Часть 11. Учение сбережет

      Драко Люциус Малфой был слишком невыносим. Чертовски, невероятно, почти пагубно для других невыносим. Блейзу казалось, что даже раздражающий Уизли был бы намного милее Малфоя в данный момент. Им провели инструктаж. Объяснили едва ли не всю историю лилимов, спасибо Арии, которая умудрилась уместить этот поток бесконечной информации в жалких пять?.. Нет, семь часов. Семь-мать-их-часов. Забини чувствовал, что у него вскипают мозги. Уроки Снейпа и близко не стояли, потому что разговаривать семь часов без перерыва у него бы язык отсох. А у Арии, однако, это было обычным делом. Она даже не присела за все это время, выстукивая каблуками ровно пять шагов туда и обратно по комнате. Блейз Забини впервые позавидовал выдержке Малфоя. Тот ни разу не отвлекся, не зевнул, даже не пошевелился. Сидел в кресле, закинув ногу на ногу, расположив руки по подлокотникам, и не двигался. Блейзу казалось, он даже не моргал. Серые глаза товарища прожигали дыру в Арии, словно от этого зависело все их будущее, вся жизнь. Да что уж там. Блейз знал, что зависело. — Предупреждаю, — прорезал его мысли голос Арии, — ваши…приспособления для магии никуда не годятся. Палочки в лесу лилимов вам ничем не смогут помочь. — Погодите, как это — ничем?! — Мистер Забини, я Вам скажу даже более того. Они бесполезны и здесь, — Ария поправила очки, в очередной раз съехавшие ей на кончик носа. — В сравнении со здешними магами, а точнее с их способностью управлять магическими потоками, ваши палочки — лишь двадцатая часть всей мощи, которую может использовать рядовой, самый чахлый здешний волшебник. Стоит ли мне говорить, что в лес лилимов отправляли только сильнейших, и почти никто из них так и не вернулся? — зелёные глаза женщины безжалостно сверлили брюнета. — А если говорить о вашей магии, то увы, господа, вам не выжить даже минуты в тех местах. — Почти? — Да, мистер Малфой, — Ария отвернулась от брюнета. — Из леса лилимов возвращались лишь единожды, и это было много поколений назад. Только благодаря этому мы знаем, что выйти оттуда возможно. Именно поэтому я объясняю вам, господа, этот инструктаж. Блейз ухмыльнулся. Он бросил взгляд на Малфоя, но тот сидел, как и несколько минут назад, молча и неподвижно. Брюнет живо достал свою палочку и взмахнул ей. В комнате пооткрывались все шкафы, повылетали бумаги, разлетелась на куски одна ваза. Несколько толстенных, по-видимому, очень древних книг на большой скорости пронеслись прямо над головой женщины, едва её не задев. Ария, однако, даже не вздрогнула. — Позвольте спросить, мистер Забини, зачем Вы это сделали? — Кажется, с моей магией все в полном порядке, мадам, — Блейз чувствовал себя победителем. — Что ж, — хмыкнула женщина, наконец, оторвав от него пронзительный взгляд зелёных глаз, — позвольте, в таком случае, Вам кое-что продемонстрировать. Стоило ей щёлкнуть пальцами, как все выбитое из шкафов с помощью магии Блейза тут же вернулось на свои места, а затем… Затем Забини вдруг почувствовал, как его сдавила удушающая сила, в буквальном смысле заставившая его тело вжаться в стул. Грудную клетку продавливало этой мощью, и брюнет не мог сделать ни единого вдоха. Блейз всерьез испугался того, что Ария вознамерилась его убить, но в один момент дерево под ним затрещало, а затем разлетелось в щепки, лишив слизеринца твердой опоры. Он упал на пол, наконец ощутив, что может сделать спасительный глоток воздуха. Все закончилось также быстро и неожиданно, как и началось. — Что?.. — Магия, — запросто продолжила Ария, вновь отстукивая шаги в по комнате, — это безграничная сила, способная на невероятные вещи. У нас, простых ее приемников, куда более меньший запас сил, чем, скажем, у духов. Но даже мы, мистер Забини, можем становиться сильнее, и для того изучаем магию в первозданном ее виде. Такой, какая она находится вокруг нас. А ваши палочки — это лишь маленькая замочная скважина, позволяющая увидеть огромную вселенную ее силы, но никак не войти внутрь. Я понятно объясняю? Блейз отрицательно покачал головой. — Простыми словами, палочки — это ограничение, а не помощь? — подал голос Драко, крепко задумавшись над словами Арии. — Верно, мистер Малфой. Палочки здесь — это верная дорога к смерти. Ария снова щёлкнула пальцами, вернув Блейзу способность разговаривать. Стул сразу же восстановился, и слизеринец вновь оказался в прежнем положении, словно ничего и не произошло. — Но нас учили, что палочка выбирает мага, и без нее использовать магию просто нельзя… — В вашей вселенной, мистер Забини, — прервала его женщина, — крайне негативно воспринимается истинная суть вещей. Вы предпочитаете разрушать и контролировать разруху, а не созидать, потому в ваша магия так слаба. Блейз не нашел слов, чтобы ей ответить. Женщина, определенно, не была изнеженной и слабой, он это видел по тому, как она держалась и как себя преподносила. Однако слизеринец даже подумать не мог, что она одним щелчком пальцев могла буквально раздавить его. Еще большей неожиданностью стала реакция Драко. Малфой молча поднялся с кресла, достал из кармана мантии палочку, положив ее прямо на стол перед Арией, а затем, как ни в чем не бывало, вернулся обратно. Драко ясно понимал, что эти люди не лгали. Он буквально кожей чувствовал невероятную силу, бурлящую из них. Вот почему для Ганзеля палочка Малфоя была «игрушкой». Действительно, в сравнении с тем, что могли творить волшебники этого скрытого измерения, их силы ни в какой степени нельзя было сравнивать с земными магами. Почему же тогда прочти никто не знает об этом измерении? Почему никто не попытался украсть знания о том, как заполучить такую мощь? Гарри Поттер — герой, одолевший Тёмного Лорда. Одного из сильнейших в их измерении, между прочим. Но глядя на Арию сейчас, Малфой резко засомневался в том, смог бы ли этот самый тёмный волшебник хотя бы что-нибудь противопоставить женщине, стоящей перед слизеринцами. — Мудрое решение, мистер Малфой, — Ария позволила себе коротко усмехнуться. Драко нехотя кивнул. Ему не казалось, что без палочки он сможет стать сильнее. Ария, определенно, клонила именно к этому. Малфой знал, что эти люди, Хранители, не желали им в пустую навредить. Однако без приятного и уже такого знакомого на ощупь деревка палочки он чувствовал себя почти голым — настолько ощущение беспомощности проникло ему под кожу. Грейнджер. Знала бы она, что ради нее Малфой запросто выкинул свою палочку… Удивилась бы, Грейнджер? Блейз посмотрел на друга тяжёлым, почти свинцовым от такого же бессилия взглядом, а затем достал из кармана мантии и свою, положив предмет перед Арией на стол. — Что ж, — хмыкнула женщина, — мы начнем ваши тренировки с завтрашнего дня. — Сколько на это уйдет времени? — Не менее одной недели, мистер Малфой. — У нас нет такого количества свободных часов, — тихий голос блондина, казалось, походил больше на змеиное шипение. Блейз невольно вздрогнул. Малфой никогда так не разговаривал. Малфой никогда не шипел. Забини казалось, что это и вовсе был не его друг, с которым они провели годы за школьной партой. Это было нечто другое, совсем незнакомое, но в теле его однокурсника. Что-то крайне жуткое, опасное. — Мистер Малфой, — продолжила Ария, совсем не дрогнувшая от резкого тона Драко, — Ваш соулмейт жив. И, более того, будь он мертв, Вы бы это ощутили сразу же. Вы, верно, даже сами не осознаёте, почему Вас это так беспокоит, не так ли? — она вдруг смягчила свой взгляд, словно смотрела на кого-то слишком знакомого. Откуда она это поняла? Малфой ощутил, как нечто, сжавшее его грудную клетку от тревоги, стало вдруг отступать. Он случайно почувствовал отголосок знакомой энергии в самой Арии. Это нельзя было даже объяснить словами, но, взглянув на чёрное кольцо на ее безымянном пальце, ему неожиданно стало бесконечно жаль эту женщину. Почему? Драко не знал. Он вообще себя не понимал с тех самых пор, как попал в это измерение. Он чувствовал себя и ранее странно, но сейчас… Сейчас это ощущалось в разы сильнее. На Арии всегда было это кольцо? — Мистер Малфой, мне есть многое, что я хотела бы Вам объяснить в личной беседе. Это могло бы помочь Вам понять суть вещей, которые Вы ощущаете и которые с Вами происходят. Если Вы не против, то приходите в библиотеку в восемь часов вечера. На этом наш сегодняшний инструктаж закончен. Завтра с утра начнутся ваши тренировки, — Ария захлопнула фолиант и быстрым шагом удалилась из комнаты. Блейз и Драко так и остались сидеть в полной тишине после ее слов, пока шаги Арии, эхом доносившиеся из коридора, полностью не стихли. Брюнет сделал глубокий вдох, а затем, тихо произнес короткое: «Черт». Малфой перевел взгляд на темнеющее от грозовых туч небо, и, казалось, даже не заметил, как друг тоже в скором времени покинул комнату. Грейнджер. Дождись, ладно? Он сделает многое… Все возможное, чтобы найти. Просто… Дождись.

***

Гермиона уже добрых полчаса стояла над шаром, подробно изучая его. Зельда, накормив их, сказала что ей нужно отлучиться по какому-то необходимому делу, строго наказала следить за поддержанием щита, а затем, попрощавшись, ушла во тьму леса. Грейнджер не знала, что именно так сильно ее выбивало из привычной колеи. Словно здесь было что-то не так, вернее это «что-то» Гермиона упрямо не замечала. — Долго будешь стоять тут, Грейнджер? — Панси спустилась вниз, застав гриффиндорку уставившейся на обычный с виду стеклянный шар. — Ты не подумала о том, почему Зельда не активировала защиту сама? — проигнорировала ее насмешливый тон Гермиона. — Нет, мне, знаешь ли, не до этого было, — Паркинсон фыркнула. — Твари в лесу помешали. Огромные такие, Грейнджер, с красными глазами. Не замечала их, часом? — Прекрати… — Гермиона оторвалась от разглядывания шара, а затем посмотрела на слизеринку. — Прекрати уже так…разговаривать, словно мы не находимся в одной лодке. — Грейнджер, если ты… — Мне тоже страшно, — прервала она Паркинсон, не желая вступать в ссору. — Мне страшно не меньше, чем тебе. Но, пожалуйста, попытайся воспринять мои слова серьезнее. Здесь, правда, что-то не так. Панси, казалось, на секунду задумалась, а затем, издав почти обречённый вздох, опустила скрещенные на груди руки вниз, подойдя ближе к волшебнице. Гермиона была права, и это крайне неприятно было признавать. И все же… Брюнетка едва наклонилась над стеклом шара, вглядываясь в предмет. — Похоже на один из древних защитных артефактов, — констатировала она, проведя пальцем по поверхности предмета. Шар тут же отозвался неясным свечением, но стоило Панси убрать руку, как он сразу же потух. — Вот именно. Но он был явно неактивен очень долгое время. — С чего ты взяла? — Вот, смотри, — Гермиона указала рукой на пыльную, грязную ткань в углу стола. — Она была на нем. И ее явно очень долгое время никто отсюда не снимал. Посмотри на пыль вокруг, — Паркинсон неохотно оглянулась, отмечая количество грязи в комнате. — Здесь явно никто не жил. — Хочешь сказать, Зельда нас сюда привела с какой-то конкретной целью? — Этого я не знаю, — гриффиндорка нахмурилась, — но дом явно не был обжит. Гермиона сделала несколько шагов назад, собираясь уже предложить покинуть комнату, как вдруг ее нога перецепилась о что-то твердое, и девушка, взвизгнув, плюхнулась на пол. Нечто упало, издав при этом громкий звук, а затем в темной комнате вновь наступила тишина. — Грейнджер, — послышался короткий смешок со стороны слизеринки, — как ты с такой неуклюжестью умудрилась выжить? — Очень смешно, — Гермиона потерла ушибленную ладонь, а затем, попытавшись опереться о пол, неожиданно нащупала рядом с собой продолговатое гладкое дерево. — Что там? — Панси, казалось, почувствовала неясное замешательство девушки, даже не видя отчетливо ее лица. — Эм… Кажется, это трость. Или нечто вроде того. Брюнетка приблизилась к сидящей на полу волшебнице, совсем неаристократично присев на корточки, силясь разглядеть предмет. Да, действительно, это была трость. Местами позолоченная, почти вся покрытая черной краской. Они уже видели подобную в руках у Зельды в их самую первую встречу. — Зачем здесь трость? — Паркинсон провела пальцами по гладкому дереву, с удивлением обнаружив, что сняла огромный слой пыли с него. — Это та же, что была у Зельды? — Вряд ли, — слизеринка брезгливо стряхнула с рук грязь, — слишком долго тут валяется. Гермиона поднялась на ноги, аккуратно поставив упавший предмет на место. Трость, казалось, неведомой силой притягивала к себе внимание. Девушка сразу же одернула руку от предмета. — У меня такое чувство, будто я что-то упускаю из виду. Панси ничего не ответила. Вместо этого она вновь подошла к шару, приложив к нему ладонь. Вновь предмет вспыхнул, только куда более тусклым светом, чем раньше. Брюнетка чувствовала, как нечто теплое буквально впивается ей в кожу, не больно, но оттого не менее странно. Шар словно тянул из нее часть сил, забирая их себе. Паркинсон почувствовала легкое головокружение, прежде чем ее пошатнуло, и рука девушки соскользнула с поверхности артефакта. — Ты впорядке? — Гермиона схватила слизеринку, удержав ее в равновесии. — Что такое? — Не знаю, Грейнджер. Этот артефакт явно не просто так активируется от прикосновения. — Хочешь сказать, он забирает силы? — Именно это я и хочу сказать, — хмыкнула Паркинсон, все-таки прекратив держаться за Гермиону. — Я где-то читала о подобном. Такие вещи уже давно не используются современными магами. Слишком опасно отдавать часть своих сил, пусть и на возведение щита. — Почему опасно? Когда была битва за Хогвартс, профессора потратили огромную часть сил, чтобы возвести щит над школой. Но даже так, тот едва ли пять минут продержался с момента атаки Пожирателями. — Ты не понимаешь, Грейнджер. Это другое, — Панси устало присела на стул. — То, что делали наши профессора безопасно. Часть их сил уходила на щит только тогда, когда они его возводили. И держался он ровно столько времени, сколько было прописано в учебниках по ЗОТИ. Не больше и не меньше того. Он… не высасывал энергию из своих создателей, после того, как уже был возведён. — То есть, причина, по которой мы чувствуем себя настолько слабо, это… — Да, Грейнджер. Все дело в щите. На его поддержание нужна наша сила. Я бы, конечно, рада разбить эту чёртову штуку, но, как ты уже видела, наша магия здесь стремится к нулю. Другой щит возвести мы не в силах. Гермиона устало присела на стул, поморщившись от накатывающей волнами головной боли. — И он будет высасывать из нас силы до тех пор, пока… — Мы не умрём от магического истощения, — закончила героиня, — Я поняла, Панси, можешь не продолжать. Несколько минут они ещё сидели в полной тишине, каждая думая о своём. Силы уходили, пусть и медленно, но это ощущалось. Щит пока не атаковали, а значит, на его поддержание, требовалась относительно небольшая часть их магической мощи. Вот почему Зельда строго наказала не высовываться из дому, даже в окрестностях щита не гулять. Увидь их лилимы, то непременно пошли бы в атаку. Рисовалась безвыходная и дерьмовая, как сопли тролля, ситуация. Не умрут от лилимов — убьёт сосущий из них силу щит. Снимут щит — умрут от активизировавшихся лилимов. Кра-со-та. — Что будем делать? — Не знаю, — хмыкнула Гермиона, — надо подумать. — Впервые Грейнджер чего-то не знает… Вау, я дожила до этого момента, — Паркинсон пыталась скрыть накатывающую дрожь. Гермиона видела. Видела, что ей страшно. Грейнджер тоже было до безумия страшно. Ситуация была почти безвыходная, и единственная надежда была только на Зельду. Но куда она вообще могла пойти? Одна в лесу с лилимами. Сколько она здесь жила? — Сколько прошло уже времени с тех пор, как Зельда ушла? — Не знаю, здесь минута словно за час идёт, Грейнджер. Надо было подумать. Очень и очень хорошо подумать над тем, как отсюда выбраться. Гермиона за всю свою жизнь повидала немало, и прекрасно была уверена в том, что, какой бы ни была дерьмовой ситуация, из неё всегда можно найти выход. Всегда. Надо хотя бы немного осмотреть местность. Щит из-за своей яркости, освещал относительно большой участок. Если бы она могла попытаться осмотреть местность хотя бы снаружи дома, возможно, ей удалось бы найти тропу, по которой их вела Зельда. Найдут её — найдут обратную дорогу к порталу. Тропа, хотя и узкая, едва видимая и ощутимая, точно была. И Гермиона знала, что они с неё не сворачивали, за исключением того раза, когда им пришлось спускаться к дому. Если узнать, с какой стороны был тот самый холм, по которому они совсем недавно буквально кубарем катились, можно узнать местоположение тропы, с которой они пришли. Грейнджер резко поднялась, отметив, как едва закружилась комната перед её глазами. Волшебница уверенно подошла к окну, приставила к нему стул, а затем встала на носочки и тихонько, едва заметно, отодвинула тяжёлую тёмную штору. Даже сквозь эту маленькую щель она заметила, как несколько лилимов кружили над их домом. Гермиона хотела было слезть, как вдруг одна из этих тварей обратила взгляд краснющих глаз прямо на неё. Это был не взгляд на полыхающим белым светом щит. Не-е-ет, Гермиона сразу поняла, что посмотрели именно на неё. Ошибка. Огромная, мать её, ошибка. Она буквально обозначила их местоположение. Прямо сигнал подала. Привет-заходите-я-здесь. Волшебница резко отпрянула от окна, стул под ее ногами пошатнулся, и спустя секунду Гермиона уже падала. — Грейнджер! — Панси быстро подбежала к гриффиндорке, быстро проверив, не разбила ли та себе ненароком голову. — Что такое?! — Я… Они… Они там. Прости, я совершила огромную ошибку… Они увидели, — Гермиона поднялась с пола, как вдруг резкий упадок сил заставил её снова упасть на колени. Вместе с ней рядом упала и Паркинсон. — Какого хрена ты смотрела в это чёртово окно, Грейнджер?! — Мне нужно было кое-что проверить! Я не знала… не думала, что они настолько близко! Все с самого начала шло не так. Она не знала слишком многого об этом измерении и лилимах в целом. Зельда не рассказала того, чего ни в коем случае делать было нельзя. Гермиона уже чувствовала, что сделала что-то не так. Нет, она буквально нарушила какое-то очень важное правило. Важность которого, ей, между прочим, не потрудились обозначить достаточно чётко и ясно. — Они атакуют щит! — Гермиона снова попыталась встать, и на этот раз у неё получилось. На дрожащих ногах она подошла к шару. — Что ты? — Если мы не уберём щит, то умрём, — волшебница приложила ладонь к шару, в этот раз, почему-то, с чётким осознанием того, что нужно сделать. — И что ты предлагаешь? Бежать в лес к этим ублюдкам?! У нас почти не осталось сил. — Да, но лилимы не перестанут атаковать, — Гермиона посмотрела на Паркинсон, протянув ей руку. Силы покидали её. — Черт, да мы же сдохнем здесь, как собаки! И вдруг… Осознание. Не ее осознание. Не принадлежащие конкретно ей. Не результат её знаний. Это знает кто-то другой. Это знание ей передаёт кто-то другой. Лилимов интересует только мысль. Мысль, а не люди или магия. Воспоминания. Им нужен разум, а не кровь. Осенило. Страшно, но другого выхода просто нет. — Панси! — крикнула Гермиона, когда шар начал отдавать им их энергию обратно. Вернее то, что от неё оставалось. — Не думай! Заблокируй разум и не думай! — Что? Ты с ума сошла, Грейнджер? Предлагаешь хотя бы помереть без лишних вопросов? — Нет, лилимы чувствуют мысли! Больше она сказать ничего не успела. Щит был снят, и через мгновение стекла в окнах выбило огромным порывом ветра. Гермионе пришла на ум идея, осуществление которой нужно было провести незамедлительно. Она, видя ужас на лице Паркинсон, сделала единственное, что ей оставалось. Резкий удар по голове слизеринки чем-то тяжёлым, попавшим под руку, — и в момент она отключается. Гермиона слышала, как выли лилимы, и, проклянув свою беспечность, сделала глубокий вдох. Резко запрокинула голову. Сильный удар затылком о стену, пожалуй, не то, что ей когда-нибудь хотелось бы повторить. Ирония, не иначе. Тьма закружилась ураганом перед глазами. Тело Грейнджер упало за полсекунды до того, как в дом влетели десятки лилимов. Ведь все очень просто, верно? Нет сознания — нет мыслей.