Глава 10. По чужим следам

      Ганзель позволил Малфою осмотреться в доме, и первым делом, чем занялся слизеринец после разговора с Хранителем — пошел осматривать библиотеку. Если в этом измерении все работало именно так, как описал Ганзель, то найти Грейнджер и остальных, в теории, не составило бы труда. Но это было только в теории. Практика норовила показать, что они рассматривали идеальный вариант развития событий, не учитывая нескольких важных факторов. А именно то, что время выброса тоже могло различаться. Со слов Ганзеля его товарищей могло уже выбросить из портала, а могло там задержать на несколько дней, потому что, как уже упоминал Хранитель, порталы были живыми. Выходила ситуация из разряда «плана нет». Малфой понимал, что они встряли в абсолютную задницу, и единственная надежда у него была пока на то, что ответы из других контролируемых точек придут достаточно быстро. Так, впрочем, в скором времени и случилось. Спустя почти десять часов Ганзель буквально ворвался в библиотеку, сообщив о том, что одного из его друзей сумели найти. Блейз Забини всегда был чертовски большим везунчиком. — А что насчёт остальных? — спросил Малфой, оторвав взгляд от книги. — Где моя… Мои друзья? Он чуть было не сказал «невеста». Осознание того, что он воспринимал уже Грейнджер в такой роли, ударило стальной кувалдой по голове. Все, о чем он мог думать эти часы, выискивая информацию — это чертова львица. Паркинсон, его подруга едва ли не с первого дня пребывания на Слизерине, волновала его куда меньше. Какого черта здесь вообще происходит? — Нет, о них не было никакой информации. — Совсем? Разве порталы задерживают людей на такие сроки? — Все возможно, друг мой, если мы говорим о магии, — взгляд Ганзеля наткнулся на книгу в руках блондина. — Боюсь, если твоих друзей не расщепило и не отправило назад, то они могут быть только в одном месте. Малфой стиснул зубы. Он ощущал, как буквально переворачивались внутренности от злости. Только сам блондин не понимал, на что злился. То ли на то, что впутал в это дело львицу, то ли на отвратительно пакостливый портал с живыми мозгами внутри. В любом случае, по крайней мере Забини нашли. Это уже было куда лучше, чем ничего. — Мы можем отправиться к твоему другу прямо сейчас, — прервал затянувшееся молчание Ганзель. — Он находится около одиннадцатого портала, совсем недалеко отсюда. — Хорошо, — кивнул Драко, захлопнув книгу и забрав пергамент со стола. — Предупреждаю сразу, если мои… Друзья оказались за границами тринадцатого портала, я… — Отправишься прямо в то пекло, я понял, — кивнул Хранитель. — Я не смогу пойти с тобой в силу того, что обязан сторожить этот портал. Все, что смогу сделать — просто проводить вас туда. Было во взгляде Малфоя что-то такое непередаваемо страшное, опасное и вместе с тем решительное, что Ганзель здраво рассудил с ним не спорить. Он уже однажды видел такой взгляд, у его собственной сестры, отправившейся за границы тринадцатого портала ровно десять лет назад, чтобы найти их мать. Ганзелю в те годы едва перевалило за тринадцать, и ровно с того времени он настойчиво улавливал и в себе такой же отблеск. Где-то в глубине зрачка, такое ни с чем не спутаешь. Но тринадцатилетнего мальчишку, пусть и больно решительного, по настоянию командиров не пустили в лес с лилимами. Ушла туда только его сестра. Даже без помощников. Просто одна, словно лилимы — пустое дело и вообще, нечего их бояться. «У страха глаза велики» — чеканила Эльвира младшему брату, когда тот в очередной раз задавал ей глупые, по ее мнению, вопросы. Уходила из дому она прощаясь так, словно скоро вернется. Пустяковое дело — эти лилимы. Вот сейчас за пару часов мать отыщет и вернётся. И вдобавок строго приказала брату смотреть, чтобы к ее приходу все было прибрано и ужин приготовлен. Ганзель с тех пор больше не видел сестру. Только ночами, когда не спалось, вспоминался ему тот ее взгляд, наполненный чем-то абсолютно нечитаемым. Такой же взгляд был и у его нового гостя. Хранитель знал, что это — не просто черта, не просто грань, с которой можно человека спровадить. Это непоколебимое решение, которое даже силы магии не способны будут переменить. — Нас? — Разве твой друг не отправится с тобой? — Этого я не знаю, — пожал плечами Малфой. Этого, если честно, ему и не нужно было знать. Слизеринцу было глубоко плевать на то, что он может отправиться в гордом одиночестве к темным тварям. Будь проклята Гринграсс с ее куриными мозгами. Малфой уже даже со счета сбился, сколько раз бросался проклятиями в ее сторону. Если эта мразь подохнет от магии лилимов, он вообще не будет возражать. Ганзель открыл портал одним щелчком пальцев, и уже ожидал Драко. Малфою до сих пор казалось странным, что они не пользовались палочками. Никто из здешних обитателей не считал это разумным, а при самой первой их встрече Ганзель вообще посмел обозвать палочку Малфоя «игрушкой». Блондин почувствовал, как энергия портала облепила его тело, а затем ощутил мощный рывок.

***

      В лесу лилимов никогда не наступало утро. Здесь всегда царила ночь, словно время остановилось в едином моменте, погребая под собой все живое, за исключением темных тварей, не поддающихся никаким законам. Зельда не была трусихой. Никогда не терялась в стрессовых ситуациях и не утрачивала холодного рассудка. «Эмоции под контроль» — гласило золотое правило женщины. Однако при встрече с лилимами даже хваленая выдержка давала слабину. Лилимы — пустоты, способные поглощать в себя разумы живых людей. Паразиты. Наглые, мерзкие и очень опасные. — Нам нужно убираться отсюда как можно быстрее. Щит долго не выдержит, — она в спешке схватила лежащую на земле позолоченную трость. — Эти твари будут преследовать нас до тех пор, пока нами же не полакомятся. Давайте, дамы, нужно выдвигаться. — Погодите! — окликнула ее Панси, когда женщина быстрым шагом направилась в лесную чащу. — Кто это? Кто нас преследовал? — они с Гермионой почти бегом стали нагонять удивительно быстро двигавшуюся Зельду. — Лилимы, — бросила через плечо та, не сбавляя хода. — Объясню позже, как только доберёмся до безопасного места. Больше вопросов никто не задавал. Почему-то ни у кого из них в голове не возникло мысли, что эту внезапно появившуюся женщину стоило опасаться тоже. Черные сгустки непонятной материи, двигавшиеся за ними, были куда страшнее возможной сумасшедшей. Им необходимо было выбраться. Зельда, тем временем, почти перешла на бег. Гермиона понимала, что им с Панси нужно будет бежать, чтобы не отстать окончательно, да и времени оказалось в обрез. Белое свечение щита потухло несколько секунд назад за их спинами, и львица знала — больше их не разделяло ничего. Медлить было просто нельзя. Фигура Зельды почему-то все ещё виднелась впереди, когда даже их собственные конечности были едва различимы в такой темноте. Светлые волосы служили своеобразным маяком о том, куда нужно было двигаться и насколько они отставали. — Торопитесь, быстрее! — подгоняла она. — Осталось ещё немного. Голова шла кругом, когда Гермиона вдруг почувствовала, что падает, перецепившись за широкий корень дерева, торчавший из-под земли. Сердце пропустило несколько ударов, прежде чем ладони и колени обожгло болью. — Грейнджер?! — Панси остановилась в нескольких шагах, но даже на таком расстоянии она не могла разглядеть очертаний волшебницы. — Твою мать, ты что, резко отдохнуть решила?! Поднимайся! — Не могу, черт… — она дернулась, понимая, что нечто попросту мешает ей подняться. — Я в чем-то запуталась. Тут какая-то сеть! — Блять, — шикнула Паркинсон, собственной кожей ощущая, что та уже глубоко ненавистная тварь почти догнала их. Секунду она обдумывала дальнейшие действия, а затем, неожиданно даже для самой себя, схватилась обеими руками за Гермиону, потянув ту вверх. — Черт! Больно! Оно режется! — Терпи, Грейнджер, ещё чуть-чуть, и сдохнем мы обе. Выпутывайся, давай! Гермиона, не обратив внимание на боль, стала дергать руками, и в какой-то момент отвратительная ловушка сдалась под ее напором. Она ощущала, как кровь буквально стекала по пальцам, и как болели новоприобретенные порезы. Мелочи. Сзади послышался вой, когда они наконец смогли бегом продолжить свой путь. Зельда скрылась в лесной тьме, и у обеих промелькнула мысль, что они упустили единственный шанс на спасение. — Черт… Знаю… Что не вовремя, — задыхалась от бега гриффиндорка, обращаясь к Панси, — но спасибо. — Считай, что я так поступила ради Малфоя, — быстро и грубовато ответила та, почти также задыхаясь от жжения в лёгких. Зельды на горизонте так и не появилось. Стало уже очевидно, что они ее попросту потеряли из виду. Оставалось только двигаться ей вслед в надежде, что эта тропа единственная, без ответвлений и поворотов. Обе чувствовали, что их силы на исходе, но единственное, что они могли продолжать делать — это бежать. Лилимы выли, издавая нечеловеческие, леденящие душу звуки. — Черт, вы сильно отстали! — неожиданный крик Зельды заставил их почти приободриться и испугаться одновременно. — Давайте мне руки, живо. Здесь так просто уже не пройти. Они добежали до нее, послушно протянув ладони. Хватка женщины была крепкой, а пальцы почему-то очень холодными. Она потянула их вниз, и обе девушки едва ли не упали несколько раз, спускаясь, видимо, по крутому склону. Спустя несколько минут непрерывного бега, они смогли добежать до какого-то старого домишки, а затем Зельда буквально впихнула их внутрь, забаррикадировав двери и проверив все окна. — За мной, — махнула рукой она, не дав ни секунды на передышку. — Нужно спуститься в подвальное помещение и активировать барьер. — И на это… — пыталась отдышаться Паркинсон, — нужна наша помощь? — Да. Живее, дамы, иначе я ничем не смогу помочь. Делать было нечего. На трясущихся ногах обе послушно встали и направились вниз, ощущая, как колотилось сердце в груди. Зельда встала около огромного накрытого какой-то вуалью куба, а затем приказным тоном сказала прикоснуться к нему руками, чтобы активировать защиту. Гермиону немного удивило поведение женщины, но уставший мозг уже напрочь отказывался анализировать ситуацию, и потому она послушно поплелась к кубу вместе со слизеринкой. Ладони обдало приятным теплом, стоило только коснуться поверхности, а затем сам предмет вспыхнул белым светом. Земля едва задрожала от магии, бурлящей вокруг, но вскоре все закончилось, и преследовавший их вой также неожиданно стих. Гермиона бросила короткий взгляд на вуаль, невольно отметив, насколько пыльной была ткань и какое облако из этой самой пыли она подняла, стоило ее стянуть с куба. — Молодцы… Справились, — улыбнулась Зельда, одобрительно кивнув девушкам. — С меня причитается горячий чай и ночлег. Я пойду, приготовлю все необходимое для вас. — Мы очень благодарны за спасение, — устало улыбнулась в ответ гриффиндорка, а затем медленным шагом направилась наверх вслед за женщиной. — Черт возьми, этот день можно считать худшим за всю мою жизнь, —вздохнула Паркинсон, ощущая небывалую дрожь в коленях. Гермиона впервые за все время была с ней согласна. Все, что сейчас хотелось сделать — лечь спать, а затем, отдохнув, уже начать разбираться в проблеме, которая свалилась на их головы огромным грузом. Зельда им выделила маленькую комнату с двумя кроватями и одним довольно большим шкафом. Сам домик был довольно скромным, можно даже сказать, маленьким. Возможно, меньше Норы в раза три. Гермиона до сих пор ощущала, как сердце стучало в ее грудной клетке. Сон, однако, так и не пришел. Спустя несколько часов они все также ворочались, в попытках уснуть. — Грейнджер? — Панси что-то упрямо пыталась разыскать рукой в темноте тесной, маленькой комнатушке. — Что? — Где тот отвар, который приготовила Зельда? Гриффиндорка с тяжёлым вздохом поднялась со своей кровати, и, нащупав палочку, произнесла простенькое заклинание люмоса. Сон абсолютно не шел. Ей казалось, что, стоит только прилечь на мягкую постель, как она тут же провалится в темноту, дав уставшему телу хоть крупицу отдыха. Нет. Не спалось категорически. Стоило только попытаться сомкнуть глаза, как нечто внутри словно выталкивало ее из состояния только только начинавшего красться к ней сна. Паркинсон ворочалась на соседней кровати, видимо, тоже потерявшая всякую надежду, а вместе с тем и способность уснуть. — Черт, что это за дрянь? — выругалась она, откашлявшись после отвратительно едкого вкуса отвара Зельды. — Успокоительные травы, судя по всему, — принюхалась Гермиона, а затем вновь устало плюхнулась в постель. — Что мы будем делать дальше? — А мне откуда знать, Грейнджер?! Задаешь тупые вопросы. Панси злилась не столько на Гермиону, сколько на себя саму и ситуацию, которая сворачивалась в настоящий клубок из проблем и путаницы. Знала бы тогда Паркинсон, что все это только присказка, а не сказка, возможно, все нервы бы себе выжгла. А до тех пор ей казалось, что все это подходило под описание «хуже быть не может». Могло. И в глубине души она это ощущала. Целую ночь, по подсчётам Гермионы, они торчали в этой комнате. Зельда зашла к ним только один раз, чтобы принести отвар. Помогал он им мало, а скорее даже действовал на нервы, наполняя комнату отвратительным, почти тошнотворным запахом. — Здесь вообще наступает утро? — слизеринка уселась на кровати, свесив ноги. — Мы лежим здесь битый час, а рассвета до сих пор нет. Гермиона лениво повернула голову к окну. Да, действительно. Все такая же глубокая, казалось, ставшая ещё только темнее, ночь. — Спустимся вниз? К Зельде. Все равно не заснем, — предложила она, тоже нехотя поднимаясь с кровати. Шарик люмоса здесь всё ещё тускло освещал комнату, хотя за пределами этого странного домишки их магия не работа вообще. Грейнджер догадалась, что всему виной мог быть тот самый активированный ими барьер. Сейчас она находила все это странным, хотя буквально пару часов назад вообще не могла анализировать. Видимо, выброс адреналина закончился, и теперь ее внимание фокусировалось на мелочах, которые она так активно не замечала всю дорогу сюда. Первое. Зельда обладала магией, куда более мощной, чем их собственная. А все потому, что ее заклинания работали на лилимах куда лучше и дольше. Второе. Пыль на ткани, которую она стянула с шара. Если Зельда здесь давно, то откуда успел образоваться этот слой грязи, паутины и пыли всюду: на потолке, полу и стенах, словно дом простаивал необжитым долгие годы? И последнее, третье. Самое странное. Зельду было видно в кромешной темноте, хотя даже стоящую рядом с Гермионой Паркинсон, сама гриффиндорка практически не видела в том лесу. Надумывает? Мерлин, пусть она это все только надумывает, и Зельда не окажется в итоге тем, от кого им тоже придется спасаться. Но лежать здесь нет смысла. Они тратят и без того драгоценное время. Малфоя здесь не оказалось, Забини тоже. Может, они тоже бродят где-то в лесу? Гермиона не знала. Она не знала, почему, но настойчиво ощущала внутри себя, что Драко жив. Жив и все тут. Здесь он или нет, но жив. Это главное Грейнджер прикрыла веки, и вдруг отчётливо увидела блондина. Почему-то в их общей комнате. Перед глазами тут же пронеслись воспоминания о том, как она увидела его полуобнажённым, и вдруг ей резко стало стыдно. Черт возьми! Они сидят здесь без малейших знаний о том, как отсюда выбраться, и более того, с уверенностью, что их могут буквально сожрать чёртовы паскудные твари, летающие прямо вокруг их дома. И этих тварей сдерживает барьер, вручную активированный ими. А она думает об обнажённом Малфое! Просто немыслимо! — Грейнджер, выглядишь так, словно сейчас прочитаешь мораль о хорошем поведении, — ворчит Паркинсон, разглядывая лицо бывшей когда-то соперницы и врага в целом. — Что? — Я говорю, что вид у тебя странный, — повторяет она. Да, у Гермионы, действительно, странный вид. Оборванная, грязная, уставшая, да ещё и вся в мыслях о Малфое. Хотя, чего ей уже стыдиться? Они все равно будут вместе, даже если прямо сейчас на этот чертов лес водородная бомба упадет. Будут и ничего с этим не сделаешь. Это чувство в ней крепло с каждым днём. Чувство того, что связь с партнёром только крепнет. Интересно, слизеринец чувствует тоже самое? — Не знаю, — резко доносится уже сбоку, — что чувствует там твой слизеринец, но я чувствую, что вот-вот умру от голода. Давай, Грейнджер, вставай и пошли на кухню. Думаю, не убьют нас, если мы попросим еду. Тон Паркинсон почти насмешливый, как всегда колкий и даже немного едкий, стервозный, но уже далеко не такой злобный, как был раньше. Гермиона хмурит брови. И это та самая змея, с которой они враждовали долгие годы? Она была уже в том не уверена. Не змея и не друг, так хотя бы товарищ по несчастью. Ненадёжный, непроверенный, всё ещё непонятный и какой стервозный! Зато, вроде как, они в одной лодке. Не одни. Они спустились вниз, практически на ощупь. Из-за закрытой двери, ведущей на кухню, пробивался тусклый свет. Видимо, Зельда тоже не спала. Конечно, какой нормальный человек сможет заснуть после такого… Гермиона осторожно потянула ручку двери вниз. — Чего не спите? — Не можем, — Паркинсон садится на свободный стул рядом с хозяйкой дома. — А Вы? — Бессонница — штука страшная, — тихо смеётся Зельда и тушит сигарету. — Ну, рассказывайте тогда, как здесь оказались. Вы ведь иные, повезло же вам оказаться в этой канаве с лилимами… Гермиона благодарит женщину за приглашение сесть вместе с ними, и усаживается напротив, на мягкий диван. Едкий запах дыма распространяется по комнате, забивая и ее лёгкие, но гриффиндорка находит даже этот едкий запах лучше, чем тот, что источал отвар в их комнате. Да, определенно, лучше. — Искали одну надоедливую блоху, — отчеканила Паркинсон. — Есть девушка, которая подставила наших…товарищей, — пояснила Гермиона, встретив недоуменный взгляд Зельды. — И ее следы привели сюда. — А, вот оно что, — протянула женщина, а затем, как ни в чем не бывало, встала из-за стола. — Есть будете? — Да, спасибо, — Гермиона улыбнулась. — Мы Вас так и не поблагодарили толком за спасение. — Пустяки. Я удивлена, что вы вообще живые. Многие гибнут едва ли не на первых минутах, попав сюда, а вы умудрились не просто выжить, а ещё и сбежать от лилимов. Это уж почти мастерство, — снова засмеялась она, принявшись орудовать ножом на продуктами. — А как отсюда выбраться? Вопрос повисает в воздухе, и тишина, воцарившаяся после него, становится почти липкой. Ощутимо пронизанной недосказанными «загвоздками» и маггловскими «палками в колесах». Грейнджер чувствует, что ответ им не понравится. Знает, почти догадывается, что может ответить Зельда. И почти не хочет слышать ответ. Нет, пожалуйста. Только не сейчас. Не смей лишать ее надежды на выход, выбивать из колеи. Они совсем недавно спаслись от лилимов, а из лап этих тварей, как сказала сама Зельда, мало кто выворачивается. Блять. Пожалуйста, пожалуйста пожалуйстапожалуйста. Не смей говорить эти страшные слова. Даже если ты их спасительница. — Не все так просто, — только и срывается с губ женщины эта простая фраза, и внутри (это чувствуют обе девушки) у них все обрывается. Мерзкое, липкое чувство страха заворачивает их в свой кокон, точно паук своих жертв в собственную паутину. Нет уж. Не так должно это заканчиваться. Надежда выбраться должна быть, потому что иначе никак нельзя. Малфой. По голове резко вдруг бьёт обухом. И в груди начинается почти болезненно, отвратительно саднить. Она его не увидит? И Гермиона не понимает, почему именно этот факт расстраивает ее больше всего. Не встреча с Гарри и Роном, не ее вторая семья в Норе, а Малфой волнует ее больше всего на свете. Именно сейчас, в такой отвратительно опасной ситуации. Неужели? Бред. Увидит. Обязана увидеть. Разве она может просто взять и сдаться? Разве она похожа на изнеженную выскочку, которая в своей жизни горя, страшнее родительских запретов, не видала?! Малфой. Почему опять он? Наглый, самодовольный хорек. Противный, гадкий, заносчивый слизеринский принц. Ябеда! И больше всего ее пугает тот факт, что они не увидятся? Бред. Бессмыслица. Да быть того не может. — Это хотя бы возможно? — буквально выдохнула фразу Гермиона, вцепившись ногтями в собственную ладонь. Зельда молчала. Паркинсон смотрела нечитаемым взглядом в стену. О чём думала слизеринка в те минуты, Грейнджер не знала. Но была уверена — она думала о тех же вещах. Слышался только звон посуды, треск печки и лязг ножа. — Возможно. Остальное не важно. Этого достаточно. И Гермиона чувствовала, как страх, теснясь под мгновенно обретшей силу надеждой отступал, расцепляя цепкие когтистые лапы, сомкнутые вокруг ее горла. Не важно, как тяжело. Она справится. Она выберется. Главное, что это возможно. Главное, что есть хотя бы один шанс. А разве ей надо больше? Нет… Определенно, не надо. Даже одного шанса хватит. Больше они не произнесли ни слова. Сидели в полной тишине. Когда Зельда, наконец, закончила с готовкой, то поставила две тарелки с едой на стол. — Ешьте, а затем идите, все же, отдохнуть. На уставшие головы принимать всю информацию будет нелегко. Да и видно, что вы ещё больно слабые. Как отоспитесь, я расскажу вам все необходимое. — Вы поможете нам выбраться? — поинтересовалась Панси, встретив взгляд добрых глаз женщины. — Могу обещать, что попытаюсь. Но вот того, что вы выберетесь, обещать не буду. Сами поймите, — выдохнула она, наморщив лоб, — в нашей ситуации никакие обещания не имеют под собой веса. Мы имеем дело с лилимами, дамы. А лилимы — слишком непредсказуемы. На этом разговор был закончен. Они быстро одолели свои порции, а затем, руководствуясь настоянием Зельды, все-таки послушно поплелись обратно в комнату. Теперь было немного легче. Гермиона закрыла веки, чувствуя, как блеклый свет надежды постепенно становился все более отчётливым. Наплевать на трудности. Наплевать. Они ещё встретятся. Сон нашел ее довольно быстро. И почему-то перед глазами снова предстал Малфой, читающий книгу в какой-то библиотеке. Она буквально ощутила едва уловимый аромат его мужского парфюма, которым пользовался только Драко. Там было солнечно. Пахло книгами и свежесваренным кофе. Гермиона едва заметно улыбнулась.

***

— Ты с ума сошел, что за херню ты несёшь?! — крик Блейза, казалось, мог превзойти по громкости даже самую голосистую из представительниц рода банши. — Сдохнуть захотелось?! Они спорили уже битый час. Стоило только Малфою появиться у одиннадцатого портала, как он почти сразу же увидел Блейза, сидящего рядом с какой-то женщиной. Она активно ему что-то разъясняла. Малфой был рад увидеть друга целым и невредимым. Правда, рад. Только вот он сам не понимал, почему состояние, здоровье и даже не менее радостное приветствие этого самого друга теперь волновали его многим меньше. Вернее, почти уже не волновали. Это немного пугало. — Мистер Малфой, — кивнула ему только что вошедшая в комнату женщина-Хранитель в знак приветствия. — Рада знакомству. Меня зовут Ария. — Тоже рад, — кивнул блондин, протягивая ей руку, — Драко Люциус Малфой. — Не будем попусту растрачивать время, — она сдержанно, почти дежурно улыбнулась. — Меня позвал сюда Ганзель. Он просил провести вам краткий экскурс по выживанию в условиях, в которых Вы в скором времени окажетесь. Как я знаю, мистер Малфой, Вам не терпится отправиться за границы тринадцатого портала, верно? — Мерлин, Драко, одумайся! — шикнул Блейз, уже так и не решившись повысить голос в присутствии нового человека рядом. — За то время, пока я здесь был, это едва ли первое, о чем меня предупредили, Малфой, слышишь?! О том, что ни при каких обстоятельствах туда не стоит соваться. Клянусь, я понимаю, что это твой соулмейт… — Дело не только в моем соулмейте! — откровенная ложь. Драко удивился, насколько правдоподобно она звучала. Он вынул из карманов брюк почерневший пергамент. — Гринграсс заключила с ними контракт. С кем-то из этих… лилимов она составила договор. На ваши, черт возьми, жизни. Подохнет она, пойдете в расход и вы вместе с Панси. Взгляд Блейза тут же опустился на контракт. — Разве он был…таким? — тихо переспросил он, коснувшись пальцами поверхности контракта. — Он весь черный. — Всегда был, — выдохнул Малфой, усаживаясь в большое комфортабельное кресло в углу комнаты. — Когда Дафна была в нашем измерении, этот пергамент просто принимал иной вид. Нечто вроде скрывающих чар самих лилимов заставляло его выглядеть иначе. А теперь, когда мы находимся в непосредственной близости к этому порталу, то он вернулся в первоначальную форму. Забини почувствовал, как у него голова пошла кругом. Неужели им в любом случае придется идти туда? Не за Грейнджер и Паркинсон, так за ответами? Но за тринадцатым порталом нет ни единой живой души, что же они там будут искать? Какие ответы? — Вижу, Ганзель Вас хорошо проинформировал об этом, — прерывает молчание Ария, кладя на стол огромный фолиант. — Однако это ещё не всё. Садитесь удобнее, господа. Есть ещё много вещей, о которых вам предстоит узнать, прежде чем вы туда отправитесь. Малфой стиснул зубы, подавляя в себе порыв необоснованной злости и желания крушить все вокруг. У них было слишком, слишком мало времени. Кто знает, живы ли… Нет, Грейнджер точно жива. Он чувствовал. Он знал, что жива. Его львица не даст так просто себя убить. Впервые Малфой был благодарен Воландеморту за все тяжкие годы и страдания, ведь это единственное, что так сильно закалило дух каждого из них. Дафна Гринграсс тоже была пока что жива. Тик-так Тик-так До ее смерти оставался ровно один месяц, двадцать три часа и сорок девять минут.