Часть 18

— Если есть судьба, я её сломал. Если есть правда, я её придумал. Если есть Бог, он смотрит на меня в зеркало.

      Я пленяла его раз. Я пленяла его два раза. Я пленяла его много раз. С того самого момента, как он появился в Асгарде, я наблюдала за ним. Я видела весь его начальный путь. От робкого мальчишки до Великого и Ужасного. Я видела, как закалялся его стальной характер. Чувствовала, как кипел огонь в его венах. Как Боги то отвергали его, то принимали снова. Я — непревзойдённая Гулльвейг, та, от чьей красоты и ужаса падали замертво.       Локи, несмотря на весь свой путь — порой лёгкий, порой сложный, — находил утешение во мне. Мне была тысяча лет, когда его привели к Одину. И уже тогда я поняла, что нужна ему. Уже тогда я осознала, что вместе с ним мы будем творить во имя Хаоса. Вместе. И мы творили. Пока не появилась Лив. В тот промежуток времени мы долго не встречались с Рыжим. Но я ждала, как подобает гордой ведьме, не искала его. Я хотела, чтобы он нашёл меня сам. И он нашёл. Ему потребовалась моя помощь для свершения Рагнарёка. Как я могла отказать тому, кого любила всегда? Я любила его так сильно, что Боги Асгарда могли сотрястись и умереть от этого чувства. Мы собрали войско, огромное и несокрушимое войско. Предвкушение победы бурлило вулканом в моей душе.       Решившись, я направилась к шатру Локи, мне хотелось выразить всю любовь к нему, что копилась так долго. Но, подойдя и заглянув в щель, от которой шел лёгкий свет огня, моё сердце было разбито. Он был с ней, и, видимо, уже не в первый раз. Я захотела заплакать, но всё же не смогла. Я наблюдала, как они занимались любовью, как он относился к ней с какой-то бешеной трепетностью… Меня он так никогда не трогал. На меня он так никогда не смотрел. Моё сердце было разбито и разорвано в клочья. Я та, кто всегда была почти рядом с ним, а выбрал он… мидгардку. Смертную. Он предпочёл великой ведьме обычную девушку с чёрными волосами. Я окинула равнину пустым взглядом и направилась к Ангрбоде, я не в обиде на неё. С трудом, но заставила её пойти со мной, уйти с поля боя, забрать свою армию, когда завтра уже должна быть схватка, что решит всё и вся. Я уходила и посылала в его адрес проклятия, надеясь, что он сдохнет на этой войне. Вместе со своей Лив. Или, как он называет её, Золотко. Тьфу, какая мерзость.       Но он выиграл. Я не сомневалась, хоть и желала иначе. Я дала ему ещё шанс и пришла к нему снова. И снова он отверг меня. Просто взял и растоптал годы наших тысячелетий. И я решила: теперь никто не встанет у меня на пути. Я познакомилась с подругой, она, как и я, также желала смерти Локи. И мы решили действовать вместе. Сначала я отыскала его братьев. Затем её камень скрытия ауры помог мне стащить из-под носа Рыжего Тессеракт. И он даже спустя время не заметил, это греет душу. Я дала слово самой себе, что убью всех, кто ему дорог. Начну понемногу. Я хочу, чтобы Локи страдал. Страдал так сильно, прям как я в тот день, когда он предал мою любовь. Его мидгардку я оставлю напоследок. Я буду наслаждаться каждой каплей её крови, когда вспорю ей брюхо. Затем прикончу и его самого, что даже вздоха сделать не сможет. Я — тень хаоса и ужаса, я Гулльвейг, я заставлю Верховного Бога отплатить мне сполна.

***

      — Располагайся, Золотко, теперь это и твой дом. — Локи шагнул вперёд лёгкой, уверенной походкой, направляясь к столу.       Лив шагнула следом, и её взгляд сразу приковал к себе камин. Он, подобно скале, преграждал путь зимнему ветру. Огонь весело потрескивал в его зеве. Крепкие деревянные балки исписаны рунами, что мерцали тусклым светом золота. Бог отлично защитил своё жилище от недоброжелателей в случае чего.       Он оставил большой кувшин на столе с двумя стульями рядом. Вдоль стола тянулась полка, на которой дева заметила грязную посуду и несколько кружек — следы недавних раздумий Локи. Он щёлкнул пальцем, усаживаясь за стол, и вся грязная посуда переместилась на полку уже в чистом виде. Лив улыбнулась, проходя к камину; ноги по пути встретили шёлковый ковёр красного цвета. В центре комнаты — лестница из того же дерева, уверенно идущая вверх, на открытый второй этаж, где была спальня.       — Мёду? — спросил он тихо, наблюдая за ней.       — Да, спасибо.       Локи разлил по кружкам золотистый напиток, и на мгновение его лицо изменилось.       Что-то тревожит его, — подумала Лив, стреляя быстрым взглядом.       Она осторожно устроилась на стуле напротив, проведя пальцами по гладкой поверхности кружки. Тонкий аромат мёда щекотал обоняние, пробуждая в памяти давно забытые вечера.       — Помнишь, как мы впервые танцевали на празднике Соль в Льёсальвхейме? — голос плута прозвучал неожиданно, почти задумчиво.       Она замерла, вспоминая все события того дня. Сагр без сознания, перепалка Ванадис и Дэгрун. А к вечеру — музыка, огни и сотни альвов, кружившихся в танцах под звёздным небом. И среди всех — они вместе. Следом прекрасная ночь на мягких перинах в покоях Светлого Вингэ. Бог тогда довёл её до исступления не один раз. Они не могли насытиться друг другом до самого утра…       — Конечно, помню. — Она опустила взгляд, пряча внезапный румянец.       Локи внимательно наблюдал за ней. В его глазах отражался огонь, но тени, прятавшиеся в уголках, выдавали что-то ещё.       — Я бы остался в том вечере навсегда. — Он зарылся руками в волосы. — Тогда всё казалось таким простым. Мы в той или иной мере были свободны. Я скучаю по тем временам.       Лив сжала кружку чуть крепче, на её лбу залегла едва заметная морщинка.       — Да, я тоже.       Некоторое время царило молчание, а в камине потрескивал огонь, будто шепча слова, которые никто не мог расслышать.       — Синдр вышла замуж. — Зрачок Локи потух стремительно, стоило затронуть тему, в нём что-то изменилось, хоть и едва уловимо.       Валькирия подняла голову.       — Она наконец выполнила твой приказ?       — Да, но… когда я пришёл в Бреннихол, узнал нечто неожиданное.       — Ну?       Он чуть подался вперёд, положив локоть на стол.       — Она нашла моих кровных братьев. И вышла за одного из них. За Бюлейста.       Дева внимательно вгляделась в его лицо, пытаясь понять причину холодного тона, но черты оставались неподвижны.       — И ты не рад этому? Рёсква говорила мне, что ты уладил этот вопрос, но в подробности не посвящала.       — Я не верю в такие совпадения, Лив, — голос Локи стал тише. — Что-то тут не так. Мы были разлучены слишком давно. Я всегда чувствовал, что не один… но если бы они искали меня, нашли бы куда раньше.       Дева откинулась на спинку стула, скрестив руки.       — Если Синдр попытается устроить что-то, ей придется несладко.       — Да, Золотко, — Бог усмехнулся, но улыбка быстро исчезла. — Но меня не покидает чувство… дурного предзнаменования.       Она потянулась вперёд и накрыла его руку своей.       — Мы справимся.       — Да. — Он посмотрел на неё, задержав взгляд, гладя большим пальцем метку змеи на её руке.

Укажи жертву, и я сотру её из этого мира,

— невольно пролетело в голове Локи.

      За окнами завывал ветер со снегом, но в комнате было тепло. Тишина между ними была не неловкой, а скорее наполненной — чем-то невысказанным, чем-то, что оба чувствовали, но пока не могли выразить словами.       Взгляд валькирии стал рассеянным, будто мыслями была где-то далеко.       — Я скучаю по родителям, — наконец произнесла она негромко. — Я так и не навестила их, хотя обещала себе ещё в Мидгарде.       Локи прищурился, чуть склонив голову, оценивая её слова.       — Ты никогда не рассказывала о них.       — Они простые люди. Отец, сколько его помню, впахивал на компанию, что производит машины.       — Это те железные штуки на колёсах?       — Да. Мама была домохозяйкой, но имела интернет-магазин со всякими товарами из других стран. Я всегда думала, что моя судьба — это пойти по отцовским стопам или перенять на себя мамино дело. В детстве мне нравилось слушать, как отец и мать напевали песню, под которую они нашли друг друга. И смотреть, как мать после отправки товара сидит, вышивает мне свитер, а из кухни доносится запах её булочек.       Бог внимательно следил за ней, сощурив глаза.       — Ты скучаешь по той жизни?       Лив покачала головой.       — Нет, я давно поняла, что быть валькирией — моя судьба. Но иногда… иногда мне хочется снова услышать их песню, их влюблённый взгляд. Как они радуются, когда отца повышают, или увидеть, как мама шьёт у окна, ловя последние лучи солнца.       — Хочешь, я тебе покажу их?       — Что?       Локи чуть улыбнулся, но в этой улыбке было что-то задумчивое.       — Мы можем отправиться в Хельхейм и заглянуть в колодец Забвения. Хель после Рагнарёка гораздо лучше располагает к себе.       Женские пальцы невольно сжались на кружке. Мысль о том, что она может узнать что-то о родителях, пусть даже спустя столько времени, сжала сердце странной смесью надежды и страха.       Он подмигнул, замечая её растерянность:       — Я всё равно хотел навестить Хель. Нам с ней нужно кое-что обсудить.       Лив перегнулась через стол, хватая его за воротник рубашки, впиваясь в сладкие губы. Она вжалась в него благодарным поцелуем, следом возвращаясь на место.       — Я думала, у меня больше не будет возможности взглянуть на них.       На втором этаже была огромная кровать, застеленная толстыми шкурами. Они засыпали в ней, прижавшись друг к другу. Будто боялись вот-вот потерять этот момент. Тепло его тела, тяжесть руки на её талии — всё это казалось нереальным, зыбким. Лив смотрела в потолок, слушая его дыхание. Спокойное. Настоящее.       — Думаешь, мы когда-нибудь успокоимся? — тихо спросила она, не поворачивая головы.       Локи фыркнул.       — Ты же знаешь ответ.       Её ресницы прикрылись, чувствуя, как его пальцы лениво скользят по оголённому плечу.       — Я хочу тебя, как тогда, — дева сглотнула, — в шатре.       Плут притянул ближе, зарывшись носом в её влажные волосы.       — Как пожелаешь, душа моя…       Лив закрыла глаза, запоминая его голос, руки, тепло, огонь, тихий треск факелов и очага. Всё, что доказывало: они живы. Пока что.

***

      Наутро в Асгарде ликовал праздник.       Погода стояла морозная, иней толстым слоем покрывал каждый сантиметр города. Пики Цитадели светились ярче, улицы оживились; съехались существа с многих миров. Каждый хотел посмотреть на нового предводителя. Таверны и трактиры заполнились толпой желающих отведать вкусный мёд Асгарда. Музыка лилась весёлым ритмом с каждой хижины и чертога. Большинство гостей направлялось по улице вверх прямиком к Валаскьяльву, где шла подготовка к таинству посвящения.       Лив шагнула в зал, чувствуя на себе сотни, а то и тысячи взглядов. Воздух был пропитан симфонией ароматов и буквально сиял от энергетического скопления. Она видела, как склоняются перед ней головы, как шёпотом передают друг другу её имя. Не как слух, не как сплетню, а как истину.       Подле трона стояла чаша из чёрного камня. Но её взгляд сразу нашёл единственную фигуру, которая по-настоящему имела значение. Его энергетика заметно заглушала всех.       Локи.       Он восседал на Хлидскьяльфе, запрокинув голову, словно скучая от происходящего. Но это был обман, — он ждал её. Он был воплощением силы, коварства и власти. И он принадлежал ей так же, как девять миров принадлежали ему.       Стилеты звенели на одеянии воительницы, когда Лив остановилась напротив. Камень в диадеме Бога отливал блеском, когда он бросил на неё теплый взгляд. Она старательно отводила глаза с его обольстительного вида с лисьей шкурой на плечах.       — Готова ли ты, Лив? — спросил Локи.       Лицо девы слегка озарило улыбку.       — Да.       Толпа внезапно взревела, принуждая покрыть тело мурашками. Все четыре валькирии встали рядом.       Ближе стоящие йотуны в массивных шкурах застучали в такт посохами, звенья ответили резким звуком.       Их фигуры были окутаны мехами и шерстяными накидками, украшенными бусами, костяными талисманами и бронзовыми колокольчиками. Маски из черепов зверей скрывали их лица: олени, волки, быки, неведомые создания с рогами и клыками. На шеях висели амулеты, а в руках — кинжалы, мешочки с неизвестными травами.       — Aðeins hinir trúu verðugir eru. Blóð Valhallar.       Валькирия склонила голову. Но не в покорности — в признании силы того, кто сидел перед ней. Локи поднялся с трона, забирая с рук Гёль ритуальный клинок из ножен. Его ухмылка растянулась, и, взяв её за руку, поднял над головой.       Он заговорил до безобразия тихо, будто первые слова предназначались только ей:       — Ты — та, кто прошла через огонь и лёд, через предательство и боль… но не сломалась. Когда мир рушился, ты сражалась. Когда надежда умирала, ты продолжала жить.       Голос его дрогнул, но тут же набрал силу, прорезая воздух раскатистым эхом.       — Я — Бог Обмана, Хаоса и Перемен. Я тот, кто рушит устои. Но ты… ты — оплот. Неизменная, как ледяной ветер Нифльхейма. Сильная, как пламя Муспельхейма!       Гул голосов в зале нарастал, словно подхватывая его слова. Локи шагнул ближе, пристально глядя ей в глаза:       — Если весь мир будет против, — я всё равно буду рядом. Веди валькирий, как вела бы меня. С честью. С отвагой. С любовью к тому, за что сражаешься. Сегодня твоя душа и меч становятся опорой для всех нас.       Тишина накрыла зал, как снежная буря, в которой слышался лишь ритмичный стук посохов. Казалось, даже время замерло, отступая перед новой судьбой.       Бог плавно опустил её руку. Один порез будет символом нового пути. Она встретилась взглядом с Локи. Он ждал. Его взгляд горел.       — Отныне ты — предводительница, сияющий маяк в мраке грядущих битв. Да дрогнут те, кто осмелится встать на твоём пути.       Лезвие скользнуло по ладони, и капли крови упали в чашу. Пламя факелов на колоннах вспыхнуло ярче, а толпа вновь взорвалась восторженными криками.       Бог обернулся к пришедшим, в первых рядах стоял Совет. Затем Боги, Ветте, существа, люди. Лица всех горели какой-то бешеной жаждой, многие чувствовали заведённый настрой Локи. Он зацепил всех своим огнём, верой в будущее, но не хватило будто одной капли…       — Собравшиеся Боги, валькирии, смертные и бессмертные! Сегодня мы не просто станем свидетелями посвящения. Сегодня мы отмечаем то, ради чего я восстановил девять миров из хаоса. — Локи ощерился, сверкая взглядом. — Йотунхейм больше не воюет с Асгардом. Альвхейм и Свартальвхейм не плетут заговоров друг против друга. Люди в Мидгарде снова смотрят на небо без страха. И всё это — не чудо, а результат решений, что были приняты. Результат силы, что была проявлена, — продолжал говорить Локи, шагая по залу.       — Но для того, чтобы мир процветал, его нужно защищать. Для этого нужны те, кто готовы идти в бой, но не ради разрушения, а ради нового порядка. Валькирии всегда были олицетворением этой силы, и сегодня они получают свою предводительницу. — Он махнул рукой на Лив. — Пусть же её клинок служит не только Асгарду, но и всему, что мы построили! — И плута было уже не остановить, в янтаре плясал дикий азарт.       — Но какой праздник без настоящего пиршества? — Бог широко развёл руки, будто собираясь обнять весь зал. — Я не хочу, чтобы этот день запомнился только словами. Пусть его запомнят по звонкому смеху, по кубкам, поднятым в честь нового порядка, по пиршеству, что будет длиться, пока последний из вас не свалится под стол!       Валькирии воскликнули, стукнув рукоятями мечей о щиты. Боги одобрительно зашумели. Люди, сперва несмело, а потом с азартом, подхватили общий гул. Локи удовлетворённо хмыкнул и хлопнул в ладони.       — Выпускайте медовуху реками, пусть столы ломятся от мяса и хлеба! Музыканты, если ваши руки не замёрзли, играйте так, чтобы даже мёртвые в Хельхейме услышали! — Он повернулся к Лив, подмигнув. — Ну а для тебя, дорогая, у меня особый тост.       В пиршественном зале царил шум, перемешанный с запахом жареного мяса, мёда и горящих факелов. Слуги быстро разносили кувшины, наполняя их пенящимся элем и крепким мёдом. Музыка подхватила общий шум, первые из гостей уже отрывались от своих мест, увлекая друг друга в пляску.       Локи сидел за столом, откинувшись в кресле, лениво вертя в пальцах кубок с недопитым напитком. Лив рядом с ним разрезала ножом кусок мяса, но ела без особого энтузиазма — скорее, чтобы занять руки, чем утолить голод.       К ним приближалась пара: Синдр с высоко поднятой головой и Бюлейст, чей взгляд был слишком внимателен для человека, который пришёл «просто поговорить». Локи даже не удосужился поднять глаз. Он знал, зачем они здесь.       — Какой холодный приём, — хмыкнула Синдр, останавливаясь перед ними. — Верховный Бог, а ведёшь себя, как упрямый ребёнок.       Локи медленно перевёл на неё взгляд, в котором смешались лень и равнодушие.       — Забавно слышать это от той, кто так спешит влезть в мои дела, — протянул он, накручивая прядь своих огненно-рыжих волос на палец.       Бюлейст скрестил руки на груди. Он выглядел невозмутимым, но в его взгляде читался скрытый вызов.       — Разве мы не твоя семья?       Локи наконец выпрямился, ставя кубок на стол с лёгким звоном. Его губы изогнулись в насмешливой улыбке, но в глазах плескался ледяной огонь.       — Семья? Как мило. Тогда, может, расскажете мне, где вы были всю мою жизнь? Или, что ещё интереснее, почему скрывались?       Бюлейст не дрогнул, но в воздухе повисло напряжение.       — У нас были причины, — ответил он ровно.       — У меня тоже, — голос Локи стал жёстче. — Например, не считать незнакомцев своими братьями.       Синдр слегка подалась вперёд, её пальцы сжались, и в руках вспыхнул слабый, почти незаметный огонь.       — Значит, ты хочешь отвергнуть свою кровь?       Лив, до этого молчавшая, отложила нож и усмехнулась, небрежно опёршись локтем на стол.       — О, давай, Синдр, расскажи нам ещё про святость семейных уз. Особенно после того, как сама влезла в тронные игры.       Огненная дева злобно сощурилась, но голос её оставался ровным.       — Я ничего не замышляю.       Плут оскалился.       — Конечно. И именно поэтому ты вышла за моего «брата» в самый удобный момент?       Бюлейст резко выдохнул, губы сжались в тонкую линию.       — Может, не всё в этом мире — заговор против тебя, Локи.       Бог Обмана чуть склонил голову набок, словно раздумывая над его словами.       — О, если бы. Тогда мне не пришлось бы раз за разом разбирать чьи-то хитросплетения.       Валькирия перевела взгляд на Синдр, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на предупреждение.       — Ты ведь не всерьёз думаешь, что сможешь дёргать его за ниточки?       Синдр вспыхнула яростью, и вокруг её ног пробежал жар.       — Я никем не управляю!       Локи наклонился ближе, его голос стал почти ласковым, но в этой ласке была ядовитая насмешка.       — Конечно, дорогая Синдр. Конечно.       — Мы просто хотели поговорить. — Брат бога с тяжестью вздохнул, словно пытаясь сдержать раздражение.       Локи встал, поправляя манжеты своего длинного тёмного одеяния, и кинул на него ленивый взгляд.       — А я не хочу.       — Когда-то ты пожалеешь, что отталкиваешь нас, — бросил Бюлейст ему в спину.       Локи на секунду замер, потом слегка повернул голову, но не более.       — Возможно. Но не сегодня.       Лив пожала плечами, поднимаясь следом.       — Не обижайся. Он редко сожалеет.       С этими словами они ушли, оставляя за собой натянутую тишину. Синдр сжала кулаки, её глаза метали искры. Бюлейст смотрел вслед брату, но выражение его лица было не злым, а скорее задумчивым.       Залетая в ближайшие покои, Локи одарил Лив влажным поцелуем, заваливая её на кровать. Он дотронулся до её лба и погрузил деву в моментальный сон.       — Спи…

***

      Пир не думал заканчиваться. Утро вползло в зал вместе с запахом мёда, жареного мяса и перегара. Лив, слегка потирая виски, прошла между пьяными гостями, замечая, как те ещё веселятся, хоть многие уже сползли под столы. Увидев Рёскву, она остановилась.       — Где Локи? — Голос её был спокойным, но внимательным.       Рёсква, в отличие от большинства, была бодрой и даже умудрилась выглядеть свежо. Она пожала плечами:       — Не знаю. Его всю ночь не было видно.       И в этот момент дверь с треском распахнулась, ударившись о стену, заставляя ближайших пьяниц вздрогнуть. В зал ворвался Локи, ухмыляясь до ушей, с толстой верёвкой в руках. За ним, в клубах утреннего тумана и под звон бокалов, влетел Слейпнир — исполинский восьминогий конь с мощными крыльями.       Лошадь брыкалась, распахивая крылья, чуть не сбивая столы. Хмельные воины с визгом отпрыгивали, а Локи, чертыхаясь, пытался удержать крупную морду. Спина коня была гораздо выше Бога. Огромный и изящный. Серый, как пепел, в глазах пёстрый янтарный цвет.       — Да успокойся ты наконец! — Он резко дёрнул верёвку, но Слейпнир дёрнулся сильнее, едва не опрокидывая его в чан с мёдом.       Лив уставилась на эту картину, скрестив руки.       — И что, во имя всех миров, ты делаешь?       Локи выпрямился, отдуваясь, и улыбнулся шире.       — Добываю тебе Пегаса получше. — Он хлопнул Слейпнира по шее, а тот едва не влепил ему копытом в лицо. — Дарю тебе самого лучшего, самого величественного коня…       Он выпрямился, поправил шкуру на плечах, и добавил с лукавой улыбкой:       — Чтобы в конечном итоге сделать тебе предложение.       Тишина в зале затянулась. Несколько человек подавились мёдом. Один из викингов икнул так громко, что заглушил общий шум. Слейпнир злобно заржал.       Лив медленно подняла бровь.       — Ты хочешь, чтобы я согласилась выйти за тебя… после того, как ты пытался подарить мне собственного сына?       Локи хлопнул глазами, потом посмотрел на Слейпнира, потом снова на Лив.       — Ладно, звучит не так романтично, как я надеялся.       Слейпнир рванул в сторону, и Локи, выругавшись, полетел за ним, с грохотом переворачивая стол. Валькирия залилась звонким смехом, наблюдая, как Бог пытается остановить несносного коня.       Локи, ругаясь сквозь зубы, отряхнул одежду и, поднимаясь, снова посмотрел на неё. В глазах — огонь, в голосе — вызов и что-то ещё, неуловимо тёплое, смягчённое искрами света Соль.       — Так ты выйдешь за меня, Лив? — переспросил он, едва заметно улыбнувшись.       Слейпнир, будто чувствуя важность момента, затих, медленно подошёл к валькирии и, наклонив голову, мягко обнюхал её волосы, растрёпывая тонкие пряди. Лив провела ладонью по его морде, чуть прикусила губу, будто обдумывая ответ. Но ответ был уже решён.       — Да… — прошептала она, подняв взгляд на Локи.       Мир на мгновение сузился до них двоих. Поднимающийся ор гостей: Скол! Запах мёда и хвои, тихое дыхание коня — всё слилось в единый, невидимый оберег, связывающий их судьбы ещё крепче.