Глава 7. The End.

Леви не злопамятен. Строго говоря, память у него хорошая на все. Именно поэтому, поразмыслив, взвесив все за и против, он решает устроить Ханджи свою сексуальную революцию – в конце концов, так явно и яростно провоцируя их с Микасой открыться, она перешла грань. Пускай технически, спалились они сами: но кем бы он был, если бы не встал на защиту своей женщины? То-то же. К тому же, не его вина, что та самая "Женская слабость", что он приметил парой дней ранее, так удачно нашлась все на том же месте – нечего бутыльки расставлять где ни попадя. Пусть даже в своих лабораториях: а ну диверсант зайдет? Расслабилась главнокомандующая, будет знать. И если ее теперь уже постоянному помощнику Армину хватило такта воздержаться от комментариев и, кажется, также мозгов и чуткости шепнуть Микасе, что он за нее рад (Леви не уверен, насколько искренне, но запомнил все равно), то Эрен оказался не так смекалист. Впрочем, ничего неожиданного. К его же удивлению, тот не скалился, за спиной и деланно комментариев не раздавал – уже что-то; только вечером он подошел к Леви после ужина и пробормотал нечто подозрительно напоминающее угрозу – мол, если только тот обидит Микасу... и все такое. Микасе, он знает, это бы польстило (и польстило, когда он рассказал), только и хмыкнув на такие речи, оставлять сопляка без урока Леви не собирался. В общем, когда следующим утром, совершенно неслучайно тот за обедом смущенно подошел к нему и пробормотал: "Капитан, мне что-то нехорошо" – он был готов. Ханджи, ее лаборатория и заботливо доставленный и проверенный самим Леви обед уже также вот-вот должны были быть съедены. Оставалось только втолкнуть Йегера внутрь и закрыть дверь – что тот с успехом и сделал. И ведь последний даже не понял, почему та закрылась, а Леви не пошел с ним дальше – до тех пор, пока не стало слишком поздно: крик Ханджи "Ах ты злопамятный коротышка, а ну открывай!" на пару часов поднял ему настроение. Вкупе с собственным ехидным оправданием "он оскорбил меня, решив, что я могу сделать тебе больно" перед Микасой, когда она поняла причину, а следом – громким звуком удара и, кажется, осыпающейся стены вдалеке, сигнализирующим о том, что титаническая выдержка Эрена дала сбой. Хм. И какой дурак сказал, что месть – это блюдо, которое подают холодным?

***

Ханджи понимает свой урок, и пусть с улыбочкой, но таки поднимает руки вверх – все тем же вечером, в наигранном жесте и подозрительно уставшая. Эрен хмурится, смотрит украдкой, но и сам больше тоже ничего не говорит – даже Микасе, понимающе сжимающей его плечо и, кажется, извиняющейся... за них обоих. Нет, Леви не жесток (разве что иногда), но эти меры были необходимыми – разговоры о них стихают сразу, лаборатории восстанавливают за неделю, и сама Микаса на него, кажется, не злится. А если и злится, то проецирует это только на секс, который, кстати говоря, все так же прекрасен и отнимает у них обоих кучу времени. Перспектива умереть в процессе прямо под ней кажется все привлекательней – если бы только он не был уверен в своем сердце. Лекции, к слову, Ханджи пыталась продолжить, только после урока "БДСМ" и участившихся случаев ненамеренного травмирования солдат вне тренировок, их все-таки было решено отменить – безопасности ради и дисциплины для. Какое счастье, что молодое дурачье не шибко любит читать, а самые интересные книги для них с Микасой он давно уже перетащил в их комнату. Заодно договорился с Ханджи о том, чтобы застолбить за собой соседнюю и по возможности сделать между ними дверь. На всякий случай. Их отношения развиваются быстро – настолько, что сам Леви пугаться просто не успевает. В конце концов, он погряз в ней по самые яйца, – или макушку, если угодно – к чему останавливаться сейчас? Неделя проносится стремительно: да, именно за это время Микаса успевает полностью перебраться к нему, а он утрясает вопросы о будущем. Поэтому когда после очередного раунда крышесносного секса она смущенно бормочет "мне нужно тебе кое-что сказать", он прижимает ее ближе и мычит ей в шею: – Мне уже нужно напрягаться? На затянувшуюся тишину он вскидывает бровь, но чувствует себя довольно спокойно – дает время собраться с мыслями. Они вместе, что еще нужно для счастья? – Я девственница, – рубит Микаса, отвечая на этот вопрос. – В смысле... была, – тушуется она, и краснеет как маков цвет. Леви моргает – раз, другой. Голова пустая, как будто по темечку ударили. Смотрит на нее, понимает – Микаса вся на нервах, ждет его реакции, а ему-то с такими откровениями как обходиться прикажет?.. Моргает еще раз. Подбирается. Серьезнеет. Берет ее руку в свою и смотрит в глаза – чтоб точно не убежала. Медлит. Решается. Хрен ли тут думать? – Выходи за меня. Занавес.