ГЛАВА 74

На моих часах время неустанно спешит, кажется, что каждая минута длится словно вечность. Но я обещала подождать его вчера, и не могу так же сбежать сегодня. На столе моя фирменная лазанья, ещё одно блюдо в копилочку моих кулинарных свершений. Господи, как же я давно не готовила для любимого человека! Время близится к восьми, на мне усталость и радость от ожидания. Кажется я слышу каждый шаг за дверью, но пока он не его. Прислушиваюсь, дрожу и улыбаюсь. День прошёл так волнительно и трепетно, но я успела собрать его вещи, раскладывая то, что будет ему необходимо в концертном амплуа, подготавливая все принадлежности с таким трепетом, что хотелось обнимать каждый его свитшот. Я убавила в себе дикие мысли о том, как мне больно, на мысли, как хорошо находиться в его доме и ждать его возвращения. Внутри настолько тепло разливается это ожидание, что кажется я наполняюсь особым вкусом предвкушения. Поворот ключа. И моя улыбка растворяется в этом дне. Неужели я дождалась его возвращения. Мысли сходят на нет. Делаю осанкой ровной и слышу как Егор снимает обувь и кидает что-то тяжёлое, возможно свою куртку на тумбу. Секунда каких-то резких движений, софиты подвесного потолка в коридоре резко выключаются, и я чувствую, как он направляется ко мне. Его шаги отчетливо отдаются в мыслях. — Привет. — произносит Егор и вижу, что на нём лица нет. — Привет. Блондин смотрит на меня как-то прозрачно, словно сквозь меня, его взгляд рассеян, чёлка в разные стороны, оскал становится заметней. Резким действием руки Егор открывает холодильник и достаёт открытую бутылку виски, слетевшая крышечка сжимается в его ладони и он отпивает большими глотками содержимое. Я смотрю на него удушающее не понятно, словно не знаю, что ему и сказать в этот момент. Глотки становятся бешенными, и его глаза словно наливаются кровью. Отставляя бутылку на стол, Егор занюхивает кулак, и я понимаю, что его день прошёл не так как у меня, спокойно и тепло. — Что-то произошло? — боюсь произнести, но не могу оставаться в стороне. — Прости, я опоздал сново. — говорит блондин, откашлявшись. — Нет, все хорошо. — Давай всё-таки перенесём ужин и наше знакомство на следующий раз. — Да, конечно. Как скажешь. — поднимаюсь и смотрю в его глаза, своими кристально чистыми. — Спасибо за ужин, — произносит Егор, все так же без единой эмоции, словно он озадачен чем-то. — Я тогда уберу всё в холодильник. — Ань, не стоит, я сам. Ты и так старалась. Молча киваю и иду на выход, обходя его, все так же переживая волнения о его состоянии, но боясь показать эмоции, которые рвутся наружу. Внутри меня такой же вулкан чувств и желаний, просто сейчас взять и обнять его, без слов, словно ничего нет вокруг. Есть только мои объятия, и они созданы для успокоения его души. Иду в прихожую и слышу шаги за спиной, мне так хочется повернутся к нему, всё бросить, даже эту курточку, которую я беру в руки. Оставить всё не тронутым, кроме его сердца. Мне так хочется его греть в не простые для нас времена. — Ань… — словно мурашками по коже моё имя ласкает слух и я оборачиваюсь молниеносно. — Ты забыла телефон. — подаёт мне смартфон блондин, и все внутри словно рухнуло. Я подхожу автоматически и хватаюсь за гаджет, но продолжаю смотреть в его глаза. Таким я Егора не помню. Он словно потерялся в этом мире. Его зрачки превратились в темные орбиты, такие одинокие, такие безжалостные. Он прижимает свою губу, и смотрит на меня, полностью без видимого настроения. — Егор. может тебе нужна помощь? Или поддержка… — произношу слова растеряно, но не отпускаю его взгляд. — Поддержка… — улыбается блондин. И машинально разворачивается, отдавая мне телефон. Я не успеваю положить его в карман, как Егор со всей силы откидывает статуэтки с комода, и они разлетаются по паркету, оглушая слышимость, распадаясь на мелкие осколки, раня слух всё сильнее. Я вижу как внутри его рождается агрессия, она так молниеносно проходит по нему всецело, что кажется каждая искра может закончится очень печально для его состояния. Не раздумывая подхожу ближе и обнимаю его со спины. Мои руки сплетаются на его больших плечах и я сразу же впечатываюсь своим телом к его горячей спине, ощущая как волнение эхом отступает по коже. Егор дышит громко, пытаясь успокоится и прийти в себя. Я чувствую каждый его спазм, каждый глоток воздуха, каждое желание вернуться к прежнему состоянию и обнимаю его всё сильнее. Чувствую как его пальцы касаются моих, поглаживая, между нами сейчас такой конект, словно всё, что происходило за этот месяц просто растворилось. Моё тепло передаётся ему заочно, полностью поглощаясь в его тело, я чувствую, как он дышит уже не так глубоко, как дыхание стабилизируется и нервный импульс просто отходит. Мы молчим, но чувство, что в этом молчании понимаем друг друга больше, чем в разговоре. Тело всецело горит от желаемого прикосновения, но я не чувствую своих импульсов, я чувствую только его. И мне больше ничего не нужно. — Спасибо, — произносят его губы. И Егор инстинктивно поворачивается ко мне. Я останавливаюсь, не делая шаг назад, смотрю в его океаны, они сменились с тёмной бури на светлые волны, которые было очень приятно видеть сново. — Прости, я не хотел тебя напугать. — Всё нормально. Я уберу осколки. — Не стоит. Я сам всё уберу. Смотрю на него, не переводя дыхание, видя, как он горит, но уже совершенно не той злостью и эмоциями боли, на душе словно становится легко и я начинаю улыбаться уголками губ. — Выпьешь со мной? — произносит блондин. — Хорошо. — соглашаюсь на автомате. Егор молча подходит к бару в гостиной, и я иду за ним, забывая о том, что пару минут назад должна была уйти. Сажусь на диван, и смотрю за тем, как он наливает в гранённые бокалы что-то слишком крепкое и ставит на журнальный столик, придвигая ко мне его ближе. — Ты же крепкое не пьёшь? Отрицательно киваю, на что Егор сразу разворачивается и идёт в сторону кухни. Чувствую, как от этого уединения мои ладошки становятся мокрыми и голова идёт кругом. Мне не важно сколько сейчас времени, какой месяц за окном и какой день недели, просто хочется по максимуму побыть с ним рядом, и успокоить его душевную тревогу, забирая всю боль на себя. Любовь это не просто быть рядом, это отдавать, всё и всегда, не спрашивая зачем. — Вот я колу нашёл, так что можешь запить. — перебил мой внутренний монолог блондин, ставя железную банку возле стакана. — Спасибо. Может ты все-таки поешь? Егор отрицательно мотает головой и садится напротив меня, поднося алкоголь к губам. — Ничего не хочется. — отпивает глоток горючего блондин, и смотрит на меня, — Ты вкусно готовишь. Я обязательно завтра попробую. — Спасибо, я старалась. Смешиваю колу и отпиваю не большое количество алкоголя, чувствуя приторный вкус виски. Кривлюсь губами, словно я выпила его чистым, и ощущаю как горло наполняется этой терпкостью. Егор повторяет за мной и занюхивает кулак инстинктивно. — Знаешь… вот вроде бы у тебя есть всё, и родные, и друзья, и работа, дом. Но вот чего-то не хватает. Словно ты купил большой пазл и все это время собирал его, но недостающая деталь исчезла с твоих мыслей и сейчас ты делаешь всё, что бы вспомнить, куда же ты мог его деть. И ты понимаешь, что люди, которые не видели, куда исчезла эта часть, тебе не в чем не помогут. Больше запутают. Но твоё доверие уже настолько резиновое, что даже замечать не приходится. — А тебе сняться сны? — Угу. — зажимает губы Егор. — Я читала, что когда человек теряет память ему приходят подсказки во сне. — Мне иногда кажется, что во всё вокруг сон. И я его понимала в каждом слове, просто в каждом. Смотрела на него и читала по губам каждый жест, произнесённый мне. — Может быть какие-то вещи здесь тебе напоминают то время? — Тебе ведь рассказал Эд? — Он мне рассказал об аварии, и о твоей потери памяти. — Мне сказали, что я выехал погонять на байке ночью, перед этим сильно выпил, был невменяемым и меня отговаривали садится за руль, но я настоял. — уверенно рассказывал предисторию Булаткин. Интересно, Стас и его друзей подкупил забыть обо мне или даже не напрягался, выдумывая всё на ходу? — Эд говорил, что тебе нравится скорость. Но так же он сказал, что ты не сел бы пьяным за руль. — вношу свою ясность. — Если бы я это помнил… — задумался Булаткин, направляя кулак к подбородку. Его взгляд был настолько сосредоточенным и касался дали, что хотелось его нарисовать. Вот таким задумчивым и серьёзным. Каким его вижу я. Слушая каждое слово, и понимая, что знаешь эту историю не из каких-либо источников, а от себя. — Доктор сказал, что нашли ещё второй шлем возле места аварии. В моём сознании сразу приключился переворот картинок, неужели эту зацепку Стас мог тоже так лживо обыграть? — Второй шлем? — Да. — Значит кто-то был с тобой? — моё придыхание звучало громче, словно я вернулась в тот момент и прочувствовала всё заново. — У меня случилась паническая атака, казалось, что всё вокруг спектакль из моих чувств. И самое главное, что я даже не смог вспомнить кому принадлежал этот шлем. — А следователь? Доктор? Они не выяснили? — Доктор затем отказался от своих сведений, ссылавшись на то, что он перепутал аварии. И второго шлема не было там, где нашли меня. Перепутал? Серьезно? Стас смог обыграть любую ситуацию, которая касалась Егора и его желания вспомнить всё и сразу. Он отрубил корни каждому моменту. Мне было дико больно, и я насильно сдерживала себя, чтобы не заплакать, чтобы не заскулить от той дикой боли, дичайшей, по венам, телу, сердцу. Когда я кричала ему о любви, слышала его голос, прижималась к нему взахлёб всем порывам и ощущала ветер на своих волосах, но не в голове. В голове был он. И даже, когда я впервые очнулась после трагедии, первое, что коснулось меня внутривенно, это даже не мысли о том, где я и что со мной. «Что с ним?» Первое, что я смогла произнести. И я не представляю, как это проснуться, и не помнить, как тебя касалась любовь… — Просто я иногда думаю, а может и нет того человека, которого я пытаюсь вспомнить? И все эти моменты, сны, флешбеки, это просто желание представить, что меня любили? Его слова прошлись по моему сердцу, словно лезвием ножа, мне хотелось в секунду забыть о всех навеянных правилах поведения в период моей работы у Егора, о всех принципах «молчать» и «ждать», мне просто хотелось прижаться к нему сквозь этот стол, который отдаляет нас от друг друга, обнять и говорить о том, что всё это время его безгранично люблю я. Чтобы он ощутил всё то тепло, которое пытается вспомнить. Но внутри я по-прежнему боюсь, что он не ощутит тех чувств и эмоций, которые есть у меня. И подумает, что я сумасшедшая. А ведь так и есть. Я не сдалась там, где сдаются другие, и не сдамся, пока в моём сердце бьется целая вечность. Любовь. Егор сделал большой глоток крепкого напитка и повторно налил себе, видя что у меня бокал ещё не пустой. Я видела на его лице волнение, видела, что ему не все равно, и я просто не знала, как ему помочь, кроме того, чтобы сейчас быть рядом с ним. — Я сегодня впервые выпил и начал видеть то, что меня беспокоит. — Видеть прошлое? Мои зрачки инстинктивно увеличились, понимая, что он мог вспомнить детали своей жизни. А значит вспомнить и меня. Возможно не сейчас, постепенно, шаг за шагом, но я знала, что память к нему вернётся. И сейчас мне так хотелось узнать, что он ощутил, увидел, какие картинки смешивались калейдоскопом в его воспоминаниях, горькими они были или сладкими. — Да. Я постоянно видел девушку, но словно без образа, словно тот не видимый пазл, который я не знаю, где потерял. И сегодня я увидел её флешбеками со спины, в тех местах, где я сегодня был, мы находились в то время вместе. Мне так хотелось узнать, что за место, и какие чувства у него вызвало это воспоминание, но я молчала, горев внутри, и понимая, что не имею право на этот вопрос. Пока что не имею. — Это было приятное воспоминание? — Очень. — ухмыльнулся Егор, словно визуализируя момент с памяти. — Мне как будто открыли глаза и дали возможность взглянуть на некие рассказы близкого мне человека по-другому. Внутри меня словно зарождалась волна надежды, мне казалось, что он говорит о Стасе, о человеке который поступил не только со мной так паршиво, но и со своим лучшим другом. Предав его, и заставив стереть насильно то, что сейчас инстинктивно рвётся наружу. Но я знала что у всего есть свой итог. И мысленно уже мечтала разорвать нити этого спектакля, где я просто слушатель, а не человек его сердца. Во мне столько трепета, им не напится. Егор сново касается губами алкогольного напитка и приставляет кулак к губам, прищуриваясь и выдыхая. — И вот сейчас я так же пью, но мне не возвращаются эти флешбеки, — откидывает блондин стакан виски по зеркальной поверхности. — Почему эта память играется со мной? Вдруг я действительно потерял кого-то важного? Мое сердце вырывалось на каждый его вопрос, сейчас как никогда хотелось открыться, рассказать то, что греет мне душу и обязательно согреет его. Хотелось держать эти крепки руки в своих ладошках и чувствовать, как он сжимает мои, показывая своё рвение быть рядом. Но я просто закрылась внутри и жду какого-то щелчка, по зову неизвестных мне мыслей. Не понимая, что могу пропустить действительно важный и нужный момент. Мы находимся на одних квадратных метрах, в одной комнате, и напротив друг друга, но чувство, что где-то за километр, слишком правильное чувство, черт возьми, для этой ситуации. Я ему никто. Сейчас никто. Чтобы брать и рассказывать то, что он может воспринять очередной иллюзией. И поэтому я молчала. Поджимала губы и не проронила ни единого слова своей истерзанной души. — Я наверно тебя перенапряг всей этой информацией. — Нет, ни в коем случае. Я сразу увидела, когда ты зашёл, что на тебе словно лица нет. В такие моменты человеку нужна поддержка и просто уши, которые поймут, услышат и не будут требовать ничего в ответ. — Тогда это самые красивые уши, — улыбался блондин флиртуя и отвлекаясь от темы, которая волновала нас двоих. — Спасибо. — смущаюсь, как впервые и опускаю взгляд вниз. — Я завтра утром улетаю, буду ночью, поэтому у тебя выходной. — Хорошо, мне как раз нужно заняться личными делами. — Ты кстати одна живёшь? — Да. Егор закусывает губу и отпивает напиток, проводя взглядом по мне так обожжено, что мне вновь становится не по себе, но я скрываю это и поджимаю ноги на диван, чтобы спрятать волнение от нашего контакта. — Аня… — произносят его губы. И я смотрю на него с опаской, словно боясь слышать звучание своего имени. — Я так рад, что не ошибся с выбором человека на эту должность. Думаю никто меня бы так не выслушал с тех претенденток, которые были перед тобой. — Мои уши к твоим услугам, — улыбаюсь и перехожу на волну шуток, которые греют моё сердце. — Тебе повторить? — Нет, не стоит. — Тогда я сейчас вернусь, хочу снять эту рубашку, за день она мне уже приелась. — Хорошо. — киваю положительно головой и смотрю за тем, как Егор поднимается с дивана. Его движения уверены, наполнены мужской силой. Он ведёт себя так, словно он хозяин не только этого дома, но и своей жизни. Кстати моей тоже. Облизываю губы, прикусывая, видя его широкую спину в проёме спальни. Мне так не хватает этих объятий, когда мои руки впивались в его чёрные рисунки, и его губы касались меня словно ожогами. Но такими приятными, что хотелось помнить каждое касание. Егор захлопывает дверь, и я проваливаюсь в свою память мгновенно, веки становятся тяжёлыми, видимость ухудшается, сознание играет со мной в свой пасьянс, и пока я не вижу ни единого козыря. Засыпаю. Моё тело обездвижено, а губы сомкнуты, легко откидываю голову на спинку дивана, и чувствую себя дома. Словно невидимый коридор проломился с его квартиры в мою, и я оказалась в своей кровати невесомости, или же посчитала, что мой дом там, где сердце. — Ань, может всё-таки поужинаем? А то я проголодался? — звучит голос Егора при выходе из соседней комнаты, но я уже его не слышу.