядом с человеком, которого магия сочла лучшим претендентом на роль твоего партнёра. Теперь он мог с этим поспорить и сказать, что истинность — полный отстой. Хренова проблема, которую можно решить только смирением с тем, что от нее уже не избавиться. Нет выбора. Не учитываются желания. Нет выхода. Вот, что значит соулмейт. Принудительная связь, сродни проклятию. Он мог быть влюблен в другую. И у них могла быть тоже счастливая семья. Дети — сильные волшебники, а не сквибы. Но по закону магии, абсолютно не понятному ему, он связан нерушимыми узами с человеком, с которым им вряд ли суждено будет поладить. Никто не знал, всегда ли возникает любовь между истинными. И это было хуже всего. — Почему ты такой злой, Драко? — приподняла брови девушка, привычно положив руку ему на колено. — Хочешь, мы после этого урока уединимся? — Нет, — отрезал он, — и убери руку. Я не в настроении. Она нахмурилась, но спорить не стала. Хмыкнула, поправив привычным жестом выбившиеся пряди волос, а затем опустила глаза на шар. Конечно, она не могла ничего увидеть. — Я видела нас с тобой… Наше будущее… — прошептала она, бросив заинтересованный взгляд на слизеринца. Малфой подавил в себе желание злобно засмеяться. Мерлин, до чего же глупая история. — Интересно узнать, что ждёт тебя с Грейнджер? — раздался голос Забини. Блейз сидел с очень довольным выражением лица, сверля взглядом друга. Он сам только что увидел собственное будущее вместе с Панси, с которой они, вопреки всем стереотипам и догадкам, не стали парой. — Шутишь, да? — хмыкнул Драко, переведя взгляд в сторону. — А при чем здесь грязнокровка? — надменно спросила Дафна, сморщившись, словно от вони. — Какое у тебя может быть будущее рядом с ней? — Ещё раз назовешь ее грязнокровкой и сильно пожалеешь об этом, — тихо и уверенно проговорил Малфой, злостно сверкнув глазами. — Милый, что на тебя нашло?! — Не еби мне мозг, Дафна, — прошипел блондин, чувствуя волну раздражения где-то внутри. — Заткнись и сиди молча. Гринграсс открыла рот от удивления, наткнувшись на не менее удивленный взгляд Блейза. Увидев, что никто поддерживать ее не собирается, девушка вскочила из-за стола и направилась вон из кабинета, чтобы остыть. — Ах, я словно в маггловской сказке оказался, — расхохотался он, — Драко Малфой защищает честь Гермионы Грейнджер. Слизеринец сморщился. Конечно, он защищал. Гриффиндорка была его соулмейтом, и теперь нельзя было допускать того, чтобы ее репутацию марали грязные языки. Он понимал это прекрасно. Понимал, что не виноват в их связи и что не может с ней ничего поделать. Понимал, но все равно не знал, как сообщить об этом родителям. Шанс очистить фамилию, безусловно, хорош. Однако, его семья всегда пророчила ему в жены чистокровную аристократку, умеющую вести себя в обществе и обладающую должным престижем. А тут Грейнджер. Героиня войны, которая с легкостью может запрыгнуть в пасть огнедышащего дракона. — А теперь, пожалуйста, смените пары, — донёсся слабый голос Трелони сквозь нарастающий шум. Малфой снова посмотрел на девушку, сидящую в окружении уже двух своих друзей. Рыжий парень что-то ей рассказывал, активно жестикулируя. — Иди, посмотри, — заметил Забини, куда направлен взгляд друга. — Может, ты сможешь все исправить, если увидишь что-то плохое. Да, никто не давал гарантии, что предсказание сбудется или что его абсолютно точно нельзя изменить. Но и видеть безнадегу в их будущем ему тоже не сильно хотелось. — …так вот, Миона, мы с Невиллом, оказывается, будет играть в разных командах! Я в «Пушках Педдл», а он… Опять он заладил про квиддич. В сотый раз за день, наверное. Малфою казалось, что Гермиона была под амортенцией все это время, потому что иначе он не находил объяснений тому, что они встречались. Уизли, определенно, не дотягивал до ее уровня. Рыжего интересовали только квиддич и еда, да побольше. — …Давай теперь с тобой посмотрим, что нас ждёт! — услышал Малфой. — Я уверен, это будет нечто потрясающее. Ты наверняка станешь моей женой и мы будем жить вместе в нашем доме, как мечтали… Гермиона вздрогнула от чувства вины, расползающийся по ней, словно отрава по телу. У них не могло быть будущего, как они мечтали. Не такого, по крайней мере. Она всё ещё не сказала Рону о том, что кольцо не снять. Не призналась в том, что недавно проверила старые фолианты и убедилась, что слова Драко были правдивы. Она не заметила одной маленькой детали, так удачно скрытой пятном на бумаге. Связь нерасторжима. А Рон по прежнему верил в то, что у нее получится найти выход. — Боюсь, Уизел, будет несколько иной исход событий, — раздался холодный знакомый голос. — Грейнджер станет моей женой и это в моем доме мы будем жить. Гермионе захотелось провалиться под землю прямо там, где она сидела. Умереть, стереть себя с лица этого мира и никогда больше не давать знать о своем присутствии кому бы то ни было. Малфой стоял прямо перед ней, и она благодарила Мерлина за то, что, из-за образовавшегося в классе шума, никто не слышал их разговора. — Какого хрена ты несёшь?! — прошипел Рон, увидев слизеринца рядом со своей девушкой. Ах, поправочка. Со своей бывшей девушкой. — Ты не рассказала ему, Грейнджер? — посмотрел на нее Драко, с наигранным удивлением приподняв брови. — Не рассказала что? — Об этом позже, Рон, — Гермиона бросила на блондина уничтожающий взгляд. — Мы должны будем поговорить об этом сегодня, ладно? Рыжий парень нахмурился, сжав руки в кулаки, а затем кивнул. Ему было в корне не понятно, по какой причине Гермиона так юлила с ответом на вопрос. — Дай мне руку, Грейнджер. Посмотрим, что нас ждёт. — Это ещё зачем?! Хочешь увидеть, как она найдет способ вас разъединить? Рон, казалось, чувствовал собственное превосходство над Малфоем. Какая ирония, Уизли. Какая ирония… Драко ухмыльнулся. Он прекрасно знал, что в скором времени беднягу Уизела беспощадно отошьют. Кто-то вроде рыжего недомерка просто обязан был показать хотя бы крохи контроля над ситуацией. Даже в том случае, если их совершенно не имел. Малфой раздражённо цокнул, обхватив пальцами тонкую кисть Гермионы, а затем положил руку на шар. Закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на собственных чувствах и воспоминаниях. Немного погодя, Грейнджер сделала тоже самое, концентрируясь. Все в один миг стало приноситься бурным потоком. Их первая встреча. Обоюдная ненависть. Обида на грубые слова. Непонимание во время войны. Вечный дух соперничества. А затем появилась странная картина. Они вместе прогуливались по огромному саду, и Драко упрямо пальцем показывал куда-то в сторону. Девушка оглянулась, и увидела белых, невероятно красивых павлинов, вальяжно разгуливающих по окрестностям. Гермиона из видения повернулась к блондину, оставив лёгкий поцелуй на щеке.  — Эй, я здесь! Оба вздрогнули и тут же одернули руки от шара. Послышалось? Верно. Ей точно это послышалось. — И как? — буркнул Рон, увидев недоумение на лице Малфоя. — Видимо, не судьба быть вместе, правда? Что ж поделать, хорек. Голос гриффиндорца его отрезвил. За мгновение Малфой вернул себе прежнее самодовольное выражение лица, источая внутреннюю уверенность. Сначала он подумал, что ему показалось, но, увидев такую же шокированную Грейнджер, понял, что это, действительно, было. Детский крик. Задорный и радостный. Павлины у Малфой-Мэнора. И, казалось, абсолютно счастливые они. — Не хочу тебя разочаровывать раньше времени, Уизел, — усмехнулся слизеринец, отпустив руку волшебницы, — но ничего подобного я не увидел. Правда, Грейнджер? Скажи ему, что мы делали в нашем будущем. Гермиона вздрогнула. Она посмотрела на напряжённого, как струна, Рона. Руки сжались в кулаки, на скулах заиграли желваки, взгляд заострился. Уизли выглядел так, словно готов был прямо сейчас врезать со всей силы по лицу слизеринского принца. И он бы, наверное, это сделал, не стой они сейчас посередине класса. Девушка коснулась рукой плеча Рона, уговаривая его успокоиться. — Что ты видела, Миона? — Не знаю, что ты себе придумал, Рональд, но я видела павлинов в саду. Мы с Малфоем стояли и просто смотрели на птиц. Уизли тяжело выдохнул. Он всё ещё считал ее своей. Он, черт возьми, надеялся, что она всегда будет с ним. Ему вдруг до боли захотелось прижать к себе Гермиону и поцеловать прямо у всех на виду, показывая, что она его возлюбленная, а не Малфоя. Но он не мог. Драко промолчал. Ему хотелось отвесить ещё пару колкостей в сторону рыжего идиота, но слизеринец сдержался. Он знал, Грейнджер вряд ли станет делать глупости, но насчёт Уизли такого же сказать не мог. Его не покидало ощущение того, что предатель крови выкинет что-нибудь из ряда вон выходящее. — Встретимся в астрономической башне после уроков, ладно? — предложила Гермиона. — Нам, действительно, нужно о многом поговорить. Рон кивнул. Да, действительно. Им нужно поговорить, потому что за последние несколько дней накопилось слишком много информации, не находишь, Грейнджер? Она почувствовала, как рука Драко опустилась на ее плечо, едва сжимая. Мягко, но настойчиво. Мурашки пробежали по телу, и она в который раз прокляла чёртову связь с Малфоем. Это же из-за нее ей стало так неловко? Рон смерил врага взглядом, а затем, развернувшись, пошел в другой конец класса и уселся обратно с Невиллом. — Мерлин, Грейнджер, отомри уже, — услышала она насмешливый голос прямо над ухом. Она злобно посмотрела вверх, встретившись взглядом с серыми глазами. — Убери руку, Малфой, — шикнула она. На удивление, это сработало. Через мгновение слизеринец отпустил ее и ушел обратно к своему месту.

***

      Если прошедшие дни можно было описать словом «кошмар», то этот не шел ни в какое сравнение с ними. Гермиона чувствовала себя подавленной целый день, в очередной раз в голове прокручивая все реплики, которые должна будет сказать Рону. Она приняла расслабляющую ванную, и теперь бродила по пустой комнате туда-сюда, не в силах найти себе места. «Мы с Малфоем не можем расстаться». Нет, звучит так, словно они любят друг друга, и Грейнджер просто перешагивает через Рона, как через ошибку на своем пути. «Понимаешь, связь нерасторжима…» Уже лучше, но звучит, как чертово оправдание. Оправдываться она не намерена. — Мы с Малфоем обязаны провести вместе остаток жизни, потому что связь нельзя расторгнуть… Нет, не так… — Грейнджер, если тебе это так важно, то я могу сказать твоему ненаглядному идиоту все вместо тебя. Она обернулась. В дверном проёме стоял не менее уставший после тренировки Малфой. Гермиона даже не заметила, как он вошёл. Почему хорек обладает таким поразительным свойством появляться не тогда, когда нужно? — Давно ты там стоишь? — Только что пришел, — выдохнул он, закрывая за собой дверь. — Ты сама с собой разговариваешь. — Я волнуюсь, — ответила Гермиона, тут же усевшись на стул. Ну да, волнуется. Спина напряжена, руки немного подрагивают, ногой вон, как нервно стучит. Драко бесшумно подошёл к ней сзади, опершись руками о спинку стула. Грейнджер подняла голову вверх, встретившись с ним взглядом. Карие глаза смотрели уверенно, но настороженно, даже недоверчиво. Верно, она ведь не привыкла к тому, что теперь он будет поблизости. — Грейнджер, если тебя так сильно это волнует, я могу помочь расслабиться, — наклонился к ней блондин, вдыхая аромат ее тела, прикрывая глаза. От нее не разило за километр сладкими духами, как от Гринграсс. Она пахла шампунем, каким-то вкусным печеньем и ещё чем-то очень знакомым. Драко вдохнул поглубже, почти уткнувшись носом ей в шею. Она вдруг замерла. Почти как тогда, в классе, когда он мягко сжал ее плечо. Гермиона все меньше понимала человека, находящегося рядом с ней. Они были врагами многие годы, а сейчас находились на расстоянии вытянутой руки, не стремясь разорвать друг другу глотки. — Перестань и отодвинься от меня! — шикнула она, попытавшись отдалиться. Изящные пальцы резко оказались на ее щеке и подбородке, крепко сжав. Не больно, но достаточно для того, чтобы она не двинулась. Прикосновения Малфоя рождали почти панику внутри. Отчасти потому, что это казалось неправильным, отчасти потому, что это заставляло ее странно реагировать. — Да брось, Грейнджер, — прошептал ей на ухо слизеринец, проведя второй рукой по предплечью. — Раз уж мы не можем изменять друг другу, предлагаю пойти на компромисс. — Нет и ещё раз нет! — заворочалась она на месте, пытаясь отцепить его от себя. — Грейнджер, нам все равно придется это сделать когда-нибудь. — Когда-нибудь не значит сегодня! — Возможно, не сегодня, — согласился с ней Драко. — Но уже очень скоро. Когда губы коснулись чувствительного места на ее шее, Гермиона перестала дышать. Она боролась с желанием прикрыть глаза от накатившего удовольствия. Она всё ещё помнила поцелуи с Роном, и это в корне отличалось от того, что ей уже довелось узнать. Губы Малфоя были нежными, мягкими и очень настойчивыми. Они дарили приятные ощущения, распространяющиеся по всему телу, заставляя желать большего. Это все вина связи? Мерлин, она не знала. Гермиона судорожно выдохнула, прикусив губу, и попыталась отстраниться. — Грейнджер, — тихий шепот, казалось, пробирал до костей, — не тяни со своим Вислым, иначе, клянусь, я сам приму меры. Малфой прикусил мочку ее уха, заставив вздрогнуть и рефлекторно сжать колени. Она не понимала, почему внизу живота появилось странное, тянущее чувство, но очень хотела, чтобы оно поскорее исчезло. Он отстранился. — Или ты рассчитывала на продолжение? — Ты идиот, Малфой! — гневно выкрикнула Гермиона, резко подскочив со стула и схватив мантию. — Ты просто невыносим! Выбежала из комнаты, громко перед этим хлопнув дверью. Слизеринец ухмыльнулся, всё ещё ощущая на губах вкус ее кожи. У Грейнджер, оказывается, очень нежная кожа. А ещё, скорее всего, много эрогенных зон по всему телу. Две из них Малфой нашел точно. Ему казалось, что прикосновение к ней вызовет тошноту и порыв поскорее все прекратить. Но оно вызвало…желание. Не такое, как с Гринграсс. Другое, более сильное, яркое, отчётливое.       Гермиона себя не помнила, когда бежала к астрономической башне. В голове крутилась одна мысль о том, что она наслаждалась прикосновениями хорька, словно какая-то…легкомысленная идиотка! Не успела расстаться с одним парнем, как сразу же позволила поцеловать себя другому. Немыслимо. Просто немыслимо. Лестничные пролеты сменялись один за другим, и она почти не чувствовала усталости. Сердце колотилось в груди, как бешенное, не успокаиваясь. Спокойно, Грейнджер. Ты не можешь показаться в таком виде Рону. Она осторожно присела на диван, поежившись от холода. Только сейчас поняла, что выбежала почти в одной ночнушке и мантии. Гермиона судорожно выдохнула. Рон скоро должен прийти, и она говорила ему, что вечером будет ждать в астрономической башне. Указала время и попросила не опаздывать. Однако, зная Рона, ей оставалось только надеяться на то, что он не забудет.       Прошло полчаса, и она окончательно успела замёрзнуть. Когда в очередной раз в башню просочился сквозняк, заставив заскрипеть дверные петли, Грейнджер обернулась на звук. Рон стоял перед ней с виноватым видом, раскрасневшийся и смущённый. Он сразу же подошёл к ней, крепко притянув к себе за талию. — Прости, я совсем забыл про встречу… — Я знаю, — ответила Гермиона, отстраняясь. — Догадалась уже. — О чем ты хотела поговорить? Ты уже нашла способ разъединить вас с Малфоем? — улыбнулся рыжий, попытавшись снова прикоснуться к своей девушке. — Нет, — покачала головой она, все также избегая прикосновений. — Не нашла и вряд ли смогу найти, Рон. Она чувствовала, как волнение постепенно подкатывает к горлу огромным шаром. В глазах Уизли застыло непонимание того, что происходило прямо в этот момент. Он был до абсурдного уверен, что услышит другой ответ. Нет. Не нашла и не сможет найти. Что это такое, Грейнджер? — В смысле — не нашла, Гермиона? — Связь нерасторжима, — набрала в грудь воздуха она. — И ни я, ни Малфой не можем ничего сделать с этим. Как только кольца оказались на наших пальцах… — Нет, это все абсолютный абсурд! — вскрикнул Рон, перебив ее. — Их можно снять! — Это древняя магия, — нахмурилась Грейнджер, положив в успокаивающем жесте ему руку на плечо. — Очень сильная, древняя магия, Рон. Если бы Малфой или я знали хотя бы один способ избавить себя от нее, мы бы это сделали. — Но прошло всего несколько дней, с момента, как ты надела кольцо, Миона! Как вы можете быть так уверены?! — Не знаю, Рон. Я успела перечитать несколько фолиантов вдоль и поперек, но не нашла ничего, что могло бы помочь. — Ты хочешь сказать, что останешься с Малфоем? — Да, Рональд. Я останусь с ним, — опустила голову девушка, ощущая, как к глазам подступают слезы. Сдерживать себя от того, чтобы не разрыдаться, как ребенку, было трудно. Она знала, Уизли сейчас невероятно расстроен, обижен и зол. Несколько минут они стояли в тишине, не решаясь ее нарушить. Когда теплые пальцы коснулись ее лица, заставляя приподнять голову вверх, Гермиона занервничала. Буквально в следую же секунду на нее обрушился очень мокрый, настойчивый поцелуй. Замерла и не знала что делать. Не похоже на ощущения, что дарили губы Малфоя, пуская импульсы по телу. Нет. Это было мокро, скользко и не очень приятно. Какая жалость. А раньше ей казалось, что Рон целуется просто отлично. В груди разливалось знакомое покалывание успокоившейся от прикосновений Малфоя связи. Гермиона попыталась отстраниться, но рука парня не дала этого сделать. — Рон… Рон, хватит! — прошипела Грейнджер в поцелуй, желая поскорее это прекратить. Боль постепенно запульсировала в венах. Она оттолкнулась руками от его груди, и он, наконец, отпустил. Оба тяжело дышали. — Прости, Миона, — нахмурился парень, опуская руки. — Я очень хотел почувствовать это в последний раз… Если вы, действительно, уже не разорвете связь… Гермиона почувствовала знакомый укол вины в груди. Верно, она только что окончательно дала рухнуть мосту, что они возводили. Их мечтам, их чувствам… Всему пришел конец. — Мы попробуем сохранить хотя бы…дружбу? — тихо спросил Рон, заглядывая ей в глаза. — Да, — лёгкий ответ срывается с губ Гермионы, заставляя сердце обоих рухнуть куда-то вниз. Не возлюбленные. Друзья и только. Гермионе было почти физически больно чувствовать это. Уизли казался разбитым, брошенным и абсолютно потерянным. Он улыбается и кивает, произнося тихое «хорошо». Хорошо, черт возьми. Да, давай останемся друзьями, потому что нихрена изменить нельзя. Гермиона вздрогнула от того, что за окном неожиданно раздались раскаты грома. Она легко обняла парня, и через мгновение уже вышла за дверь. Ноги стали тяжёлыми, идти совершенно никуда не хотелось. Мерлин, это закончится? Хотелось бы, чтобы закончилось. Чтобы больше никто из них не сдыхал от боли.       Когда она вернулась в комнату, Малфой сидел в кресле у камина, безразлично наблюдая за пламенем. Он даже головы в ее сторону не повернул. — Не хочешь мне ничего объяснить? — тихо спросил слизеринец, постучав пальцами по обивке. Он почувствовал знакомую боль, когда она ушла. И вдруг, непонятно почему, разозлился. Малфой знал, что она не могла бы вступить в длительный контакт с кем-то другим, но почему-то все равно было неприятно, что недомерок Уизел к ней прикасался. Он не смел к ней прикасаться. Просто, блять, не смел трогать своими руками. — Я жду. Гермиона выдохнула, подойдя ближе и усевшись на соседнее кресло. Серые глаза смотрели пронзительно, приковывая взгляд к себе. В какой-то момент ей показалось, что Малфой слишком сильно изменился. Перед ней больше не было заносчивого слизеринского принца. Здесь сидел кто-то другой. Более уверенный в себе, более спокойный, более мужественный. Не Драко-чертов-хорек. Наследный Лорд Малфой. — Какого хрена, объясни, я чувствовал? — прошипел он. — Что сделал Уизли? Мерлин, что за атмосфера вокруг? Почему ей вдруг становится не по себе, словно это она провинилась? — Поцеловал на прощание, — ответила Гермиона, наблюдая за тем, как менялся взгляд блондина напротив. — Ах, поцеловал, значит? — хмыкнул слизеринец, поднявшись с кресла. — Это ты так сравнить решила, Грейнджер, кто из нас лучше? И как? Драко приблизился, нависая над ней. Серые глаза изучающе смотрели на нее, пытаясь заметить следы от поцелуев на коже. Он сам не мог себя понять. Почему его беспокоило это? Гермиона нахмурилась, стиснув зубы. — Уизел целуется так охрененно, что ты решила рискнуть лишний раз ради этого? Нет. Нет, черт возьми. Поцелуи с Роном не приносили должного удовольствия. Не заставляли сердце стучать в грудной клетке, точно сумасшедшее. — Да, — хмыкнула она, пронзительно глядя прямо в глаза слизеринца. — Сногсшибательно. Я просто решила проверить, это магия так на меня повлияла, или ты. Оказалось, простая связь, Малфой. Ложь. Чистой воды ложь, чтобы сделать побольнее. Она видела, как на лице Драко заиграли желваки, как заострился взгляд, став почти хищным, пугающим. Мерлин, когда и где он научился быть таким? — Грейнджер, — прорычал он, наклонившись ближе к ее лицу, — если ты так хотела проверить, то я сам лично тебе покажу. Когда теплые губы коснулись ее щеки, она почти не поверила в это. Через мгновение Малфой вовлек ее в поцелуй, прикусывая нижнюю губы волшебницы. Она тихо промычала что-то прямо ему в рот, когда ощутила теплый, влажный язык. Нет. Черт, прекрати это. Он продолжал ее целовать, заметив, как напрягается тело девушки под его руками. Скользнул пальцами к шее, мягко обхватив ее, надавливая, подчиняя. Губы тут же накрыли чувствительную кожу под ухом, заставляя Гермиону задрожать. Мерлин, что он делает? Почему это все чувствуется именно…так? Она забылась и тихо выдохнула. Сомкнула колени, борясь со странным ощущением внизу живота. — Мерлин, Грейнджер, ещё немного, и клянусь, наш первый раз произойдет прямо сейчас, — прошептал ей в губы Малфой, опуская руку ниже. — Подумать не мог, что гриффиндорская заучка может быть такой… Она вздрогнула. И очнулась. Желание пульсировало в висках. Мерлин, что же она творит?! — На сегодня достаточно, — хмыкнул блондин, отстраняясь. — Если, конечно, не хочешь продолжить. Гермиона нахмурилась, ответив ему очередную колкость. Она никогда не признается себе в этом даже под угрозой смерти. Нет уж, ни за что. Ведь ей хотелось продолжить