Глава 3

Утро. Солнечный свет лениво просачивался сквозь окна небольшой кофейни. Элизабет сидела за крайним столиком вместе с подругой. Они часто встречались утром перед работой, чтобы поделиться скопившейся информацией за чашечкой кофе, что бодрило голову и освобождало разум. — Он такой замечательный! Тебе ведь он понравился? На следующей неделе мы… Хей! — Сэм толкнула подругу в плечо. — Ты меня не слушаешь! — Вовсе нет, я слушаю, — возмутилась Элизабет. — Просто… Милая, я не хочу, чтобы тебя опять обидели. — Нет, Джек не такой! Я в нем уверенна. — Ваш клубничный коктейль, и ваш капучино, — к их столику подошла официантка и поставила напитки перед ними. Элизабет вздохнула и сделала глоток кофе. Сэм всегда была слишком впечатлительной и наивной, когда это касалось мужчин. Несмотря на то, что она работает журналистом и имеет свой внутренний стержень, ей было свойственно влюбляться в каждого встречного. Это было чревато тем, что Бет придется очередной раз собирать по кускам ее разбитое сердце, а затем вновь знакомиться с сомнительными личностями и надеяться, что в этот раз Сэм познакомилась с кем-то нормальным. Это был стиль ее жизни: влюбленность – как средство вдохновения, ее личный наркотик и простое человеческое желание любить и быть любимым. Спенсер мог бы сейчас рассказать, что все проблемы имеют корни, и они упираются в ее детство, но на этом моменте она бы его прервала. Возможно когда-нибудь Сэм захочет это услышать, но точно не от Рида и не от нее. — Бет, где ты витаешь? Давай рассказывай, — Сэм вывела ее из потока мыслей. — Рассказывать, что? — Брось, Бет, можешь врать кому угодно, но я-то все вижу. Ты что-то недоговариваешь. Я таких как ты щелкаю, как орешки, — хитро сощурив глаза, проговорила Саманта. — Ладно, слушай. Ко мне приходил Спенсер. — Ну этим ты меня не удивила. — Он застал меня, скажем, не в лучшем виде… Но я все равно разрешила ему остаться. Он волнуется и знаешь… Это был чудесный вечер… — Вы переспали, — сделала логичное, по ее мнению, умозаключение Саманта. Она подняла руки, изображая фейерверк, и громко рассмеялась. — О, Господи, нет! У тебя все мысли сводятся к сексу? — Не делай из меня порочную женщину, Скотт. Знаешь, что? Можешь кинуть меня этой салфеткой, если никогда не думала о нашем умном мальчике в этом ключе, — Сэм протянула подруге салфетку. Элизабет сжала ее в кулаке и положила рядом с чашкой. — Так и знала, маленькая чертовка! — Сэм, тише! — цыкнула Элизабет. — Ладно… Он пригласил меня на свидание. — И? — Сэм нахмурилась и в недоумении уставилась на подругу. — И это сегодня, — Сэм протянула руку и пощупала лоб подруги. — Ты что? — Проверяю твою температуру. По-моему, у тебя бред. Иначе я не понимаю, с каких пор ты боишься идти на свидание с мужчиной. — С тех пор как этим мужчиной стал Спенс! — воскликнула Бет и добавила. — Он не знает меня, не знает, что происходит вот тут, — она легко постучала себя по голове, — и ему не нужно туда лезть. Сэм понимающе кивала, а затем вытянула руку, призывая Бет к молчанию. — А теперь слушай, — Сэм сделала глоток клубничного коктейля через соломинку и, собравшись с мыслями продолжила. — Отбросим то, что ты очередной раз проигнорировала знаки судьбы, звезд, Луны или кто там их подает. Но я совершенно точно могу сказать, что ты не можешь решать за него. Ты привыкла руководить мужчинами так, как тебе это нужно. Эту же схему ты переносила на личные отношения и тебя все устраивало, пока они не пытались сблизиться с тобой. Ты боишься, Бет, и это нормально. Но поезд под именем «Спенсер Рид» набрал скорость и несется к тебе на всех скоростях. Ты можешь сойти с рельс, но тогда он уедет от тебя так далеко, что ты никогда его не догонишь. Или оставайся на месте и тебя расшибет, будет больно, но ты справишься с этим. Нельзя всю жизнь перебегать через рельсы и думать, что ты неуязвим, однажды нас всех ждет свой поезд. Весь оставшийся день Бет пыталась переварить слова подруги. Она была права в том, что Спенсер не остановится, иначе не было смысла и начинать. Но ей не давал покой другой вопрос: чего или кого она боится? Не уже ли все настолько очевидно и Сэм права? Последний ее молодой человек предпочел их отношениям продолжать подниматься по карьерной лестнице в другом городе. Она никогда не задумывалась, почему в тот роковой для их отношений день никто из них не был расстроен, словно это было по обоюдному согласию. Они оба карьеристы, но сколько раз он предлагал ей съехаться, заводил разговор о детях, хотел познакомиться с ее отцом. У каждого есть свой предел и однажды, столкнувшись с непробиваемой стеной «Элизабет», исчерпав все физические и эмоциональные силы, он избрал другой для себя путь. Наступил вечер. Элизабет сидела за своим столом и нервно крутила карандаш в руке. Контролировать процесс ремонта, находясь при этом ни много ни мало в двух тысячах миль от объекта, было очень сложной задачей. Краску из ее дома успешно увезли, но еще не успели доставить до Лос-Анджелеса. Поэтому пришлось объясняться с прорабом на английском и ломаном испанском, пропуская мимо ушей поток нецензурных и нелестных в ее сторону слов. В кабинет медленно вплыла Элеонора. — Как там Лос-Анджелес? — она села в кресло напротив, скрестив ноги. — За исключением того, что Эмиль исчерпал весь свой запас нецензурных слов, все идет ровно. Завтра вам должны прислать образцы штор для вашего кабинета, они обещали изготовить их в кротчайшие сроки, — Элеонора утвердительно кивнула и положила на стол папку с документами. — Что это? — Трудовой договор, — коротко ответила Элеонора, направляясь к выходу. — Чей? — Твой, — Элизабет осторожно открыла папку и увидела документы о переводе. — У меня есть время подумать? — Конечно. Ты умная девушка, Скотт, я думаю ты примешь правильное решение, — на этих словах она гордой походкой удалилась из ее кабинета. Бет взглянула на документы. Нужно ли ей это? Она привыкла к своей работе, галерее и ее маленькой кондо, которую обустраивала с любовью и трепетом. Готова ли она покинуть Спенсера и Сэм? Конечно, сумма ежемесячной платы, которую обещала ей Элеонора спокойно покрыла бы расходы на билеты в Вашингтон ради встречи с друзьями, но стоит ли оно того? Стоит ли того, чтобы остаться одной в большом городе, в новой галерее и пустой, холодной квартире? Из бесконечного потока мыслей ее вывел звонок телефона. — Бет, ты приедешь? — Элизабет судорожно взглянула на часы и мысленно стукнула себя по лбу. — Спенс, извини, я задержалась. Скоро приеду. Еще раз извини, — ответила девушка, попутно натягивая тренч, — закажи что-то на свое усмотрение. Бет мысленно ругала себя за такую беспечность. С этой работой совершенно забыла про ужин со Спенсером. Она опаздывала уже на полчаса хотя даже не вышла из здания. Девушка попрощалась с Майклом и направилась к выходу из галереи. Уже на улице она вспомнила, что опять не полила цветок, стоявший на ее рабочем столе. И как он до сих пор не сдох? Такси ловить было бесполезно, она бы больше времени потеряла, останавливаясь на каждом светофоре, поэтому пришлось идти пешком. Вечером в центре было многолюдно: кто-то гулял с согревающими стаканчиками кофе, другие дружеской компанией направлялись покорять бары и клубы, а кто-то проводил вечер в приличном ресторане в компании вкусной еды, красного вина и живой музыки. В этот вечер Бет относилась к последним. Они сидели в недавно открытом ресторане, специализировавшимся на итальянской кухне, который любезно посоветовал посетить Дэвид Росси. После вкусного ужина и прочитанной Ридом лекции об истории итальянской кухни Бет задумчиво крутила пузатый бокал, пока ее взгляд не зацепился на чем-то, а вернее на ком-то знакомом. Мужчина сидел за столиком и держал хрупкую, худую ладонь, сидевшей напротив него девушки. Казалось бы, ничего необычного для вечера и итальянского ресторана. Но было одно большое, жирное «но». Это был Джек. — Ты знала, что равиоли впервые упоминаются в итальянской литературе, датированной восемнадцатым веком. До сих пор доподлинно неизвестно, позаимствовали ли итальянцы данное блюдо у китайского народа или же они были изобретены разными народами в разные исторические периоды самостоятельно. Бет, куда ты смотришь? — спросил Рид, обернувшись. — Никуда, — ответила Элизабет, пытаясь сосредоточиться на Спенсере. Но кровь ее закипела, и что стало причиной хорошее красное вино или злость, внезапно нахлынувшая на нее, было неизвестно. — Вина? — Бет коротко кивнула. — И что в том мужчине тебя так привлекло? — девушка поперхнулась и, быстро прейдя в себя, недоуменно уставилась на Спенсера. — Откуда ты… Ах, да. Это молодой человек Сэм, — она продолжала следить за каждым действием мужчины. Его собеседница глупо хихикала, пока он не выпускал ее руку ни на секунду. Можно было бы предположить, что они влюблены, но он должен быть «влюблен» в другую. — Может это его сестра? — приподняв бровь, спросил Спенсер. Было видно, что он и сам в это не верит, но поверить в действительность происходящего было еще сложнее. — Очень сомневаюсь, — пробормотала Бет, осушив весь бокал вина. В этот же момент они увидели, как мужчина тянется и целует девушку, поглаживая ее оголенное колено. Спенсер обреченно вздохнул и повернулся обратно к столу. Атмосфера стояла напряженная. Он взглянул на Бет, которая сжала в кулаке край скатерти и пыталась перевести дух. — Бет, что ты собралась сделать? — Спенсер увидел промелькнувший в ее темных глазах огонек. Он уже знал, что это ничем хорошим не кончится. Спутница Джека неожиданно встала и легкой походкой направилась в дамскую комнату. Спенсеру не хватило какой-то доли секунды, чтобы перехватить руку Элизабет и усадить ее обратно на свое место. Вместо этого она в три шага преодолела расстояние до столика, за которым сидел Джек и присела рядом с ним. — Джек? — изобразив настолько ложное удивление, на какое была способна, воскликнула Бет. — Вот так встреча! — А, Элизабет, привет, — невозмутимо поздоровался Джек, от чего Бет едва ли не покрылась красными пятнами, — как тебе ресторан? — Брось, откинем эти фамильярности. Я все видела. — Видела, что? — Ваши страстные поцелуи на этом диванчике, Джек. — В чем проблема, Скотт? Мы испортили тебе аппетит? — спросил и тут же усмехнулся Джек, доставая оливку из бокала с мартини. — Да, ты прав, меня просто тошнит от таких кретинов, как ты, — процедила Бет сквозь зубы. — И когда ты собираешься рассказать ей? — О чем ты, Элизабет? Я не собираюсь ничего рассказывать, — нагло улыбнувшись, он придвинулся ближе к ней. — И кто меня заставит? — на этих словах он откинулся на спинку дивана. Злость и обида за подругу полностью затуманили ее разум. Она посмотрела на его наглую, насмешливую улыбку, словно он король жизни, который может позволить себе все. Эмоции выплескивались через край и не прошло и нескольких секунд, как Бет сжала кулак и что есть силы ударила его в нос. Джек взвыл и схватился за нос. — Ты что совсем идиотка!? — крикнул Джек. В крови пульсировал адреналин, она чувствовала, как Спенсер пытается оттащить ее от стола, хватая за локти. Призывы о вызове полиции, слова Спенсера и бормотание Джека слились в одну какофонию. — Не надо полиции, — громко сказал Джек, пытаясь зализать свое чувство достоинства. Еще бы! Он относился к тому типу мужчин, который никогда в жизни не расскажет, что ему сломала нос какая-то девчонка. — Мы уходим, — Спенсер кинул на стол наличные, взял их верхнюю одежду и потащил неугомонную Элизабет к выходу. — Она заслуживает правды! — крикнула напоследок Бет и вышла на улицу. Свежий вечерний воздух помог привести ее в чувства. Полыхавшие щеки столкнулись с приятным холодным потоком ветра, злость медленно уходила на второй план, пропуская вперед ноющую боль в руке. Бет неожиданно рассмеялась посмотрела на растерянного Спенсера. Он молча протянул ей плащ, и они направились в сторону дома. Неизвестно откуда взявшееся чувство стыда окатило ее с ног до головы. Ей было стыдно за испорченный вечер, но чувство удовлетворения после вымещения злости за все слезы подруги было в разы больше. Наконец, когда они подошли к двери ее кондо, она остановилась и обернулась на Спенсера. — Спенс, извини, я все испортила, — тихо сказала Бет, — но я не буду извиняться за то, что ударила этого индюка. — Это было глупо, Бет, — Элизабет уже набрала в легкие воздух, чтобы высказать огромный монолог, оправдывающий ее действия, как вдруг он продолжил, — теперь рука будет долго болеть. Дай посмотреть, — он осторожно взял ее руку в свою, отчего рука рефлекторно вздрогнула от боли. — Перелома нет, но нужно приложить что-то холодное. Он помог Элизабет открыть дверь, и они вошли в квартиру. Пока Бет снимала туфли и массировала ноющие от усталости ступни, Спенсер прошел в кухню, достал пачку замороженного горошка и приложил к ее руке. Бет зашипела и попыталась отдернуть руку, но Рид не дал ей этого сделать. — Терпи, амазонка, — рассмеялся Спенсер. Элизабет взглянула на Спенсера и в порыве чувств закусила губу. Неожиданно приятное чувство появилось в районе живота. Кажется, лирически настроенные люди называют это бабочками? Это было так на нее не похоже, но в данный момент ей только и хотелось, чтобы он не отпускал ее руку. — Вечер ведь еще не закончился? — тихо спросила Бет, боясь услышать ответ. — Конечно, нет, — на этих словах они оба разошлись в разные стороны: Бет на кухню проверять запасы вина и чего-то съестного, Спенсер в ее комнату, чтобы включить музыку. Он знал - Бет любит музыку. Казалось без нее она не сможет жить: она задавала ей настроение, окрашивала ее жизнь в яркие краски. Спенсер предпочитал слушать аудиокниги и иногда мог послушать любимого Бетховена, но ему всегда было интересно наблюдать за Бет, как она преображается во время звучания ее любимых исполнителей, как меняется характер ее движений, голос и взгляд. Он сел перед тумбочкой, наполненной виниловыми пластинками. Чтобы она сейчас хотела послушать? Спенсер пробежался взглядом по пластинкам, лежавшим рядом с проигрывателем. Они лежат в стороне от остальных, их она слушала в последнее время чаще остальных. Вытащив пластинку, он поставил ее в проигрыватель и по комнате разлилась мелодия. Пока Элизабет безуспешно боролась с открытием бутылки, что сделать с больной рукой было очень сложно, Спенсер подошел к ней и забрал бутылку, привлекая к себе внимание.

Fleetwood Mac – The Chain

— Потанцуем? — он протянул ей руку. Элизабет осторожно взяла руку Спенсера. Подул ветер перемен, который они оба чувствовали и боялись друг другу в этом признаться. Конечно, она не могла забыть о его поцелуе. Это было так неправильно, она не могла ответить ему взаимностью. Стресс и эмоциональная нестабильность подводили его к тем действиям, которые он не совершил бы в обычный непримечательный день. С того дня она бережно хранила такие уязвимые границы их дружбы, отодвигая свои мысли и чувства на задний план. Главное, чтобы он пришел в норму, все, что происходит с ней – неважно. Повторяя себе это каждый день, она сама поверила в действительность этих слов. И все могло бы продолжиться, быть как раньше, если бы не последние события. Его крайняя озабоченность пошатнула стены, которые она так упорно выстраивала. Бет была не из тех людей, которые просили помощи. Она все могла сделать сама, все могла пережить. Слова отца плотно засели в ее голове и повторялись каждый день, как замкнутая бегущая строка. Они, словно молитва, помогали ей вставать изо дня в день, переживать неудачи, с гордо поднятой головой, и продолжать идти дальше. И его неожиданное появление многое изменило – она почувствовала уязвимость. Он хочет проникнуть в ее голову, стать опорой и быть рядом, когда ей это нужно, а не наоборот. Неприятный укол и тяжесть в легких, вызывающих панику – вот, что она почувствовала, когда поняла, что тоже хочет этого. Элизабет отчаянно гнала эти мысли прочь, но сейчас… Разве она могла? Быть в его объятиях было чертовски приятно. Она слышала запах кондиционера для белья от вязаного серого кардигана, чувствовала его дыхание над своим ухом и прикосновение теплых пальцев на ее спине. Элизабет в удовольствии прикрыла глаза и положила голову на его грудь, пытаясь уловить ритм сердцебиения. Хотелось, чтобы этот миг никогда не заканчивался, чтобы ее голову больше не терзали противоречивые мысли, хотелось просто отдаться чувствам и отпустить ситуацию. Неожиданно зазвонил телефон. Спенсер медленно отстранился и взглянул на экран. — Это Морган, — он взглянул на Бет, словно прося разрешению, и после ее утвердительного кивка отошел в сторону. — Морган? — по мере разговора собеседника Спенсер все больше хмурился. — Это срочно? — в отчаянии вздохнув, он взъерошил свои волосы. — Я скоро приеду. Спенсер повернулся к ней, привычно поджав губы. — Бет… — Все нормально. Готэм зовет, я понимаю. — Я позвоню тебе, — сказал он и ушел, оставив ее растерянную и запутавшуюся в своих чувствах посреди комнаты. Chain… Keep us together…Running in the shadows

***

Спенсер зашел в полицейский участок, где его тут же направили в конференц-зал. Открыв дверь, он моментально привлек внимание пяти любопытных пар глаз. — Ну надо же, — не выдержала Прентисс, присвистнув. — Похоже я кому-то испортил свидание, — рассмеявшись в кулак, сказал Морган. — Не ты один, — пробормотал Спенсер. — Что? — Ребята, простите, что вызвала вас в ваш выходной, — в конференц-зал стремительным шагом вошла Дженнифер. Она положила каждому по папке с документами. — Почему такая срочность? — решил уточнить Росси, вальяжно рассевшись на стуле. — Полиция Вашингтона просит нашей помощи, — Дженифер включила телевизор, где тут же высветились фотографии трех молодых женщин. — За последние три недели в Вашингтоне были найдены тела трех молодых девушек, убитых в собственных домах. Взгляните на это. Дженнифер нажала на кнопку пульта, и на экране высветились фотографии с двух мест преступлений. На первой фотографии буквально во всю стену была нарисована роза, на второй лилия. Кровью. — Он что рисует? — удивленно пробормотал Росси, придвинувшись ближе к телевизору. Дженнифер утвердительно кивнула. — Мирту Харрис обнаружили два часа назад. По словам патрульных на стене тоже нарисован цветок, поэтому нас немедленно вызвали, — продолжила Джей-Джей. — Следы изнасилования? — спросила Эмили, внимательно изучая документы. — Отсутствуют, как и следы пыток. — Он романтик, тонкая натура. Посмотрите, как скрупулезно он вырисовывает мелкие детали… — начал Рид. — …Ему не нужны девушки, он использует их в качестве расходного материала. Рид прав, большее внимание он уделяет цветам, они для него многое значат, — продолжил Росси. — Поэтому он не оставляет девушек рядом со своими творениями, — подал голос Морган. — Причина смерти? — Судя по отчетам судмедэксперта, он перерезал им вены, — ответила Прентисс. — Ему нужна краска. Но почему они не сопротивлялись? — В крови найдены следы бензодиазепинов, — прочитала Прентисс, перелистнув страницу отчета. — Класс психоактивных веществ, воздействующих на группу ГАМК-рецепторов в нервной системе. Многие препараты являются транквилизаторами, входят в состав многих депрессантов, — объяснил Рид. — Его можно достать на улицах? — Вполне, но зачем? Гораздо проще найти тяжелые наркотики, чем легальные препараты, выписывающиеся по рецепту. — Возможно у него к ним есть доступ, — заключил Хотч. — Меня беспокоят короткие интервалы. — Неделя? Действует быстро. — А мы должны быть еще быстрее. Рид и Морган осмотрите место преступления. Дэвид и Эмили опросите соседей. Джей-Джей, сделай так, чтобы это не просочилось в прессу. А затем поезжайте домой, вам понадобятся силы. После слов Хотча все члены команды подскочили со своих мест. Рид направился к выходу, пропуская вперед Дженнифер, которая уже с кем-то созванивалась по телефону. Выйдя из здания, четверка стремительно направилась к черному внедорожнику. — Серийный убийца в нашем городе? Как-то от этого не по себе, — пробормотала Эмили, пристегивая ремень безопасности. — Я не понимаю, почему цветы? Обычно убийцы оставляют послания, подсказки, — начал рассуждения Росси, как только они двинулись с места. — Или же это ритуальное убийство, — добавил Морган. — Что думаешь, Рид? — Цветы имеют неоднозначный символ. Ни в одной культуре нет единого значения, цветы могут символизировать различные человеческие чувства: любовь, ненависть, скорбь. Также с помощью цветов выражают благодарность и уважение. Огромный смысл заключен в виде цветка и его цвете. Красные розы обычно предполагают под собой любовь, страсть, неистовое желание. Красная лилия – символ величества, королевской власти. Также в средние века в Европе красные лилии символизировали кровь Христа, а в Германии считались символом искупления грехов и цветком загробной жизни. — Все достаточно символично. Первое убийство – неистовое желание. Он не мог ему сопротивляться. Второе убийство – искупление греха, — рассуждала вслух Эмили, обернувшись к сидевшим сзади Росси и Риду. — Или власть, — не согласился с ней Дэвид. — Или цветы необязательно красные, — Эмили и Дэвид недоуменно уставились на Рида. — Розы и лилии имеют множество оттенков, то что он рисует кровью откладывает... определенный отпечаток. — Мы приехали. Вокруг дома столпились соседи, вытягивая свои шеи, чтобы рассмотреть, что находится за желтой преграждающей линией. Патрульные безуспешно пытались их разогнать, но ничто не могло помешать простому человеческому чувству – любопытству. Даже тот факт, что они стояли на улице в одних халатах и тапочках. Рид и Морган показали удостоверения патрульным и направились в дом, где уже вовсю работали криминалисты. На первый взгляд дом ничем не отличался от остальных. Еще будучи в прихожей чувствовалось тепло и уют, созданные женской рукой. Но стоило им зайти в гостиную, как реальность вновь окрасила жизнь в черные тона. Или в красные? — Джон Ланкастер, детектив, работаю над этим делом, — к ним подошел мужчина в сером костюме пятидесяти лет и протянул руку. — Спасибо, что приехали. — Дерек Морган, — мужчина крепко сжал ладонь детектива. — А это доктор Спенсер Рид. Что здесь произошло? — Соседский пес облаял мужчину, выходившего из дома Мирты. Дверь была открыта, и соседи решили вызвать полицию. Мы приехали почти сразу, но девушка уже была мертва. Спенсер тем временем надел голубые перчатки, любезно протянутые криминалистом, и встал перед рисунком. Субъект специально освободил стену от ненужных предметов: справа от рисунка был виден светлый квадрат, на месте которого, очевидно, висела картина. К тому же вряд ли комод стоял сейчас на своем месте, а именно по середине комнаты. — Мебель стояла так, когда вы пришли? — спросил Спенсер, обращаясь к детективу. — Да, он стоял на месте, где сейчас рисунок, — Спенсер заметил на полу царапины, ведущие от стены к комоду. Похоже детектив был прав. — А торшер? — Он уже стоял здесь. Значит торшер субъект поставил здесь, чтобы осветить свое творение, словно в галерее. В памяти тут же всплыло воспоминание об Элизабет, а в горле образовался колкий комок. Ведь на месте этой девушки могла оказаться она. Спенсер подошел к трупу девушки. На вид не больше тридцати лет, блондинка, что странно, ведь прошлые его жертвы были с темным цветом волос. Спортивная одежда могла сказать о том, что он напал на нее вовремя или после вечерней пробежки. Значит он следил за ней, что опять же странно для начинающего серийного убийцы с таким коротким промежутком времени между убийствами. — Что можете сказать? — Спенсер присел рядом с судмедэкспертом, женщиной с паутинкой седых на черных, как смоль волосах. Вид трупов его уже давно перестал пугать, но видеть столь молодую девушку мертвой было все равно не по себе. Бледный цвет кожи, губы с синеватым оттенком и едкий запах испражнений. — Судя по температуре тела девушка была убита около восеми часов назад. Причина смерти — потеря крови вследствие порезов на запястьях, — она приподняла руку девушки, демонстрируя ее Спенсеру. — Порезы нанесены острым предметом, вероятно лезвием или скальпелем, очень быстро и точно. — Почему не вдоль? Так было бы быстрее. — Вы мне скажите, это ведь вы из ФБР, — сняв круглые очки, ответила женщина. Она протерла их и вновь водрузила на острый нос. — Что еще? — Укол в области плеча, — она приподняла девушку, показывая Риду след от укола. — Думаю в крови мы обнаружим следы бензодиазепина, как и у прошлых жертв. Спенсер поблагодарил судмедэксперта и направился к картине. На серой стене в ярком свете торшера был нарисован тюльпан. Присмотревшись к деталям, он увидел четкие уверенные линии. Он точно знал, что делал, не боялся, его руки не дрожали. Сзади подошел Морган. — Что скажешь? — Тюльпаны всегда олицетворяют нечто положительное. Красный тюльпан символизирует страстную любовь, розовые – нежные чувства, белые – чистоту намерений. — Думаешь они были знакомы? — Я в принципе не уверен, что он присваивает определенные цветы определенным девушкам, — нахмурившись, ответил Спенсер. — Рассказывает свою историю? — Тогда было бы логичнее закончить на лилиях. Нет, здесь что-то другое. Почему на полу нет крови? — Он сливает кровь в емкости, — Морган указал на окровавленные пластиковые контейнеры. — Отпечатки пальцев? — Пока не обнаружили. — Никто ничего путного не сказал. Соседи видели мужчину в темной одежде, на нем был капюшон. Рост средний. В общем ничего из того, чтобы нам помогло, — Эмили и Дэвид подошли к Риду с Морганом. — А у вас что? — Он очень осторожен. Сливает кровь в контейнеры, чтобы ему точно хватило на рисунок. Следит за жертвами, чтобы знать, в какой момент он может напасть, не оставляет следов. Мазки на рисунке аккуратные - это свидетельствует о его собранности. На прошлые картины он тоже направлял свет? — В отчетах об этом не упоминается, — ответил Росси. — Значит он учится, — закончила мысль Эмили. — Поехали. Завтра нас ждет много работы, — сказал Морган, направляясь к выходу из дома. Спенсер пошел вслед за командой, но прежде чем выйти еще раз взглянул на кровавый тюльпан, который сильно контрастировал на светлой стене и заставлял чувствовать себя неудобно даже таких закаленных людей, как они. Уже садясь в машину, он подумал о том, как хорошо, что он не купил сегодня Бет букет розовых тюльпанов.