Глава 1. Да будет свет.

Секса в жизни Леви было мало. Заебов и мозготраха – хоть жопой жуй, а секса – хрен да маленько. Хрен этот, причем, обычно держал он сам. Что удручало. Хотя учитывая смертность в Разведкорпусе, порой он себя даже хвалил, пускай и отстраненность да скверный характер вряд ли были теми качествами, которые стоило поощрять. Да и хрен с ним. Каждому по хрену, и пусть никто не уйдет обиженный. Разумеется, быть мужиком скованное собственной хваткой либидо ему не мешало: женщины нравились. Пока титанов было дохрена, мысли были редкими и скорее по необходимости сбросить пар, а вот как популяция сократилась и стало спокойно, естество вжарило во всей красе. Не был Леви приспособлен для спокойной жизни. Не стальные клинки прорубают плоть, так... вот оно как хочется. И еще думает как возвышенно: поэт-девственник, хоть сейчас арфу в руку да вперед в таверну. На голос, может, даже и клюнули бы – противно только. Леви был чистоплюем во всем. И кончать лучше в ванной, и даму сердца ему подавай "не порченую". Кто опытней, так сами порой подмигивали, а кто чист как его любовь к чаю, так не сдался им такой старый хрен даром. И мороки много наверняка: чувства новые, еще аккуратно в первый раз надо... А он знал бы еще, как. Самому бы не спустить моментом – слышал, и такое случается. А уж в его возрасте и с отсутствием опыта... Леви был уверен – разорвет. Если еще и девка красивой окажется... А если чувства не дай бог... Не надо ему такого счастья, в общем. Не трахался – нечего и начинать, мудро утешает себя. Член только, зараза, слушать особо не хочет, но это ничего, уж как-нибудь сладит. Не вечная же эта гиперактивная потенция в конце концов... хотя с его кровью – хрен его знает. Ну вот. Опять хрен. Леви вздыхает. Все бы ничего, только Ханджи от скуки умаялась, как и солдаты, впрочем – решила больше предметов открыть, преподавателей даже подыскала. И вот крякнуло ей в голову в связи с участившейся ловлей обезумевших от полового притяженья студентов… "Сексуальное просвещение". Что за дурость? Эрвин жив бы был, куда умней бы распорядился: авось, научил бы шулерством промышлять да сбагрил особо активных в город, деньги на благо Разведкорпуса выигрывать. Может, просто бы уматывал так, чтобы внизу не дергалось ничего – работы, пускай и в городах, а в целом хватало, это они тут последнее время сытые и нетраханые сидят. Ну… Леви сидит. А вот Ханджи взбрело проблему решать "по-умному", чтобы "дети" (лбы совершеннолетние!) знали, что такое хорошо и что такое плохо. Или, в кислом понимании Леви, как делать хорошо и как не делать плохо, ага. То, что залетать станут меньше, он как-то сомневался. Скорее активнее пробовать начнут. Он бы и сам попробовал, чего уж там, только хвала Стенам, ему на эти уроки идти было не нужно. Не нужно было, пока Ханджи ему обязанностей по самую шапку не насовала: если не хочет вести лекции, то остается там наблюдателем, дисциплину держать. Сама не справится, да и нет времени, чтобы постоянно там торчать – Леви с умеренной завистью подумал о том, что уж конечно в лаборатории с ассистентом под боком всяко веселее практикой заниматься, чем теорию слушать. Кстати о теории: насколько Леви понял, первую лекцию будет вести сама Ханджи, так, общие знания, вводная, так сказать, основа курса, а дальше… "А там по ходу разберемся", – мудро изрекла она, и Леви, заподозривший подвох, всерьез думал натереть градусник и слиться, но ученая пригрозила сыпануть ему виагры, если не придет, так что пришлось поступиться. Ничего другого, помимо градусника, натирать против воли не хотелось. Леви пришел в аудиторию одним из первых: Ханджи наверняка явится ко времени, если не благоразумно опоздает, позволив молодняку как следует проржаться и поулюлюкать; сам же он понимал, придет педантично – его персона привлечет внимания куда больше, чем если изначально будет манекеном стоять у кафедры. Лучше уж так… хиханьки-хаханьки эти молодежные, еще и о сексе, ему были ни к чему. Стыдно было немного, чего уж. Лицо надо было держать. Подрочил ночью на всякий случай, чтобы прийти во всеоружии. Так как лекция подразумевалась как самая обычная, пришли кто в чем: сам Леви в привычном темном костюме и светло-серой рубашке; Йегер ввалился в мятой длиннорукавке; Конни – в похожей, но хотя бы прилично отглаженной; Аккерман пожаловала в рубашке и пиджаке – светлых таких, только красоту всю прикрыла своей красной тряпкой; Браус… Леви даже смотреть не стал, урок был после обеда, его чистоплюйское сердце таких видов могло не пережить. Собирались, разумеется, ребята не только из 104-го: мало того, что лекция была обязательной для всех, интересующихся тоже было не мало. Создавалось ощущение, что нежелание здесь находиться было только у него – и он всерьез обещал себе придумать достойную причину, чтобы так или иначе свалить. Если вести дальше лекции будет не Ханджи, должно быть попроще. Пускай другие офицеры развлекаются, ему среди такого количества одуревших подростков будет душно, даром, что выросли все… И ведь выросли, правда. Нет-нет, да проскальзывали в банные дни грязные мыслишки перед тем, как вышибал их из себя ледяной водой да горячим веником. Ханджи? Эта уже не дите и точно мимо: и знают друг друга слишком давно, только отношения портить, и своих весельчаков у нее хватает – и, чего уж, пока отдраишь, все желание трахаться пропадет. Дальше кто? Его отряд. На мужиков не стоял, миль пардон. Браус? Эта на мясо так смотрит, что вблизи нее он бы свой агрегат не достал точно, откусит еще в припадке – а трахаться, забрасывая даме в рот продукты, в понимании Леви было как-то не весело. Аккерман? Еще лучше. У той хоть фигура ничего, и нравом вышла – та еще пантера в постели наверняка, только шарф огромным красным флагом висит, скрывая всю красоту да вовсю крича: "Не влезай – убьет"! И он был уверен, что убьет – эта если и трахнет, то только ногой по морде, к сожалению. Леви по таким извращениям не отрывался. Хотя… Подумал. Представил. Не-а, не отрывался. Выросли ребятки. С других отрядов, в принципе, дам тоже хватало. Тут вон и Джонс, аппетитная, но тупая – такую, в целом, как раз ебать бы и ебать, как заметил Захариус еще пару лет назад, извращенец старый, только Леви был уверен: пробу там ставить некуда. А ведь глазки строила иногда. Но… нет. Леви пока не настолько отчаялся. Может, годиков через десять… …хотя он честно надеялся, что если так и не сподобится найтись женщина его мечты, член отсохнет, и дилемме конец. И ведь надеялся на что-то… На что?.. Перебору прибывающих в аудиторию девушек положила конец соизволившая явиться Ханджи. Раньше даже на пару минут, понимает Леви, бросив взгляд на часы. Смотрит на нее непроницаемо, а та аж сияет вся. Ни хрена ж себе замену титанам нашла. Страшно подумать, чем бы она промышляла, будь у тех половые признаки какие… Ой нет. Вот это он вообще зря подумал. Еще титанических трахов ему не хватало. Хвала Стенам, в замке таких пар нет: в единственной возможной зазноба отдыхает в кристалле, не до плотских утех сейчас. Леви хочется ударить себя по лицу, чтобы даже не представлять их возможные брачные игры, но сделать ничего не может – слишком много людей в аудитории. А и хрен бы с ними. Трет лоб и опирается боком о кафедру. Сейчас им Ханджи даст просраться… – Здорово, ребятки! – приветствует она бодро. Заебись начало, мрачно думает Леви. Зал одобрительно шумит. – Все вы знаете, зачем мы тут, так что давайте сразу начнем! Сегодня урок проведу я, а дальше вы каждый возьмете по теме, можно даже по парам: чтобы рассмотреть со стороны парня и девушки. Леви хочется смачно ругнуться. И вот на это он подписался?.. Су-ука-а… – А капитан тоже лекцию будет проводить? – интересуется Сьюэлл, и он лениво приценивается. Нет. Точно нет. – Вряд ли, – пожимает плечами Ханджи и хохочет. – Разве что если вместо манекена хорошо попросите для отработки заданий. Леви стискивает зубы. Он эту херню терпеть не намерен. В классе хмыкают, но смеяться не решаются: молодцы, знают, когда надо задницы прижать. – Ладно-ладно, – примирительно поднимает руки Ханджи. – Леви только следит за дисциплиной. И, сука, попробуйте только что-нибудь ляпнуть… – В постели все равны, – тихо и спокойно говорит Микаса, но он все равно слышит. Все слышат. Его взгляд прикован к ней. По опыту говорит? У нее с Йегером разница в росте еще не слишком большая – он уже выше, но еще не настолько, чтобы та мешала. Или с Жаном успела попробовать? У того на смазливое личико да конский рост много кто велся. К самому бы Леви ее в постель, уж он бы ее там как следует… Черт, о чем он вообще думает? Не по его душу цветочек аленький, и тот сорван давно поди. Сидит вон, мудрости изрекает, с каких пор вообще рот открывать научилась? Леви старается не думать о паре способов, как мог бы ей его заткнуть. – Мы в аудитории, – цедит он в ответ, и чувствует, она смотрит на него так же пристально. Весь класс сейчас мечется взглядами между ними. Не дай бог она что-то ответит… А внутри все зудит – ну ответь, дай мне повод, покажи, покажи-и, покажи-и-и… Микаса поджимает губы и молчит. Леви чувствует, как плечи немного расслабляются. А вот успевший привстать член – нет. Ничего, за кафедрой не видно… Леви аккуратно поправляет ремень, ослабляя напряжение. Ханджи несет какую-то херню про контрацепцию, показывает презервативы, даже огурец приперла, чтобы натянуть на него резинку прилюдно; демонстрирует всем довольно, сама засматривается – ну просто блестящее произведение искусства, мать его; Леви смотрит в окно. Птицы вон летают, сейчас бы на УПМ да махнуть куда подальше… а в принципе, даже и в кабинет бы свой. Только не в этой духоте, заполненной гормонами да непонятным ему воодушевлением сидеть. Часть про контрацепцию для девушек он благополучно пропускает: про всякие травки слышал, остальное звучит мерзковато, лучше уж дальше в окно смотреть. Ему, тем более, все равно не светит о ком-то так заботиться – так и помрет, не целованный толком да не траханный. Такова его капитанская доля. Вздыхает горестно – явно на настоящую причину не подумают. Можно и погрустить. Приходит в себя, когда звучит номинальный звонок: Ханджи отнеслась к возвращению занятий со всем энтузиазмом, колокол организовала да того, кто долбить будет. До него доносятся ее слова: – Если надумаете поставить спираль, приходите ко мне. Процедура не очень приятная, но до нас технологии дошли, работает надежно. Леви ежится, ну почти нормально же урок прошел, надо было вот ей ввернуть опять. Тьфу ты. – У меня здесь листок со списком лекций, распределитесь, кто о чем рассказывать будет! – Бодро рапортует Ханджи, демонстрируя всем на удивление чистую бумагу, и Леви, в силу того, что все еще стоит у кафедры и отлично видит написанное, немножко охеревает. – Там же сплошные темы о том, как заниматься сексом, – цедит он как можно тише, и Ханджи сияет ему улыбкой, передавая листок первому подошедшему к кафедре, чтобы тот отнес его остальным. В учебной начинаются гул и возня. Охренительно. – Так сексуальное ж просвещение, в том и суть уроков, нет? – отмахивается Зоэ, и Леви решает, что спорить тут бесполезно. Уж он не готовился, но книжку в библиотеке об этих материях нашел да пролистал: про контрацепцию-то она им правильно все рассказала, а вот дальше надо было продолжать в тех же тонах – про воздержание там, первый раз, про беременность, ухаживания и вот это все… Уж никак про "кунилингус" и… и все остальное! И ему все это слушать! – Забери потом список и распредели очередность лекций, ладно? – беспечно командует ему Ханджи, а Леви и деться некуда, он все пытается понять, когда его жизнь от страданий и убийств титанов перешла к страданиям и… вот этому вот. Класс рассасывается не сразу. Следующий десяток минут тянется как в агонии: скучающее выражение лица Леви дается отлично, только и самому даже интересно, чего они там навыбирали. Вон Арлерт. Ну этот точно за "воздержание", тем более, он слышал, как тот сперва возмутился, а потом согласился – все же знают, что он в свободное время у кристалла как прикованный сидит, ждет свою зазнобу титаническую. Чем он там занимается, Леви даже знать не хотел. И если звуки через оболочку проходят, возможно ли так сексом заниматься? Бр-р… Йегер… этот, пожалуй, много чего мог бы, но решится ли совсем откровенные темы брать? О его связи с королевой не подозревали только совсем отбитые или глухие – стоны на весь замок были, еще и перед ее отъездом. И хотя яйца она ему вполне способна открутить, если начнет ими махать налево-направо, раз видятся они редко, вряд ли тот будет долго монахом расхаживать, саморекламу отличную сделал. Браус… нет, Леви даже думать не хочет. Спрингер. Вообще-то, тихий он, но наверняка опыт есть какой-никакой, девушки таких любят. Кирштейн… еще один дон жуан – почему Ханджи сразу им с Йегером курс не отдала? Джонс бы туда докинула, и славная компашка бы вышла, еще и тема новая, "тройничок" туда же. Он не успевает закончить свою цепочку мыслей, когда список ему таки отдают. Аккерман отдает, смотрит глазами своими глубокими, ждет как будто чего-то. Леви смотрит в листок. "Воздержание – Арлерт, Боунс; Первый раз – Йегер, Браус; Традиционный секс, позы – Спрингер, Сюэлл; Кунилингус – Кирштейн, Джонс; Минет – Аккерман. …больше тем будет добавлено позже" Леви моргает. Что он может рассказать о минете? И почему лектор один? Потому что офицер?.. "Минет – Аккерман…" Он поднимает на нее взгляд. До него доходит моментально; кровь до члена – тоже. Ужас смешивается с благоговением, скулы, хочет-не хочет, краснеют, он уверен. Сорван цветочек, значит, еще и опылить успели… какого хрена его это заводит? И в постели у нее все равны, и они, получается, тоже бы были… – Леви? – обращается неформально, она же старшая теперь, в офицеры готовят, хоть звания пока и не дали. Он вскидывает бровь, сурово вопросительно моргает. – Возражений нет? Я могу идти? Он эту хрень еще и одобрить должен, что ли? Возразить бы ей, уточнить, почему одна, а не с кем-то, только знает, голос слишком хриплый будет, не доверяет себе – пробрало как-то неожиданно, даже вчерашняя полировка не спасла. Следи вот так за оборудованием, когда казусы такие… – Иди, – отпускает он, и Микаса, бросив на него еще один любопытствующий взгляд, уходит. Леви смотрит на то место, где она только что стояла. В окно. На лист. "Минет – Аккерман…" Охуеть просто.