Ветер весны

Асса с размаху саданула кулаком по каменному полу и тут же взвыла от боли. Мик укоризненно покачал головой. −Совсем спятила? – буднично поинтересовался он. За шестнадцать лет уже привык, что сестра вечно выкидывает такие номера, когда не может сходу сделать что-нибудь. −Алхимия не работает. – процедила Асса, глядя на брата из-под выбившихся из косы кудрявых прядей. – Тебя это совсем не беспокоит? −Учитель что сказал? – все так же безмятежно поинтересовался Микаэль. – Как только сможем услышать энергетические потоки, все заработает как надо. А ты даже слушать не пытаешься. Только и делаешь, что психуешь. Девушка зло рыкнула, уселась на холодный пол и привалилась спиной к стене. Мастер Ларентис не просто запер их в подвале, он еще запечатал дверь и что-то сотворил с алхимией. Как Асса ни старалась, преобразования не работали. Даже молний не появлялось. Мик спокойно наблюдал за ее метаниями и даже не думал что-то предпринимать. −Дай-ка угадаю. – мрачновато проговорила Асса, сверля брата самым выразительным взглядом из своей коллекции. – Ты слышишь? Мик кивнул и соединил руки с вытатуированными символами Луны и серебра. Вспыхнули молнии. Камень пола превратился в невысокую статуэтку танцовщицы. Еще одно движение, и все вернулось на круги своя. Асса вспыхнула от злости. −Да как так? −Прекрати психовать. – посоветовал Мик, вытягивая длиннющие ноги. – Успокойся и слушай. Только не внешнее, а внутреннее. Асса скорчила брату рожу, скрестила ноги и закрыла глаза. Сначала слушать мешал шум в ушах. Постепенно он сошел на нет. Наступила вязкая тишина. И сквозь нее вдруг пробился какой-то совершенно посторонний звук. Как будто где-то совсем рядом гудело электричество. Не открывая глаз и стараясь не терять концентрации, Асса потянулась к этому звуку и прикоснулась к нему всем своим существом. Ладони и кончики пальцев привычно закололо. Асса свела руки. Круги преобразования на ладонях ожили.

***

−То есть вы не будете учить меня Огненной алхимии? – подытожил Рой. Наставник остро взглянул на него из-под нависших бровей. −Огненная алхимия – не игрушки, юноша. У нее нет мирного применения. Она родилась на войне и для войны. Я буду только счастлив, если любые упоминания о ней забудутся. Поэтому мой ответ однозначен. Я не буду учить тебя этому. Рой привычно слегка поклонился и почти вылетел из кабинета наставника. Тот даже не попенял ему вслед за отсутствие манер. В дверях Рой почти столкнулся с Лизой, очевидно, только что подошедшей и пытавшейся постучаться. Девочка ойкнула и спешно отскочила в сторону. За столько лет жизни бок о бок она уже выучила, когда ученика отца лучше оставить в покое. Бертольд поднял на растерянную дочь воспаленные карие глаза. −Лиза. – позвал он. – Подойди, пожалуйста. Лиза с готовностью взобралась на подлокотник отцовского кресла и прижалась к плечу под теплым домашним халатом. −Что опять не так? – тихонько спросила Лиза. Отец только тяжело вздохнул. −Кажется, я выбрал ученика, который мне не по силам. – с горьким смешком признался Бертольд, слегка потираясь виском о щеку прильнувшей к нему дочери. −Не по силам? – удивленно переспросила Лиза. Отец вновь вздохнул. −Ты ведь знаешь, что я не люблю говорить "талант". У Роя Мустанга блестящие способности и, что не менее важно, достаточно ума, упорства и усидчивости, чтобы их развивать. Со временем из него выйдет превосходный алхимик. Вот только… −Что, папа? – потеребила отца Лиза. Бертольд провел ладонью по лицу и искоса глянул на дочь. −Если он овладеет Огненной алхимией… Одна Истина ведает, что тогда будет. У Роя достанет сил сжечь весь Аместрис дотла. Лиза охнула и прижала ладонь ко рту. −Но ведь это же Рой, папа… − прошептала девочка. – Наш Рой… Он никогда так не поступит. Я уверена, он хочет овладеть этими знаниями, чтобы защищать страну. Бертольд внимательнее вгляделся в раскрасневшееся личико и устало улыбнулся. −Хорошо, если так, Лиза. Но я не могу рисковать. Я не могу допустить нового Триумвирата. −Триумвирата? – переспросила Лиза и удобнее устроилась на подоконнике. – Что это? Бертольд свободной рукой порылся в ящике стола и вытащил оттуда фотографию в рамке. С пожелтевшей бумаги на отца и дочь Хоукай смотрели трое. Невысокий крепко сбитый темноволосый мужчина в пенсне, статная стройная дама с разметавшимися по плечам черными кудрями и острым волевым лицом и сам Бертольд, лет на двадцать моложе себя нынешнего. −Кто это? – спросила Лиза, разглядывая фото. Бертольд дернул уголком тонких губ. −Когда-то давно мы были близкими друзьями. Это Ларентис Беру. – узловатый палец скользнул по улыбчивому южному лицу. – Он изобретатель особого вида алхимии – Лунной. Она позволяет работать с энергетическими потоками. Крайне необычная техника. Эдакий сплав классической аместрийской алхимии и некоторых практик учения Син. А это… − Хоукай немного помедлил, но все же взял себя в руки. – Это Химена Портер. Ее наставник обучил ее Кровавой алхимии. −Кровавой? – шепотом спросила Лиза, округляя глаза. Бертольд вновь невесело усмехнулся. −Да, милая, звучит и впрямь жутковато. На самом деле название очень точное. Эта алхимия позволяет превращать практически все, что угодно, во взрывчатку. В первоначальном варианте для этого требовалась кровь самого алхимика. Но Химена нашла способ обойтись без этого. Хоукай замолчал. Лунная, Кровавая и Огненная алхимии. Идеально отточенные, смертоносные. Отлично показавшие себя в войне с Кретой. Насколько Бертольд знал, у Ларентиса двое учеников – брат и сестра. Химена пару лет назад тоже нашла для себя преемника. Значит, кровь прольется вновь. Значит, молодые алхимики ощутят ее вкус и тоже будут убивать. Как они сами когда-то. Лиза затихла, не решаясь прервать тяжкие думы отца. Перед глазами само собой встало бледное сосредоточенное лицо Роя. Это же Рой… Он же и правда не может…

***

Зольф уже давно перестал чувствовать свое тело. Оно как-то само собой выполняло эти бесконечные физические упражнения. Наставница прогуливалась туда-сюда по залитой утренним солнцем комнате и мерно считала. Не дотянешь до ее ритма – начнешь подход с начала. Это Зольф уяснил твердо. Химена позволила себе легкую одобрительную улыбку. За три года ученик, слава Истине, прибавил в весе и нарастил какую-никакую мускулатуру. К шестнадцати годам хоть на человека стал похож, а не на узника драхмийского лагеря. Такой тощий замухрышка, каким был Кимбли, пожалуй, и не потянул бы трансмутации Кровавой алхимии. −Пятьдесят. – объявила Химена. – На сегодня довольно. Молодец. Десять минут на отдых. Кимбли мягко перетек из упора лежа сначала на колени, а потом и на ноги. Майка промокла от пота. Тонкие черные прядки липли к высокому чистому лбу и вискам. На длинных руках проступили вены. −Слушаюсь, мастер. – хрипловато проговорил Зольф. Мальчишка запрокинул голову, закрыл глаза и замер статуей. Туго завязанный перед началом тренировки хвост держался теперь на честном слове. За три года волосы у Зольфа отросли почти по лопатки. Химена покачала головой. −Почему ты не стрижешь волосы? – спросила она. – С ними неудобно. −Мне так нравится. – пожал плечами Кимбли, все-таки открыв глаза. Химена промолчала. Почему-то хотелось подойти поближе, взъерошить мальчишке короткие волосы на макушке, переплести этот несчастный хвост, чтобы не мешался. Женщина подавила неуместный порыв. Довольно. Зольф – не ее ребенок. А наставник не может так нянчиться с учеником. Иначе ничего путного не выйдет. Учитель должен соблюдать дистанцию. Для всего остального есть мать. −Десять минут прошли. – объявила Химена. – Продолжаем. Сегодня будем учиться трансмутировать во взрывчатку более сложные вещества. Начнем с этого. Широким жестом она указала на натянутую между двумя деревянными рейками простынь. Зольф прищурил голубые глаза, становясь похожим на молодого любопытного кота. −Твоя задача – определить материал, не касаясь его, и провести реакцию. – дала задание мастер. – Приступай. Зольф склонил голову к плечу, и тут шнурок, худо-бедно державший волосы, развязался окончательно. Прямые иссиня-черные пряди рассыпались по плечам и спине. Зольф не глядя закрутил их в жгут и вновь перетянул шнурком. Наставница ждала решения задачи. Плотная ткань больше всего походила на ситец. Хотя это мог быть и лен. Нет, лен блестит, а эта ткань нет. Значит… Зольф быстро вывел на собственной ладони круг преобразования и коснулся ткани. Белая поверхность стремительно посерела. Кимбли спешно отскочил в сторону. Хлопок вышел негромким, но ткань рассыпалась крупными серыми хлопьями. Зольф обернулся на наставницу. Острое лицо госпожи Химены по-прежнему было бесстрастным, однако где-то на самом дне глаз притаилось что-то отдаленно похожее на одобрение.

***

Микаэль уже почти месяц был уверен, что Асса спятила окончательно. Мало того, что стала какой-то рассеянной на тренировках, так еще и что-то определенно скрывала. И ладно бы только от мастера Ларентиса, но от него, Мика… Это было уже чересчур. Погруженный в тягостные раздумья, Микаэль сидел на лавочке недалеко от входа в школу, притаившись за раскидистым кустом сирени. Уроки кончились, но Асса отказалась идти домой. Сказала, у нее дополнительное занятие по истории. Мик скорее поверил бы, что в небе сию же секунду откроется портал и оттуда посыплются шоколадные торты, чем в то, что Ассе требуются дополнительные занятия по истории. Поэтому он торчал на этой лавке и внимательно следил за школьными дверями. Ждать пришлось минут пятнадцать. Двери открылись, и наружу вышли Асса и Джеймс из старшего класса. Кожаный ранец Ассы обретался в руках Джеймса. Сестра что-то рассказывала, отчаянно жестикулируя и смеясь. Джеймс хохотал вместе с ней, качая головой. Мик совсем перестал что-нибудь понимать. Джеймса знала вся школа. Вернее, его обожали все девчонки. Высокий плечистый с аккуратно уложенными каштановыми волосами и каким-то странным мягко-кошачьим абрисом лица, он неимоверно раздражал Микаэля Драгомира. Причем, что именно в Джеймсе ему так не нравилось, Мик понять не мог. Асса бесцеремонно взяла Джеймса под руку, и Мик сжал кулаки. Обычно так ходили только они с Ассой. А тут с каким-то совершенно посторонним парнем. Микаэль с трудом подавил желание подойти и прописать Джеймсу хороший удар по смазливой мордашке. Чтобы разбить улыбчивые губы, изобразить по синяку под серо-голубыми глазами. Впрочем, один взгляд на сестру окончательно убедил Мика, что так делать не стоит. Злющая Асса становилась страшнее гражданской войны. Мик плелся за парочкой на почтительном расстоянии. Ничего такого вроде и не происходило. Асса и Джеймс о чем-то болтали, ели мороженое, сидели в парке. Уже на подходе к дому они вдруг остановились и взглянули друг на друга. Асса приподнялась на цыпочки и запрокинула голову. Джеймс осторожно опустил ее ранец на тротуар и положил руки Ассе на талию. Мик широко распахнутыми глазами смотрел, как сестра прямо посреди улицы целуется с этим мерзким типом. От потрясения и возмущения Микаэль даже вышагнул из спасительной тени раскидистой ивы. Асса с Джеймсом как раз оторвались друг от друга. Сестра улыбнулась, перевела взгляд за плечо Джеймса и встретилась глазами с братом. Мик вздрогнул, разглядев совершенно зверское выражение лица Ассы. Впрочем, виду она не подала. Обняла на прощание Джеймса, подхватила ранец и не спеша двинулась к дому. Мик догнал ее уже у калитки и едва успел увернуться от хука справа. Сестрица была в ярости. −Вот кто за нами шпионил! – рявкнула Асса, замахиваясь во второй раз. – У меня вся спина зудела от твоего взгляда. Доволен, шпион несчастный? Мик перехватил руку сестры, пытаясь заломить ее, но тут же получил носком туфли под колено, охнул и выпустил запястье Ассы. Та бросила ранец на землю и принялась нападать уже всерьез. Микаэль пропустил удар в челюсть, но в последний момент успел слегка отвернуть голову, спасая хрупкие кости лица. И хотел было уже сомкнуть ладони и утихомирить сестру алхимией. Земля под ногами близнецов Драгомир вздыбилась, расшвыривая драчунов в разные стороны. На пороге дома стоял мастер Ларентис. Асса встряхнула растрепавшимися волосами, подобрала ранец и бросилась вокруг крыльца к задней двери. Мик тяжело вздохнул и встретил взгляд наставника. Мастер Ларентис покачал головой. −И что такое я только что наблюдал? Микаэль прикусил губу. Лгать мастеру было самым последним делом в жизни. Подчиняясь широкому жесту, Мик вошел в дом, скинул ботинки и протопал на кухню, за стол. Мастер Ларентис слушал короткий рассказ с привычным непроницаемым выражением. Когда Мик закончил, наставник лишь коротко покачал головой. −Мик. Парень удивленно вскинул русоволосую голову. Мастер очень редко обращался к нему так. Черные глаза мастера Ларентиса блестели из-за стекол пенсне. −Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. – негромко проговорил учитель. Видимо, что-то такое проскользнуло в лице у Микаэля, что наставник добавил: −У меня тоже была сестра-близнец. Мик вытаращился на мастера Ларентиса. У наставника был близнец? Об этом он слышал впервые. −Ее звали Марлин. – продолжал учитель. – И мы с ней тоже были неразлучны. До определенного времени. Так вышло, что из нас двоих способности к алхимии проявились только у меня. Марл овладеть ею так и не смогла. С этого и начался наш раскол. В семнадцать лет мне пришлось уехать из нашего родного города в Централ, к моему наставнику. Сестра осталась дома. С тех пор мы виделись очень редко. Нам было трудно находиться так далеко друг от друга. Но и вместе было… Невыносимо. Когда началась война с Кретой, мы оба уехали на фронт. Я был государственным алхимиком, а Марл – военным врачом. Во время одного из артобстрелов ее полевой госпиталь попал под огонь. Наставник замолчал, а Мик сидел ни жив, ни мертв. В кончиках пальцев поселился противный холод. −Марлин погибла. – проговорил, наконец, мастер. – А я понял, какая это мука – осознавать, что в этом мире больше нет половины твоей души. Я даже хотел… − наставник дернул уголками губ в слабом подобии насмешливой улыбки. – Хотел вернуть ее к жизни. −Провести человеческую трансмутацию? – пересохшими губами спросил Микаэль. Мастер Ларентис кивнул. −Мой друг Бертольд Хоукай вовремя понял, что я замышляю, и остановил меня. Я до сих пор благодарен ему за это. Вот что я хочу сказать тебе, Мик. Теплые руки учителя накрыли похолодевшие ладони Микаэля. −Нельзя исправить только смерть. Все остальное – можно. Помиритесь с сестрой и научитесь уважать желания друг друга. Я вижу, что ты любишь ее больше жизни. И можешь мне поверить, она точно так же любит тебя. Всегда помни об этом. Мик с трудом кивнул и повернул голову, глядя на лестницу на второй этаж. На верхней ступеньке стояла Асса. Глаза у нее блестели.

***

−Рой! В дверь комнаты настойчиво постучали. Рой со стоном спрятал голову под подушку, искренне надеясь, что мадам Рождество прискучит колотить в дверь и она оставит его в покое. Спать он лег всего часа три назад и ужасно не хотел вылезать из-под одеяла. Но кажется, опекунша была в настроении почитать нотации, потому что стук стал совершенно нестерпимым. −Рой Мустанг, а ну немедленно открывай. Рой закопался в одеяло, стараясь спрятаться. −Рой Мустанг! – громыхнула мадам. – Я вхожу! И лучше бы вам, юноша, быть одетым. Дверь распахнулась, явив миру преступно бодрую для девяти часов утра мадам Рождество в шелковом костюме цвета фуксия. Рой нырнул обратно под одеяло. Тетушка окинула одним долгим взглядом и сваленную на стул одежду, и растянувшийся по столу хребет Бриггс из алхимических талмудов, и горы исписанных бумажек вокруг переполненной мусорной корзины. Рой уже мысленно приготовился к грандиозному скандалу. Но мадам и тут его удивила. Она сбросила со стула мятую одежду, уселась на него сама и вперилась в племянника немигающим взглядом черных глаз. −Послушай старую мудрую тетушку, Рой Мустанг. Рой невольно фыркнул в подушку. Мудрой тетушка, безусловно, была. Но вот старой… Помилуйте. −Если будешь так загонять себя, ничего путного из этого не выйдет. −Мастер Хоукай дает мне слишком мало. – взъерошился Рой, поднимаясь на локте. – Я чувствую, что способен на большее, а он… − Мустанг поморщился. – До сих пор держит меня на каких-то азах. −Это не повод сидеть за книжками с утра до ночи. – отрезала тетушка. – Вот что… У меня для тебя задание. −Какое? – без особого энтузиазма поинтересовался Рой. С мадам станется заставить его мыть полы в баре. Или, не дай боги, посуду. −Поедешь вечерним поездом в Ист-сити. Зайдешь к одной моей старой знакомой. Она передаст для меня одну посылку. Почте я не доверяю. И чтобы неделю я тебя тут не видела. Понял меня? Рой улыбнулся. −Понял, мадам. Да, тетушка, определенно, никогда в жизни не скажет, что ему надо переменить обстановку. Обязательно закамуфлирует это под очень важное и серьезное поручение.

***

Госпожа Роуз отставила в сторону ведро и принялась тщательно вытирать окно, чтобы не оставить на стекле некрасивых разводов. Над Ист-Сити буйствовала поздняя весна. Она так и дышала мокрой землей, цветущими деревьями, новой жизнью. В конце улицы показались две фигуры. Одна в ученическом костюме, другая в платье. Госпожа Роуз прищурилась и не без удивления узнала Зольфа и Лану Шарне из дома напротив. Зольф что-то рассказывал, Лана качала гладко причесанной головой и смотрела как-то странно, будто снизу вверх. У калитки дома Шарне дети остановились. Лана помахала Зольфу рукой и скрылась за кустами смородины. Зольф встряхнул головой, отчего длинный хвост смоляных волос изогнулся змеей, и направился к дому. Госпожа Роуз невольно залюбовалась сыном. Костюм в кои-то веки сидел по фигуре. Подросший Зольф перестал казаться несуразным, будто жеребенок. Появилась какая-то незнакомая скрытая сила и в раздавшихся плечах, и в идеально прямой спине, и в спокойном сдержанном выражении бледного скуластого лица. Разглядев в окне матушку, Зольф улыбнулся. −Привет, ма. – помахал он. – Ты ничего не видела. Госпожа Роуз рассмеялась, качая головой. Сын хитро прищурился и вновь встряхнул волосами. Кажется, ему просто нравилось ощущение тяжелого хвоста за спиной. Весна пришла в Ист-Сити. Весна…