Глава 7 — Тепло надежды

Ён потянулась к дверной ручке, и когда дверь открылась, на пороге стоял он. Весь мокрый от дождя, но такой реальный. В этом сомнений больше быть не могло. — Мне нужно зайти, чтобы ты убедилась, что я настоящий? — спросил Сан. Ён кивнула, а когда он переступил порог и коснулся её лба ладонью, вздохнула. — Я уже шёл к тебе, но вдруг позвонила мама, пришлось ехать в больницу к отцу. Так что я просидел там буквально до этого вечера, и как только освободился — сразу к тебе. Увидел, как ты бежишь куда-то и последовал за тобой, но ты вдруг закричала и рванула в другую сторону. — Как отец? — выдавила Ён и заплакала. — Боже, прости, пожалуйста, я опоздал, я знаю не должен был, просто так сложилось. — Я так испугалась, что ты пострадал или, ещё хуже, умер… — её голос сорвался навзрыд. Он стоял, застыв как каменное изваяние в её прихожей, и смотрел как слёзы ручьями стекают по её лицу. Казалось, что её слова прозвучали для него как нечто практически невозможное. Словно в его собственной жизни он давно привык быть тем, о ком если и вспоминают, то в последнюю очередь. Тем, кого бы хотели забыть как и её саму. — Отец… — наконец выдавил Сан, медленно и очень осторожно закрывая за собой дверь. — Он уже в норме. У него гипертония, так что ничего критичного, но, естественно, мама запаниковала из-за резкого скачка, и я был нужен там, независимо от того, чем я занят. Он сделал шаг вперёд, но словно не решался приблизиться. — Я оставил записку… но торопился, похлдн даже не заметил, как она упала, хотя, возможно, её немного позже унесло ветром. — Сан провёл рукой по мокрым волосам, смахивая капли дождя. Он был настоящим. Мокрым, пахнущим дождём и лавандой, что стала для неё спасением. Теперь Ён точно знала, что он не ее спасительный сон. Но несмотря на это, она всё ещё дрожала от страха, что он рассеется как дым, и смотрела на него, ловя каждое слово, каждый жест, каждый вдох. А его объяснение было таким простым. Просто больной отец, и паникующая мать. Никакой мистики, никаких снов, только реальность, немного неудобная, но вполне ощутимая реальность. — Я… видела кошмар, — прошептала она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — В автобусе, а потом в переулке… И там был ты, но ты был не собой, а совсем другим… Кем-то совсем не знакомым. Говорил такие жуткие слова, что я рванула без оглядки, даже не знаю, куда именно… Она не смогла повторить их вслух. Слова, что он произнес в автобусе, просто потому, что было так жутко и стыдно. Казалось, Сан и так понял всё без слов. Его лицо дрогнуло будто бы от злости, направленной на тех, кто довёл её до такого состояния, что она боялась людей вокруг, этого мира и даже самой себя… — Ён, послушай меня. — уверенно сказал Сан. — Я настоящий, и я никогда, слышишь, никогда не подумал бы и не сказал того, что ты боишься услышать. Ты… Он наконец осмелился подойти ближе и медленно, давая ей время оттолкнуть его, протянул руку, касаясь её запястья. — Чувствуешь? Я живой, а не сон… Она кивнула и потянула его за руку, непроизвольно сжимая в объятиях с такой силой, будто он был её единственным якорем в бушующем океане сотканном из кошмаров. Сан не оттолкнул её… Дождь за окном усиливался и его равномерный стук по крыше теперь не был звуком надежды, он говорио о том, что этот мир реален. Ён невольно задумалась, испытывала ли она раньше что-то такое, и почему её сердце так громко стучало. Ён уткнулась носом в его плечо, вдыхая такой сладкий лавандовый аромат. — Сан, — тихо сказала она, не шевелясь, — возможно, я готова начать искать эти яркие пятна в моём сером и тусклом мире. — Тогда давай я помогу тебе найти эти яркие, цветные островки реальности, — шепнул он. Она замерла почти не дыша… — Знаешь, — тихо сказал Сан, боясь спугнуть момент, — сегодня, пока я сидел в больничном коридоре, я думал о тебе, о твоей «утраченной грани». — И к каким выводам пришёл, господин писатель? — хихикнула Ён, поднимая взгляд, но всё ещё не выпуская его из объятий. — Я думаю, возможно, грань теряют не для того, чтобы сбежать, — он посмотрел на неё пристально. — А для того, чтобы построить заново. Например, создать новую и прочную… такую, чтобы смогла выдержать правду и боль. Грань, что сможет стать не стеной, а опорой. Эти слова прозвучали для неё странно и глубоко одновременно. Там, где она видела бездну отчаяния, он видел надежду на будущее. — Хоочешь сказать, что мои кошмары… это хорошо? — недоверчиво спросила она. — Да нет же, я хочу сказать, что они уже часть тебя. Зачем тебе с ними бороться, нужно их принять и отпустить. Как прошлое. — Я не знаю, как это сделать, — честно призналась Ён, — хотя мне очень нравится твоя идея. — Я, честно говоря, тоже не знаю, — не менее честно ответил Сан. — Но мы можем попробовать узнать вместе, в конце концов ты всегда можешь просто позвать меня если тебе страшно… Идея, конечно, была пугающей. Впустить кого-то в свой мир, что состоит из хаоса и показать самую уязвимую часть себя. Но похоже его это не пугало. Кажется, он и так уже видел всё. Сан единственный, кто видел её настоящую… видел, как она бежит от себя, от боли, от своего прошлого. И… похоже был готов принять это. Ей было до смерти страшно, но, глядя в его спокойные глаза, она понимала — другого пути нет. Ён устала убегать и искать дорогу из кошмара в реальность в одиночестве. — Хорошо, — тихо сказала она. — Я… согласна попытаться… Сан улыбнулся, и в его улыбке было столько тепла, что её сердце сжалось, но в этот раз не от страха. Он посмотрел на часы и вздохнул. — Ой, мне пора, уже поздно, а мне нужно дописать главу. Отец мой, конечно, событие важное, однако его существование само по себе дедлайны не отменит, а кушать и мне порой хочется. Он поднялся, и Ён вдруг почувствовала, что ей бы не хотелось, чтобы он уходил… — Сан, — окликнула она его, когда он уже был на пороге. — А? Импульс, неведомый и незнакомый ей, толкнул её вперёд. Она подбежала к нему и едва уловимо чмокнула его в щёку, хотя сама и не знала зачем. — Спасибо, что пришёл, — неловко отводя взгляд, кинула она. — Я всегда буду приходить. Никогда не оставлю тебя, обещаю… — мягким и тихим голосом ответил он. Она верила ему, теперь верила больше, чем себе. Дверь закрылась, и квартира снова погрузилась в тишину, но теперь она ее мир уже не был пустым и серым. Он был наполнен эхом оставшимся от его слов, теплом рук и лёгким, но стойким запахом лаванды. Ён потянулась за красной кепкой, всё ещё лежавшей на диване, и прижала её к груди. Мир за окном всё ещё был серым и мокрым, но в нём было одно огромное и яркое пятно — тепло в её груди, что появилось в её жизни вместе с ним…