Часть 4. Вспышка справедливости

Ночные кошмары. В них он вечно от кого-то прятался или убегал. Это был или какой-то монстр или просто незримая угроза, создававшее непримиримое ощущение опасности и страха. Отсутствие спокойствия, вечное напряжение. Казалось, что во сне он постоянно боролся с какими-то демонами, отчего и стал юристом, поборником права, защитником справедливости. У множества людей мог бы возникнуть вопрос - а почему не полиция или вообще спецназ? Эти ребята прямо во плоти борются с несправедливостью и всеми плохими ребятами. Ответ был прост - Грин почитал, прежде всего, силу ума, но не силу тела. Поэтому телосложение его было вполне обычным, его быстро могла утомить долгая прогулка, а пробежка или долгий подъем по ступенькам и вовсе мог заставить колотиться его сердце с такой бешеной силой, как будто оно вот-вот выпрыгнет. С самого детства его в школе окружали хулиганы, которые то и дело подшучивали над Грином. И все они были хорошо сложены, занимались самыми разными видами спорта. Например, был такой футбол - когда-то люди устраивали целые планетарные чемпионаты по искусству пинать мячик по полю. И Грин непременно противопоставлял силу своего ума физической силе своих обидчиков. Он был и есть неколебимо убеждён, что их хулиганское поведение обусловлено как раз недостатком или, как ему самому нравилось выражаться, слабостью ума. Только тогда он не знал, как использовать свой ум, чтобы противостоять постоянным нападкам. Но уже тогда он без лишней тени сомнения ставил себя выше них и словно чувствовал превосходство своего ума, своей интеллигентной натуры над этими неандертальцами. И на всех финальных экзаменах он это превосходство доказывал. Насколько же сложно ему было сдерживать самодовольную улыбку, когда объявляли результаты этих самых экзаменов, и его имя звучало на самом верху рейтингов. Каким же могучим он себя ощущал в те мгновения. Он был буквально окрылён и будто вот-вот был готов взлететь на крыльях своего самодовольства и превосходства. Однако здесь его поджидали лишь новые разочарования. Вместе с ним учились как и просвещённые, трудолюбивые ребята, так и самые настоящие разгильдяи, а иногда даже и те же самые негодяи и хулиганы, от которых он так хотел сбежать во время школы. Его прямолинейная и, разделённая на чёрное и белое, картина мира начинала рушиться. Однако надежда всё ещё тешила его хрупкую душу. Надежда, что он снова выучится, снова докажет превосходство ума над грубой физической силой. Правда, на деле это часто приводило к тому, что он снова прогуливал занятия. Начав это соблазнительное дело в школе, он продолжал его в высшем учебном заведении. Пропускать занятия было так легко и так опьяняло. Отсюда он и прогуливал занятия по базовой физической подготовке, которые он всячески презирал и искренне не понимал, с какой стати, ему, будущему светилу юриспруденции, нужно подвергать себя этим унижениям, бегать круг за кругом на стадионе, сдавать какие-то нормативы. Фу, от одной мысли об этом ему становилось противно. И какие-либо доводы о полезности физической активности он начисто слышать не хотел. Он яростно презирал всё, что связано с физическими нагрузками. Даже гулять пешком ему нравилось далеко не всегда, ибо искренне не понимал, зачем напрягать свои ноги и лёгкие, когда уже давно придумали транспорт для этих дел. Физические нагрузки он считал крайним примитивизмом, а всех, у кого в жизни эти примитивизмы были - пещерными людьми, дикими, неандертальцами. Потому они все не были способны понять широту его души, бесконечную глубину его ума, деликатность его сердца. Так он считал. Ему гораздо проще было решить за всех, выстроить в своей голове такую, понятную ему картину реальности, чем пытаться прорубаться через собственные страхи и предрассудки и ощущать реальный мир. Так вот, его питала надежда, что когда он наконец-то уже выучиться, то сможет быть защитником закона и угнетённых, и он продемонстрирует, как сила его ума, его осмотрительность и чувство справедливости превалирует над грубой физической силой, над теми самыми негодяями. Что наконец он сможет наказать всех негодяев. А в их ряды он уже успел записать великое множество людей… Знакомое чувство ужаса и страха, как во сне, когда он боролся за свою жизнь с неким монстром, наполнило Грина. Только он не спал. Он смотрел на судью и Викса, улыбающихся друг другу, словно давние приятели. Прямолинейная картина мира продолжала рушиться. Мир из чёрного и белого всё больше становился чёрным. Вот они - те самые негодяи, от которых он бежал уже не один десяток лет, и которых мечтал покарать не один десяток лет. Что же это, все долгие годы обучения и наполнения своей светлой головы бесчисленными знаниями, взращивания человечности в своей душе коту под хвост? Неужели всё было зря? Ведь он искренне верил, что пройдя все эти долгие этапы сможет. Что он наконец-то сможет…Сможет противостоять обидчикам. Невероятное чувство пустоты заполняло его. Он чувствовал себя бесполезным. А все прошедшие слушания - это что, просто спектакль? Игра на публику? Которой на смену придёт жестокая реальность договорных решений суда, подосланных наёмников и очередного оплаченного приговора для наёмника, который этим заказом обеспечил безбедную жизнь? Что делать? Говорить с судьёй? Он уже говорил с ним во время слушаний. Обращаться в правоохранительные органы? Они ничем не помогут, пока злодеяние не будет совершено. Самому взяться за кулаки и оружие? Но это бы значило признание Грином неверности своего миропонимания и всего жизненного курса. Да и поздно было об этом думать. Какие были шансы у заштатного государственного клерка, никогда не державшего в руках оружие и едва ли когда-то вступавшего в схватку против головорезов и бандитов, буквально каждый день живущих своим криминальным промыслом? Однако то ли глупость, то ли последние частички убеждённости в своей правоте, то ли ещё какая неведомая волшебная сила толкнула его подойти и заговорить с заплаканной и избитой девушкой. - Я сделал всё, что мог. Простите меня. - Многого ли стоят судейские извинения, оставившего меня на произвол случая? - Я ещё не судья, поэтому… - Что вам нужно? - Я…за вас беспокоюсь, - застенчиво выдал Грин. - Ха! Вот так неожиданность…но ведь процесс уже закончен? Что вы на самом деле хотите? - недоверчиво и слегка высокомерно вопрошала Энн. - Но я ведь уже сказал, что…пожалуйста поверьте мне! - почти жалобным тоном продолжал Грин. - Допустим. Вам, государственному чиновнику, не всё равно. Кому скажи - не поверят! И ведь странно, почему же? Чего ещё можно ждать от вас, кроме таких бессердечных и бездушных приговоров. Мне даже негде прятаться от него и его дружков-головорезов… - Хотите…я вас сегодня домой довезу? - Как можно быть таким бессердечным и наглым одновременно?? - вспылила девушка. - Вы ничего такого не подумайте…я просто провожу вас, - не без дрожи в голосе отвечал Грин. Общение с красивыми девушками всегда вызывало в нём излишнее волнение. Девушка молчала некоторое время, словно задумавшись о чём-то. Грин смотрел на неё с надеждой, не проронив ни слова. Он разглядывал черты её лица, вглядывался в глаза, пытался понять, о чём она думает и что же ответит ему. - Извините…до свидания, - скомкано выдавил из себя Грин, отходя от девушки и выходя из зала суда. “Как можно быть таким глупцом! Какая девушка согласится пойти с тобой куда-либо?”. Подобные мысли наполняли его голову, а сердце наполнялось сожалением. Даже и пытаться заговаривать не стоило. Лишь в очередной раз выставил себя в глупом свете. А так она хотя бы думала о тебе с уважением, как о приближённом к судье человеке, от которого зависит её судьба. Может так, что она сама бы к нему подошла с просьбами и мольбами о помощи. Но нет. Надо было ему подойти к ней первым и заговорить с ней. Вообще заговаривать с девушкой - всегда плохая идея. Находясь поглощённым потоком сожаления, он и сам не заметил, как забрал свою куртку и вышел на улицу из здания суда. Шёл дождь, и Грин сильнее надвинул воротник куртки на шею. Он спускался по ступенькам к улице, шлёпая по маленьким лужам. Ему нравились эти ступеньки, ходить по ним. Они давали ему ощущение приподнятости, возвышенности над проблемами мира, словно приближали его к мировому обществу справедливости. Ему нравилось ощущение, что он выходит каждый раз из такого величественного здания - на вид оно всегда выглядело чистым, без каких-либо повреждений, да ещё и с вооруженными привратниками. Окружающие дома отнюдь, часто выглядели весьма плачевно - разбитые или отсутствующие окна, покосившийся забор, хлипкие двери, обваливающийся кирпич или бетон, а в паре зданий даже могло не быть часть крыши. При всём при этом дома не были заброшены - в них жили обычные люди. Сие сочетание - обычные нормальные горожане, живущие в таких полуразрушенных домах - могло буквально застопорить сознание. Такое тесное сосуществование буквально двух противоположных категорий удивляло, поражало и часто угнетало. Хотя с другой стороны, вся эта комбинация могла подарить и даже облегчение. Потому что вся эта история была не про вас. Вы просто мимо проходите, пройдёт несколько минут, и вы забудете это гнетущее душу зрелище и погрузитесь в свои собственные дела или размышления. Вот и Грин, как обычно, остановился, дойдя до конца ступенек. Он вглядывался в эти дома словно заворожённый. И действительно, подобное зрелище, порой, буквально гипнотизирует. Вы становитесь захваченным этими гротескного вида домами, которые уже, по-хорошему, уже нужно сносить, и живущими в них вполне обычными людьми, а не бандитами или какими-нибудь монстрами. Глядя на эти виды, Грин каждый раз прокручивал в голове смоделированный образ жизни - как можно было бы жить в таких домах. Как приходилось бы беспокоиться о непрочной двери, о пробитых окнах, постоянных сквозняках. А как бы должна была сложиться жизнь, чтобы оказаться в подобном жилье? Может, это люди из неблагополучных семей? А, может, потерявшие свои деньги? Или же они просто не могут добиться более достойного дохода, и поэтому им приходится жить в таких полуразрушенных домах? Как и всегда, в голове Грина одна мысль цеплялась за другую, другая за третью и так далее бесконечно по цепочке, которая ещё и начинала разветвляться во все стороны. И так происходит до бесконечности, пока его что-то не потревожит или он сам не вспомнит о более необходимой реальности в данный момент. Ему нравилось простраивать в голове целые микро-вселенные за считанные секунды, напитавшись лишь какой-то определённой картинкой из реального мира. С одной стороны - он так уходил от каких-то неприятных ощущений от реальности, а с другой - словно бы сам выступал творцом потенциальной реальности, когда брал на себя эту роль и в своей собственной голове выстраивал то, что, по его мнению, могло бы быть. Если окружающие, чаще всего, находили это в нём достаточно инфантильной чертой, то сам он гордился такой своей способностью, считал это своим большим достоинством и свидетельством неординарного ума. В этот раз неординарный ум был возвращён в реальность голосом той самой девушки, что несколько минут назад отвергла его помощь. - Господин Грин! Подождите! Стойте! - девушка кричала на ходу, спускаясь по тем самым ступенькам на своих каблуках. Удивительно, как даже при таких трагических обстоятельствах, девушка может невероятно подавать себя. - Да? Что случилось? Я вас слушаю, - воодушевлённый и окрылённый Грин повернулся к девушке и устремил всё своё внимание на неё. Воистину редко какая-либо представительница прекрасного пола обращалась к нему первой, да ещё и довольно учтиво. - Погодите! Я зря с вами так говорила. Вы и правда хотите помочь? - Ну…не то, что бы я всемогущ, но проводить вас я могу, - тут же засмущался парень, преуменьшая благородство и искренность своих намерений. - Если вам не трудно, я была бы вам обязана. Я всё обдумала, и решила, что всё же не сдамся так просто. И для начала мне нужно пожить в другом месте. Но для этого я должна забрать свои вещи, поэтому мне придётся появиться в нашей с ним квартире ещё раз. - Конечно! Конечно! Можем поехать прямо сейчас, - в подобной ситуации Грин запросто мог забыть, что ему самому ещё предстоит непростая дорога домой в тесной грави-гондоле, предстоит попытаться выспаться, чтобы продолжать своё дело и иметь шанс выбиться в свет. Абсолютно неизвестно, сколько займёт вся эта затея, но юношеский максимализм в сочетании с благородством и гормонами затмили все разумные мысли об отказе от этой затеи. Он уже собирался вызывать такси, готовясь пожертвовать значительную часть своих денег, как вдруг услышал звук приближающегося кара. Это был большой и красивый транспорт - фары светили ярким, приятным светом, лобовое стекло идеально отполировано, а двери открылись со звуком столь приятным, что хотелось их открыть ещё несколько раз, лишь бы снова насладиться этим звуком. Совсем не то же самое, что скрипящая и гудящая дверь грави-гондолы. - Пожалуйста, садитесь, - говорила девушка, выглядывая из-за штурвала. Грин, опешив, выпучил глаза и сел на соседнее сиденье. Его дверь мягко и деликатно закрылась, и они двинулись в путь. Какой красивый салон, большие сиденья, множество переключателей, а в крыше панорамный люк. Он был очарован, как самый настоящий маленький мальчик, с самого детства мечтающий о красивом самолётике или кораблике. И в следующую секунду его омрачило что-то. “У неё восхитительный кар, потрясающая квартира. А у меня, от кого сегодня зависела её судьба, и близко этого нет. Стоп. Какая квартира? Откуда я знаю про квартиру? Мы же туда только едем”. Как всегда, Грин умудрялся задуматься на любом месте, и сейчас сидел, смотря куда-то сквозь лобовое стекло, внутрь собственного сознания и мыслей. Энн, видимо, тоже была поглощена своими мыслями. Неудивительно, ей было, о чём подумать. Остановка полёта выбросила Грина из потока собственных мыслей - он легонько потряс головой и потёр глаза, словно дремал всю дорогу. И действительно - такие провалы в размышления действовали на него как сон или транс - он чувствовал себя чуть более отдохнувшим и спокойным после них. На улице была уже ночь. Всё так же лил дождь - он ощутил это сразу, как вышел из транспорта. Тёплый и довольно тихий кар почти что убаюкали его. А тепло, ощущение тепла для него очень важно с самого детства. Глядя на дом, он словно выделил его мысленно среди всех других. Он узнал его. Но как это возможно? Совпадение? Смесь усталого организма и мечтательного ума дали во сне какую-то схожую картинку, которую его мозг хотел видеть той же самой, что и сейчас перед его глазами? Нет, внутри всё будет выглядеть иначе. Они зашли в лифт, стали стремительно подниматься вверх. Пока всё это впервые. Но ведь и во сне не было лифтов. Мечтательный ум отчаянно цеплялся за эту идею, пытаясь заставить поверить Грина в то, что его сон не был простой смесью переживаний. Что его сон что-то значил, и значил вполне конкретное. Они прошли в коридор. Энн открыла входную дверь и Грин стал неспешно осматривать квартиру, пока девушка доставала сумки и складывала в них вещи. Казалось бы, ничего знакомого он не видел, пока взгляд не упал на дверь. - Это спальня? - Да…хотите, посмотрите, пока я собираюсь. Грин был рад услышать это приглашение, потому что любопытство в нём вновь заиграло. Он неторопливо подошёл к двери, толкнул её и словно провалился в свой сон. Вокруг всё отдавало зелёным сиянием, а на кровати была та самая девушка, с которой он вошёл в квартиру минуту назад. - Энн? - позвал парень, глядя прямо на неё. Она же в ответ будто смотрела сквозь него. Смотрела со страхом и ужасом. Грин не понимал, чем он заслужил такой взгляд на себе. Через пару секунд через него проплыла фигура мужчины, на которую и смотрела девушку, а Грина будто и не замечала. И снова он видит, как девушку избивают, она кричит. Он повернул голову назад в зал, где ожидал увидеть Энн в окружении раскрытых сумок. Ничего этого не было. Он моргнул, и вот уже оказался на улице. Как? Энн уже собрала вещи? Но почему нет воспоминаний о том, как мы вышли, закрывали дверь, спускались? Едва ли начавшиеся размышления были прерваны громким свистом - в тёмной аллее через дорогу стояли три фигуры в тёмных плащах. В руках у них были дубины, а лица их закрыты тёмными масками. Издавая надменные смешки, они шли в вразвалочку, и приближались прямо к нему. Непременное чувство опасности одолевало Грина, но он не мог отойти назад, пуститься наутёк. Он не мог пошевелиться до тех самых пор, пока они не подошли к нему. Удар дубиной, вспышка. - Господин Грин? Вы где? -Энн? Я здесь. Вы уже готовы? - Да, я уже минуту зову вас. Подумала, вы решили уйти. - Нет, что вы. Я же обещал. - Вы слишком добры, а я этим злоупотребляю, - виновато говорила девушка. - Я ведь сам предложил. Куда мы направимся? - У меня есть подруга в соседнем городе, переночую у неё, а потом попытаюсь улететь подальше из города, пока приговор не вступит в силу. Удивительно продуманная девушка. Как же она тогда допустила, чтобы её избивал и изводил собственный муж? Времени продолжать додумывать не было, поскольку они уже снова были в коридоре. Входная дверь закрывается и защёлкивается. Лёгкий звон возвещает о прибывшем лифте, на котором они спускаются так же быстро, как и поднимались. Глухая и непроглядная ночь стояла на улице. Лишь огни фонарей и свет из редких окон давали лёгкий просвет на определённые части улицы. Казалось, под покровом ночи чувствуешь себя в абсолютной безопасности или же под неизбежной угрозой. Довольно максималистская характеристика ночи, однако обстоятельства их нахождения здесь сами собой наводят на эти мысли. А также разбитые стёкла и дверь кара, на котором прилетели Энн и Грин. И вот тут из переулка показались трое. В тёмных плащах, с дубинами. - Бежим! - прокричала девушка Грину, ожидая, когда он направится к ней, и они побегут в противоположную сторону. Однако парень стоял неподвижно. Сочетание ужаса и страха за свою жизнь и поразительного сходства с неким видением, посетившим его несколько минут назад, буквально парализовало его. Он не мог поверить своим глазам, не мог поверить, что уже видел это. И ему было безумно страшно за свою жизнь. Он никогда не дрался, никогда не учился боевым искусствам. Даже потенциально проблемные ситуации всегда старался максимально обходить стороной. А тут целых три таких проблемы надвигались прямо на него. Злые и хитрые глаза смотрели на него из под маски. Грин попытался выставить руки перед собой, как тут же получил первый удар. Сильная боль в нетренированных руках заставила его громко закричать и скрючиться. Ещё несколько ударов, и Грин уже лежал на земле, сжавшись в комок. Паника и ужас наполняли его в сочетании с болью от множества ударов. Началось классическое избивание лежачего. Вот-вот в этом бездушном и холодном городе должно было стать одним трупом больше. Грин крепко закрывал своё лицо руками, буквально зажимал своё лицо в руках. Ноги были прижаты к животу, а от ударов он то и дело дёргался. Наверное, он даже начал плакать. Красная искра промелькнула перед глазами. Что это - его сильно ударили по голове? Болевой шок даёт о себе знать? Наверное, он скоро потеряет сознание. Ещё одна красная искра. Потом ещё одна. Совсем, видимо, недолго осталось. Потом ещё несколько красных искр вокруг его рук. Искры начали издавать сначала едва слышный, затем всё более громкий вплоть до угрожающе невыносимого. Река красных искр текла по рукам. Яркая вспышка.