Часть 16. Щит над бездной

Ветер на крыше был злой, цепкий. Он цеплялся за одежду, за волосы, за дыхание, превращая каждый вдох в судорожный глоток холодного воздуха. Джениус стоял ближе к краю, чем стоило бы, и какое-то время даже не понимал, как сюда попал. Просто… миг — и он уже тут. Мерцание города под ногами, чёрные углы бетонных кварталов, редкие пятна тёплого света в окнах. Где-то очень далеко внизу завыли сирены. Ещё несколько. Писк дронов, сначала тонкий, почти неразличимый, потом всё более навязчивый. Он сжался, втянул голову в плечи, будто это могло сделать его невидимым. Опять… Мысль даже не успела оформиться. Она была просто комом в горле. Колени дрожали после телепортов — если это вообще можно было так назвать. Тело ещё помнило, как реальность на секунду “вскипает” вокруг, как всё рвётся и собирается заново. Он хотел домой. Под одеяло. В темноту, где тихо. Вместо этого сверху над ним начинали кружить точки света. Первый дрон показался с восточной стороны — маленький, чёрный, с тонким венчиком зелёных огоньков по контуру. За ним — ещё два, уже с синими и красными вспышками. Прожектора полоснули по крыше, выхватывая бетонированный край, вентиляционные шахты, странно одинокую фигуру молодого парня в слишком лёгкой рубашке. Голос из громкоговорителя был металлическим, безжизненным: — Гражданин, оставайтесь на месте. Руки за голову. Лечь на поверхность. Джениус дёрнулся. Мгновение — и он на коленях, ладони на затылке. Пальцы скользят по собственным мокрым волосам. Всё внутри трясётся, дыхание сбивается. Он ждал выстрела. Любого. Лишь бы уже. — Я ненарочно, — выдохнул он в бетон, сам не понимая, кому это. — Врать себе будешь потом, — откуда-то слева раздался знакомый бархатистый голос. Он резко поднял голову. Из невысокого технического люка, почти сливавшегося с тёмной поверхностью крыши, поднималась фигура в длинном чёрном плаще. Рыжие косы, белая кожа, уверенная, но не резкая походка. Мэри. Она закрыла люк за собой так, будто выходила на сцену — плавно, без суеты. На секунду в сторону дронов, короткий оценивающий взгляд, потом — только на него. — Вы… вы… — язык запутался. Он хотел сказать “зачем вы здесь”, “идите прочь”, “я опасен” — всё сразу. — Плохое место для прогулок, Джениус Грин, — она словно констатировала факт. — Низко летают. Над крылом ближайшего дрона вспыхнула новая сигнальная лампа, мимо пронёсся ещё один аппарат, уже крупнее, с явно боевыми модульными блоками по бокам. Снизу подтягивались огни тяжёлых машин. — Уходите, — хрипло выдавил он. — Они… подумают, что мы вместе. — А мы и так вместе, — спокойно отозвалась Мэри. — Им не надо думать. Громкоговоритель сверху снова ожил: — Всем присутствующим лечь на поверхность. Сопротивление будет считаться участием в террористической деятельности. — Не двигайся резко, — тихо, только для него, сказала Мэри. — Сейчас они будут стрелять “мимо”, для видимости. Потом — уже не мимо. Он сглотнул. Пальцы на затылке дрожали так, что казалось, они просто оторвутся. — Я… Я никого не… Я не знаю, что со мной, — дыхание сбивалось; слова выходили обрывками. — Знаю, — без тени сомнения ответила она. — Поэтому я и здесь. Над крышей что-то громко щёлкнуло. Прожектор одного из дронов резко сузился, прицеливаясь. — Не смотри, — Мэри чуть шагнула ближе, вставая боком к нему, между ним и ближайшим источником света. — Просто закройся, как тогда. — Как… когда? — он едва успел спросить. Ответом стал первый выстрел. Глухой удар — не по нему, по бетону рядом, но осколки посыпались во все стороны. Джениус рефлекторно вскинул руки к лицу, закрываясь. Воздух сгущался вокруг кожи, будто под пальцами что-то рвалось. Мир вспыхнул зелёным. Перед ним, там, где только что был голый воздух, распухла и распрямилась гладкая, плотная пластина света. Не стекло, не дым — сплошной, живой, плотный зелёный круг, уходящий вниз, в стороны, вверх. Как пузырь, как купол. Осколки, летевшие в лицо, не успели долететь — будто упёрлись в невидимую стену и просто повисли на долю секунды, а потом рассыпались вниз. Звук выстрела оборвался. Сирены зашипели где-то “снаружи”. Всё стало глуше, мягче. Даже ветер — словно кто-то приглушил громкость города. — Вот, — тихо сказала Мэри. — Видишь? Он не видел. Он чувствовал. Зелёный купол давил на плечи изнутри мягкой тяжестью. Как одеяло. Только наоборот — не сверху, а вокруг. Каждое дыхание отзывалось в нём лёгкой вибрацией. Он не делал ничего осознанно, просто держал руки перед собой, пальцы напряжены до боли. — Убери, — прошептал он. — Пожалуйста. Уберите это. — Это ты, Джениус, — она говорила так спокойно, будто объясняла ребёнку, что такое дождь. — Дыши. Вдох. Выдох. Ещё. Он попытался. Вдох получился рваным, выдох — почти как всхлип. Снаружи по куполу ударили ещё раз. И ещё. На зелёной поверхности вспыхнули яркие, ослепительно-белые кружки — места попаданий. Свет разошёлся от них концентрическими кругами, как по воде. Купол дрогнул, но не рассыпался. Каждое попадание отзывалось в груди, будто кто-то кулаком бил по солнечному сплетению. Лёгкие снова сжались. — Они… они сейчас это пробьют, — сипло сказал он. — Они всегда пробивают. — Это не они, — Мэри чуть наклонила голову, прислушиваясь к чему-то, что слышала только она. На запястье под плащом вспыхнул крошечный огонёк связи. — Это ты выдерживаешь. В её голосе впервые прозвучало нечто вроде восхищения. — Вставай. Медленно. Не отпускай руки. Мы дойдём до люка, — она кивнула назад, туда, где низкая прямоугольная конструкция терялась в тени купола. — Там безопаснее, чем на самом верху. Он пошевелился, переводя вес с колен на ступни. Тело сразу взбунтовалось: дрожь, слабость, но зелёная оболочка продолжала держаться, хотя теперь от каждого движения свет внутри неё густел, словно гель. Снаружи голоса усилились, но до него они доходили как сквозь воду. — Отвечайте! Немедленно прекратите… — Купол неизвестной природы… — Готовить тяжёлый заряд… Новые вспышки ударили по куполу сверху, той частью, которую он даже не видел. Только почувствовал — по спине прокатилась волна жары, по коже побежали горячие мурашки. — Ещё шаг, — Мэри оказалась рядом, не касаясь его, но почти подставляя плечо. — Видишь? Получается. Он сделал ещё шаг. Краем глаза — люк ближе. Ещё чуть-чуть. И тут купол затрещал. Это был не звук стекла. Скорее — гул напряжённого металла, который начали выгибать изнутри. По зелёной поверхности побежали тонкие, темнее-зелёные линии, расходясь во все стороны, как паутина. У Джениуса вспыхнули ладони. Сначала — лёгкое покалывание в пальцах. Как будто руки заснули и теперь «отходят». Потом — жар. Настоящий. Воздух вокруг пальцев зашёл рябью. — Стой, — Мэри резко повернулась к нему, её глаза расширились. — Замри. Слышишь меня? Он слышал. Но тело уже не слушалось. Ладони наливаются цветом — не зелёным. Оранжево-красным, густым, как расплавленный металл. Вены на руках тоже начали светиться, тонкими светящимися линиями, уходящими под кожу вверх, к плечам. Низ живота сжало. Сердце ударило так сильно, что он чуть не согнулся пополам. — Не надо… не надо, не надо, — шептал он, не понимая, к кому обращается. К себе? К этому жару? К небу? Купол отреагировал. Зелёный свет в местах трещин начал затягиваться красноватыми всполохами, как будто кто-то вливал в него другой цвет. Пульсации стали резче, громче. Теперь каждый удар снаружи встречался внутри вспышкой красного. Граница между щитом и чем-то ещё стиралась. На запястье Мэри вспыхнул ещё один сигнал. Она отдёрнула рукав, глянула одним глазом. Голос в ухе был резкий, мужской, низкий: — Мисс Фокс. Фиксируем отклонение. Красная фаза. Отходите. — Он нестабилен, — сквозь зубы ответила она, не сводя с него глаз. — Я почти довела его до люка. — Почти — не довела, — тот же голос, только ещё холоднее. — Отойдите. Немедленно. Мэри сжала губы. На секунду в её взгляде мелькнуло что-то очень человеческое — упрямство, раздражение — но она сделала шаг назад. И ещё один. — Джениус, — она опустила голос до шёпота. — Слушай. Сейчас всё будет очень громко. Держись за то, что есть. За зелёное. Понимаешь? — Я… я не хочу снова… — он захлебнулся воздухом. Ладони уже полыхали открытым огнём, язык пламени поднимался над пальцами, затягиваясь в один сплошной, ослепительный столб. Где-то снаружи, уже за границами их пузыря, тяжёлый дрон фиксировал траекторию, наводил что-то крупнее обычного снаряда. Заряд, похожий на небольшую ракету, сорвался с крепления, оставляя за собой короткий след. Удар пришёлся не по куполу. По тому, что рождалось внутри. В одно мгновение всё смешалось. Снаружи — оглушительный грохот, вспышка белого света. Внутри — густой, вязкий удар в центр груди, словно его кто-то схватил изнутри голой рукой. Ноги подломились, но упасть он не успел. Зелёный купол схлопнулся к центру, как сжатый резиновый шар, а затем рванулся наружу уже другим цветом. Красным. Это был не просто взрыв. Это был вихрь. Воздух вокруг Джениуса превратился в кипящий шар, во все стороны от которого разлетались струи огня, словно солнечные протуберанцы. Всё, чего касались эти языки, просто исчезало в ярости цвета — бетон, металл, тонкие рамы, антенны. Дроны, висевшие ближе всех, взорвались почти синхронно, их корпуса плавились и капали вниз горящими кусками. Те, что были дальше, отбросило ударной волной; часть закрутила в воздухе, обрывая связь. Мэри успела только вскинуть руку, словно инстинктивно ставя себя под воображаемый щит. Её отбросило к самой кромке крыши, к низкому бордюру, где она ударилась спиной и, кажется, потеряла сознание. Чёрный плащ загорелся по краю, но тут же был чем-то сбит — тонкий, еле заметный слой её собственного защитного поля сработал в последний момент. Для Джениуса всё это было иначе. Он снова увидел звёзды. Не небо над городом — а тот самый бешеный поток светящихся точек, который однажды уже утягивал его куда-то прочь от тела. Только теперь между этими звёздами мелькали вспышки красного, как будто кто-то разбрызгал огонь в пустоту. Где-то далеко, очень далеко, пробился чужой голос. Не такой, как обычно — более низкий, сухой: «Вернись. Не сейчас». Он бы, возможно, послушался. Но сознание уже уходило, подхваченное этим бурлящим светом. Тело на крыше, в центре всё ещё тлеющего круга, выглядело странно целым — вокруг выжженный диск, а он сам словно лежит в центре невидимого круга, который выпалил всё вокруг, но не коснулся его. Глаза его были закрыты. Где-то совсем в другом месте — далеко отсюда, глубоко под другой частью города — в просторной, но тёмной комнате мягко светились панели. На одном из экранов шёл дрожащий, рваный видеоряд с камеры дрона-наблюдателя: крыша, силуэт парня, вспышка зелёного, купол, удары, паутина трещин. Потом — ослепительный красный, сигнал перегрузки и статический снежный шум. Кто-то остановил запись на кадре, где зелёно-красный купол только начал схлопываться. — Второе проявление за неделю, — негромко сказал мужчина, сидящий в кресле напротив экрана. На нём был идеально сидящий тёмный костюм, жилет, галстук. Полупрозрачные очки отбивали свет мониторов. Возраст выдавали лишь пара морщин у уголков глаз да седающие виски. Голос — низкий, ровный, без спешки. Рэймонд. — Записали все спектры? — он повернул голову к стоящей чуть позади женщине в деловом платье. Та кивнула. — Да, шеф. Датчики дронов успели снять максимум до перегрева. Потом аппараты вышли из строя. — Аппараты — расходный материал, — спокойно заметил он. — Объект — нет. На другом экране вспыхнуло окно с лаконичным отчётом. “Объект Фокс, Мэри. Состояние: критическое, но стабильное. Доставлена в медблок. Сознание не восстановлено.” Рэймонд чуть приподнял уголок губ. То ли в подобии улыбки, то ли просто отметив информацию. — Сообщите, как только мисс Фокс придёт в себя, — он снял очки, протёр их краем платка, аккуратно вернул на место. — Ей предстоит много работы. — Цель та же? — уточнила женщина. — Разумеется, — он снова посмотрел на застывший кадр с зелёным куполом и фигурой в центре. — Джениус Грин не умеет исчезать. Он просто… временно теряется. Он чуть откинулся в кресле, сплетя пальцы. — Как только наши люди найдут его след — я хочу, чтобы первым лицом, которое он увидит, снова была Мэри. Она ему верит. Точнее, он ещё не успел перестать ей верить. Женщина кивнула, записывая. — И ещё, — добавил Рэймонд, уже поворачиваясь к другим экранам, где крутились схемы города и пульсирующие точки активности. — Передайте “Чёрному списку”: официальным силовикам — пустую версию. Техническая авария, утечка топлива, ошибка дронов. Никаких “живых оружий” в отчётах. Он снова бросил короткий взгляд на зелёный купол на паузе. — Настоящие чудеса нам выгоднее держать при себе.