ГЛАВА 100

— Вот Крид какой быстрый. Наверно важна ты ему. Или нет. — промямлил Стас за спиной, пока громила уверенно держал меня за руку, ведя по нужному маршруту заброшенного склада. — Деньги он любит больше. Видимо тоже захотел тебя отвезти в банк, и снять кеш с ячейки. — Я не ты. В моей голове нет такого мерзкого плана, как использовать людей. — резко пронзает слух голос Егора, и я делаю глубокий вдох, сразу же развернувшись, словно силы появились, новый приток энергии и глоток свободы окутали моё тело от пят до горла. И я начала сново дышать. Ведь он рядом. Это такая невидимая опора защиты, которая сразу же появилась в моём теле. Уверенность, что всё это было для него не просто так. Что я значу для него что-то. Сразу же вижу его голубые глаза, и то как он уверено поднимает дуло пистолета, нацелевшись на Стаса. Я вижу его другим. Бесстрашным, как все сезоны Дневника темного, словно в нём зажегся огонёк цели, которая абсолютно не конкурирует с таким мерзким человеком, как Стас. Другой. Но по прежнему мой Егор. Мой мужчина. Который за мной и вопреки всему не оставит меня один на один со страхом. Я словно ощутила в миг полную уверенность в том, что у него всё получится. У нас всё получится. Стать больше, чем мы, стать семьей. И это желание грело мне душу до хрипоты в голосе. — Егор! — пытаюсь вырваться с рук обезумевшего охранника и толкаю его, чтобы освободить свои хрупкие руки. Но у Стаса другие планы и он быстро выхватывает винтовку с куртки, и подходит ко мне, отталкивая здоровяка и надевая на меня оковы своих невидимых цепей. Моё дыхание сбивается, когда брюнет ловко приставляет к моему лбу оружие, и громко дышит, пытаясь донести до Егора, что я сейчас в его руках и играть с ним опасно. Страх оковывает мои плечи, и всё, что казалось легким до наших объятий, словно провалилось вниз, и упало тяжёлым грузом по ногам. Стас чуть ли не выворачивает мне плечо, чтобы держать на контроле, на гачке все его мысли о моей свободе. И я робко выдыхаю, ощущая привкус соленого моря на губах. — Стоять! Резкое движение и пуля прилетит ей в голову. Понял? — Всё! Всё! — поднял руки вверх Булаткин. — Не трогай её! Она здесь не при чем. Хочешь разобраться со мной. Вперёд. — Ещё успею. А ты пока положи оружие на пол и откинь его ногой. Только без глупостей. — грозно приказал Стас. — Настя, проследи. Блондинка уверено показалась со спины, и молча наблюдала за Егором. Пока тот уверено откинул оружие, двигая его ногой по твёрдой поверхности. — Не ожидал тебя здесь увидеть, Настя. — Егор, я тебя тоже. — ухмыльнулась блондинка. — Не думала, что ты так быстро приедешь за ней. Видимо она так хорошо тебя зацепила? — Кончайте разговоры. Отведи пока наш козырь, — произнёс брюнет, показывая на охраника. — Стас. Не глупи. Ты же прекрасно знаешь, что сейчас сюда приедет пол города копов. — уверено пронзает голос моего сильного мужчины. И Стас медленно поворачивается, словно хочет посмотреть в его глаза, своими бесстыжими. — Тогда мне ничего не стоит прихлопнуть вас двоих прямо здесь и сейчас. — Думаешь ничего? — совершенно не боялся продолжать разговор Егор. — А как же деньги? Не за ними ли ты охотился? Брюнет отталкивает меня и я падаю на холодную поверхность охватываясь руками за живот, чувствуя боль в коленях. Егор сразу же делает шаг вперёд ко мне, но расстояние между нами увесистое, он переживает, волнуется и я чувствую, как ему хочется наказать это подлого ублюдка. Прямо сейчас. Но на его стороне огнестрел. И он сильнее всех сказанных слов. Но сильнее ли того, что движет нами? Ведь ним явно не может двигать такое сильное и светлое чувство. — На месте стой! Иначе эта пуля прилетит ей в голову, если ты хотя бы ещё раз нарушишь дистанцию. — грозно направлял дуло пистолета ко мне мужчина. Но я слепо верила, что мы справимся. И абсолютно ничего не сможет нас разлучить. Мне не был страшен Стас, его слова, и действия, направлены в мою сторону. Я была уже не одна. За меня было кому постоять, собственно, как и мне за кого. — Так смешно за вами наблюдать. Интересно сколько вы бы ещё играли в игру «Вспомнить всё»? — ходил вокруг да около бывший друг, чувствуя свою власть. — Думаешь мне только деньги нужны были? Суматошно слушаю его мерзкий голос, и хочу просто заткнуть уши, чтобы не видеть и не знать этого человека. Егор напряжен, это видно по его желвакам, и венам по рукам, которые собрались в видимый клубок нервных сплетений. Он переживал за меня и я отчётливо чувствовала это по всем фибрам своей души. Моё сердце билось в трехтысячный раз быстрее, ноги сводило от нескончаемых судорог, а трепет проходился по оковам тела, сбивая дыхание с равновесия. Мне хотелось закрыть глаза и представить, что ничего нет. Что мы в другом измерении, и что с нами нет этого зла, которое так цепко врывается в шею. — Нет. Деньги это то, что по праву будет моим. За всё это время притворства, за все мои бескончаемые кредиты доверия для тебя и твоих просьб. За то, что всё это время я был в тени, и ты в несколько раз за пару месяцев разрешил выходить с неё, подкидывая девочку на ночь. А сколько я терпел? Егор то, Егор это, Егор лучший, а договоришься с ним за нашу встречу? А поделишься ли его геопозицией на завтрашний вечер? Какие бары он в Москве любит? Ты хотя бы на секунду мог представить, как меня за*бало быть на сотом месте в этой жизни, когда есть такой а*еренный ты? Молчишь. Конечно не мог. Ведь круто когда вокруг тебя крутятся все, от госслужащих до девушек друзей, а то и жён. — он говорил так тошнотворно, что хотелось заклеить ушную раковину скотчем, только не слышать этого обиженого жизнью человека. — Ты мог стать лучше, и перед тобой бы тоже открылся весь мир возможностей, — произнёс уверено Егор. — Но ты выбрал не тот путь. — Да куда нам до Вас, Егор Николаевич? — смеялся Стас. — Но зато вы изрядно помучались оба. Одна играла роль заботливой девочки, и хотела, чтобы ты всё вспомнил сам. А ты просто пытался запить воспоминания, и принимал таблетки, которые тебе в этом помогали. Правда не вспомнить. — Мразь. Какая же ты мразь. Двуличный. Подлый. — Потом поблагодаришь меня. А пока давай вспомним ноябрь прошлого года. — Тебе надо ты и вспоминай. — прошипел блондин. — Без проблем. Мы сидели с тобой в Toys, что на Новом Арбате, помнишь? — вёл хитрым взглядом Стас, и Егор только сильнее задерживал дыхание, чтобы не разразится всеобщим наплывом слов. Чтобы сдержать себя и все ответы на его суждения, которые не стоили ничего в этом мире. Стас чувствовал себя уверено до того момента, пока пистолет в его руке был направлен на меня, человека, который важен его другу. Его бывшему другу. Но скажу честно, безворуженный Егор был намного опасней для него. — Мы сидели там с нашими общими друзьями. И когда я тебе показал на девушку, которая мне была симпатична и она даже пыталась оказывать знаки внимания. Ты что мне ответил? — Не помню. — Ну да, зачем помнить то, что тебе не важно. — Ты реально решил меряться кто из нас лучше? — не сдержался Булаткин. — Ты просто не замечал, что эта борьба идёт от меня уже как год. И когда ты в том караоке, сказал мне: «На*ер она тебе нужна? Поедем дальше, и найдём новых малышек.» Я промолчал. Пока не увидел, что ты уехал с ней на гелендвагене. Потому что в который раз заметили тебя, а не тень твоего друга. Егор хитро ухмыльнулся, смотря прям в глаза брюнета, показывая, что ему никогда не быть им. Словно зная и ощущая, что это время которое тянется, уже проиграно Стасом, все его разговоры, и то, что он подаёт себя обиженным всего мира, все махинации и моё похищение будет стоить ему гораздо больше… что в любой момент сюда ворвутся люди в черных масках и нам будет нечего опасаться. Мне даже сейчас с ним нечего бояться. Ни этого дула пистолета, ни громких слов в сторону моего любимого мужчины. Я слышала, как Стас пытается показать, чего он хочет добиться и за что он так поступал с Егором. Но он не делал себе лучше в глазах других, он шёл на такое дно, с которого ни одна дружеская рука не может быть протянута. — Ах да, Анечка. — повернулся в мою сторону брюнет. — Мы с ней тоже встретились в баре. Ты тогда ещё так наплевательски к ней относился, имея других баб. И мне так хотелось тебе показать, что не все, что достаётся тебе, твоим является. С каждым словом, кулаки Егора сжималась всё больше. Я чувствовала эту нить напряжения, которая могла оборваться в любую минуту и выллится с диком треском на нас всех. И мне не хотелось и слова слышать произнесённого и связанного со мной. Эту грязь, которая была в его бывшем друге испита до дна, и не выходила с него даже на свет. В этой темноте и проблеска света не видно было. — Мы поехали с ней ко мне. Помнишь, солнышко? — каждое слово было настолько мерзким, что сложно было и представить, что сейчас мог подумать Егор. — Помнишь конечно. Вот я тогда и начал пользоваться твоим именем, бро. — Не называй, с*ка меня так. — шипел Егор. — Ох Егор, Егор. А раньше ты даже без моей помощи не мог улететь в ЛА. А сейчас не называй. Ну да ладно, мы же не дружить сюда приехали. Аня в тебя была влюблена беспамятно, что даже уговаривать не пришлось. Она думала, что ты приедешь ко мне домой и одаришь её вниманием. Но одаривать вниманием хотел я. — Тварь. Я тебя уничтожу! — резко, не оставляя и пепла недосказанности, Егор со всей силы своего внутреннего стержня набежал на вооруженного Стаса. Заламывая ему руки и пытаясь вырвать оружие, которое так и стремилось направится ввысь. — Нет!!! — кричал мой голос, словно порождал внутреннюю тревогу отдаться всей боли сполна. Егор со всей силы откинул пистолет с подлых рук лже-друга, ударяя ему в солнечное сплетение и проходясь кулаком по его лицу. Так что кровь в перемешку со слюной вырвалась со рта беспомощного подлеца, и его большие глаза, наполнены всё тем же страхом, распоясались вокруг. — Ты с*ка жизни не заслужил, так поступать с людьми. Лучше быть тенью, чем таким чмом. Мерзким и безжалостным ублюдком. Если я только узнаю, что ты её хоть пальцем тронул. Я тебе череп проломлю. Слышишь бл*ть??? — учащал удары со всей дури Егор, полностью не контролируя свой гнев и раскачивая лицо в полный поток крови, за которым не видно было даже гнилого нутра человека, который пытался вынырнуть им наружу. — Она сбежала. — со смехом сквозь кровь на лице произнёс Стас, истерически. Он громко дышал и пытался позвать на помощь. Настя в это время просто не знала, что ей делать и наблюдала за всем происходящем, оставаясь в стороне, пока здоровый амбал решительно не направился в сторону кричащего брюнета на помощь. Но блондин даже не думал отступать, со всей силы прижав подбородком мерзкого Стаса к холодному полу и нажал громоздкой подошвой к шеи, не давая дышать. Моё сердце билось в такт каждой секунды этой драки. И не долго думая, я набралась силы и перехватила удар охраника, сильно кусая его за руку, и с ноги заряжая между ног так, что он скривился и отпрянул на пару метров. Пока я переводила дух, и пыталась всеми возможными силами помешать здоровяку ворваться в этот бой моего мужчины, сильные шаги сзади не дали моему здравому смыслу дышать. Я сразу же развернулась в сторону, ощущая холодный взгляд Насти, которая смотрела на меня с такой дикой ненавистью, что казалось я самый главный её враг. Но враг человека это он сам. Ведь только мы решаем на какой стороне добра или зла быть. Прописывая каждый свой ход заранее в голове. — Аня! Нет!!! — громко кричал Егор. Но всё растворилось в моменте, когда шаги Насти наблизились ко мне и холодное лезвие прошлось по боковой стороне живота, когда я всеми силами пыталась прикрыть самое ценное сердечко, которое билось во мне до дрожи, боясь уйти, так и не увидев родных глаз. Я смотрела прямо в эти черствые, чёрные глаза и не ощущала ничего кроме сильной боли в животе. Которая ранила меня таким эхом, подаваясь быть слабой, когда сила во мне давала покоя растворится и заглушить боль. Настя была в пару сантиметров от меня и рукоятка от ножа, оставалась в её руке диким шорохом по моему телу. Я не слышала криков Егора, не слышала выстрела, я даже себя не слышала. Её голос прошёлся по моему рассудку, как самый ужасный посыл. — Этот ребёнок должен был быть моим. И я поняла, в секунду отрезвляюще поняла, что она догадалась. По моим поглаживаниям, по моему сосредоточенному желанию защитить своего малыша от всего, что негативно влияет на него. Она поняла. И все равно готова была убить человека, даже ещё не родившегося, только что бы не дать шанса быть рядом с тем, кого она считала, что любит. Нет. Когда любишь, то отдаёшь всю себя. Но никогда ничего не забираешь. Кровь скатывалась струями из моих губ, а глаза находились в омуте прострации, больше не видя ничего, кроме его сильных криков, я слышала его голос, даже пребывая в диком шоке от безумной боли. Егор с дикими воплями откинул Настю от меня, и её нож резко вышел с моего глубокого пореза, падая вниз, и разбивая звук от холодного метала по поверхности. Я легко, не чувствуя даже всей боли и крови вокруг моего тела, спускаюсь на пол, ощущая холодное равновесие под ногами. Мои руки в крови, держат живот, ощущая, как всё вокруг сменяется его глазами. Картинка за картинкой обезболивает то ли локацию, то ли мои чувства. Я словно больше ничего не боюсь за себя. Я боюсь только потерять тех, кого безоговорочно люблю. — Малышка, нет. Пожалуйста. Смотри на меня. — Булаткин прижимается к моей груди и пытается ощутить моё дыхание. Я слышу его, но слова заплетаются в моем языке, и теряют весь смысл. Он дико снимает с себя худи, и пытается обмотать мою рану. Не зная, что у меня ранено сердце, разбито напополам, от того, что я не смогла спасти жизнь, которая так хотела биться в моем животе. Всё словно в диком омуте боли. Я не чувствую своих рук, не чувствую боли по телу, режущей и такой открытой, словно занавес. Конец всем моим мечтаниям и желаниям быть вместе не смотря ни на что. Егор что-то говорит, пытается кричать, набирает номер на мобильном и судорожно рвёт и мечет вокруг. Я не знаю, где Стас, в кого был выстрел, что с Настей и тем здровяком. Даже в таком состоянии, я все равно пытаюсь думать за других. Я убитая болью, которая так и пытается вырваться с моего дыхания, кровоподтёками по дёснам и внизу живота. Я разбита, и совсем не склеена, словно во мне вонзили мечи адского испытания. Я ещё не родившая мать, которая боится больше всего потерять эту маленькую жизнь. Которой наградил меня Господь! Я всё ещё ощущаю любовь внутри, которая заглушает все эти признаки моего состояния. Всю эту боль она берет на себя и отторгает с моего сознания. Егор откидывает телефон и падает к моим ногам, целует мои руки в крови, и ложится рядом на такую же холодную поверхность. Моя рука медленно касается его, и я чувствую, как он скрещивает наши пальцы. Это единственное, что я могу чувствовать, и от чего моё сердце в груди исцеляюще бьется. Мы лежим побитые и в крови, держась за руки друг друга. Мы лежим одни. И перед мной все те моменты, которые я успела спасти и потерять. — Любимая, потерпи пожалуйста, ещё чучуть, я слышу, как мчит скорая. Нам помогут. Прости меня за всё. Пожалуйста прости. Я люблю тебя. Безумно люблю. Я с тобой. Всегда с тобой. Только не молчи. — шепчут его губы. — Егор… — бессильно пытаюсь донести ему важные слова. — Да, что любимая? — нервничает Булаткин сильнее. — Мммхх… — стискиваю губы от режущей боли. — У нас будет малыш.