Глава 6. За день до бала

      Нарцисса Малфой тяжело вздохнула, перечитав в который раз письмо, присланное сыном. Она сидела в гостиной Мэнора, разгребая утреннюю почту, когда наткнулась на конверт со знакомой печатью. Женщина не ожидала получить скорого письма от Драко, и была приятно удивлена тому, что ее мальчик решил написать домой. Ей казалось, что он уезжал в Хогвартс не просто по их настоянию, но и по своей воле. Для того, чтобы спрятаться от призраков Мэнора, собственных воспоминаний. Нарцисса и сама, временами, ощущала себя не в своей тарелке здесь. Словно этот особняк исчез с приходом Темного Лорда, оставив только тени. Много, много теней прошлого. Люциус поставил не на тех. Сглупил и подверг опасности всю семью, а когда понял, к чему все это могло привести, уже не мог выйти из игры. Ей было стыдно за то, что их собственному сыну пришлось сполна отплатить за ошибку, совершенную вовсе не им. Она поставила на Поттера. Знала ведь, что только этому мальчику удастся покончить с Реддлом. Не сказала последнему, что Гарри ещё жив, и весь путь до Хогвартса надеялась, что правда не вскроется. Надеялась на то, что Гарри удастся победить Волдеморта, завершив великую войну. И ему удалось. Марволо исчез с лица земли, словно его никогда не существовало. Только разрушенный Хогвартс и павшие в битве напоминали о том, что это, действительно, было. Мерлин, они едва не лишились сына. Едва сами не лишились жизней. И Нарциссе было стыдно. Какая из нее вышла мать, раз она позволила подвергнуть такой опасности собственного ребенка? Она знала, не только Люциус был виновен в случившемся. На ее плечах тоже лежало бремя вины. Когда Драко поставил их перед фактом расторжения помолвки с Асторией, она запретила мужу даже думать о том, чтобы воспротивиться этому решению. Нет уж, Люциус, сядь и заткнись, потому что ты натворил уже достаточно. Их мальчик и без того слишком сильно пострадал. Нарцисса понимала, традиции чистокровных обязывали, но она также видела и другое. Люциус бросил тень на их фамилию, существенно подорвав репутацию семьи, и брак, возможно, мог бы это поправить. Только вот ей даже думать не хотелось о том, чтобы вновь использовать собственного ребенка в угоду их потребностям. Нет и ещё раз нет. И пусть Люциус хоть разорвется от негодования. Она не позволит ему снова помыкать сыном. Нарцисса ожидала получить короткое письмо, какие обычно присылал им Драко. Без излишних слезливых чувств и эмоций. Четко, все по делу. Он, в принципе, так и написал. Почти сразу перешёл к тому, что спустя несколько мгновений прочтения повергло ее в шок. Леди Малфой понадобилось перечитать письмо несколько раз, чтобы окончательно убедиться в том, что она не сошла с ума. Глаза раз за разом бежали вдоль аккуратных, ровных строчек, словно содержание текста могло от этого измениться. «…У меня появился соулмейт…» Мерлин, как это вообще могло произойти? Нарцисса знала об этой связи давным давно, но полагала, что артефакты, создававшие ее, уже попросту исчезли, настолько древними они были. Глубокий вдох, и взгляд снова опускается на исписанный лист. «…Ты знаешь ее, так как она общепризнанная героиня войны. Это Гермиона Грейнджер, мама…» Гермиона Грейнджер. Магглорожденная волшебница. Что, черт возьми, могло быть «лучше», чем это? Настоящий кошмар для любого Пожирателя смерти и главная ведьма столетия. Самая известная и самая умная ведьма гребанного столетия . Ей мельком довелось узнать характер Гермионы, и это стало одной из причин, почему Нарцисса поставила на Поттера. Рядом с ним была та, которая могла вытащить его задницу из любых передряг, провернув это весьма успешно и без особых потерь. Безусловно, такая волшебница, как Грейнджер, произвела настоящий фурор в мире магии и будет производить его ещё целые десятилетия, как минимум. Определенно, ей не подойдёт жизнь мирной аристократки, в роли которой успешно смотрелась бы Астория. Леди Малфой знала таких: ярких, сильных, волевых волшебников с пытливыми умами, четкими целями и яростным желанием их достичь. Великий Салазар, ее мальчику досталась настоящая хищная гарпия, которая, может, и будет защищать его всю жизнь в случае опасности, дай Мерлин, чтобы они поладили, но в роли миссис Малфой не уживется никак. Грейнджер точно не станет идти на поводу у Драко, оставаться в тени и мягко его направлять, как это делала Нарцисса со своим мужем. О нет, определенно, не станет. Она скорее выбежит на поле боя, и будет воевать там до тех пор, пока правда не окажется на ее стороне. И ведь окажется. Стены порушатся от ее напора. Нарцисса прикрыла глаза. Голова шла кругом от того, что эту новость нужно будет сообщить ещё и Люциусу. Драко, безусловно, эту деликатную часть возложил на ее плечи. Малфой старший взбесится. Без шансов. — Винки! — позвала домашнего эльфа женщина. — Скажи Люциусу, чтоб он немедленно спустился сюда. Это важно. Домовик кивнул и тут же исчез, щелкнув пальцами.

***

      Он перевел взгляд на часы. Без пятнадцати одиннадцать. Блейз безбожно опаздывал. Малфой клялся себе, что, пройди хоть ещё одна минута — и он просто пошлет все их запланированное дело к хренам собачьим, развернется и уйдет, как ни в чем не бывало. Забини просто самодовольный баран, раз думает, что ему позволено опаздывать на их встречи. — Где он? — шикнул Малфой, поправляя мантию. — Ты же с ним была, разве нет? Панси только покачала головой. Они стояли в Выручай-комнате, когда подошло время отбоя. Профессора совершали обход по коридорам, и с каждой минутой у Блейза таял шанс пробраться сюда незамеченным. Идиот. О чем он думает? Несколько дней Малфой ломал голову над оригиналом контракта, изучив его вдоль и поперек. Ничего из того, что могло бы указать на мастера артефакторики там обнаружено не было. Равно как и ответов на то, каким образом в контракте оказались имена Забини и Паркинсон. Привлекло внимание имя самого мастера. Драко несколько раз копался в списках всех существующих и в данный момент работающих мастеров артефакторики, но о том, чье имя было вписано в контракт, он не нашел ничего. Такого волшебника просто не существовало. Поисковые заклинания все время глохли. Это могло означать лишь одно из двух. Либо это тот, кто решил скрыть свое истинное имя путем подмены, либо тот, кого изначально не было в списках. Здесь было что-то нечисто. Найденный ими артефакт, безусловно, очень могущественный магический предмет, на создание которого не годен новичок или любитель. То есть, это определенно должен быть человек хотя бы средних лет, изготавливающий подобного рода «украшения» долгое время. Подчиняющие волю вещицы, по типу браслета Гринграсс, запрещены наравне с заклинаниями вроде Империуса или Круциатуса. То есть, мастер определенно нелегал. Возможно, даже скрывающийся преступник. В таком случае, о нем должны быть сведения. Одна эта деталь может все изменить. — Простите, я опоздал, — Забини выглядел так, словно пробежал марафон от Лондона до Хогвартса за пару минут. — Где ты был, идиот?! — зашипел Драко, борясь с желанием кинуть в друга парочку непростительных. — Прятался от Гринграсс, — ответил Блейз, опершись руками о колени. — Я был у них в комнате. — Что ты там делал? — Подумал, что было бы разумнее поставить сигнальные чары на браслет. — Мерлин, Блейз, скажи, что ты не попался… — выдохнула Панси, демонстративно прикрыв рукой глаза. — Нет, но Дафна не вовремя нагрянула и мне пришлось лежать под кроватью двадцать минут в ожидании, пока она оттуда свалит. Драко нахмурился, подавив в себе желание раздражённо фыркнуть. Он сомневался в том, стоило ли ставить сигнальные чары на браслет. В конце концов, всегда была вероятность того, что Гринграсс это заметит. Впервые он жалел, что применение сыворотки правды на учениках в Хогвартсе запрещено. Он бы влил в ее поганую глотку целый бутылек, если б имел возможность. — Ладно, к делу, — поторопила Панси, садясь на диван. — Что ты смог найти? Малфой хмыкнул, опустив взгляд на старый пергамент. — Я не уверен, но у меня есть пока только предположение. Одна из версий, если быть точнее. Возможно, имя мастера, указанное на пергаменте — фальшивка. — Но магические контракты не позволяют проворачивать такое, иначе они становятся попросту недействительными. А этот, как ни прискорбно осознавать, вполне себе действующий, — заметила Паркинсон, тяжело выдохнув. — Верно, — кивнул блондин, отдав пергамент Забини. — Я искал упоминания об этом волшебнике, но таковых не обнаружилось. Даже поисковые заклинания нихрена не дали. — Вполне возможно, что кто-то решил лишний раз перестраховаться и наложить парочку защитных чар, — хмыкнул Блейз. — А может ли быть так, что здесь не только имя мастера фальшивое? — спросила девушка, когда вдруг одна незатейливая догадка пришла к ней в голову. — Возможно, наших имён там тоже нет. А то, что здесь видно — хорошо проработанная иллюзия. — Странно, — хмыкнул брюнет, взглянув в который раз на их фамилии. — Зачем вписывать имя, которого даже в списках не существует? Разумнее было использовать кого-то вполне реального, а не вымышленного. Министерство строго подходило к тому, что созидалось руками волшебников. Артефакты могли создавать только уполномоченные мастера, прошедшие необходимые экзамены и получившие разрешение на подобного рода деятельность. И то, без ведома Министра Магии они и шагу сделать не могли. Был составлен также целый перечень того, какие артефакты запрещено создавать. Всех остальных, отчаянно жаждущих дорваться до этого тонкого искусства без ведома министерских гончих, находили и жестоко карали. Каждому найденному такому идиоту грозил Азкабан. — Возможно, это и не вымышленное имя, — сказал Драко, нахмурившись. — Можно предположить, что этот волшебник просто нелегал, не занесённый в списки Министерства, как уполномоченный мастер артефакторики. Забини тяжело вздохнул, устало и совсем неаристократично плюхнувшись рядом с Панси на диван. Он потёр пальцами виски, ощущая тупую головную боль. — То есть, зацепок у нас толком нет… — констатировал он. — Мне самому ничего не удалось найти, кроме того, что сраный браслетик может содержать в себе часть самой Гринграсс. — Да, я тоже недавно прочитала об этом, — подтвердила Паркинсон, подняв взгляд на Драко. — Подчиняющие артефакты очень…требовательные. Не все, но некоторые из них должны быть кое-чем пропитаны, помимо магии. — И чем же? — Кровью, например, — сквозь зубы произнес Блейз, — того, кто пожелал создать опасный аксессуар на досуге. На лице блондина тут же заиграли желваки, а взгляд заострился. Малфою как никогда хотелось собственными руками придушить сучку, которая решила впутать их во все это. У них нет ничего, кроме собственных догадок. Однако, если подозрения оправдаются… Артефакт на крови чистокровного — одно из мощнейших орудий в истории магии. Дерьмо…

***

      Гермиона сделала глубокий вдох. Тихая музыка снова наполнила комнату, стоило только взмахнуть палочкой. Волшебница вновь оказалась на белом пушистом ковре, чувствуя босыми ногами всю приятную, поглощающую мягкость. Малфой постарался. Не может же его величество ходить по плебейскому школьному ковру. Она репетировала собственный танец. Без партнёра, но все же. Ей хотелось сделать все возможное, чтобы не допустить провала на скором балу. Он должен был состояться уже послезавтра, и Грейнджер ощутимо нервничала. Рон делал маленькие успехи, но их вальс все равно был похож на танец двух топчущихся неуклюжих пингвинов. Нет и ещё раз нет. Соберись. Ты ведь доведешь хотя бы свою роль в этом танце до идеала? Она вновь сделала шаг, положив руки на плечи невидимого партнёра. — Мерлин, какое зрелище! Гермиона тут же остановилась и чертыхнулась про себя, поклявшись в скором времени повесить гребанный колокольчик Малфою на шею. Или хотя бы на эту предательски не скрипучую дверь. — Отвали, — буркнула она, почувствовав себя немного неловко. — Я репетирую. — Одна? — приподнял брови Драко, усмехнувшись. — Неплохая такая репетиция, Грейнджер, если не учитывать, что на балу танцуют не с невидимками из собственных фантазий. — Иди по своим делам, Малфой, — шикнула девушка, тут же выключив музыку, — справлюсь и без твоих поучений. Блондин закрыл дверь, наложив на комнату заглушающее. Ещё одним взмахом палочки слизеринец вновь включил музыку. В последнее время ему нравилось возвращаться сюда, в их комнату, зная, что он увидит Грейнджер. И только теперь он ее видел такой домашней и теплой, частенько сидящей в своих коротких шортиках на кровати и грызущей карандаш во время чтения очередного толстенного учебника. Временами он заставал ее поющей в душе свои любимые маггловский песни, а временами заснувшей ещё до его прихода. Ему нравилось. Это казалось чем-то правильным и таким до абсурдного простым, что аж дух захватывало. Малфой не знал, связь так работает или его собственные чувства. Разбираться, если честно, в этом не хотелось. С Грейнджер холод отступал. И страхи тоже, ненавистные, куда-то исчезали. Он не просыпался ни разу от собственного крика с тех пор, как стал жить вместе с ней. Не видел кошмаров и не чувствовал себя таким охерительно опустошенным и безжизненным. И его это, можно сказать, пугало. Желание прикоснуться к Грейнджер, вместо того чтобы оттолкнуть. Желание избавить ее от прикосновений других. И сучья потребность находиться рядом, в самой непосредственной близости. Как долбанный наркоман со стажем. Рехнулся ты, Малфой. Просто ебнулся в конец. И вот сейчас. Вместо того, чтобы жестоко над ней посмеяться, бросив колкость, хочется помочь. А ещё больше хочется вновь почувствовать запах того самого вкусного шампуня и печенья, которое за милую душу она лопает каждый день. — Положи левую руку на мое плечо, а правую вложи в ладонь, — подсказал ей Малфой, приобнимая за тонкую талию. Мерлин, помешанный. — А теперь, будь добра, — прошептал он, когда Гермиона послушно сделала так, как было сказано, — не старайся в танце вести. Ты не сражаешься за право жить, Грейнджер. Доверься своему партнеру и прекрати так напрягаться. Она кивнула, слабо представляя себе, что именно теперь ей нужно делать. Но стоило Малфою совершить первый шаг, как вдруг все мысли вышибло из головы. Вальс, который так туго давался ей с Роном, со слизеринцем в качестве партнёра оказался настоящей сказкой. Она просто следовала за ним, доверяясь тому, что он делал. Каждый шаг и каждый поворот — все было таким простым и понятным, что стало почти смешно. Видимо, Джинни оказалась права. Драко был великолепным партнёром в танце. Музыка струилась между ними, как единственное, что отделяло их от остального мира. Великолепно, Грейнджер. Ты тоже сходишь с ума. — Теперь стало понятнее? — ухмыльнулся слизеринец, когда вся мелодия вдруг стихла. — Хотя с Уизелом все приходится брать в свои руки. Она вскинула голову, буквально опалив его гневным взглядом. Вся такая из себя очень раздраженная и правильная. Мерлин, ему нравилось это. — Где ты был? — поинтересовалась Гермиона. Она заметила, что в последние несколько дней он задерживался до поздней ночи, ждал пока она уснет, прежде чем снова куда-то ненадолго уйти. — А что, волнуешься? — хмыкнул Драко и плюхнулся на кресло, окинув ее взглядом. — Нет, не волнуюсь. Просто…пытаюсь проявить к тебе долю интереса. Малфой удивлённо приподнял брови, моргнув. — Это с чего бы, Грейнджер? — Так как мы с тобой не находимся в более…романтических отношениях, я пытаюсь пойти тебе на встречу и проявить хотя бы малое участие по отношению к твоей жизни. На секунду в комнате повисло молчание, а затем Малфой громко расхохотался. Проявить участие по отношению к его жизни? Мерлин, Грейнджер не перестает удивлять. Теперь она говорила с ним так, словно была его тётушкой. Раз игнорирование не помогло, нужно обязательно держать дистанцию хотя бы с помощью холодного официального тона? — Очень смешно, Малфой, — нахмурилась она, глядя на то, как Драко буквально сложило пополам от смеха. — Это смешно. Грейнджер, прекрати уже пытаться держать дистанцию, — отсмеялся слизеринец и поднялся с уютного кресла. — Мы не партнёры по бизнесу и не два аристократа на благотворительном приеме. — Ты требуешь слишком многого, — вздохнула Гермиона, чувствуя себя абсолютно странно. — Я не могу взять и просто переключиться с одного парня на другого, даже если второй — мой магический партнёр. Мне… До сих пор трудно привыкнуть. Драко ухмыльнулся, положив собственнически ей руку на талию, притянув ближе к себе. Мерлин, конечно, ей трудно привыкнуть. И ему тоже нелегко. Но то, что он чувствовал с проходом времени, стоило всех их стараний и ссор. На самом деле, он принял эту мысль куда легче самой Грейнджер. Она вздрогнула, когда ощутила, как ее буквально впечатало в сильное тело. Прикосновения Малфоя не вызывали дискомфорта, и это было странно. — Придется привыкать быстрее, — усмехнулся Драко, доставая из кармана конверт. — Это письмо от матери. Она приглашает нас в Малфой-Мэнор на рождество. Гермиона готова была поклясться, что ее жизнь никогда ещё не была настолько трудной. Мерлин, дай ей сил.

***

      У нее оставался только этот день до открытия бала. Один хренов день, за который она, определенно, не успеет купить нужное платье. Гермиона паниковала. Она совсем забыла про то, что ей необходимо было его приобрести. Если бы не короткое замечание Джинни о том, что было бы неплохо им всем определиться с выбором подходящих аксессуаров, она бы вообще об этом не вспомнила. Все мысли вертелись вокруг учебы, Рона и, больше всего, вокруг Малфоя. Гермиона чувствовала себя отвратительно. — Ты так смотришь на эту бедную куриную ножку, будто она тебе полжизни испортила, — хихикнула Джинни, обращая все внимание на себя. — Что случилось, дорогая? — Я забыла купить себе платье, — отчеканила Гермиона, снова опуская взгляд в тарелку. Настроения не было, от слова, совсем. — Ты, что?! Милая, тебе нужно срочно пойти за ним сегодня! — Да… Знаю. — Я пойду с тобой, — улыбнулась Уизли, задорно подмигнул подруге. — Ты сегодня через чур рассеянная. Гермиона тяжело вздохнула и кивнула. Она сама себя в последнее время не узнавала. В голове было столько мыслей, что она никак не могла их привести в порядок. Малфой. Особенно Малфой баламутил ее рассудок. Наглый самодовольный хорек. Мерлин, она чувствовала себя несказанной тупицей в последнее время.       Прогулка по Хогсмиду, пожалуй, лучшее, что случалось с ней за весь прошедший месяц. Джинни болтала без умолку о том, как хорошо на ней, Гермионе, будут смотреться теплые цвета, и вслух рассуждала о том, какое бы платье ей прикупить. На секунду внимание шатенки привлекло знакомое лицо в толпе. Гринграсс. Бывшая подружка Малфоя. Блондинка куда-то очень спешила. Гермиона видела, как слизеринка завернула за угол, прежде чем Джинни отвлекла ее, дёрнув за рукав. — Пришли. Грейнджер послушно мерила все, что ей давали в руки, и каждый раз Джиневра придирчиво воротила нос, оставляя комментарии, вроде: «слишком вульгарно для тебя», «слишком много черного», «это полнит», «а это вообще делает тебя похожей на камбалу». На двадцатом платье Гермиона готова была сдаться и отправиться на бал в обычной школьной юбке. Хрен с ней, с этой красотой, ещё часа в чертовой примерочной она попросту не выдержит. — Примерь вот это, — протянула ей одежду Джинни. — Это точно должно подойти. — Мерлин, это в последний раз, ясно?! — застонала волшебница, надевая предложенную альтернативу. Она даже не взглянула на себя в зеркало, когда платье оказалось на ней. — Да, да… — буркнула Уизли, абсолютно точно уверенная в том, что без идеального варианта они отсюда не уйдут. — О Мерлин, Гермиона! Взгляд сразу же упал на подругу, когда шторку отодвинули в сторону, и Джинни едва не притопнула от восхищения ногой. Красота… Гермиона никогда не задумывалась о том, насколько красивые у нее формы, и Уизли всегда считала это настоящим кощунством. Красное длинное платье подчеркивало тонкую талию, спускалось до самого пола, придавая силуэту девушки ещё более изящный, утонченный вид. — Это оно! — заявила Джинни, тут же развернув подругу за плечи к зеркалу. — Просто идеально. Гермиона сдержала пораженный вздох, когда увидела себя в отражении. Это была словно не она… Такая утонченная, изящная, словно настоящая принцесса. И бал вот-вот у нее состоится… Мерлин, забудь все ее возмущения. Ее страдания, определенно, стоили результата. — Упакуйте нам! — вскрикнула Уизли молодой продавщице. — И ещё вон те сережки, пожалуйста. Гермиона улыбнулась, когда Джинни торжественно вручила ей приобретенные вещи. Конечно, ей пришлось хорошенько потратиться, но, раз уж есть такой замечательный повод, то деньги не слишком большая проблема. Грейнджер бросила взгляд в окно, из которого было видно как раз тот самый закоулок, в который свернула Дафна. Ей показалось странным то, что в нем не было ни магазинов, ни порталов.