Глава 23. Где твоё сердце?

      Александр сидел на потертом почерневшем от сажи диване и ждал. Долго. Его окружали развалины приюта, в котором выросла его Алина: чёрные от копоти стены, обгоревшие останки мебели, обвалившаяся крыша, через которую пробивались редкие лучи заходящего солнца — нагоняли на него тоску. Это была детская клетка его возлюбленной. Именно здесь её научили прятаться, скрывать своё естество, потакать жалким смертным и уподобляться отказникам. Более он этого не потерпит, Дарклинг покажет своей супруге её истинное место, чего бы это ему ни стоило. Взгляд его чёрных, как беззвездная ночь, глаз был обращён в никуда. Преступление, которое он совершил в этих стенах, безустанно прокручивалось в его голове.       Он спешился со своего вороного коня и приказал его людям окружить здание приюта. Ему хотелось закончить здесь как можно скорее. Иван, его самый верный солдат и доверенное лицо, стоял позади него, как безмолвный страж. Даже не оборачиваясь, Дарклинг чувствовал неуверенность и опасение своего верного сердцебита.       — Ты что-то хочешь сказать, Иван? — обманчиво мягким тоном спросил Александр. Он был не в настроении для препирательств с заместителем, коих было не мало за последние дни.       — Мой правитель, вы действительно считайте, что это необходимо? — сглотнув спросил его заместитель.       — Мне не хочется это делать, Иван, поверь, но ты сам видел, что моя дорогая жёнушка не оставила мне иного выбора, — Александр нахмурился. — Она пожелала продолжить войну, она получит сполна.       — Письмо может быть поддельным, не нужно рубить с плеча, не разобравшись, — попытался переубедить его Иван, но они оба знали, что это бесполезно. Дарклинг был убеждён, что объявление о войне было подписано рукой Алины, и переубедить его было невозможно.       Александр покачал головой.       — Я давал ей более чем достаточно шансов, ты сам был тому свидетелем, и каждый раз она отвечала мне ножом в спину. Моё терпение иссякло, она в последний раз встала на моём пути, на этот раз не будет никаких поблажек предательнице, — он оскалил зубы. — Она получит то, что заслужила.       — Мне всё равно на Старкову и этот треклятый приют, можете делать с ним всё, что душе угодно, но там сейчас дети, они могут пострадать при штурме. Ради всех Святых, обдумайте всё хорошенько! — чуть ли не умолял его верный сердцебит, однако Александр, ныне Дарклинг, был непреклонен.       — Дети не пострадают, даю обещание, — с этими словами он двинулся вперёд, его чёрный плащ развевался на ветру.       — Стой, кто идёт? — послышался голос одного из учителей, которому было приказано охранять детей.       Дарклинг не стал утруждать себя ответом, натравив на учителя ничегою. Теневой демон восстал из тени и, подобно бешенной собаке, кинулся на свою добычу. Мужчина кричал, когда когтистые лапы чудовища прижимали его к земле, попутно разрывая синий кафтан и оставляя кровавые следы. Александр прошёл мимо него, даже не оглянувшись, и зашёл внутрь.       — Даниил, кто пришёл? — раздался из прихожей женский голос, после чего из-за угла вышла сули с короткими тёмными волосами в красном кафтане. Завидев на пороге Дарклинга женщина заметно побледнела.       — М-мой, правитель, мы не ожидали вашего визита, — запинаясь протараторила сулийка.       — А следовало бы, — ледяным тоном проговорил Дарклинг. — Почему вы не сообщили мне о своём местоположении? — спросил он, смотря на неё своими бездушными чёрными глазами.       — Обстановка… была нестабильной, сэр, м-мы не хотели рисковать, что нас обнаружат недруги, и Заклинательница Солнца пообещала нам защиту, мы решили, что… — дрожа от ужаса попыталась объяснить она, но Александр не дал ей закончить.       — Довольно, — он поднял руку, заставив сулийку замолчать. — Мне не нужны ваши жалкие оправдания, вы решили не сообщать мне о своём местоположении, тем самым предали моё доверие. Вы понимаете, какое наказание следует за предательство?       — С-сэр, позвольте объяс… — не успела женщина закончить, как за её спиной выросла массивная фигура ничегои, эффективно заткнув её, когда массивная чёрная лапа сдавила сулийке горло.       — Я сказал: «довольно», — он не повысил голоса, но ему и не нужно этого делать, чтобы несчастная женщина вздрогнула. Дарклинг осмотрелся. Приют выглядел старым, неухоженным, но всё же в нём был какой-то простой уют, некое очарование. Он хмыкнул, почувствовав отвращение к бытию отказников. — Где дети? — спросил Дарклинг, отпустив хватку на горле бедной сулийки.       — Завтракают в столовой, мой правитель, — дрожащим голосом ответила она.       — Приведи всех в гостиную и поторопись, — приказал он, развеяв ничегою.       — Да, мой правитель, — женщина откланялась и поспешила прочь.       — И ещё кое-что, — окликнул он её. Сулийка замерла и посмотрела на него с ужасом. — Даже не думайте пытаться сбежать, здание окружено моими людьми, и им приказано стрелять на поражение в любого взрослого, что пересечёт порог здания.       — Я понимаю, мой правитель, — она кивнула и со всех ног кинулась куда-то вглубь здания, очевидно, стремясь быть как можно дальше от него.       Спустя несколько минут послышались звуки многочисленных шагов и вот уже около семидесяти учеников, к которым также присоединились воспитанники приюта, выстроились перед ним в просторной гостиной. Третий учитель, кроткий смуглый прочник, чем-то напоминающий его самого талантливого ученика — Давида, робко подошёл к нему и поклонился. Боткин, держа наготове свой любимый топор, шёл следом, а хмурая старуха в чёрном платье, по всей видимости, та самая Ана Куя, которую в своих письмах следопыту так часто упоминала Алина, вместе с ещё несколькими сотрудниками замыкала процессию. Иван, присоединившийся к нему, подтолкнул вперёд перепуганного учителя-эфириала, заставив того предстать перед лицом Дарклинга.       — Все здесь? — оглядев всех спросил Александр.       — Да, мой правитель, — отозвалась сулийка выйдя вперёд и встав вместе с другими учителями.       — Хорошо, — Дарклинг кивнул. — Эти люди, — он указал на учителей и сотрудников приюта, — подвергли вас всех опасности, — дети притихли, и начали непонимающе переглядываться между собой. Александр продолжил, — не сообщив мне о вашем местоположении, они рисковали вашими жизнями. Этот непростительный проступок нельзя оправдать. Они должны быть наказаны, и, можете не сомневаться, они будут наказаны по всей строгости закона. Не проинформировав меня о вашем местоположении, ваши опекуны совершили предательство, а всем известно, какое наказание полагается предателям, — он обвёл глазами аудиторию. Под его холодным взглядом никто не смел даже шелохнуться.       — Мой правитель, ни к чему идти на столь радикальные меры, — шепнул ему на ухо Иван.       Дарклинг повернул голову к заместителю, его чёрные глаза пронзили его.       — Ты смеешь мне перечить, Иван?       Сердцебит заметно вздрогнул.       — Нет, конечно, нет, но не кажется ли вам, что наказание за столь незначительный проступок слишком суровое? Эти люди просто пытались уберечь детей от войны, сэр. Заслуживают ли они смерти?       Дарклинг взглянул на представших перед ним людей. Учителя дрожали словно листья на ветру, кроме Боткина, что, похоже, намеревался вот-вот ринуться в бой. Сотрудники приюта сжались под его пристальным взглядом, все, кроме старухи Куи, смотревшей на него с явной неприязнью. Все до единого они казались ему жалкими, ничего не стоящими смертными. Именно такими они и являлись. Просто пыль под его ногами. Их жизни ничего не стоили, но, пожертвовав ими, можно было преподать его вечной спутнице ценный урок. Так он и поступит.       — Любой предатель заслуживает смерти, — ледяной голос Дарклинга прозвучал, как приговор.       Тут же за его спиной выросло несколько ничегой, что набросились на своих жертв. Кто-то вскрикнул от ужаса, учителя опустились на колени и начали молить о пощаде, Боткин кинулся на теневых демонов с топором, Ана Куя застыла как статуя, а несколько сотрудников приюта, пользуясь возникшей суматохой, попытались сбежать. Однако всё оказалось бесполезно: мольбы не разжалобили его, крики не отвлекли, летящий в него топор даже не коснулся его, а бегство оказалось бессмысленным. Тени заполонили некогда светлую гостиную, его ничегои были повсюду и в мгновение ока устранили любую угрозу для него, повалив кучку жалких людишек на землю. Людишки кричали, когда создания тьмы выдавливали из них жизнь. Дети содрогались от страха, старшие пытались оградить младших от кровавого зрелища.       — Остановитесь! — выйдя из толпы сверстников крикнула девочка в красном кафтане.       Дарклинг даже бровью не повёл.       — Встань на место, дитя, — приказал он, не отрывая взгляда от кучки предателей. Внезапно он почувствовал, как его сердце сжимают в тисках, девчонка посмела использовать на нём свои способности. Его ничегои отреагировали незамедлительно, оскалив на неё зубы и начав стремительно приближаться к ней. Ещё мгновение, и маленькую сердцебитку разорвут на части.       — Мой правитель! — оклик Ивана заставил Александра замереть. — Помните ваше обещание, дети не должны пострадать, — его заместитель смотрел на него с решимостью, но трясущиеся то ли от напряжения, то ли от страха руки выдавали его. — Позвольте мне увести их отсюда.       Дарклинг мгновение смотрел на него, а затем развеял своих ничегой и кивнул.       — Идём, дети, — неестественно мягким голосом сказал Иван.       Дети поспешили убраться от него как можно дальше. В их глазах, в глазах его заместителя, он читал необъятный страх. Они были в ужасе от него. Так и должно было быть, в конце концов он всегда был и навсегда останется монстром. Монстром, в котором нуждался этот мир.       — Сэр, — обратился к нему один из его солдат. — Что нам делать с предателями?       Он мгновение смотрел на них, на их полные страха и мольбы глаза, а затем сказал:       — Повесьте их всех на дубе, это послужит уроком.       — Да, мой правитель, — солдат поклонился ему и вместе со своими товарищами начал поднимать с пола рыдающих учителей.       — И ещё, — добавил Дарклинг, ещё раз окинув взглядом стены, в которых выросла его Алина. — Я хочу чтобы этот проклятый приют сгорел дотла.       В конце концов он обещал, что у Алины не останется иного пристанища, кроме него, почему бы не начать с её детского приюта? Алина принадлежала ему и более он не позволит никому и ничему встать у него на пути.

***

      У Алины скрутило в животе.       — Что?       — Говорят… — Тамара помедлила, но потом всё же сказала, — говорят, что он сжёг весь приют.       — А что с учениками? Они в безопасности? — Алина была уверена, что Александр никогда не навредит им будучи в здравом уме, но вот в чём была загвоздка. Его разум был затуманен скверной, она видела признаки этого множество раз с тех пор, как в их тихую жизнь вторглись Зоя и Мал, а в таком состоянии только Святым было известно, на что способен её муж.       — Мы не знаем, — шуханка покачала головой.       — Есть ли ещё что-нибудь, что я должна знать? — с нарастающей паникой спросила девушка, поглаживая свой пока ещё плоский живот. «О Алекс, что же натворил твой папа? Об этом ты пытался меня предупредить всё это время, малыш?» — думала она про себя.       — Да, — Тамара кивнула. — За несколько дней до этого, до нас дошли известия, что Дарклинг расширил Каньон в три стороны: в Шухан, во Фьерду и в Западную Равку. Было много жертв со стороны Шухана и Фьерды, точные подсчёты ещё ведутся. Говорят, он также послал всем трём угрозу сложить оружие, в противном случае, Каньон двинется дальше.       Девушка прижала руки к глазам, пытаясь обдумать услышанное. Как он мог так поступить? У них ведь был уговор. Она обещала вернуться к нему и не собиралась нарушать этого слова. До сего момента. Что заставило его нарушить своё слово? Монархисты что-то сделали? Он узнал об их союзе с фьерданцами и решил таким образом отомстить им? Но почему в таком случае он напал на Керамзин? Что вынудило его зайти так далеко? Им нужно поговорить, срочно.       — Оставьте меня, — приказала Алина, её дыхание выходило частыми рывками. В эту самую минуту она была на грани очередного приступа паники.       — Алина, мы не можем оставлять тебя сейчас, ты только очнулась, — попыталась образумить её Женя, но девушка была непреклонна.       — Оставьте меня! Сейчас же! — воскликнула она с дрожью в голосе.       — Алина… — Женя посмотрела на неё с жалостью.       — Дайте мне пару минут, — заглянув портнихе в глаза умоляла Алина. — Всего пару минут наедине с собой.       Женя какое-то время пристально смотрела на неё, единственный янтарный глаз, казалось, пытался заглянуть ей прямо в душу. Что бы ни увидела в её глазах подруга, это в конце концов заставило её кивнуть.       — Хорошо, Алина, мы дадим тебе немного времени всё обдумать. Пойдём, Тамара, — портниха положила руку на плечо Тамары, и вместе они вышли из комнаты, оставив её наедине с собой.       Стоило только двум девушкам выйти, как Алина моментально закрыла глаза и потянулась к знакомой нити, что связывала её с Александром. «Что ты наделал?» — без устали прокручивалось у неё в голове.

***

      В следующую секунду она уже стояла перед ним, комната вокруг размывалась.       — Наконец-то, — сказал Александр. Он повернулся к ней, его прекрасное лицо приобрело чёткость. Он прислонялся к опаленной каминной полке. Её очертание было до боли знакомым.       Его некогда серые глаза ныне были абсолютно чёрными, пустыми и блеклыми. Повлияла ли на него так скверна или же причина была в чём-то более зловещем? Алина изо всех сил старалась гнать прочь подобные мысли, но они гноились в её существе, не давая покоя.       — Что ты наделал, Александр? — проглотив треклятый ком, спросила Алина. — Почему использовал Каньон, не считаясь с моим мнением? Мы же договорились!       Но Александр, кажется, пропустил её слова мимо ушей.       — Подойди, — ласково позвал он её. — Хочу, чтобы ты увидела.       Ей было страшно увидеть свой дом детства сожжённым, но дрожа, девушка всё же позволила ему взять её за руку и опустить её на изгиб его руки. В ту же секунду видение перестало быть размытым, и комната прояснилась.       Они находились в бывшей гостиной Керамзина. Потёртые диваны почернели от сажи. Драгоценный самовар Аны Куи, этот золотой великан, лежал на боку. От стен ничего не осталось, кроме обугленного, местами сломанного каркаса и призраков дверных проёмов. Винтовая металлическая лестница, которая однажды вела в музыкальный класс, расплавилась от жара, её ступеньки слились друг с другом. Потолка больше не было. Алина полностью видела обломки второго этажа. На месте чердака теперь было только серое небо, будто дополняющее мрачную картину разрухи. Разрухи, что некогда была её единственным пристанищем.       — Я сижу здесь не первый день, — продолжил разговор Александр, водя её по развалинам, по грудам осколков, что некогда было прихожей, — всё ждал тебя.       — Зачем? — спросила Алина, глотая слёзы. — Зачем ты это сделал? Зачем уничтожил единственный дом, который я когда-либо знала?       Он посмотрел на неё своими бездушными чёрными глазами. Где был человек, за которого она вышла замуж? Существовал ли он вообще, или всё это было лишь умелым обманом, желаемым за действительное?       — Я предупреждал тебя, что не потерплю очередного твоего предательства, — ответил он, его слова били, подобно хлысту. — Это расплата.       — Я не понимаю о чём ты! — разгневалась она, вырвав руку из его хватки. Как он мог так с ней поступить? Чем она это заслужила?       — Об этом, — он достал из-за пазухи какое-то письмо и протянул ей. Она попыталась взять его из рук Дарклинга, но оно буквально прошло сквозь её пальцы. Тогда её супруг с силой схватил её за запястье, чтобы она смогла соприкоснуться с бумагой. — Узнаёшь?       Алина прочитала его и её моментально охватил ужас. Это было объявление о войне со стороны монархистов, то самое, которое ей по прибытии в Прялку дал Николай. «Всего лишь формальность», — сказал он и попросил подписать его. Она и подумать не могла, что всего лишь одним росчерком пера в будущем обречёт свои отношения с Александром.       — Это не то, что ты думаешь, — попыталась объясниться девушка.       — Хочешь сказать, что это не твоя роспись красуется на этой бумаге, милая? — спросил обманчиво ласковым тоном, за которым скрывался яд. Александр, очевидно, ни капли не верил ей.       — Это моя подпись, я не отрицаю, но эта бумага была подписана до того, как мы с тобой заключили союз, — парировала девушка.       Александр в ответ рассмеялся. У Алины пошли мурашки по коже от звука его холодного хриплого смеха.       — Тогда всё, что ты мне говорила, изначально было ложью, а я, как последний дурак, доверился тебе, — покачав головой сказал он.       — То, что произошло между нами не было ложью! — гневно воскликнула она. Как он мог такое говорить? Неужели Александр, её муж, считал её столь двуличной лживой особой?       — Этот документ подтверждает обратное, — Александр презрительно цокнул.       — И ты поверишь жалкому клочку бумаги, а не мне, своей законной супруге? — приблизив её лицо к его прошипела Алина. Ветер жутко завывал на заднем плане, разметая пепел её бывшего пристанища.       Дарклинг стиснул зубы, его глаза, если это вообще было возможно, стали ещё чернее, чем ранее.       — Этот «жалкий клочок бумаги» — подтверждение того, что ты будешь сражаться на стороне монархистов ни смотря ни на что. Если твоя подпись на нём ничего не стоит, как ты смело заявляешь, то подпись в нашем брачном договоре и подавно, — объяснил ей он. С каждым его словом Алина становилась всё бледнее, но Александр не останавливался. — Этот документ делает тебя обманщицей и предательницей в моих глазах, Алина, и никакие твои сладкие речи этого не изменят!       На её глазах навернулись слёзы, дыхание сбилось, воздух входил в лёгкие поверхностными вдохами. Её охватывала истерика. В отчаянии она схватилась за его чёрный кафтан и тихо спросила:       — Что мне сделать, чтобы доказать тебе, что я не лгала?       Однако её муж был непреклонен.       — Ничего, — холодно ответил Александр, в его глазах не было ни капли любви, с которой он смотрел на неё совсем недавно. — Ты ничего не можешь сделать, чтобы убедить меня в искренности своих слов. Я давал тебе шансы, много шансов, и последний из них утратил свою силу в тот момент, когда монархисты доставили мне тело Фёдора вместе с этой проклятой бумагой, — он кинул бумагу прямо в неё, но она прошла сквозь её тело, напоминая, что физически она всё ещё вдали от него. — К тому же, уже слишком поздно, ничего не исправить, — запоздало добавил Александр, пожав плечами.       — Поздно? О чём ты? — спросила она, её обуяло нехорошее предчувствие. Что он наделал?       — Пойдём, — он вновь протянул ей руку.       Сглотнув вязкую слюну, девушка неохотно приняла его ладонь, и мир вокруг снова приобрёл чёткость. Каменные ступеньки, ведущие к входной двери, испачкались пеплом, но остались целыми. Алина видела длинную гравийную дорогу, припорошенную снегом, белые пики ворот, дорогу в город. Последний раз ей доводилось смотреть на них более трёх лет назад, но они выглядели точно так, как она их запомнила.       Александр взял её за плечи и слегка повернул. У неё моментально подкосились колени, а к горлу подкатила тошнота. Алина осела на пол, прикрывая рот ладонями. Из неё вырвался сдавленный звук, слишком надрывный, чтобы называться криком.       Дуб, на который она однажды залезла на спор, до сих пор оставался нетронутым огнём, поглотившим Керамзин. Но теперь его ветки полнились людьми. На одной из них висели три инструктора-Гриша, их кафтаны слабо развевались на ветру — фиолетовый, красный и синий. Лицо Боткина, висевшего рядом, было почти чёрным над верёвкой, сдавившей шею. Его тело, больше, чем тела других, покрывали раны. Он умер сражаясь. Следующей покачивалась Ана Куя в своём чёрном платье, на талии висела тяжёлая связка ключей, носки сапожек с пуговицами почти доставали до земли.       — Кажется, она практически заменила тебе мать, — пробормотал Дарклинг. Да, именно Дарклинг, а не Александр, её Александр, потому что человек, стоящий перед ней, никак не мог быть её супругом.       Всхлипы, сотрясавшие её тело, напоминали удары хлыста. Она вздрагивала от каждого, согнулась пополам, села в позу эмбриона, несмотря на колющее ощущение холода. К чёрту его! К чёрту всё! Дарклинг опустился на колени перед ней. Взял запястья, отводя руки от лица, будто хотел смотреть, как Алина плачет.       — Алина, — обратился он.       Девушка продолжала смотреть на ступеньки, слёзы застилали глаза. Она не станет смотреть на него! Не может… не в силах смотреть на того, кто ещё недавно дарил ей ласку и заботу, чтобы теперь разорвать её бедную душу на части. Это не её муж, не её Александр, это монстр, которого она всегда боялась и ненавидела — Дарклинг.       — Алина, — повторил Дарклинг.       — Почему? — слово больше походило на вой, детский плач. — Почему ты это сделал? Как… — её голос сорвался, — как ты мог это сделать? Где твоё сердце, Александр?! — протяжно взвыла она, заглянув ему в глаза в поисках хоть частички тепла, что они некогда хранили. Но они были пустыми, холодными и безжизненными. Скверна поглотила его. И это её вина, она не должна была оставлять его. Алина вцепилась в его чёрные одежды мёртвой хваткой. — Ты ведь на самом деле не такой, не монстр, что приносит лишь разрушение и смерть, — она из последних сил пыталась достучаться до него, но он не слышал.       — Я такой, Алина, и в этом твоя проблема, — Дарклинг поднялся на ноги, возвысившись над ней. — Ты не желала видеть во мне того, кем я являюсь, ты бежала, закрывала глаза, пряталась, боясь увидеть правду. Я монстр, и был таковым с рождения. Возможно, у меня когда-то и было сердце, но века жизни щедрой на горе лишили меня его. Мои слёзы давно иссякли. Если бы я до сих пор чувствовал всё, как ты, страдал, как ты, то не вынес бы этой вечности.       — Это не ты, это всё скверна, — яростно отрицала девушка, не в силах принять правду того, что её Александра больше не было. И во всём виновата только она, — её решения, её поступки. Это она подписала эту чёртову бумагу, не думая о последствиях, она сбежала от него в страхе, что он заставит её убить своих подопечных, она позволила Фёдору умереть, потому что не хотела звать на помощь. Всё случилось по её вине!       Дарклинг покачал головой.       — Видишь? Ты даже сейчас отрицаешь, не в силах принять правду. Ты всегда была трусливой, Алина, но я не позволю тебе больше прятаться и убегать. Я заставлю тебя принять своё истинное я, даже если для этого мне придётся сломать твою нынешнюю личность до основания.       — Что ты собираешься делать? — дрожь пронзила её тело от его угрозы.       Он опустился перед ней на колени и, убрав вьющиеся белые локоны, начал шептать ей на ухо яд:       — Через пять дней я вернусь в Неморе и ты поплывёшь со мной, или я расширю Каньон на Уленск, где притаились недобитки монархистов, а учеников, которых ты так хотела защитить, одного за другим отдам на милость волькр.       — Ты не сделаешь этого, ты не можешь! — Алина оттолкнула его от себя, чувствуя, как её сердце уходит в пятки. — Ты обещал защищать этих людей!       Александр, которого она знала, никогда бы не пожертвовал жизнями невинных детей. Но действительно ли она его знала? До сего дня ей и в голову прийти не могло, что он сожжёт её детский приют дотла и убьёт ни в чём неповинных людей. Он всегда казался ей жестоким, но не бессердечным. Тот мужчина, что сейчас стоял перед ней, был не тем, за кого она вышла замуж, не страстный любовник, и не отец её ребёнка. Нет, то был поглощённый скверной монстр.       — Хочешь поспорить? — усмехнулся Дарклинг. — Я сотни лет ждал этого момента, твоей силы, этой возможности. Я заслужил её потерями и страданиями. И я воспользуюсь ей, Алина. Любой ценой.       В этот самый момент она осознала, что потеряла его. Потеряла навсегда. Её Александр канул в небытие, поглощённый скверной, — единственное, что она могла для него сделать это убить, дабы он не пал ещё ниже, дабы их сын не стал свидетелем зверств, совершённых его отцом, — и это осознание разбило её сердце на сотни кровоточащих осколков.       — У меня ничего не осталось, — прошептала она между всхлипами.       — Нет, — ласково ответил Дарклинг, заключив в объятия и поцеловав в макушку. — Ничего, кроме меня.       Алина покачала головой, слёзы неиссякаемым потоком катились из её глаз. Девушка прижала руки к животу. О, Алекс, как же ты был прав…       — И тебя тоже… тоже не осталось… Я одна, — от охватившего её горя, от ужаса её дальнейшей участи, она позволила себе расщепиться на мириады частиц.

***

      Александр ещё какое-то время после исчезновения Алины из его рук продолжал стоять на коленях. Её последние слова прокручивались у него в голове, как заевшая пластинка. «У меня ничего не осталось и тебя тоже… Я одна», — сказала она, а затем рассыпалась на миллион сверкающих осколков, отражая всю ту боль, что она испытывала в тот момент. Он чувствовал её отчаяние и агонию благодаря их связи. Часть его ликовала, наконец она почувствовала то, что терзало его самого всё это время. Однако другая разрывалась от невыносимой тоски. Он в очередной раз причинил ей боль, и на этот раз сугубо по эгоистичным причинам, — он хотел, чтобы она страдала. Хотел, чтобы она перестала убегать, хотел, чтобы она наконец приняла своё законное место — рядом с ним, и неважно какую боль Александр ей причинит в процессе, в конце концов она осознает, что всё это не существенно. Её сердце зачерствеет с течением времени и всё, чем она сейчас так дорожит, обратится пылью. Тогда она поймёт его. Поймёт и простит. Её слова были лишь отражением его нынешнего горя, криком отчаяния, они ничего не будут значить лет через десять, пятьдесят, сто. Она простит его. В конце концов он всегда прощал свою мать, как бы жестоки не были её уроки, Алина ничем не отличалась от него в этом плане. Рано или поздно её обуяет одиночество, и тогда она с радостью снова примет его в свою жизнь. Это просто очередной этап их запутанных отношений, который им нужно преодолеть. Александр сжал руку в кулак и поднялся на ноги. Да, так всё и будет.       Он отряхнул свой чёрный кафтан от снега и пепла и побрёл к коню, что ждал его с противоположной стороны приюта. Пора отправляться в путь, его люди, вероятно, уже заждались его. Сегодня они наконец выдвинутся обратно в Крибирск, чтобы подготовить всё к его отбытию в сердце Каньона через пять дней. Всего пять дней и всё закончится, — Алина будет полностью в его власти, ровно, как и Равка, а от монархистов останется лишь история. Именно этим были наполнены его мысли пока он скакал по белоснежным степям Равки.       Наконец, спустя несколько минут, он прибыл в селение, где расположились его люди и, спешившись и передав Сумрака конюху, поспешил укрыться от зимней стужи в таверне. Стоило только ему зайти внутрь здания, как шумные разговоры моментально стихли и все взоры обратились на него. Всё селение было наслышано о его преступлении, — здание приюта ярко полыхало всю ночь. Естественно, мнение местных жителей о нём было не самым хорошим, но ему было плевать. Александр давно перестал притворяться кем-то достойным восхищения, образ монстра прочно закрепился за ним. Пусть будет так, пусть люди боятся его. Боятся и уважают. Он прошёлся взглядом по присутствующим, пока не нашёл среди них знакомый красный кафтан, после чего подсел к своему заместителю.       — Мой правитель, — Иван коротко кивнул.       — Я передал сообщение, более нам здесь делать нечего, выдвигаемся сегодня же, — оповестил своего верного сердцебита Александр.       — Как будет приказано, — его заместитель поклонился ему, выглядя при этом как никогда отстранённым и холодным.       — Что насчёт детей? — спросил Дарклинг, нахмурившись. Ему не нравилась внезапная холодность Ивана.       — Они сейчас направляются в Ос Альту в сопровождении наших лучших людей, — профессионально отчеканил сердцебит.       — Хорошо, — Александр кивнул. Конечно, он не стал бы использовать детей, как приманку, это было просто умелым обманом с его стороны. Дарклинг не может позволить потерять себе будущее поколение Гришей, не после всех минувших потерь.       — С вашего позволения, я пойду, нужно оповестить солдат о нашем скором отъезде, — Иван поднялся со стула и поспешил удалиться прочь.       Александр заметил изменение в поведении своего заместителя. Создавалось впечатление, будто он и вовсе не хотел находиться с ним в одном пространстве. Дарклинга это раздражало.       — Что ты мне не говоришь, Иван? — откровенно спросил он, когда следом за Иваном вышел из таверны.       Сердцебит замер.       — Я не понимаю, о чём вы, сэр, — ответил он, не оборачиваясь.       — Не строй из себя дурака, с тех пор как я приказал сжечь приют, ты сам не свой. Что на тебя нашло?       Иван вздохнул и наконец повернулся к нему лицом.       — Что на меня нашло? Что нашло на вас, сэр? — его заместитель стал ещё более хмурым чем обычно. — Я больше не узнаю вас! — он вздохнул и понурил плечи. — Вы всегда были жестоки, я признаю, но никогда не были столь бессердечны. С тех пор как вы вновь расширили Каньон вы будто лишились рассудка.       — Я в здравом уме, уверяю тебя, — Дарклинг скрестил руки на груди. Да что со всеми не так? Разве они не видели каким монстром он был всегда? В нём ничего не изменилось.       — Нет, отнюдь, — сердцебит покачал головой. — Скверна помутнила ваш рассудок. Вы чуть не убили бедняжку Нину!       — Нину? — Александр нахмурился. Что за Нина?       — Маленькую сердцебитку, что посмела использовать свои способности против вас, когда вы на глазах у учеников пытали учителей! — злясь всё больше с каждой минутой объяснил Иван.       — Ничего не случилось, — отмахнулся от него Дарклинг, но слова задели в нём что-то. На мгновение пелена тьмы развеялась, и его глаза вновь стали серыми.       — Но могло, если бы я не вмешался! — возмутился его заместитель. Он вновь издал тяжёлый вздох и, опустив голову, проговорил, — раньше я был уверен, что поступаю правильно, что делаю лучшее для Равки.       — А теперь?       — А теперь я не уверен. Одно могу сказать точно — то, что вы сделали, и то, что собираетесь делать дальше, не принесёт мира Равке, — сказав это Иван ушёл, оставив его наедине с его беспорядочными мыслями.       Александр посмотрел на свои руки. Хоть они и были безупречно чисты, он не мог не чувствовать, будто они запятнаны кровью, что невозможно смыть. Быть может, Иван был прав, и скверна действительно влияла на него? Стоило только этой мысли возникнуть в его разуме, как раскалённая добела боль пронзила его череп. «Ты всегда был монстром, и всегда им будешь», — шептали демоны, притаившиеся в уголках его разума. Дарклинг распахнул абсолютно чёрные глаза. Нет, демоны правы, — он всегда был чудовищным по своей сути. Иван, будучи всего лишь смертным, никогда не сможет понять, что он был именно тем монстром, в котором нуждалась Равка и Гриши. Дарклинг не отступит сейчас, когда так близок к своей цели. Равка познает мир, какую бы цену не пришлось для этого заплатить.

***

      Алина очнулась на своей койке. Она смяла в руках белые простыни, на которые одна за другой падали её слёзы. Снаружи доносились звуки шагов и тихих голосов, но она их не слышала. Всё заглушалось звуками её учащённого дыхания и хриплых всхлипов, всё ещё напоминавших удары хлыста. Девушка сгорбилась и расплакалась, её охватила истерика. В таком состоянии её и нашли Женя с Тамарой, когда отворили дверь. Женя обхватила её руками и тихо напевала, будто она была ребёнком, которого мать утешала от кошмара. Вот только всё происходящее не было просто кошмаром — это была её жизнь. Её жизнь, в которой ей придётся убить собственного мужа, человека, которого она любила всем сердцем. Ей придётся растить их сына одной, Александр даже никогда не узнает, что стал отцом. Она не может рассказать ему, только Святым известно, как он отреагирует в его состоянии. Теперь ей стала понятна причина, почему их ребёнка назвали в честь отца, — чтобы запомнить человека, которым он некогда был. Дарклинг должен умереть, но Александр навсегда останется в её сердце.       — Я не понимаю, как он мог это сделать, — тихо прошептала Женя, поглаживая её по голове.       — Чего ты ожидала от этого демона? — тихим голосом отозвалась Тамара, вытирая дорожки слёз с щёк Алины. — Он всегда был подлецом, вспомни, что он сделал с Николаем.       Портниха промолчала.       — Не… не вини его, — между всхлипами пробормотала Алина.       — Санкта… — шуханка нахмурилась.       — Его поглотила скверна. Это в-всё моя… — Алина икнула, её голос дрожал, — моя вина… Я не должна была уходить… — девушка с силой сжала веки, пока в глазах не замелькали белые мушки, всё время продолжая поглаживать живот, где мирно, ни о чём не подозревая, отдыхал её ребёнок.       — Алина не нужно винить себя в произошедшем, так ты только сделаешь себе больнее, — пыталась утешить её Женя.       — Но это моя вина! — взвыла она, прижав колени к груди. — Всё моя вина…       Из всех осознаний, что ей пришлось сегодня вынести, чёткое знание её виновности во всём происходящем было, пожалуй, болезненей всего. Алина лишилась всего потому что была слишком самонадеянна, веря, что со всем справится сама, слишком пуглива, чтобы хотя бы попытаться довериться мужу, слишком слаба, чтобы не допустить гибели Фёдора, слишком незначительна, чтобы Александр доверил ей свой секрет вовремя. Её было недостаточно, как и всегда. Она не смогла спасти своего мужа от падения во тьму, стать его обещаным противовесом. Никакая она не Санкта, не спасительница и не Сол Королева, а обыкновенная запуганная девчонка. Теперь ей остаётся только защищать их сына от мрака Дарклинга, она ни за что не позволит ему заполучить его в свои руки, развратить тьмой также, как был развращён ею сам. Алина защитит своё дитя чего бы ей это ни стоило.       — Ученики у него, — произнесла она без каких либо эмоций, когда её истерика немного поутихла. — Он убил преподавателей. И Боткина. — И Ану Кую, незнакомую им женщину. Женщину, что хоть и никогда не была с ней нежна, всё же вырастила её.       — Сколько у нас есть времени? — спросила Тамара.       — Пять дней, — ответила девушка, глотая ком в горле. — Пять дней, чтобы я сдалась ему.       — Что ты будешь делать? — заглянув ей в глаза задала вопрос Женя.       Алина сжала руки в кулаки и со всей имевшейся у неё решимостью ответила:       — Я убью Дарклинга.

***

      Спустя триста лет…       Александр Старков, или же, как он сам любил себя называть, — просто Алекс, распахнул глаза, просыпаясь от очередного видения прошлого. Парень потянулся, стряхнув с белоснежных волос и золотого кафтана проклятый песок. С тех пор как он начал пробовать повернуть время вспять видения преследовали его, словно назойливые мухи. До того, как всё пошло прахом, эти отголоски прошлого лишь докучали ему, напоминая о связи, что ощущалась как фантомная боль от отсутствующей конечности, напоминая о том, чего ему не хватало и всегда будет не хватать. Его родители всё ещё были рядом, наблюдали за ним из уголков его сознания в качестве двух приведений, неразлучных даже в смерти. С какими чувствами они на него смотрели? С разочарованием или с печалью? Алекс не знал. Во всяком случае, теперь он был даже благодарен за эти видения, ведь это было единственной связью с другими людьми, пускай даже те, кому принадлежали эти видения, канули в лету много веков назад. Пусть даже он никогда их не знал и, покуда ему не удастся заставить стрелки часов повернуть назад, не узнает.       Парень с задумчивым видом взглянул на тёмное полотно неба, усеянное с каждым днём всё более и более редеющими звёздами. Значит, убив отца, его мать думала защитить его? Алекс должен бы радоваться, что его мать так пеклась о нём, в конце концов он не был уверен, что родители хоть сколько-то любили или даже желали его, слушая бесконечные рассказы других о том, как они презирали друг друга. Ему стоило бы радоваться, вот только именно её решение обрекло его на нынешнюю крайне незавидную участь — одиночество. Пообещав убить Дарклинга, Алина Старкова не осознала, что подписала себе, а заодно и всему этому миру смертный приговор…