Часть 17
3 февраля 2025, 12:31— Меня всегда звали обманщиком, предателем, змеиным языком. Но вот я сижу на троне, а те, кто меня осуждали, пали. Значит ли это, что я был прав? Или просто лучше всех играл свою роль?
Темница сырая и холодная. Стены, покрытые мхом и плесенью, сочились влагой. Глухое эхо капель разносилось в тишине, падая с потолка на скользкий, грязный пол. Тёплый отблеск огненных факелов просачивался сквозь проржавевшие решётки, мягко играя на металле и лишь усиливая ощущение окружающего мрака. Холод пронизывал до костей, а тёмные углы словно дышали безысходностью. Хюмир с яростью толкнул Дагра к стене. Его руки сжали плечи воина, и тот ударился спиной о холодный камень. Грохот разнёсся по подземелью. — Ты считаешь это забавным? — Глаза великана загорелись лёгким гневом. Белобрысый откашлялся, смотря на Хюмира с усмешкой, но его тело было напряжено. — Я не знал. Что вас так задело? Локи стоял в нескольких шагах, облокотившись на стену. Поза казалась непринуждённой, однако в глазах читалась хищная настороженность. Спокойствие обманчиво, и именно это внушало настоящий страх. — Не знал, даже после того, как тебя предупредила валькирия? Дагр отпустил Лив после танца. Ох, как же она ему понравилась. Мало того что сделала его в бою, так ещё и как дева прекрасна. Рядом появилась Рота, её взгляд был немного беспокоен. — Тебе бы вести себя поскромнее, она всё-таки подруга Локи. — Правда? — посмеялся захмелевший муж. — Тогда я хочу ещё один танец с прекраснейшей девой! А позади уже стоял Хюмир, с удивлением слушая такой наглый ответ блондина. Бог поймал взгляд Дагра. Рыжему стало неприятно и невозможно. Кто он такой, что имеет наглость врать ему? Как он вообще посмел делать вид невиновного мужлана, когда его уже раскрыли? И пусть даже он просто танцевал с ней. Он не имеет никакого права лгать Верховному. Локи окинул мужа сухим взглядом. Хаос закипел в его душе.Он трогал её.
Этими руками…
Он трогал её.
Хюмир медлил, его ярость постепенно сменилась смущением под ледяным взглядом янтаря. Напор угас под тяжестью происходящего, мощные плечи опустились. Плут сделал шаг вперёд. Аура загорелась предупреждающим огнём, но голос остался тихим, почти ласковым. — Какой рукой ты её касался? — Он тяжело посмотрел в глаза Дагру. — Это имеет значение? Давление Верховного Бога ощущал на себе каждой частицей. Дагр, поймав момент, оттолкнулся от стены и отступил, потирая плечо. — Мы просто танцевали, я не украл её у тебя. — Взгляд скользнул к трикстеру, и на мгновение дерзость сменилась осторожностью. Рыжий усмехнулся, расправив плечи. Нет, конечно же, ты не украл её, страшно представить, что бы с тобой было. Ты всего-навсего забрал драгоценное внимание валькирии, перетянул одеяло на себя, попытался приручить чужую самку, окучивал и крутился вокруг этого цветка, а после познания истины стало мало, и тебе захотелось ещё. — Лив поступает так, как ей угодно. Но ты, Дагр, должен помнить, что я наблюдаю за каждым её шагом. А за каждым твоим — ещё внимательнее. — Он немного отстранился, вновь принимая расслабленную позу, но во взгляде всё ещё горело ледяное предупреждение. — Какой рукой ты её касался? Отвечай на вопрос. Воин напрягся, чувствуя, как холодный пот выступает у висков. Локи выглядел слишком спокойным, и это спокойствие было опасным, как затишье перед бурей. Блондин вздохнул с усилием, стараясь скрыть тревогу. — Правой. Рыжий ответил шёпотом, с едва уловимой угрозой: — Хорошо, что ты честен хоть в этом. Он сделал ещё шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Трикстер немного ниже мужа, но это не уменьшало чувство угрозы. Рука Локи едва заметно двинулась, и пальцы легко коснулись запястья мужчины. Хюмир с опаской и молча отступил в сторону. Этот жест казался почти дружелюбным, но холод, исходивший от плута, заставил Дагра замереть, словно под взглядом хищника. Прямо у них под ногами, по воле самого Верховного Бога, появился дубовый пень. — Нет! Пожалуйста, не нужно, я не хотел ничего такого! — отчаянно и быстро затараторил Дагр. Трикстер с пугающим спокойствием достал свой стилет. Одним резким движением он потянул руку мужа, фиксируя её под удобным углом. Лезвие блеснуло в тусклом свете, и через мгновение средний палец Дагра упал на землю. Крик боли разорвал воздух. Воин судорожно сжал окровавленную руку, лицо исказилось от невыносимой муки. Он опёрся о стену, пытаясь удержаться на ногах. На какое-то мгновение взгляд Хюмира задержался на Локи, в глазах мелькает лёгкое удивление, смешанное с немым страхом. — Если ещё раз ты посмеешь прикоснуться к тому, что принадлежит мне, я сделаю так, что ты больше никогда не сможешь поднять эту руку. — совершенно спокойно ответил рыжий. Белобрысый муж, крепко сжимая челюсть, заметно кивнул. Рыжий холодно усмехнулся, стёр кровь с лезвия стилета и не спеша убрал оружие в ножны. Глаза остались невозмутимыми. Дагр бросил последний ненавистный взгляд и, пошатываясь, повернулся, чтобы уйти. Затылок горел от ментального давления Локи, пока виновник не исчез с поля зрения. Трикстер неторопливо выпустил воздух через нос, стряхивая с себя тяжесть разговора. Впереди ждал Свартальфхейм, и там нужно было быть холодным, расчётливым.***
Цверги, будучи гордыми и независимыми существами, не хотят беспрекословно подчиняться новому правителю. До сих пор карлики не воспринимали Верховного Бога всерьёз. Толпа местных жителей выстроилась перед Богом и великаном, стоило им ступить в подземный мир. Этот мир освещался исключительно фонарями, огнём или другими волшебными приспособлениями. Место кишело пещерами и кузницами, где цверги работали с металлом и магическими материалами. Как сказал Тьяльфи: Модсогнир сообщил в письме, что уже не в силах сдерживать бунты. Каждый день перед чертогом правителя вставала куча протестующих цвергов, требуя разные условия для своей независимости. Локи улыбнулся, покачав головой и замечая, как на широком мосту, что служил главным проходом в городе, гудело и кричало всё больше возмущённых. Бог начал думать, каким образом исправить этоНичего в вас не меняется…
— подумал Локи.
— Что ещё не устраивает? — насмешливо спросил рыжий. Ньял исказил кривую улыбку. — Нам требуется защита. Защита наших богатств от других миров. Участились грабежи. Великаны из Йотунхейма пару раз заглядывали.Очень интересно. Эсбен и Рерик. Чем они там занимаются…
Рыжий муж стиснул зубы от такого довода. Он медленно зашагал вдоль толпы; его движения были размеренными, словно каждое действие тщательно продумывалось. — Что ж, хорошо, — протянул он, делая паузу, чтобы подчеркнуть свои слова. — Дань будет снижена, защиту вы получите. Даже из проблемы иногда можно сделать себе выгоду. Отказав цвергам, Бог бы получил новую головную боль, ведь жители Свартальфхейма не унялись бы. Он хорошо знает их манеры. Толпа зашумела, плут поднял руку, заставляя всех смолкнуть. — Но… — он чуть прикусил губу, будто обдумывая что-то важное, — взамен каждый месяц в Асгард должен поступать как минимум один артефакт из вашего производства. Янтарь упёрся к Ньялу, пронзая его давлением. — Достойный артефакт или оружие. Выбирайте сами. Немного обдумав, цверги всё же согласились на такие условия. Поставлять ценные вещи — это самое лёгкое из того, что они могут. А идея быть под защитой Асгарда, так ещё и подешевле, утоляла их жадный нрав. Кучи карликов медленно возвращались в свои пещеры. Модсогнир поблагодарил Бога за содействие, предлагая ему в дар целый ящик аметистовых, рубиновых и прочих украшений. Локи отказался, взяв в подарок только одно украшение из целой кучи. Перламутровые бусы.Золотку должно понравиться это…
***
Тьяльфи, сосредоточенно погружённый в работу, уверенными движениями пера заполнял крафтовую бумагу, впитывающую чернила, словно жадная земля воду. Каждое слово в договорах на дань и новые изменения отзывалось гулким эхом в тишине зала. Воздух холоден, даже несмотря на закрытые арочные окна, отчего у Вестара и Хёда время от времени пробегали мурашки по коже. Локи отпил медовухи, устраиваясь на стуле поудобнее. Пара выбившихся прядей спадали ему на брови. Его фигура в изумрудно-зелёном одеянии с золотыми узорами, кожаным ремнём и меховым украшением на плече будто излучала небрежное величие. Он вертел на пальце чёрное кольцо с янтарём, пытаясь удержаться в реальности. Валькирия вошла в зал, застыв на проходе. Она отвела взгляд в пол, будто поправляя свою блузу с корсетом. Однако ей ни капли не стыдно за своё поведение. И даже за то, что опоздала на совет. Её молчание звенело в воздухе, напоминая Локи, как трудно сломить её гордость. Бог выдохнул тяжело и медленно, его взгляд зацепился за её силуэт в проходе. Она стояла, словно гранитная статуя, — непоколебимая и далёкая. — Оставьте нас, — произнёс он сдержанно. — Но… — хотел было возмутиться Улль, однако взгляд рыжего заставил его умолкнуть. — Вышли все, — повторил Локи, на этот раз твёрже. — Остальное обсудим позже. Присутствующие, гулко отодвигая стулья, начали покидать зал. Лив, вся покрасневшая, наблюдала за тем, как двери за остальными закрываются, оставляя её наедине с тигром в клетке. Сердце бешено колотилось, отчего ей казалось, что его стук будет слышен даже ему. Она сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Локи чувствовал раздражение, едва сдерживаемое под маской спокойствия. Его глаза заблестели. — Подойди, — приказал он тихо, но с примесью угрозы. Лив осталась стоять, не двигаясь. Захотелось позлить его? Куда ещё-то? Рыжий и так, мягко сказать, обескуражен от её поведения на пире. И в плохом, и в хорошем смысле. Было страшно, но не до конца. За плечами Лив уже много побед в поединках с валькириями. Тело наизусть знало движения, отточенные в долгих тренировках. А магия, как верный союзник, даровала ей преимущество в бою. Почти каждый свободный вечер она сбегала на озеро Вальсир. Её вода стала сильной. Она стала сильной. — Подойди ко мне! — голос Бога стал громче, и в тоне зазвенело нетерпение. Девушка всё же решилась. Её шаги отозвались эхом по залу. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, она постаралась выглядеть спокойно, но внутри всё задрожало. Сильна во всём, но не перед ним. Локи не дал времени на раздумья. Мгновенно схватив её за руку, усадил на стол перед собой, словно дева ничего не весила. Его бёдра тесно прижались между ног, а рука крепко ухватила за подбородок, заставляя смотреть прямо ему в глаза. — Золотко, — его голос стал мягким, почти мурлыкающим, в нём зазвучала опасная глубина всех океанов. — Мне много тысяч лет. Я познавал истинную любовь всего один раз в своей жизни. Повидал кучи мужей и дев. Богов. Ветте. Существ. Людей. — Повисла долгая пауза. — Ты порой ведёшь себя как ребёнок, — он втянул носом запах её волос, опаляя дыханием у уха, — и мне это нравится… Его прикосновение такое твёрдое, почти властное. Рука скользнула к бедру, вызывая дрожь, которую она едва могла скрыть. Лив выгнулась, будто подчиняясь его воле, дыхание стало прерывистым. Плут улыбнулся, губы скользнули по её скуле, оставляя жаркий след. — Я так люблю тебя, Лив, — проговорил он с усмешкой. — Но как ты думаешь, кем меня видят новоприбывшие воины, когда весь Асгард напропалую судачит, что Верховного Бога выставили рогоносцем? — смех рыжего был тихим, почти горьким. — Знаешь, что мне пришлось сделать, чтобы исправить эту оплошность? Неприятное чувство омрачило душу валькирии, слухи всё-таки разлетаются как ветер. Но она добилась своего, — Бог кипел от жуткой ревности. Ей даже понравилось, как он отреагировал. Он оставил на ней свой след, заявив, что она его. Это ощущение одновременно пробуждало страсть и доводило до безумия. Лив не смогла выдержать этого давления. Схватив его лицо в свои ладони, принялась покрывать его поцелуями. Хотелось наконец-то уже помириться и прекратить это неумолимо неприятное отдаление. — Я скучаю. Ты знаешь это, — заявила дева, прижимая ногами его бёдра. — Золотко, если у тебя сильное желание ко мне, ты могла говорить мне это прямо, — ответил Бог, спускаясь поцелуями к её шее. Лив обхватила лицо с веснушками дрожащими руками, всматриваясь в глаза, в этот глубокий космос, который отражал бурю чувств. Бог притянул её ещё ближе, ладонь поплыла по спине, вызывая неосознанный выдох. Дыхание участилось, словно все стены давили на неё, а тепло Бога обжигало кожу. — Лив, — прошептал он; голос был низким, бархатистым, как у хищника, затягивающего жертву в ловушку. — Ты не моя слабость. Ты моя сила, Золотко. Рядом с тобой я могу быть в полной гармонии с собой. Пальцы скользнули по женскому плечу, чуть оттянув ткань блузы, оголив нежную линию ключицы. Горячие губы почти касались её кожи, когда он заговорил снова. — Но теперь… Второй рукой он невзначай прикоснулся к низу её живота. Сердце провернуло адреналиновый стук. Тихо и спокойно. Там никого нет… Его ударил резкий ток неожиданности. Неужели не вышло? Раньше ему не приходилось с таким сталкиваться. И именно в эту секунду плут будто почувствовал от жизни вызов. Как так, он — Великий и Ужасный — не смог зачать ребёнка? — Заведём пару детишек, Золотко? — Я… — Лив снова сглотнула, чувствуя, как в груди нарастает пульсация. Она попыталась собраться с мыслями, но слова застряли в горле. Неожиданное предложение застало врасплох. Его сила подавляла, но в то же время завораживала. Девушка готова была исполнить любое его желание, и трикстер знал это. Локи наклонился, поцелуями прошёлся по мраморной шее, блуждая руками по телу. Дыхание Бога превратилось в горячее, как пламя. Рыжий поднял голову, с одной косички слетело маленькое кольцо; их глаза снова встретились. — Если ты ещё не готова, мы можем не торопиться, — он ухмыльнулся, но где-то очень далеко мелькнула боль. Лив тут же потянулась к нему, губы сладко нашли друг друга. Автоматически он без промедления бурно вторгся языком к ней в рот. И который раз — в сердце и душу. Поцелуй превращался в жадность, полный сдерживаемой страсти. Девушка чувствовала, как его прекрасные напористые руки всё сильнее прижимали к столу, притираясь возбуждённым членом между ног. Тело плута полностью захватило её, лишив возможности думать. — Вот и умница, — прошептал Локи, отрываясь на секунду, чтобы провести губами по её лицу. — Значит, скоро и свадебку сыграем… Длинные пальцы начали распускать завязки корсета с уверенностью, граничащей с наглостью. Дева прерывисто выдохнула, сжимая его плечи. — Моя, — сказал Локи, его голос стал резким, твёрдым, будто высекает эту истину в камне. — Моя и ничья больше. — Пообещай мне, — с трудом заставила себя заговорить Лив. — Пообещай, что всегда будешь рядом, несмотря на всё эти суртовы обязанности в Асгарде. — Обещаю, Золотко, — не раздумывая ответил он, сдирая с неё блузу и обнажая грудь. — Теперь тебе придётся умолять меня остановиться. Бог моментально нашёл её набухший сосок. В его крови взревел огонь, стоило попробовать на вкус и провести кончиком языка, поддевая, играясь, как с шариком, а затем прильнуть, как младенец. Лив выгнулась, опираясь руками об стол, словно растягивая тело, как картину для искусства. Предлагая себя без возможности остановиться. Шаловливый язык не оставлял и сантиметра на одной и второй груди без его внимания. Она прекрасна… Так прекрасна. Валькирия буквально сводила его с ума своим телом, своим нежным цветочным запахом, своим характером. Томные выдохи становились любимой мелодией её отзывчивости. — А сейчас, — Бог отстранился, утыкаясь своим лбом в её, — я тебе покажу, что такое ревность, как ты этого и желала… Янтарные глаза вспыхнули, и в следующий миг он развернул её от себя, уверенным движением скрутил женские запястья за спиной и грубо прижал тело к прохладной поверхности стола. Обтягивающие штаны и бельё уже оказались где-то в стороне, полностью обнажая деву перед ним. Локи зарычал, проводя двумя пальцами по уже взмокшим складкам. Её киска запульсировала, стоило ей ощутить его плавные движения, размазывающие реакцию организма. Первый стон вышел из женской груди. Томный. Сладкий, будто его держали на цепях, и вот он вырвался на свободу. Она была готова принять все пытки плута, только бы не останавливался… На стол рядом с ней упали стилет, рог и пояс. Шуршание позади явно намекало, что Локи отказывается медлить в этот раз. Взмахом отвёл полы туники, приспуская штаны, выпуская наружу твёрдый член. Горячий, чёрт возьми, как факел… Он резко толкнулся на всю длину, заставляя Лив вскрикнуть, подняв голову. Плут сразу же намотал её косу себе на кулак. Прогибая в спине сильнее, он облизнул её ушную раковину, опаляя всё тем же дыханием Сурта. — Надевай то платье, когда захочешь, чтобы я взял тебя грубо. — Шея окрасилась болезненным засосом. — Оно мне будет напоминать этот… ræfrask вечер… Локи начал впирать Лив в стол. Толчки глубокие, не быстрые. От неожиданности стоны застряли в горле комом, затем вырвались из неё снова одной длинной мелодией. Такая беспомощная; из девы лилась река от того, как плотно он держал её руки за спиной. Как вторая рука тянула за волосы. Как его тело прижимало её к столу, отчего на сгибах бёдер ныло от острого угла стола, и появлялись красные следы. Лоно же предавало, возбуждаясь всё сильнее. Она сжималась внутри, сжималась так сильно, принуждая его отвечать более резким движениям. Лив застонала слаще, закатывая глаза от наслаждения, с упованием слушая шлепки по своему заду позади. — Ты помнишь, кому принадлежишь? — спросил он грубым наречием. В голосе слышно тяжёлое дыхание, его зверь явно наслаждался прекрасным видом. Ревнует он, однако, сладко… — промелькнуло в женской голове. Плут питался страстью, с наслаждением отмечая её покорность. Женское подчинение вытащило из него всю плутовскую сущность. — Тебе… — с надрывом ответила валькирия. Сознание уходило всё глубже, уже почти к вершине Иггдрасиля. Окружающий мир свернулся в маленькую точку, оставляя в этом моменте только их вдвоём. Мощный шлепок рукой по заду оттянул кульминацию. Попа, как и бёдра, явно будут болеть… — А точнее? — переспросил плут, сильнее стягивая пальцы на тёмных волосах, подстраиваясь под более удобный угол, совершая в неё фрикции глубже и быстрее. Заставляя её думать лучше либо не думать вообще. Дева порывисто стонала, пытаясь собрать воедино разбившиеся осколки разума. — Тебе, мой Великий и Ужасный. — Тело, подобно кошачьему, выгнулось спиной к нему, возбуждение полностью обуздало; ей однозначно нравилось это. — Тебе, мой Бог… Локи одобрительно застонал, с силой вбивая себя в её тело раз за разом. Так, будто он доказывал ей своё превосходство, своё право на неё в который раз. А Лив лишь сильнее сжималась и стонала чаще, подтверждая огненное капитулирование. Он жадный, он голодный, он желает её полностью, до последнего вздоха. Это его — только его! Каждый её рваный стон — ему, каждая клетка кожи, сжимающаяся мышца — ему, всё её горячее тело — только для него! С каждым его резким толчком воздух покидал грудную клетку валькирии. Тело Бога накрывало её, крепко вжимая грудью и своим весом на столе. Он с жадностью целовал шею, оголившуюся оттого, что Локи с силой дёрнул тёмную косу назад. Пепельный запах божьего тела пробился в нос с новой силой, смешиваясь с нотами корицы. Плут повернул её голову набок за подбородок. Он хотел видеть все эмоции, чувства, всю реакцию в миг блаженства. По мере того как темп снова нарастал, Бог утробно застонал, утыкаясь носом в тонкую кожу на шее. Их тела встречались всё громче, заполняя зал совета звуками их слияния. Тяжесть усталого дыхания полностью затмила большое пространство. В миг перед оргазмом Локи поцеловал Лив в губы, буквально вдыхая воздух её лёгких, стараясь урвать как можно больше до того, как его накроет этот взрыв. В последний раз, отдавая контроль своему собственному сознанию, он утыкается ей в шею, удерживаясь с нечеловеческой силой. Оргазм накрыл его волной, заставляя буквально ослепнуть от собственных ощущений. — С-с-сладкое проклятие… — тихо бормочет Бог, утыкаясь в шею, что пульсирует с неистовой силой. Лив с тихим пьянящим стоном привстала на носочки, ощущая взрыв бомбической пульсации. Волна, одна за одной, принудила её тело трястись, словно осенний клён. Внутри всё плавилось в ослепительном пожаре. Воздух дрожал между ними, переполненный жаром, напряжением и чем-то ещё, чем-то глубоким, опасным. Локи тяжело дышал; руки, ещё недавно державшие её для подчинения, теперь гладили спину — бережно и нежно. Его губы скользили по коже, оставляя за собой раскалённые прикосновения, прежде чем их дыхание пришло в норму. Пока божественная пара отчаянно утопала друг в друге, за окном во всю стелила метель, задавая рваный, хаотичный ритм вечера.***
— Сто пятьдесят поединков, и сто тридцать два из них в её пользу, — отчитывалась Рота, стоя напротив Бога Обмана, что уже как ни в чём бывало сидел за своим стулом. Остальные валькирии подтвердили её слова лёгким кивком. Лив в это время со слугами уже собирала вещи в сундуки, чтобы перебраться к Богу. Локи решил, что отныне они должны быть вместе как можно чаще. Он слушал, покачивая кубок с мёдом в руках, и на первый взгляд казался равнодушным. Но внутри него бурлили противоречивые чувства. — Я уверена, Лив готова к предводительству, — вклинилась в разговор Гёль. — Мы уже посещали кровавые поля брани несколько раз. Она достойна выбирать отличных воинов для Вальхаллы. Гордость. Лив справилась. Она превзошла ожидания, доказав свою силу и мастерство. Она была лучшей среди валькирий, — и он знал это с самого начала. Облегчение. Теперь сомнений не осталось — её примут. Он дал ей шанс вернуться в мир, где она должна быть, и она им воспользовалась. Значит, всё идёт так, как должно. — Отдайте распоряжение Рёскве подготовить всё для инициации. И пускай Тьяльфи раскинет вести на девять миров о новой предводительнице валькирий. Тревога. Она лидер, и с этим приходит новая ответственность. Как это изменит её? Как это изменит их? И наконец, странная глухая боль. Потому что сто пятьдесят поединков — это не просто цифры. Это сто пятьдесят раз, когда она сражалась, падала, поднималась, шла вперёд. Без него. Он видел её путь, но не был рядом. Ветер гнал снежные вихри, бросая их на стены, врываясь в щели, и ночь наполнялась шорохами и завываниями. Казалось, сама природа вторила буре, что клокотала в его мыслях. Локи продолжал сидеть на месте, задумчиво вертя кубок в руках. Решение принято, слова сказаны, но ощущение беспокойства не рассеивалось, а только крепло, как мороз за стенами. Завтра грядёт новый день, новый порядок, новая глава. А пока — лишь ночь, снежный вой да отблески огня на золотом кубке в руках Бога.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!