Согревающее зелье

На первых порах их с Лили отдаление казалось не таким уж серьезным. Они виделись на общих уроках, болтали на переменах, а на выходных гуляли по школьной территории или сидели в библиотеке, окруженные башнями из книг. Северус с робким облегчением заметил, что занятия даются ему не труднее, чем остальным. Его серьезность в отношении важных вещей — а учеба, несомненно, была для него одной из таких вещей — помогала ему справляться с гигантскими заданиями на дом и вызывала одобрение преподавателей. В написании бесконечных свитков о природе волшебства он был скрупулезен и неутомим. Время за учебниками летело незаметно, и нередко случалось так, что с утра сокурсники находили его спящим за столом в гостиной факультета. В такие дни на завтрак он прибегал последним, сгибаясь под тяжестью портфеля и на ходу разглаживая помятую мантию. В один из дней, осилив за ночь всю «Историю искусных отравлений», Северус так задержался, что аппетитный тост с джемом исчез прямо из-под его руки, а кружка какао испарилась, стоило только до нее дотронуться. Ужину накануне он предпочел тренировку отталкивающих чар, и теперь в животе разыгралась сущая катастрофа. Тем временем сытые слизеринцы потянулись на занятия. Северус уже взвалил на плечо портфель, как вдруг прямо под его носом очутилась корзина с печеньем. Он поднял голову — перед ним была Лили. В утренних лучах солнца ее рыжая грива золотилась. Ему почудилось, что вся фигура девочки окутана мягким светом. Она улыбнулась и села рядом. — Это мама прислала. Лили развернула записку и прочитала вслух: «…и угости Севи. Учитесь хорошо, целуем. Подпись: «все». — Так уж «все», — хмыкнул Северус, запихивая в рот печенье, — все, кроме несчастной Петуньи… Лили вспыхнула. — Пора на зелья, — отрезала она и вопреки обыкновению ушла одна, оставив его за пустым столом. Северус проводил ее взглядом и запоздало сообразил, что стоило поблагодарить за угощение. Но когда они встретились в классе зельеварения, подходить к гриффиндорцам показалось неудобным, к тому же вокруг Лили крутились подружки. Северус понадеялся, что Лили не такая обидчивая, и со спокойной совестью принялся резать корень солодки для сложного согревающего зелья. Он почти закончил и был вполне доволен маслянистой пленкой на поверхности варева, когда среди гриффиндорцев началась потасовка. Снейп повернулся на шум: двое мальчишек толкались у своих котлов. Тот, что пониже, прикрывал свое зелье учебником, на его круглом лице читалась растерянность. Другой, высокий и черноволосый, пытался подбросить в его котел обрезки взрывокорня, но пока удача была не на его стороне — корешки ударялись о подставленный в качестве щита учебник, и падали под ноги ученикам. — Сириус, — пискнул круглолицый мальчик, — прекрати… Звонок с урока заглушил его голос. Тот, которого звали Сириусом, с хохотом сорвался с места и понесся вон из класса, словно пиратским флагом размахивая над головой палочкой. Пробегая мимо, он с криком «Проснись и пой!» пустил сноп искр Северусу в лицо, тот отшатнулся и налетел затылком на низкий каменный свод. С трудом обретя равновесие, он увидел, как одна из искр медленно опускается над его котлом. Секунда — и в воздух взметнулся столб огня. Северус застыл в ужасе. Кто-то из девочек завизжал.