ГЛАВА 75

— Уснула. — произнёс блондин, облокотившись на деревянный проем межкомнаты. Егор смотрел на сонную Аню с улыбкой, видя, какая она беззащитная и трепетная. Подойдя ближе и взяв малышку на руки, голубоглазый легко унёс её в спальню, обхватывая хрупкое тело сильными руками. — Какая же ты худышка. Кладя девушку на кровать, и заботливо укрывая её тёплым пледом, Аня попыталась издать протяжный стон и повернулась в другую сторону, поджимая под себя ноги. — Сладких снов… Блондин прошёл в ванную, умываясь холодной водой, дико смотря на себя в отражение, его вена на лбу открыто пульсировала и не давала возможности успокоится. Словно его беспокоило что-то важное. Переводя взгляд на зубную щетку, и видя вторую, флешбеки памяти сново озарились в голове чувствами и эмоциями, которым не до сна. Безумно хотелось раздолбить всё вокруг ударом с руки, и больше не врываться в память осознанно, собирая пазл. Вытирая лицо полотенцем, и выбрасывая его на пол, блондин вернулся в комнату, чувствуя, как его до сих пор кроет, то ли от алкоголя, то ли от головной боли. Выключая свет в комнате, и подходя с другой стороны ложе, голубоглазый видел, как девушка уже давно видит сны, и что-то мычит сквозь них. Ложась на второй половине и укрываясь одеялом полностью, Булаткин попытался отключится, забываясь обо всем. Его не смущало то, что рядом спит совсем ещё не знакомая ему девушка. Он отчетливо помнил те моменты, когда рядом с ним так никто не мог уснуть. Но малышка рядом была настолько волшебной, она даже спала красиво, что ему было просто приятно смотреть на её сонные щечки, и по немного отключаться от этого мира, который сегодня принёс слишком много эмоций. И отнести их только к негативным он не мог, так как вечер закончился довольно-таки уютно. Впервые, за последнее время в своей квартире, Егору не хотелось стримить, играть в кс или доту ночами напролёт, ему хотелось просто спать. И знать, что он не один, хотя бы вот так на пару делит с кем-то своё спальное ложе. Ночь пролетела слишком быстро. Казалось на сон ему понадобилось только прикрыть веки, и царство Морфея сразу же поглотило своего ночного жителя. Под не спокойное и холодное утро блондин дико мычал о чем-то во сне, и был очень взъерошенным. Всё вокруг казалось абстрактным и не настоящим, как игра в которую он проиграл. Егор сжимал голову руками и протяжно мычал, ощущая, как его реальность осознанно переворачивается. Нервный импульс не заканчивался, он видел не понятную трассу, проезжающие машины, одна за одной. Вокруг холод и туман, не видно дорогу дальше километра, хочется оказаться в тепле, услышать приятный голос любимой, но его всё нет и нет. Сознание кружит, как сжимающие шею лимфоузлы. Взгляд направлен по сторонам, и он рассеивается с каждой секундой. Холод проходит по ногам, спине и рукам, раня глубину души. — Да где я, черт возьми? — кричал он осознанно громко в пустоту. Пыль от дороги проходила по всему телу, оковывая его в фальшивые страхи. Егор был здесь, когда-то, но сам ещё не понимал этого, словно это дежавю. Местами тихо, местами громко. Дорога становится шумной, а затем все проезжающие авто, как по сценарию исчезают. Слух пронзает терпкий и в то же время такой притягательно голос, что хочется сразу же найти того, кто его произносит. — Любимый! Егор! Легко поворачиваясь вокруг своей оси, и рассматривая видимые участки трассы, Булаткин не видит никого, кроме проезжающей магистрали и своей тени. Ком в горле усиливается, он пытается подойти ближе к белой отметки дороги, и всматривается во все проходящие иномарки. — Егооор! Сново повторяется тот же нежный тембр. Но его обладательницы словно не существует, есть затуманенный рассудок и мысли, которые все так же рвутся наружу. Вдох. Егор пытается уловить подтекст всего происходящего, увидеть дорожные знаки, номера автомобилей, но они словно не легальные, каждая проезжающая тачка без своего гос-номера. Голубоглазый сильнее трёт виски и всматривается в противоположную полосу, сторону, где туман закрыл весь мир от его взора. — Любимый!!! — словно током проходит такое близкое сердцу местоимение. И в эту же секунду блондин замечает силуэт девушки, которая голосует на дороге, то ли ему, то ли проезжающим машинам. Всё вокруг кружится в неизвестности. И Егор не может больше быть зрителем, он чувствует, как должен быть рядом с ней. Делая уверенные шаги к дороге и подходя к проезжей части, голос повторяется и усиливается, пока он уверено шагает на встречу к своей памяти, не боясь ничего вокруг. До момента, когда нежные ручки обволакивают его спину, а губы шепчут так тихо и приятно по футболке, касаясь мокрым ртом ткани. Он чувствует её отрывисто, словно она где-то в сердце, но не может повернутся и узнать, кто там так трепетно касается его губами. Что-то держит его, и это не хрупкие руки девушки из снов. — Егор… — останавливает разум невидимая связь между друг другом. — Ммм? — всё, что получается произнести в ответ. — Не иди туда, там тебя обманут. Я здесь. — говорил испуганный голос. — Почему? — Не идиии..... Голос обрывается и чувство объятия пропадает, словно его и не было совсем. Разве можно было придумать такие важные для него касания? Булаткин сжимает скулы, и поворачивается, оглядывая местность, но вокруг него словно ни души. Исчезло всё: девушка на трассе, руки из-за спины, и нежный голос в висках, даже дорога с машинами пропала, словно он находится на пустыре и всё это выдуманная фикция памяти, создала фантомов не существующей фантазии. — Где ты? — кричит он уверенно громко, — Почему не идти? Почему???? — голос проходит сквозь сон, громко и осознанно. Егор бьется в конвульсиях на кровати, весь помятый и мокрый. Просыпаюсь моментально от криков, и вижу как блондин сквозь сон пытается прийти в себя, он весь в диком напряжении, вены пульсируют на лбу и по телу, отдавая сознанию красный цвет. Касаюсь его лба рукой, ощущая температуру и держу его запястье кончиками пальцев, сжимая на пульсе, пытаясь вернуть его в реальность. — Тихо-тихо. Егор, всё хорошо. — провожу заботливо ручками по телу. Лоб блондина становится красным и жутко мокрым, он сжимает глаза, и пытается что-то бормотать, что у него плохо выходит. Я безумно волнуюсь и хочу разбудить его, но у меня это слабо получается. — Кто ты? Покажись. Мне нужно тебя видеть… — бредит в холодном поту Булаткин. Он говорит так уверено, что можно подумать что это не сон вовсе. Провожу руками по его лбу и щекам, прижимаю легонько по щетине, пытаясь разбудить родного мне человека. Его веки тяжело поднимаются и бормотание исчезает, Егор смотрит в потолок, затем резко проводит зрачками ко мне, и делает удивлённый взгляд. Я бы тоже его сделала, так как совсем не помнила, как могла оказаться в этой кровати, но сейчас меня это меньше волновало, мне важно было привести в сознание Егора, чтобы он почувствовал, что всё происходящее в бреду было просто сном. Убираю руки с его лица, и смотрю на него ласково, будто бы обнимаю взглядом. — Ты был взволнован, что-то говорил, и весь горел, я не могла не разбудить тебя. Но его взгляд не меняется, он озадачен и до сих пор сонный. Губы словно немые, крепко сжаты, и я чувствую, как сильные руки выбираются с-под одеяла и накрывают меня, легко выбираюсь с пледа, и ощущаю как он поворачивает меня к себе спиной, крепко прижимается и обнимает так, что даже дышать невозможно. Но я затаиваю дыхание с последних секунд, и улыбаюсь. Грубая щетина проходится по моей оголённой шеи и я чувствую, как он открыто дышит в неё, прикасаясь не бритым подбородком, словно устанавливает связь. Мне так хорошо, что я забываю обо всем. И вопрос о том, как я оказалась в оковах его постели растворяется на никому не нужные домыслы. Потому что сейчас я в оковах его рук, и мне настолько хочется насладиться этим моментом, что кажется я растворяюсь в нем всецело. Чувствую как грань дозволенного становится неосязаемой, что совершенно не льстит моим принципам, а делает их железными. Я сейчас лежу с любимым мной мужчиной, и мне даже дышать не хочется. Он обнял меня так, как всю жизнь обнимал. И мне так хотелось верить, что он на секунду вспомнил все те дни, которые стёрлись со страниц жизни, а теперь вновь наполнились красками. Я чувствовала, как он засыпает сново, под пение птиц с приоткрытого окна, лучи солнца пробирались на кровать и ранили меня теплом. Это такая странная ассоциация, словно мы две тепловые станции, и мне становилось горячо с каждой секундой его удивительной хватки. Егор мычал и вжимался в меня сильнее, его бормотание закончилось, и теперь он вёл себя так, словно ему очень сильно хотелось с кем-то обниматься. Мне хотелось этого не меньше. А ещё мне хотелось целовать его сухие губы, наполнять их воздухом и трепетом. Но всё, что я сейчас могла, так это просто прижиматься к его плоти и ощущать, как мои веки становилось тяжёлыми, а вторая волна сна просто накрывала с головой. Милый, родной, и такой важный, мой человек. Я тебе обязательно всё расскажу. Но когда найду силы в себе и увижу, что ты готов слушать мою правду. … Она была такой прозрачной реальностью, которая в любой момент могла вспыхнуть в его сознании и так же ярко сгореть. Выгореть до тла. Он не мог себе признаться, что и горела она красиво. Так завораживающе, что нельзя было отвести взгляд. Она была из тех людей, которые с виду гордые, уверенные, странные мечтатели, и одеты не по погоде. Но внутри так нужны и ранимы, что не хватало слов описать трепет души, когда она рядом. А иногда что бы сломать её защитный барьер и ту призрачную гордость, навеянную потенциалом города, нужно было просто её обнять. Вот так сильно и так уверено, как не обнимал никто и никогда… Рассвет заполнил пространство комнаты вообразимыми шторами солнца. Лучи уверенно стремились попасть по пшеничным волосам и окупить властью нового дня. Будильник срабатывал повторно, и его могла перебить только вибрация телефонного звонка, который так же неугомонно разрывал заряд смартфона, звоня до победного. На экране высвечивалось имя: Маша Пиар, но Егор словно не слышал странных ударов возле подушки, и продолжал вдыхать аромат шеи малышки, забывая о том, что они уже успели поделить одно одеяло на двоих, и постель тоже. Хоть и заочно… Но так приятно. На 108…56…- ий раз, звонку всё-таки удалось пробить железную бронь сна Егора, который сиюминутно открыл глаза, оглядывая поделённое ложе с дамой, и резко поднялся хватая телефон. Выходя с комнаты и не успевая ответить на звонок, на экране красовалось не делимое число пропущенных уведомлений. Булаткин спросонья открывает полученное смс, и видит последнюю отправку от Маши. «Егор!!! Где тебя носит???» И столько же не увиденных смс. В голове машинально прокручивается вчерашний день и момент о том, что он проспал вылет на концерт становится явью. — @#%%#&@#%#%! Какого хера!!!