Глава 5. Хватит уже убегать

      Две недели. Две чертовых недели Грейнджер его нагло игнорировала. В упор не замечала. Не отвечала на колкости, не разговаривала, не лезла со своими нравоучениями и даже не пыталась заткнуть его во время того, как он, Малфой, откровенно мешал делать ей хреновы уроки. Ни-че-го. Драко не раз и не два пытался с ней поговорить, но все его попытки разлетались в пух и прах, потому что Грейнджер не давала ни шанса к ней подобраться. Малфой начинал потихоньку злиться. Первые дни ему вообще не доставляло никаких неудобств ее молчание. Они виделись на уроках, в школе, задерживались допоздна каждый за своими делами и возвращались в комнату непомерно уставшими, чтобы что-то еще выяснять. Драко, по крайней мере, так думал. До тех пор, пока в один прекрасный день не увидел разделенную надвое кровать и какую-то странную самодельную ширму. Мерлин, Грейнджер решила разделить кроватку? Как мило. Такая вся из себя я-больше-не-позволю-к-себе-прикоснуться. Малфой раздражался и выходил из себя с каждым разом, как они сталкивались в комнате. Ему до зубного скрежета хотелось к ней прикоснуться, потому что губы, почему-то, ещё помнили их поцелуй. Потому что кожа заучки мягкая и нежная. Потому что от нее пахнет так, что вечность этим дышать хочется. Но он не давил. И сам себя не понимал. И где хваленая ненависть к Грейнджер? Им нужно было пожить вместе две чертовых недели в молчании, чтобы она испарилась? Оу, нет, как бы не так. Просто теперь все немного иначе. Просто теперь не хочется словами доводить ее до бешенства. Видя, как она в наглую, не замечая его, щеголяет в обычных шортиках с задранной ночной рубашкой после сна, Малфою до боли хотелось сделать с ней кое-что другое. Пусть покричит, если захочет. Он был уверен, Грейнджер будет кричать под ним. Обязательно. Не сейчас, но в скором времени. Потому что, оказывается, прикасаться к ней постепенно становилось сраной необходимостью. Пиздец. Что ещё в его жизни настолько неустойчиво? Может, уже завтра вместе с Уизелом будет пить сливочное пиво, обсуждая последние новости? Малфой раздражённо цокнул. Недавно он написал письмо матери о том, что произошло. Ответа до сих пор не было, и Драко оставалось только догадываться, в каком шоке находились его родители. Чистота крови превыше всего? Малфой с этим мог бы поспорить, но что можно доказать прожженному насквозь жизнью отцу? Он знал, после событий прошлого, Грейнджер запомнила Мэнор темным, мрачным местом, в которое вряд ли захочет вернуться. Да он и сам его таким запомнил с недавних пор. Ранее красочный, цветущий Мэнор стал просто тенью самого себя. Все такой же великий, но уже пугающий. Только вот, традиции стояли превыше страхов прошлого. Грейнджер помирилась с рыжим идиотом. Это бесило больше всего на свете. Мерлин, она улыбалась ему на завтраках, обедах и ужинах. Она улыбалась ему на уроках, на переменах и прогулках. Она постоянно ходила и улыбалась, как идиотка. Что тебя так веселит? Хотел бы он знать. Золотое трио теперь, казалось, сплотилось ещё больше обычного. Может, так на это повлияло ее чрезмерное желание игнорировать собственного соулмейта? С огнем играешь, Грейнджер Потому что он, черт возьми, не железный. И ему надоела постоянная игра в прятки. Она скоро доиграется, и тогда Малфой просто растеряет последние крохи самообладания.       Вот она, его главный кошмар. Стоит в паре с Уизелом и в который раз пытается наставить его на путь истинный. Рыжий по прежнему ставит ноги не туда, плетется за ней безвольным мешком и абсолютно не попадает в ритм. Даже Долгопупс делает успехи. Драко бросил короткий взгляд на девушку, в который раз ее прокляв за то, что она стала носить юбки. Мерлин, хреновы юбки. Он чувствовал нездоровым фетишистом, когда она надевала то, что обнажало ее ноги. Стройные, изящные ноги, которые хорошо бы смотрелись на его талии, обхватывая, смыкаясь кольцом. Блять, просто прекрати так выглядеть, Грейнджер. И перестань носить эти чёртовы юбки. — Стоит заметить, дела у многих из вас идут куда лучше! — проговаривает Макгонагалл, останавливая музыку. — Бал состоится уже через неделю, так что постарайтесь исправить оставшиеся ошибки. Малфой усмехнулся. Уизли трёх лет не хватит, чтобы освоить простейший вальс. Таким, как он, просто не дано. — Профессор, а на балу обязательно всем присутствовать? — раздался уставший голос Рона. — Конечно, мистер Уизли. Это мероприятие организовано для вас. Малфой проследил за тем, как опустила голову Гермиона, грустно усмехнувшись. С рыжим гриффиндорцем блистать на балу явно не придется. Их танец окажется настоящим провалом, и даже думать не надо, почему. Это вызывало глухое раздражение в груди. Возьми же ты себя в руки, рыжий придурок, начни слушать и запоминать, чтобы у вас получилось станцевать хоть что-нибудь в итоге. Чтобы Грейнджер не смотрела таким взглядом себе под ноги. Мерлин, он не выносил этот взгляд. — Вы поссорились? — отвлекла его Джинни, посмотрев на мнущихся около друг друга Рона и Гермиону. — Нет, — сухо бросил Малфой, не желая разговаривать. — Она просто не знает, — продолжала Уизли, не обращая внимания на настроение партнёра по танцам, — как реагировать и жить дальше. Она волнуется, Малфой. И ей, возможно, даже страшно. — С каких пор ты затесалась ко мне в личные психологи, Уизлетта? Я объявления о поиске не давал. — Слушай меня, — прошипела Джиневра, злобно зыркнув на блондина, — я хочу помочь. Я же вижу, что ты каждую репетицию пялишься в их сторону. А в последнее время Гермиона вообще сама не своя. — Даже если и так, что с того? — Поговори с ней, наконец! — Я бы рад, Уизлетта, но твоя подружка меня целенаправленно игнорирует, — прошипел в ответ Малфой сквозь стиснутые зубы. — Так что, будь добра, оставь все советы при себе. Ему было о чем беспокоиться помимо этого, правда. Просто проблема заключалась в том, что ничего его до такой степени теперь не беспокоило, как Грейнджер. Это она так отреагировала на их поцелуй? Разве можно считать это чем-то ненормальным, особенно, если они состоят в долбанном магическом браке? Малфою представить было тяжело, какой фурор произведет их совместное появление в свет. Пожиратель смерти и Героиня войны, которую вот-вот наградят орденом Мерлина — что может быть лучше для газетных крыс, только и якшающих рядом с такими сенсационными событиями? Дракклы бы побрали эту связь. Неужели она теперь всегда так будет реагировать? Малфою это не нравилось, абсолютно точно. Во-первых, скоро придет ответное письмо от Нарциссы, и с Грейнджер все равно придется поговорить. Во-вторых, гриффиндорская львица не должна упрямо избегать нарисовавшихся трудностей. Хренова проблема. Морщит нос и смеётся, хлопая Уизела по плечу. Даже украдкой не взглянет на него, Малфоя, словно он пустое место, на которое вообще не стоит обращать внимания. Ты ответишь за это, Грейнджер. Просто, блять, ответишь за две недели чертового воздержания. — Драко, у нас проблема, — раздался знакомый голос со стороны. Панси тронула его за предплечье, обращая все внимание на себя. Он неохотно оторвал взгляд от взлохмаченных каштановых волос. Ну что ещё? Как будто на нем висит табличка: «Решу все ваши проблемы». — Что такое? — Не здесь, — шепнула Паркинсон, — пойдем со мной. Они вышли из зала, пройдясь по пустому коридору, и свернули несколько раз за угол. Панси шла быстро, словно торопилась ему показать что-то очень важное. Судя по тону, это так и было. Паркинсон нервничала, и старалась как можно быстрее дойти до назначенного места, едва ли не переходя на бег. Они в последний раз свернули, оказавшись у огромной картины. — И что интересного я должен обнаружить в гостиной Слизерина? — нахмурился Драко, проходя внутрь. — Я кое-что нашла, — ответила ему Панси, тут же закрывая дверь на замок и заглушая комнату. — Что происходит, объясните мне или нет? — Малфой заметил рядом стоящего напряжённого Блейза. Выражение лица Забини было серьезным и даже несколько озлобленным. Блондин почти сразу же обратил внимание на предмет в руках однокурсника, который источал едва заметное свечение. — Твоя подружка Гринграсс случилась. Вот это, — помахал он серебряным браслетом, — предназначалось тебе. Брюнет протянул украшение в руки Малфою. Свечение тут же исчезло, а затем, казалось, через мгновение стало только ярче, когда Драко коснулся его. — Артефакт? — Да, причем, специально созданный для конкретного волшебника, — дополнила Паркинсон. — Сделан на заказ и очень качественно, между прочим. На нем даже гравировка есть. Малфой нахмурился. Звучало, как минимум, странно. Ему казалось, что они разрешили все проблемы между их семьями, к чему тогда все это? — Это не от Астории, — пояснил Блейз, видя недоумение на лице однокурсника. — Эту херню сделала Дафна. Драко снова посмотрел на браслет, ощущая от него мощную магическую силу, хорошо скрытую под другими отвлекающими заклинаниями. Если бы не его прошлое Пожирателя, где приходилось почти каждый день сталкиваться с опасностями и научиться предельно осторожно прикасаться к любого рода предметам, он бы даже внимания на эту побрякушку не обратил. Только инстинкты, обострившиеся на войне в сотню раз, вопили о том, что это артефакт, а не простое украшение. — Какого черта? — рыкнул он, отбрасывая браслет в сторону. — Я увидела этот браслет раньше, где-то за пару дней до того, как тебя связало с Грейнджер. Дафна просто притащила его с собой в комнату ночью, вся взволнованная, и, думая, что я сплю, спрятала, наложив дюжину отвлекающих чар. — Сюрпризы только начинаются, мой друг, — хмыкнул Забини, доставая пергамент. — Это контракт, заключённый с мастером артефакторики. Заметь, очень грамотно оформленный. — Даже если так, почему вас это напрягло? — развел руками Малфой. — Какое мне дело до того, чем она промышляет в ночное время? — Абсолютно никакого, если не брать в расчет тот факт, что браслет — это безделушка, работающая покруче любой амортенции, а в контракте указано не только имя Гринграсс. Драко на миг оцепенел. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы переварить информацию и сконцентрироваться на словах Блейза. — Что ты сказал? — переспросил он, буквально выхватив пергамент из рук Забини, пробежав глазами по строчкам. Прочитал и замер. Просто, блять, почти не поверил в то, что видел. Это походило на самую большую чушь, с которой он вообще сталкивался. Имена волшебников, обязующихся поделиться магией для создания артефакта. Блейз Забини. Панси Паркинсон. Какого хрена вообще происходит? — Теперь ты понял, да? — выдохнул Блейз, усаживаясь на диван. — Мне уточнять, что мы не подписывали этот ебучий контракт? — Нужно отнести его Макгонагалл. — Да, а заодно и продемонстрировать там наши имена, как причастных к тому, что творит Гринграсс, — буркнул брюнет на реплику подруги. — Нет, дорогая, я не сунусь к Минерве. Это подчиняющий артефакт, который может свести с ума даже стойкого волшебника, и я, к твоему сведению, не хочу, чтобы на суде всплыло мое имя, как того, кто помог создать эту незаконную херню. Спасибо, но это вы без меня. — Но мы ведь его не подписывали. — Добровольно, может, и нет. Я не помню того, чтобы брался помогать Дафне. Драко прикрыл глаза, ощущая внутри вселенскую усталость. Мерлин, ну неужели этот год не может пройти спокойно, без всяких заморочек и прочего дерьма? Великолепно. Аплодируйте стоя, друзья. Малфой потёр длинными пальцами переносицу, стараясь соображать чуть лучше, чем у него сейчас получалось. Все мысли витали вокруг чертовой Грейнджер. Гринграсс создала подчиняющий волю браслет, заключив контракт с мастером артефакторики. На пергаменте отпечатаны два имени, Блейза и Панси, как добровольцев магии. Драко думал, но все складывалось в одну очень нескладную картинку. Зачем Дафне подчинять его? И кто вообще сказал, что именно он будет к этому причастен? Что она сама заплатила за создание артефакта? — А с чего вы взяли, что браслет готовился для меня? Очень важный вопрос. Молодец, Малфой, пять очков Слизерину. Друзья переглянулись друг с другом, пожимая плечами. Драко поборол в себе желание раздражённо цокнуть. Оу, прелестно. Они не знают. — А разве это не очевидно? Гринграсс всегда крутится возле тебя, и ты — выгодная партия для нее. — А тебя не смущает, Блейз, что, помимо меня, она крутится ещё с половиной Хогвартса? Тем более, я расторг помолвку с Асторией недавно. Вряд ли семейство одобрит замену в виде Дафны. — Тогда для кого она его изготовила? — нахмурилась Паркинсон. — Без понятия, но вряд ли для меня. Тем более, как ты уже сказала, я связан с Грейнджер. Вот это, — поднял правую руку, показав золотое кольцо, — куда древнее и могущественнее того, что принесла Гринграсс. Так что, боюсь, счастливой марионеткой буду не я. Забини задумался. Что-то, действительно, не складывалось. Ему вдруг показалось, что они поторопились с выводами и сглупили. Малфою вряд ли грозит перспектива потерять рассудок, потому что, столкнувшись с более древней магией, браслет потеряет свою силу. Дафна ещё на уроке предсказаний узнала о том, что блондин связан с Грейнджер, и почти в тот же день нарисовалась в спальне Блейза, скандаля и требуя объяснений. — Возможно, ты прав, — хмыкнул Забини, прикрывая глаза от усталости. — Но это всё ещё не объясняет наличия наших имён в контракте. — Сколько она обязуется заплатить? — Сумма в пять тысяч галеонов, плюс ещё пару тысяч на то, чтобы это держали в тайне, — отчеканила Паркинсон, перечитывая условия контракта. Браво, Гринграсс. Истинная слизеринская натура. Даром, что не особо продумала план действий. Но, действительно, кому она собралась надеть это на руку? Малфой выдохнул сквозь стиснутые зубы. Возможно, это не касалось его в должной степени, но теперь затрагивало его друзей. Наверное, пару лет назад он бы плюнул, развернулся и ушел, сказав им разбираться с этим самостоятельно. Сейчас уже не мог. Забини был его другом едва ли не с первого курса, а Паркинсон… Ну, она бегала хвостиком за ним, боготворя все, что Драко делал. После войны Панси тоже изменилась. Больше не подражала каждому его слову или действию, как шестерка, а просто была рядом, как близкий друг. Он бы не смог уйти и оставить их. Малфою было до безумия противно за себя прошлого. — В любом случае, создайте копию контракта и оставьте ее с браслетом. — Что сделать с оригиналом? — спросил Забини, взмахнув палочкой, тут же создавая идентичный пергамент. — Я заберу с собой, — ответил блондин, забирая контракт. — Попытаюсь найти что-нибудь о мастере, с которым она связалась. Это точно нелегал. В крайнем случае, придется вам двоим идти к Макгонагалл.

***

      Репетиция подходила к концу. Изнуряющая, уже абсолютно ей ненавистная. Гермиона вздрогнула от громкого смеха позади себя. Рон стоял поодаль, общаясь с Лавандой. Браун пыталась строить ему глазки, временами прикасаясь то к руке, то к волосам парня. Оба хохотали по какой-то неясной ей причине. Браун не была красавицей. В ней всегда было что-то отталкивающее, противное, можно сказать, приторное. Что-то во взгляде, возможно, что-то в поведении и повадках. Она откровенно зарилась на Гарри, затем на Рона. Когда Гермиона начала встречаться с Уизли, Лаванда, казалось, не теряла свой интерес к нему. И вот теперь ей горел зеленый. Пожалуйста, флиртуйте. Они уже не встречаются, от слова, совсем. Тошнотворное зрелище. Она уловила едва заметное движение краем глаза, когда ее вдруг крепко кто-то схватил за руку. — Грейнджер, — знакомый голос прорезал пространство, — попалась. Она не могла сказать, что сильно избегала его. Просто ей не хотелось сталкиваться с Малфоем, как можно дольше. Поэтому Гермиона чаще уходила по своим делам, старалась не находится с ним рядом в одной комнате и, по какому-то собственному велению, разделила их совместную кровать. Ладно, она его избегала. Немного. — Пошли, есть разговор, — рука слизеринца тут же обхватила ее ладонь, мягко сжав, а затем он потянул девушку за собой. — Что случилось? — вскинула брови Гермиона. — Ты случилась, Грейнджер, и ещё пара проблем по мелочи. Они вышли из зала, очутившись в коридоре, прямо у огромной стены. Перед глазами тут же появилась знакомая дверь Выручай-комнаты, и Малфой нетерпеливо завел их внутрь. Как только пара вошла, дверь сразу исчезла, оставив за их плечами только голую стену. Гермиона старалась ничем не выдать собственного волнения. Только сердце стучало в груди, отбивая настоящую чечётку. Она, черт возьми, не знала, как вести себя с Драко наедине. — Объяснишь мне, Грейнджер, какого хрена ты меня игнорируешь уже почти две недели? — шикнул он, развернувшись к волшебнице лицом. — Или ты решила испытать мое терпение? Она нахмурилась. Карие глаза смотрели с вызовом, совсем не отражая чувства вины. Хрена с два она будет оправдываться перед ним, как нашкодивший ребенок. Гордость не позволит, а она, между прочим, не только у Малфоя имеется. — А что? Малфой сначала даже опешил от простоты этого вопроса. «А что»? Блять, «А что»?! Ничего, совершенно ничего. За исключением того, что это превратилось в сраную проблему, мешающую ему нормально жить и мыслить. Грейнджер. Грейнджер. Грейнджер. На уме одна долбанная Грейнджер, которая, бедняжка, ума не приложит, что она сделала не так. Издевается, видно же. Вызов ему бросает и откровенно не хочет пасовать назад. — А что? — глухо повторил вопрос. — Смеёшься надо мной? Думаешь, сможешь так избегать меня до конца жизни, Грейнджер? — Я не избегала тебя, — шикнула она, когда лицо Малфоя оказалось в непосредственной близости перед ней. Серые глаза смотрели неотрывно, будто в душу заглядывали. — А что ты делала на протяжении этих дней? В прятки играла со мной? — рыкнул он, прислоняя ее к стене и обрубая все возможные пути отступления. — Тогда я тебя нашел, Грейнджер. Рука слизеринца скользнула на талию, притягивая хрупкое тело к себе. Наконец-то. Словно хищник, поймавший добычу. — Пусти меня, — шипит она, точно рассерженная змея. Только сама невольно поглубже вдыхает запах его духов. Такой приятный, притягательный и абсолютно невероятный. Такой, который исходит только от Малфоя. Драко не пах чем-то приторно-сладким, как Рон. Она даже не могла понять, какой именно запах от него исходил. Нечто крепкое, пьянящее. Или это ей чудилось? — Нет, Грейнджер, не пущу, — дыхание блондина опаляет ее шею, и она чувствует лёгкую щекотку, когда волосы Драко касаются открытой кожи. — Я и так был терпелив. С меня довольно. Губы втягивают нежную девичью кожу, оставляя мокрый след. Язык надавливает, ласкает, лишая последней капли разума. Гермиона прикрыла глаза, ощущая, как мурашки пробегают по всему телу. Мерлин, как это неправильно. Они едва знают друг друга, несмотря на годы, которые провели в стенах родной школы вместе. Они даже не встречаются, черт возьми. Оба просто приняли факт, что будут вместе, но Грейнджер даже не знала, с чего начинать строить хотя бы деловые отношения с ним. Любви она от этого союза не ждала. Не позволяла себе надеяться. Малфой прижал ее к себе ещё сильнее, легонько прикусывая зубами кожу. Гермиона вздрогнула, тихо выдохнув, и упёрлась руками в мужскую грудь, желая отстраниться. Нет. Нетнетнетнет, не смей, Грейнджер, несмейблять Драко, казалось, вообще не обращал внимания на ее слабые попытки воспротивиться. Его уносило. Просто срывало чёртову крышу от ощущения мягкой кожи под собственными губами. От того, как она вздрагивала, судорожно выдыхая воздух. Он не понимал. Поцелуи с доступной Гринграсс, даже жёсткий трах с ней не дарили даже малейшей части тех ощущений, что он получал сейчас. Может, связь не ошиблась? Он всасывает кожу, оставляя бордовый след на ней. Это кажется таким охренительно абсурдным, но в то же время правильным. Его отметка на ее шее. Это правильно. Осознание бьёт где-то в районе груди, заставляя почти разорваться на кусочки. А чувство это, такое спонтанное, живое и яркое, так невероятно ясно обживается в легких, мешая дышать. Это его место. Здесь, прямо рядом с ней. Малфой готов поклясться, что большего абсурда себе и представить не мог. Но теперь это непреложная истина. Грейнджер не зря его пара. Она будоражила его давным давно, просто ненависть, рожденную от интереса, в детском возрасте трудно отличить от ненависти истинной, стальной и холодной. Мерлин, он не хотел в это углубляться. Пожалуйста, только не говорите ему, что он потерял рассудок ещё на первом курсе при встрече с ней. Нетнетнет. — Малфой, — тихо выдыхает она, когда настойчивые губы поднимаются выше, целуя скулу. — Просто…черт…это все связь, давай прекратим. Он не отвечает. К черту связь. Драко впивается в приоткрытые губы, ловя тихий стон, и почти сходит с ума от этого. Дыхание сразу сбивается, и он чувствует, как руки Грейнджер оказываются на его плечах, притягивая к себе ближе. Она ощущала, как у нее подкашиваются ноги. Один простой поцелуй вызывал в ней такую реакцию. Тонкие пальцы путаются в платиновых волосах, и Малфой углубляет поцелуй, почти припечатывая Гермиону к стене. Волшебно. Зубы прикусывает ее нижнюю губу, и она мычит ему в рот, отвечая тем же. Блондин чувствует, как в паху тяжелеет от ее прикосновений, ее присутствия рядом. Он резко хватает Грейнджер, приподнимая, заставляя обхватить себя ногами. О да, он был прав. Эти ноги восхитительно смотрятся на его талии. Гермиона широко раскрывает глаза, чувствуя его возбуждение сквозь ткань одежды. И почти сразу же издает стон, когда он вдруг прижимается к ней. — Мерлин, ты просто нечто… — шепчет Драко, сжимая чувствительную кожу женских бедер. — С ума меня сводишь… Он вновь поддается вперёд, имитируя толчок. Жалкое подобие удовольствия, но им даже этого хватает, чтобы почти задохнуться. И это тут же отрезвляет. — Малфой, — шепчет она, — давай остановимся. Я не хочу, чтобы это было…здесь. Драко поднимает на нее взгляд, видя, как карие глаза буквально заволокло дымкой возбуждения. Он не планировал так далеко заходить. Просто так вышло. Черт, он не знал, что может так быстро потерять контроль рядом с ней. Собственное возбуждение давило, мешало мыслить, заставляя продолжить начатое. Нельзя. Не сейчас, Малфой это знал. Просто видел, что она ещё не готова. Гермиона должна еще привыкнуть к его прикосновениям. — Да, — выдыхает блондин, отпуская ее. — Впредь, чтобы больше меня не игнорировала, Грейнджер. Иначе, клянусь, я не буду останавливаться в следующий раз. Загну и выдеру, — ухмыльнулся он, проводя рукой по волосам. — Ясно? — Не стоит меня этим пугать, — хмыкнула Гермиона, поправив юбку. — Так о чем ты хотел поговорить? — Я послал матери письмо о том, что случилось. В скором времени придет ответ, так что я хотел предупредить тебя о грядущем…более близком знакомстве с моей семьей. Гермиона нахмурилась. Ей, определенно, не нравилась эта идея. Они едва могли поладить друг с другом, а уж о том, чтобы наладить связь с родителями Малфоя, вообще никто не думал. Хотя нет, видимо, думал. Она ненавидела даже мысль о том, каким именно запомнила Мэнор в последний раз, когда там была. В тот самый раз, когда сумасшедшая стерва Беллатриса оставила на ее предплечье надпись «грязнокровка». В тот самый раз, когда ее пытали. — Я не хочу возвращаться в Мэнор. Никогда больше, — ответила Гермиона. — Там все изменилось, — устало выдохнул слизеринец, предчувствуя долгие уговоры. — Тем более, таковы традиции чистокровных, Грейнджер. — Но я не чистокровная, или ты забыл? — Ты выйдешь замуж за чистокровного, а значит, все равно попадешь в наш свет. Она опешила. Резко втянула воздух сквозь стиснутые зубы. — Выйду замуж? Ты все решил за меня, Малфой?! — казалось, что даже воздух вокруг нее стал вибрировать от подступающей к горлу злости. — Я не давала своего согласия. — А я не давал своего согласия на то, чтобы ты меня окольцевала нерушимыми узами! Так что, Грейнджер, свадьба по нашим традициям — это пустяк в сравнении с тем, что успела натворить ты! — вспыхнул Драко в ответ на ее реакцию. В комнате повисло напряжённое молчание. Гермиона ненавидела такие ситуации, особенно, если они возникали в присутствии слизеринского принца. Они даже не обговорили правил поведения между собой, а он уже прямо ей говорил о неизбежной свадьбе. Это звучало, как шутка. — Мерлин, Грейнджер, прекрати уже играть в недотрогу и просто послушай меня, — прикрыл глаза Драко, заставляя себя успокоиться. — Мы с тобой связаны. Мы будем вместе до конца наших дней, потому что иначе уже не получится. И я не хочу, чтобы мой род оборвался просто потому, что мы с тобой не сумели поладить. А ещё я не хочу, чтобы мой ребенок родился бастардом, а о тебе судачили, как о моей любовнице. Нет, Грейнджер. Такого не будет. И, раз уж ты решила окольцевать нас двоих магическим браком, то заключить обычный — это просто капля в море. Гермиона приоткрыла рот от удивления. У нее в планах стояла должность Министра Магии, а не жизнь чопорной аристократки с привилегиями. Грейнджер не хотела, чтобы ее возможности обрубали на корню. Даже Рону она не позволяла чего-то подобного. — И что дальше? Запрешь меня в доме заставишь рожать, как племенную кобылу? — буквально выплюнула она, сгорая внутри от обиды. — Из какого века ты вылезла? — приподнял брови Драко, издав короткий смешок. — Нет, конечно. Мне не нужен выводок, как у семейства Уизли. И уж тем более не в тот момент, когда мы оба к этому не готовы. Одного ребенка хватит с головой, Грейнджер. И тебе, и мне. Однако, даже об этом ещё думать рано. Она хотела было разразиться гневной тирадой по поводу того, как цинично прозвучали его слова, как вдруг поняла, что Малфой прав. Это, рано или поздно, все равно должно случиться. Гермиона любила Молли Уизли, как собственную мать, но каждый раз признавалась себе в том, что не хочет быть похожей на нее. Не хочет постоянно сидеть дома и хлопотать на кухне, чтобы приготовить пирог по новому рецепту. Не хочет рожать много детей. Не хочет, чтобы ее жизнь заканчивалась только на домашнем очаге и муже с детьми. Она всегда была бойцом, настоящим воином с волшебной палочкой наперевес, вместо меча. Мерлин, ну какая из нее домохозяйка? Рон хотел видеть в ней собственную мать. Хотел много детей и домик на отшибе. И она долгое время себя убеждала, что этот сценарий подойдёт и ей, до тех пор, пока закрывать на правду глаза стало просто невыносимо. — Я хочу работать, — вдруг тихо проговорила она, взглянув блондину в глаза. — Ты думаешь, я тебе это запрещаю? Работай хоть до упаду. Я от тебя другого и не ждал. — А чего же ты тогда ожидал? — спросила Гермиона, чувствуя, как постепенно отступает желание швырнуть в Малфоя Аваду. — Ты героиня войны, без пяти минут награжденная орденом Мерлина. Готов поспорить, тебе поступило уже много предложений насчёт работы в Министерстве, — ухмыльнулся Драко, ощущая, как обстановка постепенно разряжается, приходя в норму. — Естественно, что ты не захочешь сидеть дома. Я бы в жизни не поверил, что зануда Грейнджер будет коротать свои деньки, как большинство аристократок. Она поборола в себе желание облегчённо выдохнуть. Верно, теперь они не враги друг другу. Только вот приятное чувство, от осознания того, что Малфой и не собирался ее подавлять, разрасталось в груди, согревая. Вот оно, значит, как. Вот, значит, каким бывает надоедливый хорек. Вот, значит, каким он стал. Мужчина. Перед ней стоял молодой мужчина, лишенный чрезмерной заносчивости и былого высокомерия. Она, наверное, впервые смогла посмотреть на него иначе. И ей вдруг стало немного стыдно за то, что она так упорно игнорировала его попытки наладить их связь. — Хорошо, — кивнула Гермиона, — давай сохраним хотя бы эту часть ваших традиций. И знакомство с семьей, конечно, тоже туда входит. А в следующий миг произошло то, чего она вообще не могла ожидать. Драко улыбнулся. Блять… Просто… Твою мать… Она замерла, не зная, как реагировать. Малфой улыбался. Не ехидно ухмылялся в своей манере, не скалился, а улыбался. Гермиона вдруг почувствовала себя странно, когда поняла, что никогда в жизни не видела его такой улыбки. Сердце почему-то ухнуло вниз. — Хорошо, Грейнджер. Рад, что хотя бы это мы смогли с тобой прояснить. Нет. Стой. Заткнись и ничего не говори. Молчи. Просто молчи, потому что у нее сейчас земля уйдет из-под ног. — Что-то ещё? — собственный голос казался хриплым, как шелест листвы под ногами. Малфой задумался, а затем помотал головой. Он не собирался пока что ей говорить о находке Забини и Паркинсон. Может, им троим удастся разобраться самостоятельно. Тем более, Грейнджер не имеет к этому никакого отношения. Его несказанно радовал тот факт, что свою главную проблему он все-таки смог разрешить.