Часть 1

Наблюдать за тем, как девчонку разбирали на части, а потом она восстанавливалась, словно кто-то просто открутил киноленту назад, было забавно первые несколько раз, но потом Дзиро задолбался; то есть, конечно, это все еще было весело, потому что какой только херни в мире не существовало, но он не мог сидеть на месте ровно, пока где-то там наверняка происходило что-то интересное. Плюс он не был особым любителем всякого снаффа, хотя в культуре разбирался. Но вот происходящее… Где там любопытная бойня и где какой-то снафф? Он чувствовал это; чувствовал и братан, Итиро, потому что босс вот уже почти целый день не выходил на связь, а это могло означать лишь несколько вещей: он нажрался в хламину и просрал телефон (глупо, но все еще возможно), либо же сейчас дрался, как лев. С кем?.. Вопрос интересный, но Дзиро это интересовало мало, потому что Содзе был где-то там, а они с братаном сидели тут, у лаборатории, и охраняли ее, хотя никакого толка в этом не было! Когда он зевнул, Итиро бросил на него быстрый взгляд, а потом они взглянули друг на друга. Говорили, что между близнецами была мистическая связь, и Дзиро мог подтвердить — чистой воды правда! Они всегда знали, когда оба хотели выпить. И сейчас был именно такой момент! Бестолково слоняться по округе им не хотелось, потому они спихнули обязанность торчать у лаборатории на одного из наемников, что точно так же скучал у ворот, а потом неторопливо направились прочь — в паре километров отсюда был небольшой магазинчик, где можно было поживиться всяким разным. Туда-то они и намылились. Вечер был теплым, приятным, потому они предпочли прогуляться неторопливо; все равно спешить было некуда. Девчонка была у них, а пацан с магическим мечом, который так интересовал Содзе, наверняка прятался где-то и зализывал раны после того, как в него ударила молния. Мысль об этом была такой смешной, что Дзиро невольно рассмеялся, и брат посмотрел на него, как на дебила. — Че угораешь? — Да вспомнил, — он отмахнулся. — Про удар молнии. Все еще не могу поверить, что какой-то сопляк решил принять на себя удар магического меча просто чтобы защитить других. Выпендрился! Типа, так же можно сдохнуть. А если не сдохнет, то осложнения на всю жизнь получит. Ты слышал о людях, в которых била молния? — Я слышал про парня, в которого молния ударила семь раз, и что-то ему насрать было на осложнения. Семь раз — это, конечно, звучало солидно. — Ну так это обычная молния! — Дзиро развел руки с видом, будто что-то в этом да понимал. — А тут — магический меч!.. Мне кажется, так просто такое не пройдет. — Ты просто дурачок, — заржал Итиро. — Думаешь о всякой бесполезной херне. — Сам ты херня. — Нет, ты! Вот так, переругиваясь, они дошли до магазинчика. У прилавка стояла очаровательная старушка, которая их, конечно же, знала; для нее они были просто охранниками лаборатории, что сгорела полмесяца назад, ничего интересного. Перекинувшись с ней парой слов, они купили выпивки как себе, так и остальным парням, что торчали на базе, а потом направились назад. Небо стремительно темнело. Близилась ночь, и на небе постепенно начали расцветать звезды, и, в отличие от города, их было хорошо видно. В детстве они порой пытались наблюдать за ночным небом, чтобы увидеть падающую звезду и загадать желание, но потом города восстали из пепла, и особого смысла в таких наблюдениях не осталось. Да и они повзрослели. Это в детстве в этом был смысл, а потом… Вечером надо было на сиськи эскортниц смотреть, а не на какие-то там падающие звезды! Но когда Дзиро поднял глаза наверх, он увидел, как среди черных облаков, в месте, где небо на мгновение прояснилось, что-то сверкнуло. Распахнул рот и пихнул брата локтем. — Бля! Смотри, смотри! — Че смотреть? — Там звезда упала! — Где? — они вдвоем начали, как два идиота, смотреть на ночное небо, пытаясь найти ту самую упавшую звезду. Когда разочарование от того, что Итиро все профукал, было близко, внезапно, упала вторая, и они вдвоем загалдели, словно две чайки, пытавшиеся подраться за кусок хлеба. — Е-мое, смотри, еще одна! Сегодня что, звездопад?! Но в космических наблюдениях они все еще ничего не понимали, потому, просто пожелав, чтобы все было зашибись в ближайшее время, направились обратно к базе, попутно гадая, чем занимались остальные. В лабораторных опытах заинтересован никто не был, у некоторых даже, вон, мораль просыпалась, мол, ну как же можно девочку мучить (но когда они не смотрели, то сразу вдруг как все становилось будто бы даже окей), потому Дзиро предполагал, что эти бестолочи скорее всего медленно сползлись со всей базы и рубились в маджонг или в карты. И вот тут они нагрянут с алкашкой! Замечательный вечерок будет. Так они подумали, уже подступая сквозь рощу к разрушенному замку, улыбнулись друг другу, предвкушая, как сейчас выпьют, а потом… А потом прогремел взрыв. Яркая вспышка в ночной темноте. Такой громкий, что у Дзиро мгновенно заложило уши. Он шмякнулся на задницу, не только от неожиданности, но и от ударной волны, ошалело смотря на брата, а Итиро пялился на него, будто тоже ничего не понимая. Когда же они вдвоем медленно повернули головы в сторону замка, то увидели, как его поглотила огненная вспышка. Такое огромное облако пламени!.. У них двоих мгновенно душа в пятки ушла, и они, забыв про пиво, бросились навстречу огню, хотя оба прекрасно понимали, что вряд ли там хоть что-то осталось. Может, это был шок, а может еще что-то. Дзиро понятия не имел. Но надо было что-то делать. Он просто бежал вперед, игнорируя рухнувшие под ноги фрагменты здания, трупы бывших коллег, что лежали тут и там… Какая-то сволочь тут хорошо поработала! И это мягко сказано. В душу закралась страшная догадка. Бля! Неужели сраный пацан добрался до места и устроил все это, мстя за девчонку?! Кто еще бы мог сотворить такое?! — Сука! — Дзиро закружил около каменной лестницы, от которой осталась лишь пара ступенек. Горело пламя, было жарко, хотя на дворе была середина октября. Он хотел стянуть с себя бомбер и остаться без рубашки. — Если Содзе-сан вернется, он нам жопу на глаза натянет! Мы и так с трудом эту лабораторию восстановили! Где он вообще прохлаждается?! Эй, Итиро… Но братан его не слушал. Он с отсутствующим выражением лица смотрел куда-то под ноги, и когда Дзиро подошел к нему и взглянул туда же, у него сердце чуть в пятки не ушло. Смотрел он на руку. В виде отрезанной руки, на самом деле, ничего необычного не было, они и не такое видели, но проблема была в том, чья была эта рука. Эти дурацкие ремни на запястье — о, Дзиро их хорошо знал, потому что всегда говорил Содзе, что это тупо, а тот отвечал, мол, тупица с двумя гребешками на башке может пойти и свое крайне важное мнение засунуть себе прямо в жопу, где ему и место. И вот эта самая рука лежала сейчас на земле. Они с братом снова взглянули друг на друга; их интуиция близнецов вновь позволила им обменяться мыслями без лишних слов, и, недолго думая, они сорвали с себя верхнюю одежду, оставшись только в штанах, проявили маски на лице, а потом бросились в огонь. Если тут была рука Содзе, если он не отвечал на телефон, значит, скорее всего, они с Рокухирой сцепились. Возможно, на Содзе устроили облаву сраные правительственные шавки. Все это произошло за полчаса, пока их не было. Дзиро не был идиотом; если бы тут остались парни, когда Содзе-сан прибыл, то они помогли бы в охоте на сопляка, значит, мелкая сволочь убила всех до прибытия босса, а потом они сразились… и, если база взорвалась, то Содзе-сан проиграл, потому что в ином случае не допустил бы такого. Бля! Он был где-то там, внутри! Логикой Дзиро понимал, что вряд ли босс был жив. Рокухира бы так просто не дал ему уйти, он был опасной маленькой сволочью, которая убивала все на своем пути. Но дебилом Дзиро тоже не был, потому что краем глаза видел кровавый след на лестнице, будто кто-то полз. Босс был упрямым сукиным сыном, и, скорее всего, попытался добраться… куда-то. Остальное уже не имело значения. Они с Итиро вбежали в огонь; маски делали их гораздо сильнее, и пламя не так лизало кожу, было почти не больно, но вокруг стояла духота, кислорода не хватало. Но они пинками разбрасывали фрагменты зданий и рылись в обломках, пытаясь найти хоть что-то. Находили трупы, конечно же, целое множество. Простых охранников, тех самых коллег, которым купили пиво… Какие-то тела было почти не узнать, но по деталям они опознавали, кто это был. Рылись они около пяти минут, и столь короткий отрезок времени показался Дзиро самым длинным в его жизни. Он уже потерял надежду хоть что-то найти — может, босса разнесло к чертям в пыль и кишки, но вдруг Итиро заорал, едва перекрикивая рев пламени: — Я нашел! Нашел! Когда Дзиро подбежал ближе, то он озадачился, как брат опознал в Этом — Этим было обожженное тело, больше напоминавшее хреново обжаренное мясо с правой стороны, где кожа, плоть и одежда сплавились в единую черную массу — босса, но потом увидел, что левая-то половина тела пострадала меньше, и ее можно было рассмотреть, хотя тоже просто так не отделалась. Выглядело это мягко говоря как пиздец. Сначала Дзиро был уверен, что босс был гарантированным жмуром, но Итиро подхватил его, будто мешок с картошкой, а потом побежал прочь, а сам заорал: — Звони Норико-сан, не стой столбом! Я попытаюсь его реанимировать! Норико-сан было именем подпольного врача, милой дамочки, которая всегда сдирала бабло по завышенному тарифу, но лечила охрененно — даже шрамов не оставалось. Содзе редко к ней заглядывал, потому что свои раны предпочитал зализывать сам. Ему редко доставалось вот так сильно. Старуха (сложно было сказать, сколько лет ей было на самом деле, она была крайне загадочной особой, застрявшей внешне где-то между сорока и семидесятью) была прожженной жадной сукой, но Дзиро сейчас было наплевать: он порылся в кармане куртки и достал телефон, пока краем глаза наблюдал, как брат пытался хоть что-то сделать с боссом. Что-то ему не казалось, что у них получится вернуть его к жизни, но он решил попытать удачу. Увидели же они аж две падающие звезды! На том конце трубку взяли почти моментально, и донесся знакомый скрипучий голос: — Слушаю. — Норико-сан!.. У нас пиздец. В трубку кто-то выдохнул, и Дзиро подумал, что, наверное, старуха сейчас курила. — Подробнее. Он кратко описал то, что случилось; Норико попросила дать ей полминуты на то, чтобы телепортироваться к ним. Когда он подошел к брату ближе, то тот продолжал пытаться сделать что-то с боссом, но Дзиро подумал — бесполезно. Босс — не жилец. Левую руку ему отрезало, правая превратилась в фарш. Единственное, что спасло его от дальнейшей кровопотери — то, что ему прижгло раны, но даже ожог не мог скрыть тот кошмарный порез через всю грудь, через которые едва ли не выпадали кишки. Вот и все, уныло подумал он. Песенка спета. А сколько кичился клинком, понтов полные штаны!.. А всрал какому-то сопляку! Он так расстроился, что только спустя мгновение вспомнил, что если сюда прибывала Нико-сан, то надо было захватить ту отрезанную руку. Авось пришьет. Ну, это если Содзе выживет, конечно… в чем Дзиро крайне сомневался. Когда он забрал отрезанную конечность, то сзади с тихим хлопком появилась Норико-сан с толстым несмываемым маркером в руке. Стройная прекрасная женщина непонятного возраста. Она была одета в халат, словно спать и не ложилась, а может, интуиция подсказала ей, что скоро можно будет неплохо заработать. Кто ж ее знал? Она особа крайне загадочная, со своей химической завивкой и выкрашенными волосами, словно из фильмов прошлого десятилетия… Она быстро взглянула на близнецов, а потом — на тело на земле. Взгляд ее потемнел, и она сделала пару шагов вперед, пока Дзиро вдруг не проблеял: — Рука помощи нужна? Взгляд Норико упал на конечность у него в руках, и он подумал — ой, как неловко вышло. Стоя в коридоре своей же клиники, Норико-сан курила. В свете старых люминесцентных ламп было видно ее настоящий возраст: наверное, ей было около шестидесяти, просто она хорошо сохранилась, но в этом белом освещении были заметны морщинки в уголках рта. Дзиро с Итиро сидели перед ней на лавке для ожидания, оба все еще без рубашки, потому что минутами ранее ассистентка Норико-сан подлатала их ожоги — в огонь они бросились с пониманием, что тот им не навредит, но сила природы все равно была сильнее человека, пусть даже чародея. Она явно о чем-то размышляла… Дзиро же хотелось поскорее смотаться отсюда, чтобы принять душ и смыть с себя запах горелой плоти, только не своей, а босса. Наконец, Норико словно вышла из оцепенения и стряхнула пепел с сигареты в ближайшую пепельницу, а потом посмотрела на них с братом. В уголках рта у нее почти не было морщинок, вдруг осознал Дзиро, потому что она редко улыбалась — и так же редко доставляла хорошие новости. — Я смогла его реанимировать, — произнесла она, и Дзиро с братом облегченно выдохнули. Ну хоть не сдох. Точнее сдох, но вернулся к жизни. — И даже не порезать ему кишки. Но я не уверена, что он очнется. Мне проще сказать, что в его теле не сломано, чем перечислить все проблемы. Пока что он в коматозном состоянии. Руку, — она посмотрела на Дзиро, что эту сраную руку и притащил, — мне пришить удалось. К счастью, тело с той стороны пострадало от огня меньше. Видимо, к взрыву он стоял правой стороной. Но правая рука пошла под нож. Эти лоскуты даже не имело смысла пытаться собрать во что-то, скорее всего не прижилось бы. Гм… Итиро рядом потянулся к пакету с пивом, что они купили, и предложил Норико бутылку. Она не отказалась — прошло несколько часов, около четырех, сплошь беспрерывная работа, и пока что над боссом работал другой врач, но скорее доделывал начатое — основная работа была закончена, и явно было, что Норико задолбалась. Впрочем, выпила она чуть-чуть, а потом тем же сухим строгим голосом продолжила: — Заживление кожи с той стороны мне удалось ускорить, но след останется. Прежним красавцем он точно не будет. — Да такой красавец, — заржал Итиро, и Дзиро невесело вторил его смеху. — К сожалению, на свой прежний уровень он уже не встанет. Если очнется, — быстро добавила Норико, а потом задумалась и отпила еще немного из горла. — Ну, он чародей, вероятность его пробуждения выше, чем у обычного человека… Раны заживают быстрее. Но я бы на вашем месте не надеялась. Ладно, теперь к важным вопросам… — Деньги мы тебе достанем, не ссы, — Дзиро откинулся назад на стенку и устало зевнул. Ух, ну он и перенервничал, ноги не держали. — Доступ к его баблу у нас нет, а там их столько, что куры не клюют. По полному тарифу, да-да… Ща, только дай посидеть немного, а то меня разъебало чутка. Норико осеклась. — Нет, вообще-то я имела в виду… У него есть семья? Друзья? Кто-то, кто за ним бы присмотрел? Он вряд ли будет способен позаботиться о себе. Лица у Дзиро и Итиро мгновенно потемнели. Они знали, что в настоящее время у него никакой семьи не было — когда они познакомились, что случилось годы назад, он был одним из сирот, появившихся во время войны, одним из тысяч детей, оставшихся без крова. Были ли у него другие родственники, помимо той семьи, о которой говорить стоило лишь с уважением, как и обо всех мертвых, они не знали, но сомневались; Содзе никогда в жизни с ними не связывался, да и если никто не забрал его к себе после войны, когда он был ребенком, то вряд ли там было о ком говорить. Но если Норико-сан спрашивала об этом… Значит, ему нужна была помощь. Было ли это знаком, что о всякой мести и восстановлении бизнеса можно было забыть? Босс стал калекой, так ведь? У него несколько минут не билось сердце; он потерял столько крови, что даже им пришлось пожертвовать своей, благо, она подходила. Ведущей руки не было, а пришитая вряд ли будет такой же сильной, как раньше. И это не говоря о том, что они понятия не имели, очнется ли он вообще. Все, финал. Никто не воспримет его всерьез, а «Камунаби» точно придут пировать на руинах их организации, потому что Содзе был такой здоровенной занозой в боку вот уже столько лет. Да и если он попытается высунуться, они настигнут его в два счета — правительство было злопамятной сукой. Никто терпеть не станет, теперь Содзе не тот авторитет, что мог диктовать свои условия. Как-то это было даже обидно… Вдруг он осознал: черт, а им-то что теперь делать? Они столько лет на него проработали, а выходило, что бизнесу кранты, и работу они потеряли. Но Содзе был им не просто боссом, он был приятелем, с которым они столько лет друг друга знали. Не по-пацански как-то было взять его и кинуть, тем более сейчас, когда он в одиночку ни хрена не мог. К этой мысли явно пришел и Итиро, и они, переглянувшись, неохотно протянули: — Ну мы остались. Норико явно не особо хотелось разбираться, были ли они родственниками или друзьями, или сказали это по другим причинам (ее, очевидно, это не интересовало, и это было верным решением), она просто кивнула, а потом сделала им жест ручкой, мол, валите. Затем пояснила: — Это хорошо, раз вы в шаговой доступности. Пока можете идти, до его пробуждения вам тут делать будет нечего. Идите на кассу, там вам Акко-тян распишет чек, потом ей же принесете денег. Если попытаетесь меня обмануть — разберу вашего босса на органы, — близнецы хихикнули, хотя было очевидно, что это была угроза, а не шутка. — Если там еще что-то осталось, конечно… Я свяжусь с вами, если он очнется. — Когда, — поправил ее Итиро, и взгляд Норико потемнел. Это ему не понравилось. — Молодой человек, — строго произнесла она, словно отсчитывая нерадивого ученика, — я предпочитаю быть реалистом. Так уж получилось, что они с Итиро познакомились с Содзе — в ту пору они еще называли его по имени, потому что разницы между ними был всего лишь год — где-то в середине войны. Уже наступила весна, но было еще прохладно; сами Дзиро и Итиро были внуками большой шишки из числа якудза, и потому им жилось не так плохо, как могло бы. Отец отправился на фронт, а мать умерла еще когда они были малыми детьми, потому никого, кроме деда, у них не осталось. Старик, опасаясь за их безопасность, отправил их в свой летний дом ближе к Тибе, подальше от столицы, где было опасно, куда-то в деревеньку; он отправился с ними, потому что для войны он был стар, а еще он был полуслеп, как крот, потому толку от него как от солдата не было — но он оставался крайне мудрым старикашкой, и к ним в летний домик часто приезжали либо его подчиненные, либо главы других семей и группировок за советом. Повзрослев, Дзиро понял, что дед не был настолько уж заметной персоной, просто старики друг дружку обожали и любили навещать в ту пору, когда надежды не оставалось, но он все же не был полным никем. Им с братом было одиннадцать лет, и в ту пору они не слишком понимали, что такое война — в основном потому, что отец и так пропадал вне дома целыми днями, а кроме этого они ничего не потеряли, разве что сладостей стало поменьше, да и переехали в другой дом. Целыми днями они бесились и игрались с чародейством, пока дед орал на них, мол, семья Инугами не должна была настолько неуважительно относиться к священному зверю Сису, и вообще они два маленьких лоботряса. В общем, жили они душа в душу. Но, разумеется, ничто не шло гладко; перебрались они подальше в начале войны, а потом та их нагнала, хотя фронт конкретно в том месте был вялый. Уходить больше им было некуда, деду в голову ударили патриотические чувства, мол, стоять так стоять, и, в общем-то, так они и жили: в десятках километров насмерть сражались солдаты, а они игрались во дворе, будто вообще позабыв про опасность. Лишь иногда смотрели вдаль, когда там что-то грохотало. Прекрасное детство в военное время. Иногда, конечно, им приходилось уезжать на время, но потом они возвращались… Тогда они мало понимали, что происходило, только то, что гремело что-то страшное. Счастье, оно, как говорилось, в неведении. Но слепы, подобно деду, к насилию братья не были. Как и говорилось, война тут текла не настолько активно, как могла бы; противник перебросил основные силы к в области, где были задействованы магические клинки, а задворки столицы были либо уже опустошены, либо просто не представляли интереса никому — тут даже не было заводов, а единственной точкой интереса была разве что железная дорога, по которой порой гоняли товарняк или поезда с солдатами, и Итиро с Дзиро выбегали им навстречу и приветствовали, и солдаты махали руками в ответ. Но, все же, война — это война, потому жестокости они видели предостаточно. Раненые солдаты, тела. Сами уже жили впроголодь, выживая на дедовских запасах, и видам голодных трупов не удивлялись. Дед был полуслеп, потому не знал, где они пропадали днями и ночами, и порой Итиро и Дзиро выбирались на уже покинутые поля сражений, где просто смотрели на оставленное оружие, ржавеющее под дождями. На него тоже находились охотники, и вот так-то они и познакомились с Содзе. Один раз, когда солнце ослепительно светило сверху, они носились на старом поле боя, стараясь найти что-то интересное, когда вдруг услышали шум. Мгновенно остановившись, они уставились вдаль, где увидели группу детей. Там было их целое множество: от подростков до совсем мелких, младше даже их. Дзиро сразу понял, что это были сироты: таких было полно по всей стране, по словам деда, и они сбивались в стаи, словно бродячие собаки. И эта шайка явно нашла что-то интересное, потому что рылись они на своем участке долго. Разумеется, близнецам стало интересно, но Дзиро (все еще со слов деда) знал, что такие дети не любили тех, у кого еще осталось хоть что-то; дети были кровожадны по своей натуре, и зависть демонстрировали жестоко. Но они с братом были чародеями, плюс хорошо дрались. Вряд ли эта стая могла им что-то сделать. Потому они подошли к ним, а шайка, завидев их, напряглась. — Че вы тут делаете? — не скрывая любопытства, поинтересовался Дзиро, и самый старший в стае, наверное, вожак (на вид ему было лет шестнадцать), рыкнул: — Проваливайте нахрен. — Ищите оружие, да? — не отступали близнецы, с плотоядными ухмылками смотря на группу. — Тогда вы опоздали, тут мусорщики же давно все целое забрали. — Отвалите! — Вам лучше поближе к фронту искать. — Утихните! Когда старший пошел к ним, угрожающе хватаясь за нож у себя на поясе, Итиро и Дзиро мгновенно нацепили маски демонов и гаркнули, изображая монстров; еще не столь привыкшие к чародеям людям часто пугались такого, и этот раз исключением не был — стая, как единый организм, резко бросилась врассыпную. Вожак стартанул первым; он все еще смотрел на них неодобрительно, будто не особо боялся, но вот связываться явно не хотел. Видимо, у них уже был неудачный опыт с чародеями, со смехом подумал Дзиро, подбирая оброненный нож. Ну и говно. Кто-то просто сломал ножик для масла. Такое оружие спустя пару ударов сломается. Он отшвырнул его в сторону, и только потом увидел, что два человека все же не убежали. Сначала Дзиро подумал, что это пацан и девчонка, но потом осознал, что это были два мальчика. Первый, тот, которого он принял за девочку, был мелким и щуплым, ниже их. Наверное, даже младше. Прическа у него напоминала тех дорогих кукол в кимоно, которых раньше продавали в дорогих магазинах с игрушками; кривое каре с челкой, но обструганное будто самостоятельно. Вот потому на девчонку он и был похож! Но вот глаза у него были злющие, недобрые, как у дикой собаки. Второй же был довольно скучный пацан в очках, явно из числа тех заучек, что всегда спрашивали про домашнее задание в школе. В ту пору Дзиро был не очень умным и радовался, что с войной школу отменили. А если и нет, дед просто разрешил им туда не ходить. — Вы — чародеи? — поинтересовался мальчик в очках, а потом запнулся и торопливо представился: — Меня зовут Наруми! Вы только не злитесь. Мне просто интересно было. Думал, что все чародеи — взрослые… Только таких и видел. А вы местные, да? Они с Дзиро мгновенно убрали маски и гордо прошлись вокруг этой парочки храбрецов. В доме у деда никому не было дела до их чародейства, потому что все в семье этим обладали, а другим они его и не показывали. А тут такие благодарные зрители! Да еще и их ровесники. После войны они не видели других детей (скорее всего их увезли еще дальше от фронта), а тут так повезло! — Ага, чародеи! — Самые настоящие! — А вы че, мусорщики? — Дзиро ткнул очкарика пальцем в грудь, и тот отшатнулся, неловко заулыбавшись. — Ты вот на такого вообще не похож! — Да-да, тебе бы с книжками сидеть, братец! Домашнее задание делать! — Книжки сгорели… И школа тоже, — на мгновение лицо Наруми побелело, но он быстро собрался, но нервная дрожь в голосе все выдавала: — Ну, это наша работа. Мы собираем хорошее оружие и отдаем его оружейнику, а он нам платит деньги. Вот так и живем. А вы что тут делаете? — Честно говоря, просто шляемся… Приятно было найти ровесников, которые еще и не сбежали, словно ссыкло! Болтали они в основном с тем очкариком, Наруми, и довольно скоро узнали, что он был из какой-то неплохой семейки, но вот незадача, все умерли, и ему ничего не оставалось, как присоединиться к стае сирот, потому что больше никому не было дела. Сначала все шло хорошо, но потом глава шайки начал наглеть, и сыночку интеллигентной семьи стало тяжело, и единственным, кто его не травил, был второй мальчишка, которого Наруми назвал Гэнити. Тот продолжал смотреть на Итиро и Дзиро взглядом крайне озлобленной псины. Вот псих! Ему, наверное, было все равно на Наруми, просто тот был не таким доставучим. Дзиро видел таких парней в группировке, в которой когда-то состоял дед! Убивали людей так, будто давили муравьев! Ну, этот пока не убивал, но к этому все явно шло. — А приятель твой че, немой что ли? — Гэнити… Пародия на дорогую куклу нахмурилась, но ничего не произнесла. Просто дернула Наруми за рукав, и тот растерянно посмотрел сначала на приятеля, а потом на близнецов. Тот попытался что-то возразить, но лицо мелкого паршивца стало мрачнее, и он схватил Наруми за руку уже с большим усилием. — Какой ты злой братец, Гэнити! — хмыкнул Итиро, и ему в грудь уперся ржавый серп, который был у мальчика вместо оружия. Наруми тут же попытался влезть между ними и виноватым тоном пояснил: — Он не любит, когда к нему обращаются по имени. Вы же не друзья! Его зовут Содзе… — Ты че, охренел?! Я к такой крысе обращаться уважительно не буду! Мелкий крысеныш уставился на него с видом, будто был готов нежно укусить его за шею, и Итиро, любивший быковать, подошел к нему, и они начали играть в гляделки. Два дебила, с тоской подумал Дзиро. Наруми же явно забеспокоился. — Гэнити… — Заткнитесь все, — оборвал их Дзиро и ткнул пальцем в Содзе. — Не слушай этого болвана, — Итиро попытался пнуть его под колено. — Мы тут уже некоторое время наблюдали за мусорщиками, и никто из них ничего не нашел. Почему ты уверен, что тут что-то есть? Тот с видом, будто показывал двум лохам без таланта, закатил глаза и поманил за собой рукой, и Наруми первый поспешил за ним. Наблюдая за ним, Дзиро лишь смеяться хотел, потому что некоторые строили из себя черти что, а вот Итиро явно взбесился. У него всегда было больше проблем с тем, чтобы общаться с другими нормально, а не будто он быковал. Дзиро-то с дедом привыкли, а вот другие либо обижались, либо злились. — Ща мы у тебя че-нить сопрем! Содзе мгновенно развернулся к нему на пятке, явно планируя швырнуть в него тот самый ржавый серп. Они бы подрались, но Дзиро не видел в этом смысла, а Итиро, что попытался напасть на этого говнюка, был одернут братом, мол, несолидно на таких маленьких нападать. Ему, наверное, было тоже одиннадцать? Или даже десять! Совсем мелкий. В итоге они вчетвером пошли вперед, куда-то дальше на поле, пока вдруг Содзе не остановился и не начал рыть землю руками. Один он бы долго это делал, потому что был тощий и мелкий, и Дзиро с Итиро от скуки присоединились, пока Наруми обеспокоенно ходил у них за спинами. И, наконец, нашли. Настоящую катану в ножнах! В земле?! Как Содзе вообще догадался, что она там была? Черт, это даже заслуживало уважения. Наруми же, видя сверкающие глаза друга и явно уже знавший все тонкости поиска оружия, пояснил: — Кусок рукояти торчал, — Содзе поднялся на ноги и закивал, сдувая со лба длинную челку. — Но меч был не брошен, а воткнут в землю. Видимо, его закопало каким-нибудь земляным чародейством. Другие мусорщики скорее всего подумали, что это осколок клинка, потому даже копать не стали. Гэнити такой умный! — радостно защебетал Наруми, кружа вокруг него. — Всегда находит хорошее оружие. Как думаешь, нам много за него дадут? Немного успокоившийся, Итиро щелкнул пальцами. — Надо снять ножны и проверить. Только силенок у этого понтореза явно не хватало, ведь, казалось, меч то ли немного заржавел, то ли еще что-то, потому Дзиро вырвал у него катану из рук, и они с братом вдвоем, схватившись за ножны и рукоять, потянули в разные стороны. Потребовалась минута, но им удалось вынуть клинок. Выглядел тот… прилично. Не как армейские мечи, чистенький, но весьма целый. Оружие в руки им дед не давал, потому Дзиро впервые чувствовал в руках вес настоящего меча. Честно говоря… не особо впечатляло. Черт, а понтов столько у всех парней из группировки, мол, зацените мою катану… Он отдал меч Содзе, и тот с дотошной тщательностью начал его осматривать. Потом вдруг распахнул глаза, отчего его мелкие зрачки стали заметней. Он ткнул пальцем в гравировку с видом, будто нашел сокровище, и, наклонившийся к нему Наруми пояснил: — Тут гравировка от мастера! Правда не могу понять от какого, — пока Содзе рядом с ним стоял крайне довольный, Наруми заулыбался. — Гэнити в этом хорошо разбирается! Я теперь тоже. Это так интересно! После этих слов показалось, что вся ржавчина сошла с клинка, и что они смотрели на новое чудо света. — Ух ты… И дорого такой меч стоит? Глаза у Содзе засверкали, словно два алмаза. Такой довольный. Вот ржака. Служивший его суфлером, Наруми снова пояснил: — Очень много! Клинки от именитых мастеров могут стоять очень дорого, в зависимости от состояния и партии, из которой меч… — и дальше он пустился в пляс о всяких тонкостях, которые Дзиро слушал лишь вполуха, и которые этому Наруми каким-то образом пояснил сам Содзе, хотя пока что он ни слова не произнес, этот немой сумасшедший. Но это была забавная перемена. Это его хобби что ли? Хотя лучше уж такое, чем просто хныкать, в войну многие так делали. Он прослушал большую часть речи, лишь посмеиваясь про себя, а потом оглянулся назад, где скрылись остальные дети. Что-то недоброе у него было предчувствие… Этот их лидер, глава шайки, чем-то Дзиро не понравился. Он переглянулся с братом, и тот, будто прочитав его мысли, кивнул. Стоило посматривать по сторонам. — Где, говорите, ваш оружейник живет? — оборвал он длинную речь, и Содзе дернулся, словно вспомнил, что рядом кто-то был. Наруми рядом с ним тоже потемнел лицом и схватил друга за руку. — А вам какое дело? — Не отбирайте у нас и так с трудом нажитые деньги, — заскулил Наруми, и Дзиро подумал, да уж, такого парня в школе явно травили. Да и в этой шайке тоже. — Да нахрен нам это сдалось. Просто… — Те парни из вашей банды — они вас обижают, да? — прямо поинтересовался Итиро. Лицо Наруми побледнело, а вот Содзе вообще не изменился, просто надменно фыркнул. По нему сразу было видно, что все невзгоды он переносил на ногах, и ему было наплевать, даже если бы его избили в кровь и мясо. Натуральный псих! Наверняка что-то случилось, отчего он таким стал. Дзиро был в восторге. Ему захотелось подружиться с этим лунатиком. Такие парни всегда были самыми веселыми! Он мог подтвердить: в группировке, где когда-то состоял дед, такие были. Самые крутые! Может, потому в той стае его особо и не трогали, потому что он был немым сумасшедшим! Наруми косился с приятеля на близнецов, а потом постарался придать голосу немного храбрости: — А вам-то что? — Мне кажется, что они сейчас за вами последуют, а потом отберут деньги, — без обиняков признался Дзиро. — Типа, нам вообще насрать, но как-то это по-крысиному что ли? Пацаны так не делают. — Ну-у-у… У нас все общее… — попытался оправдать из Наруми, а Содзе цокнул языком и пожал плечами. Аргумент конкретно его явно убедил, и, видя, что друг больше не напоминал дикую псину, Наруми тоже подуспокоился. — В Новой Йошиваре. — Че, прямо рядом с красотками?! — Он там как ремонтник подрабатывает… Новая Йошивара была районом шлюх и секса, что Дзиро знал из болтовни стариков и их подчиненных; он был пока слишком мал, чтобы видеть в этом ценность, но, как и любой мальчик, что был близок к пубертату, он уже начинал ценить прекрасие Женской Груди, но, опять же, потому что так было заведено, а не потому что сиськи реально его интересовали, хотя он знал, что их дед иногда снимал шлюху и лизал ей грудь, и пару раз они с Итиро наблюдали за этим из-за щелки, хотя ничего интересного в этом не нашли. Район развлечений был одним из немногих мест в столице, которые осталось стоять целым, наверное, потому что оно было подобно рассаднику тараканов — в войну секс был самым простым способом отвести душу, вот потому-то денег у них и было дохрена, а если не хватало денег, то меняли талоны на еду. До Новой Йошивары путь был весьма неблизкий, но близнецам было нечего делать, потому они решили, что прогуляются. Они чувствовали себя нанятыми телохранителями, пока шли за новыми знакомыми, и Наруми, явно обрадованный, что кому-то было до них дело, радостно трепался всю дорогу о какой-то херне, как типичный заучка. Дзиро было его жаль: он явно был умным парнем, но не тем, кому следовало остаться на улице. Он был домашним ребенком, маменькиной радостью. А вот Содзе выглядел как пацан их крови: такой же отбитый. Псих! Настоящий. До места они шли пару часов; под конец Дзиро конкретно так задолбался, а еще с ужасом ждал возвращения домой. С другой стороны, что им было еще делать? Дед был занят своими делами, и он знал, что близнецы могут за себя постоять. А вот эти двое явно были обычными людьми. Вдруг до них добрались бы те охреневшие крысы! А это, кстати, был вопрос. — Если они вас травят, зачем вы с ними якшаетесь? Содзе даже и бровью не повел, будто прослушал вопрос, а вот Наруми неловко рассмеялся. — Ну-у-у… Идти-то мне больше некуда. Они, конечно, иногда злые бывают, и грубые… Но они все равно помогают! — голос Наруми звучал натужно, будто он скорее пытался убедить себя. Впрочем, Дзиро не отбрасывал вероятности, что те парни хоть и были знатными козлами, но все равно его не бросали. Крысы крысами, но вместе легче было ощутить себя безопаснее. — Они приняли меня, когда… гм. — Ну да. Ты же сиротка. Наруми ничего не сказал, но было видно, как он часто заморгал, чтобы сморгнуть слезы. Наверное, Дзиро было его очень жаль. Он не знал, что чувствовал по отношению к этому парню. С другими детьми они мало общались, а сирот видели только издалека, да слышали про них из рассказа деда и его друзей-стариков. Но, наверное, тяжело было все потерять. Это не повод смеяться. — Ты хоть не видел, как это случилось? — Нет… Мне рассказала соседка. Маму, ее… Когда дом рухнул… Потом меня отправили в лагерь для беженцев, и там я познакомился с Гэнити! — тот явно был его единственной поддержкой в это время, и Наруми развернулся к нему с нервной улыбкой. — Если бы не он, не знаю, что я бы и делал. Мой лучший друг! Итиро с Дзиро одновременно заржали. — Ути-пути! — Как мило! — Можете смеяться, сколько хотите! Но я знаю, что говорю! Словно не слышавший этого разговора, Содзе вдруг фыркнул, и Наруми подбежал к нему. Он схватил мальчика за руку и крепко сжал его руку, и Дзиро подумал — да уж, этого парня явно травили в школе. И он точно бы помер, если бы не нашел себе такого друга, как этот немой психопат. Но Содзе пока что оставался для него загадкой: он выглядел совсем мелким, но вел не как дети, что были младше Итиро и Дзиро. Хотя война ожесточала: это он хорошо понимал, хотя их с братом больше научила жестокости работа деда. — А ты, Гэнити? Что с тобой случилось? — тот пожал плечами. — Не хочешь говорить? — снова никакого внятного ответа. — Да ладно, не секретничай. Мы ж ржать не будем, это не такой повод. Просто интересно! — В этом, — отрезал вдруг Наруми крайне серьезным голосом, — нет ничего интересного. Они, значит, друг за друга горой стояли, да? — Сколько тебе лет? — внезапно поинтересовался Итиро, и Содзе, явно раздраженный этими пустыми разговорами о нем, зло посмотрел на близнецов. А вот Наруми явно знал и гордо сказал: — Двенадцать. Точнее одиннадцать, но скоро будет двенадцать! Близнецы мгновенно оживились и начали кружить вокруг них двоих, как мухи. — Че-е-е?! Да ты врешь! Не может быть, чтобы ты был на год старше! — Врет как дышит! — Не завидуйте, малышня, — показал им язык Наруми, и Дзиро подумал, что было бы хорошо устроить тут драку. Но, в итоге, они просто носились друг за другом, и в конце концов даже такая злая собака, как Содзе, сдался, вступив в их игру; как ни крути, но они были детьми. Новая Йошивара вскоре появилась на горизонте — невероятно роскошное место на фоне окружающей его разрухи, хотя Дзиро сразу заметил, что лоск был напускным: несмотря на видимое богатство, кимоно на девушках не было невероятно чистым или новым, макияж был гораздо проще, чем полагалось, да и дома были украшены лишь с фасада. Война коснулась всех. Обычно в этот район не пускали кого попало, на входе должна была стоять охрана, так он слышал от деда, но сейчас никому не было дела до этого, потому дети запросто проникли внутрь через крыши; вскоре они дошли до окраин района, провожаемые взглядами и смехом девушек, которым Итиро и Дзиро махали руками и улыбались, потому что так было правильно (по рассказам деда). Оружейником оказался небритый мужчина неопределенного возраста с длинными спутавшимися волосами, у которого вместо одной ноги был кривенький деревянный протез. Понятно, почему он не пошел в армию. Он вышел спустя пару минут, которые Содзе упорно долбил кулаками в его дверь, а потом, увидев стаю детей, застонал: — Я же говорил не приходить ко мне без особой причины! Особенно вечером. Мне и так неловко работать с детьми! — но он заткнулся, когда Содзе впихнул ему в руку меч в ножнах, мгновенно позабыв про свой моральный курс. — О-о-ой какая красивая игрушка. Ну ладно… Кирико-тян! У нас тут гости, надень трусики, пожалуйста? Дзиро мгновенно распахнул глаза и попытался заглянуть внутрь, но, когда он вошли, то девушка, явно из местных проституток, вся в дешевом ярком макияже и с чернеными зубами, уже успела накинуть сверху халат. Черт! А он так хотел посмотреть!.. Пока они с Итиро с грустными лицами качали головами, обиженные на судьбу за неудавшуюся попытку посмотреть на Прекрасное, оружейник сел за стол и достал меч из ножен, а потом быстро осмотрел его. Присвистнул и положил на стол, отдельно от ножен, а потом уставился Содзе в глаза. — Где ты это отрыл? Содзе просто протянул ладонь и жестом дал понять, что интересовали его только деньги, и оружейник фыркнул, а потом схватил его за ухо, отчего тот заверещал. Нудным голосом он забормотал: — Запомни, малой, это называется светской беседой. Мне вообще насрать, где ты это достал, но ты должен уметь быть обольстительным ублюдком, и тогда люди станут тебе доверять, а если продолжишь быть сукиным сыном, то так и сдохнешь! Вон, посмотри на Наруми-куна, такой замечательный мальчик! — тот аж засветился от радости. — А у тебя такая рожа страшная, что тебе только долги бы и выбивать! А это че за два увальня за вами? — Личная охрана, — лаконично ответил Наруми, и Дзиро с Итиро заухмылялись, решив подыграть. — Нас наняли! — Мы из семьи Инугами! — Разорвем любого! — Инугами?.. — оружейник вдруг потемнел лицом, и Дзиро подумал, что не особо умным было называть фамилию деда. — Я надеюсь, вы сейчас притворяетесь, — близнецы одновременно нацепили собачьи маски и сделали «бу!», но, в отличие от многих, оружейника это явно не впечатлило. — Слушайте… Я работал с группировкой… откуда, я так полагаю, кто-то из ваших родителей… Вы что ли поаккуратней. Окей? Нет, серьезно, вдруг какой идиот разозлится и на вас нападет. Круто, что вы чародеи, но идиоты-то тоже могут быть такими! Не хочу, — признался он, — чтобы кто-то из ваших стариков потом пришел ко мне и отрезал пару пальцев. Или голову. Блин, с парнями, что знали деда и группировку, было вообще не интересно!.. В итоге они даже запугать его не смогли; оружейник просто принял меч, потом достал деньги и отдал часть Содзе в руки. Наверное, потом этот мужик перепродаст оружие кому-то из мародеров, торговля оружием процветала только так — но это было проще, чем получать официальную лицензию, особенно в военное время. Ну, так Дзиро слышал; дед ругался, мол, армия совсем зажралась… Он мало что в этом смыслил, да и вряд ли кто-то тут, кроме оружейника; а тот просто нашел себе личный источник дохода в виде детей, которым была нужна еда и деньги. Вряд ли они были единственными, кто к нему приходил… Работая еще и в Новой Йошиваре, этот парень явно знал, откуда брать деньги, чтобы прокормить армию детишек. Но за меч он заплатим им неплохо. Такого должно было хватить на неделю безбедного существования, уж точно. Видимо, реально хорошее оружие. Вот это у этого Содзе был глаз-алмаз! Когда они покинули домишко оружейника, время начало клониться к вечеру. Улочки района ожили; солдаты, базировавшиеся в гарнизоне рядом, пришли к любимым дамам. Но они шли по дальним улицам, тем, где работали дешевые девушки или больные. Сначала Дзиро подумал, что это чтобы их никто не заметил, но потом понял, что Содзе намеренно сюда шел. Он остановился перед одним домиком и постучал в дверь, а когда на пороге появилась девушка с очень бледным цветом лица, кашляющая в рукав, то поднял на нее голову. — Гэн-тян! — девушка явно его знала и обрадовалась. Она потрепала его по волосам, лаская так и эдак, и Дзиро подумал, что, наверное, ему было ну немножечко завидно, самую малость. — Ты опять к Тиеко? Она будет так рада. Она говорила о чем-то еще, но уже после того, как Содзе прошел внутрь. Наруми и близнецы остались стоять снаружи; первый покачивался с носка на пятку, явно дожидаясь приятеля, пока Дзиро соображал, что двенадцатилетка мог делать в таком месте с какой-то там Тиеко. Когда они с братом выразительно глянули на Наруми, тот неловко закашлялся и аккуратно пояснил: — Тиеко… Сакураги-сан — это его подруга. — Подру-у-у-уга, значит, — ехидно протянули они, и Наруми грозно потряс пальцем. — Ничего такого, зря вы так думаете! Я слышал, — он заговорил тише, и Дзиро смекнул, что это был секрет, оттого вслушался сильнее, — что во время зимы они друг другу помогали. Сами знаете, как голодно было, когда началась война, — признаться, Дзиро не особо заметил, но он слышал от деда. — Он воровал девушкам тут пайки, и вот эта Тиеко позволяла ему тут жить… Потом ее ранило, — голос у Наруми сделался виноватый. — Уж не знаю, что там случилось… У нее больше нет руки и глаза. Она пока восстанавливается. Теперь он носит ей часть денег, которые мы зарабатываем. Ничего себе благородство, подумалось Дзиро, но он не стал это комментировать. Почему нет? Если они были друзьями, и она ему помогла… Дед им всегда говорил — нельзя было тянуть с долгами. Вот Содзе и поступал умно, сразу выплачивал свой долг. Они с Итиро обменялись взглядами и закивали, мол, разумно, и дождались, пока Содзе вышел к ним, и за ним шла неизвестная девушка, больше похожая на тень, с растрепанными черными волосами и бинтами на пол лица. Эту сцену они явно не должны были видеть, потому что девушка — вестимо, это была та самая Сакураги — наклонилась к нему и приобняла, и Содзе состроил такое лицо, будто съел целый лимон за раз. Когда он вышел к ним, то близнецы мгновенно сделали вид, что ничего не видели, а Наруми крикнул: — Сакураги-сан! Добрый вечер! — затем он повернулся к Содзе, чье лицо, не меняясь, одновременно с этим начало принимать разные интересные цвета. Ой-ой, это че, смущение? — Ну что, идем? А то на нас опять разозлятся. Эй, Гэнити, ты чего? — Да, Гэн-тян? — близнецы начали кружить вокруг него, словно стервятники. — Ты чего? Тот стоял с таким видом, будто был готов под землю провалиться, но потом подумал и схватил Дзиро за рукав. Тот замер, ожидая чего-то нехорошего, но случилось чудо: сумасшедший немой вдруг заговорил, и голосок у него был… ладно, обычный был голосок! Ничего такого. — Держите, — Содзе впихнул им деньги, а когда Дзиро рассеянно на него посмотрел, то заметил: — Сейчас этот ублюдок, глава нашей банды, заберет у нас часть денег. Точнее все деньги. Но у вас они не пропадут. А завтра мы встретимся, и вы их нам отдадите. Близнецы одновременно ухмыльнулись. Вот это схема. — С чего ты взял, что мы отдадим деньги? — Потому что вам будет интересно побыть с нами еще. Разве не так? Черт, осознал Дзиро, а ведь мелкий ублюдок был прав. Им было скучно с братом, а эти двое были хоть каким-то развлечением. И они ведь и правда пошли бы завтра искать их! Содзе обыграл их как по нотам! Он так восхитился, что даже забыл как-то разозлиться, и вспомнил об этом лишь когда они с братом отправились домой. — Ну че, как он? Иногда брат задавал тупейшие на свете вопросы, на которые Дзиро вообще не знал, как ответить, потому просто смерил его взглядом; тот же стоял у окна, пялясь куда-то в пустоту, все беспокойно барабаня пальцами по подоконнику. На улице, хлестал холодный дождь, погодка стояла омерзительнейшая. Затем Дзиро опустил взгляд вниз, на постель, рядом с которой сидел, и на которую он положил свою голову, потому что едва не отключился из-за недосыпа. Они порой приходили сюда дежурить — делать все равно было нечего, а так хоть ощущали, что хотя бы босса не бросали. Задремал он рядом с рукой Содзе, к которой было подведено несколько трубок; он пару раз проверял пульс, боясь, что босс все же откиснет во сне, но тот как бульдог крепко вцепился в возможность и пытался выжить всеми возможными способами. Так говорила Норико, во всяком случае — что была уверена, что он придет в себя, мол, слишком уж упертым был, давно у нее не было таких пациентов. Оставалось лишь ей поверить. Рука у босса стала костлявой, и на ней слишком явно выступали синие выпуклые вены — зрелище, признаться, весьма неприятное. Как у старика. Он и сам весь будто усох. Ну еще бы, столько времени не двигаться и питаться через трубку. — Да ниче… Спит. Вот уже вторую неделю спал как убитый, даже не подавал признаков, что проснется. Выглядел он жалко. Не знай Дзиро, что это и есть Содзе, он бы ни за что не узнал; неудивительно, потому что все его тело напоминало одну большую рану, и от старого образа там остались сущие крохи. Попав сначала во взрыв, а потом под обвал, проще было найти место на нем, что не пострадало, потому что такого почти и не было; сейчас он больше напоминал мумию из этих дебильных старых фильмов-ужастиков, как же их… Черт. Дзиро вдруг подумал о том, что уже сто лет не смотрел никакого кино. Делать было нечего, можно было и устроить себе какой-нибудь марафон. Но желательно без взрывов, а то хватило уже. Он украдкой взглянул в лицо Содзе. Единственный оставшийся глаз был закрыт (разумеется). Выглядел он как симпатичная, но все же как какашечка; вся рожа в бинтах, лицо было лишь немного открыто. Бледный, просто кошмар; ему и так меланина не хватало, а теперь вообще был почти белым, отчего черные пятна под глазами стали еще заметней. Удручающее зрелище. Дзиро протянул палец вперед и провел по скуле, а потом подпер голову рукой. — Надо его побрить, а то проснется и будет вонять. — Сам тогда и возьмешься, — заржал сзади брат, и Дзиро на него шикнул. — Тише, ебалка. — Да ладно, че стесняться-то? Он все равно дрыхнет, — Итиро подошел к брату и шлепнул его по лысой башке. — Ты-то у нас теперь эксперт, а? Так уж вышло, что они вдвоем порешили друг для друга: раз их группировке конец, то стоило сменить внешность хотя бы немного, чтобы не отсвечивать, мол, а вот и мы, недобитки организации Содзе! К сожалению, особенно что-то сделать с собой они не могли, потому просто сбрили ирокезы — жалко было, но они и так брили головы, так что особо много не потеряли. Теперь, вон, отращивали нормальную шевелюру. Вот Содзе обрадуется, когда очнется — он их прически терпеть не мог, считая тупыми. Но когда это еще случится… Дзиро еще раз покосился на босса. Без его вечно угрожающего взгляда, отчего он больше напоминал дикую собаку, он выглядел, признаться, даже незнакомо. Спокойно как-то, умиротворенно. Даже как-то жалко его было, но вот откроет глаза — все, очарование пропадет, это можно было гарантировать, а как рот раскроет, так хоть плачь. Но пока…. Дзиро похлопал его по руке, но Содзе никак не отреагировал. Хотелось бы сказать, что счастливчик, мол, все спит, никаких проблем, но даром такое счастье никому не нужно. — Думаешь, он взбесится, что все просрал? — донесся сзади голос Итиро, и Дзиро пожал плечами. Поднялся на ноги. Хотелось курить. — Не. Он не такой дурак. То есть, именно такой, но котелок-то у него варит. Позлится, но потом найдет новый путь. Ну либо мы втроем заляжем на дно и будем жить… э-э-э… где-нибудь. Не знаю. Это потом подумаем, как он очнется. А пока что… думаю, нет смысла. Лучше пойдем купим выпивки, — он задумчиво поскреб подбородок. — И посмотрим кино. Наступил ноябрь, и, значило, что скоро должен был состояться тот самый злополучный аукцион семьи Сазанами, где Содзе якобы официально продавать шестой магический клинок Рокухиры Кунисигэ, хотя по факту настоящим продавцом был тот мутный мужик по имени Юра, которого Дзиро и Итиро видели пару раз. Иногда Дзиро посещало желание обратиться к Сазанами Кьере и за определенную сумму попросить его начать охоту на Рокухиру, потому что тот наверняка сунется на аукцион, мол, мстя моя страшна, но что-то ему подсказывало, что этот усатый хрен и сам был в курсе. Хотелось бы туда отправиться, чтобы и самому выследить Рокухиру и отомстить, потому что мелкий сукин сын наводил шороху на подполье, выкашивая всяких теневых дельцов, но Дзиро, к сожалению, хорошо понимал свои слабости, и если до этого он мог предположить, что они с братом завалят мальца, потому что, судя по всему, он приперся в лабораторию полумертвым, то вот сейчас дело определено точно завершилось бы для них печально. И пока имя Золотой Рыбки гремело по подполью, они жили самой скучной жизнью на свете: сняли комнату рядом с подпольной клиникой Норико-сан, посетили все известные им нычки с деньгами и забрали их, чтобы если что, иметь средства под боком, навещали босса в клинике, пока тот все еще был в коме. Он все никак не просыпался, хотя прошло уже пару недель, и иногда Дзиро начинал беспокоиться — что, если он так и не проснется? Что, если так и застрянет в таком состоянии? Но он решил для себя: в случае чего они будут ждать год, и если после этого ничего не случится, то можно будет уже махнуть рукой. Ему не нравилось так поступать, но он не собирался тратить всю жизнь на то, чтобы ждать босса, пусть они и были давними приятелями. Он был весьма жесток в таких решениях. Но пока что прошло лишь несколько недель, и они могли себе позволить надеяться на лучшее. Содзе — хотя, может, им стоило вновь называть его по имени, как когда они были равны — обычно был тем парнем, что никому не позволял коснуться себя без особого повода, и речь шла не про всякие тычки, хлопки по плечу и пинки, а про касания более интимные, когда он ничего не мог сделать. Как страх беззащитности? Он даже девчонкам, снятым на ночь, такое не позволял, хотя с ними, как Дзиро слыхивал, такое почти не случалось. Так, иногда, когда его начинало вырубать от недосыпа, потому что здоровый сон был не для людей, что работают в подполье. У него прямо пунктик был на это. А сейчас ничего иного и не оставалось; они по итогу с братом отжали эту функцию у Норико, которой явно не хотелось с ним возиться, но у которой не было выбора — она слишком любила деньги — и частенько ей помогали, например, когда надо было обмыть тело губкой и так далее. Наверное, Дзиро ощущал какую-то неприязнь: он не привык видеть босса беспомощным, но он заметно ослаб. Тень себя прошлого. Не тот человек, за которым они с братом следовали. С другой стороны, они знали друг друга с детства, и это был не первый раз, когда он видел Содзе в таком состоянии. Вопрос, конечно, помнил ли об этом сам босс… В общем, рутина продолжалась, босс не просыпался, а Дзиро сменил любимые сигареты на дешевые со вкусом мяты. Иногда они смотрели фильмы, и все ждали… В тот день — до аукциона было всего три дня — он сидел на пороге клиники Норико и курил. Брат отлучился купить чего-нибудь пожрать в лапшичной на соседней улице, и Дзиро рассеянно смотрел на серое небо. Шел третий месяц осени. Скоро наступит зима. Срань. Надо было решать, что делать дальше… Пока он размышлял о вероятном будущем, то как-то упустил, что все ближе и ближе раздавались шаги, а когда перед ним выросла фигура, то он поднял на нее глаза… И в этот момент его сердце пропустило удар, потому что он увидел мужика в униформе «Камунаби». Когда он попытался надеть маску и кинуться на него, мужчина — это был человек неопределенного возраста с челкой на одном глазу — одним пинком швырнул его внутрь клиники, отчего Дзиро собой выбил дверь и прокатился по полу пару метров, пока не врезался в стену. На шум выбежала Норико, и пока он поднимался на ноги, чародей «Камунаби» продемонстрировал ей значок с оленем и, не представляясь, холодным голосом произнес: — Мне известно, что вы скрываете у себя преступника, которого мы разыскиваем. — Я тебе жопу на глаза натяну, урод! — заорал Дзиро, идя к нему, но между ними выскочила Норико и шикнула: — Уймись! — потом строго взглянула на солдафона. — Прекратите рушить мою клинику! Дверь вы назад поставите?! — Гражданочка, я вам говорю, у вас буквально первый человек черного списка «Камунаби», а вы мне про дверь. — Это не повод выбивать ее! Вы… какой у вас ранг? — она осмотрела его и прищурила глаза, будто что-то углядев. Дзиро, признаться, вообще не шарил в рангах «Камунаби». — Полковник?.. Погодите, я вас знаю, — Дзиро не знал, потому напрягся. — Это вас называют Палачом. Палач… Что-то такое он даже слышал. Какой-то парень, что в одиночку занимался зачистками банд, если те заигрывались. Реально стремный малый, работавший исключительно как убийца. Порой он гадал, почему Содзе так долго сидел на пальме первенства, взаимно ненавидя друг друга с «Камунаби», но потом припомнил простую истину — оружейная торговля всегда была тесно связана с Большим Братом; скорее всего правительство всегда было в доле, потому Содзе позволялось и дальше существовать у них под носом. Приказ на устранение выдали лишь после того, как он получил магический меч, тем самым став слишком опасной целью — и желанной, потому что эти ебланы профукали все клинки, и те оказались в лапках «Хисяку». Но меча-то у Содзе больше не было!.. Давать убить босса так просто Дзиро не хотел; они с Итиро не за этим его спасали! Он снова потянулся к лицу, готовясь во второй раз надеть маску, и полковник взглянул на него нечитаемым взглядом; в воздухе зазвенела жажда убийства. Но затем он секунду подумал и резко поднял руки, словно сдавался, и вздохнул. — Ладно. Остановимся, пока это не закончилось еще большими разрушениями. Ты работаешь на Содзе, верно? — Дзиро потемнел лицом и промолчал. — Это была банальная вежливость, дерьма кусок, я знаю, кто ты такой. У меня к нему пара вопросов. Сейчас у меня нет прямого приказа убить его, но нам уже известно, что он не мертв. Мы следили за вами некоторое время. … бля, ну конечно же они все вынюхали, сраные правительственные ищейки! С другой стороны, такой взрыв только дурак не заметил бы. Наверняка они сразу же туда примчались и увидели, как они раскапывали тело босса. Помявшись, Дзиро неохотно опустил руки и недовольно произнес: — Босс с того дня не просыпался. Он тебе ниче не расскажет. Ему хотелось добавить, мол, отвалите от него, он явно вам больше не враг, повезет, если быстро встанет на ноги, но Дзиро прикусил язык: если бы он такое сказанул, то был готов поклясться, что Содзе бы тут же очнулся и навалял бы ему по первое число за запятнанную гордость. — Насколько все плохо? — полковник повернулся к Норико, и та, все еще косясь на выбитую дверь, прорычала: — Если вы следили, то должны знать. Именно настолько. — Грустно, — так он, конечно же, совершенно не звучал, — потому что информация от него мне нужна как можно скорее. Но это легко исправить. Покажи мне, где он. Норико распахнула глаза и затрясла головой. — Что вы задумали, полковник?! Но тот ее не слушал. Он быстрым шагом двинулся вперед, и Норико бросилась за ним, а потом Дзиро, опомнившись — следом. Черт, если этот ублюдок хоть как-то тронет пальцем босса, то… Но когда он вбежал в комнату следом, то было уже поздно; словно стервятник, правительственный агент склонился над постелью, будто высматривая, во что можно было бы вцепиться клыками. Глаза у него стали темнее ночи, и Дзиро бросился вперед, готовый рискнуть всем, чтобы не дать этому говнюку хоть что-то сделать. Он позабыл вообще про все — про свою безопасность, про то, что полковник его видел; тот поднял на него взгляд и одним ударом кулака впечатал его в пол, милосердный настолько, чтобы не сломать ему череп и не проделать дыру в паркете. Из носа потекла кровь, в глазах все вертелось и крутилось, и сквозь расплывчатую пелену Дзиро видел, как полковник достал две монетки и подбросил их в воздухе. Черт, он должен был… Должен был… Полковник взглянул на Норико и одарил ее улыбкой. Не очень приятной. А потом сверкнула молния. Совсем крошечная, как искрили трамваи в дождь, Дзиро уловил ее каким-то чудом, не иначе; но тело босса после этого изогнулось дугой, а затем он закашлялся и распахнул единственный оставшийся глаз — наконец, очнувшись. Он понятия не имел, о чем говорили полковник и босс, потому что его вытолкали из комнаты, но изнутри он слышал голоса; удивительно, думал он, чтобы босс очнулся и сразу же заговорил — чудо, не иначе. Он боялся, что сейчас босса убьют, или что еще хуже случится; но по башке ему съездили смачно, и он толком не мог встать. Итиро вернулся уже к тому моменту, как Норико немного подлечила своим чародейством его разбитую голову; когда он вошел в клинику и удивленно уставился на брата, то дверь в комнату наконец распахнулась, и оттуда показался полковник. Вид у него был крайне удовлетворенный. Впрочем, кровью не пахло, и его руки были чисты. Значит… Пока Итиро смотрел на него в замешательстве, Дзиро прохрипел: — Ну и че вы там делали? — Задал пару вопросов, — полковник бросил на него быстрый взгляд. — Но нужно больше. Я вернусь еще. — То есть… — Мне нет нужды убивать твоего босса, — лицо агента приняло насмешливое снисходительное выражение, которое Дзиро захотелось стереть с его лица. — Расслабься. Если вы будете сотрудничать, всем будет проще. — Да ты охренел! — воскликнул Итиро, но полковник просто хрустнул кулаками, намекнув, что будет дальше. Он вручил Норико свою визитку и попросил связаться попозже по поводу двери. Никто не мешал ему покинуть клинику; а близнецы, переглянувшись, бросились в комнату, игнорируя возглас Норико-сан о необходимости дать пациенту покой после такого резкого пробуждения; она последовала за ними, но не стала выгонять, позволив наконец взглянуть на босса во всей красе. Хотя… от красы тут и правда ни следа не осталось, признаться: босс лежал на постели, скрючившись, словно червяк. Но он был в сознании, потому что двигался, дышал иначе… Когда Норико перевернула его на спину и начала что-то проверять, он слабо застонал, и Дзиро нелепо поинтересовался у нее: — И че этот хрен челкастый сделал? — Он из семьи чародеев, чьей специальностью является использование электромагнитных волн для лечебных нужд… Думаю, он просто стимулировал мышцы и мозг… Немного ускорил нам работу. Последнее она произнесла неуверенно, и Дзиро подумал — да уж, если агенту «Камунаби» что-то было нужно, то это грозило проблемами. Но он не знал, что сказать; просто пронаблюдал за тем, как Итиро подполз к постели босса с другой стороны и положил голову рядом, словно ручная собака, обрадованная, что хозяин наконец-то очнулся. Что тут можно было поделать? Потому он вздохнул и решил присоединиться к этому празднику жизни, хотя бы ненадолго порадоваться, а со всеми проблемами разобраться потом. Как он и думал, стоило Содзе очнуться, то он стал невыносимым уебком. Ну, это было ожидаемо. Он всегда был таким; истеричная пизда, если ему что-то не нравилось, то об этом знали все, а в своей жестокости это могло доходить до абсурда. Но быть жестоким сейчас у Содзе не получалось, потому он просто всех бесил. Впрочем, наверное, Дзиро был даже рад, ведь босс был хотя бы жив. Ему было нельзя ни курить, ни есть или пить что-то тяжелое, и он Страдал; делал это крайне театрально и драматично. Порой Дзиро думал, мол, может, надо было позволить полковнику его убить? Но это были лишь безобидные шутки. В день проведения аукциона никакого грандиозного события в клинике не случилось; Норико-сан пока не хотела отпускать пациента на волю, потому что боялась, что ему опять станет плохо, а сбежать Содзе не мог, потому что пока не мог даже встать — силенок не хватало. Сегодня была очередь Дзиро заниматься всякими приготовлениями, вроде покупки продуктов и готовки кашки по рецепту от Норико — единственная пища, которую она разрешила давать ему после недель питания через капельницу, почти что жидкость. Вкуса у нее тоже толкового не было, и Дзиро знал это не только потому, что пробовал (потому что он не был особо уверен в своих кулинарных способностях), но и потому что босс начал ныть, мол, это не еда, а говно. Но Норико-сан была крайне строга, а Содзе ее явно опасался, потому смирился: и с кашей, и с Норико-сан, и с тем полковником из «Камунаби», что посещал его пару раз. Когда Дзиро вошел в комнату, то увидел, что брат сидел на постели за боссом, накладывая новые повязки. Судя по лежавшей в тазу губке, он упустил банные процедуры. Про себя Дзиро хмыкнул. Да уж, это вам не его любовь к баням с размахом, жалкое подобие. Брат даже не оглянулся на него, но зато Содзе мгновенно вперился взглядом. Одним глазом; второй блуждал по окружению, замененный на протез. Часть повязок с лица ему наконец сняли, но стало видно, насколько сильно ему досталось — почти вся правая половина лица была покрыта розовыми ожогами, отчего волосы лежали черти как, сильно отросшие с менее пострадавшей стороны, и сожженные с правой. Хотя Норико-сан сказала, что поработала над этим, и ожог станет поменьше… Он сел на кровать, и Содзе пнул его босой пяткой. — Охренел? — Отвали, — Дзиро легкомысленно отмахнулся от него. — Твой обед пока остывает, а я заебался. Хочу отдохнуть. — Ой, взгляните на него, устала наша красавица… — позади закатил глаза Итиро, а потом наклонился к боссу. — Не слишком туго? — Не. Зашибись. Спелись, птенчики. Дзиро лишь раздраженно отмахнулся от них у себя в мыслях, наблюдая, как брат поправил подушку, накинул боссу на плечи теплое ватное одеяло и помог лечь. Казалось, даже такое короткое действие уже выбило его сил. Хотя неудивительно… Впрочем, Дзиро понимал, что сам на месте брата поступил бы также. Просто сегодня у него была другая роль, вот он и мог позволить себе побыть немного козлистей, чем обычно. Потому он просто пронаблюдал за тем, как Итиро снова хлопотал вокруг Содзе; у того с лица схлынуло его недовольно выражение, оставив лишь болезненную бледность, и как он прикрыл глаза. Простые перевязки, а он уже утомился. Он даже выглядел меньше. Не желая пялиться слишком долго, Дзиро отвел взгляд в сторону и вспомнил: — А тот агентишка приходил сегодня? — Не. У них сегодня дохрена важных дел. Аукцион же, — Содзе раскрыл глаза. — А где аукцион, там и… — Рокухира, — закончил Итиро страшным голосом. — Ну, если он до сих пор не пришел за нами, значит, агент ему не сказал. — Может они вообще на разных сторонах. За ним сейчас тоже охота идет, как я слышал. — Они на одной стороне, — прервал их Содзе, хмуря тонкие брови. — Когда мы с первый раз встретились, именно он и спас его задницу от того, чтобы я его прикончил. Он и не скрывает этого… во всяком случае в разговоре со мной. — А че ему нужно-то? — «Хисяку», конечно же. Неудивительно… — взглядом он пошарился по округе, и Дзиро понял, что он по привычке искал сигареты, но, опомнившись, чертыхнулся и сполз на подушке ниже. — Вам Норико-сан рассказывала? Эти ублюдки заложили в меня семя на случай, если я начну трепаться. Агент своим чародейством почуял. «Хисяку» никогда Дзиро не нравились, особенно их лидер, Юра. В нем было что-то скользкое, словно в змее, а его подчиненные были ничуть не лучше, хотя парочку он мог найти забавными, например, того парня, Кугури, что приходил к Содзе за советами. Вот этот был нормальный пацан. Но Юра и тот хер в шляпе… Сам факт заложенной «бомбы» его не удивил, но он подумал — когда? Неужели этот Юра настолько не доверял Содзе, что, несмотря на доверенный магический меч — единственный из шести, которым можно было воспользоваться — все равно вживил в него страховку? — Но его изъяли, да? Теперь оно не сработает? Содзе просто кивнул и снова прикрыл глаза, тем самым дав понять, что устал, и больше говорить не хотел. Он был зол, было заметно по мелким деталям на лице, и Дзиро хорошо понимал, почему. Его обвели вокруг пальца, поимели, а исследование украли. Буквально отправили на растерзание Рокухире, чтобы проверить, что будет, если два мечника столкнутся; использовали в качестве жертвенного агнца. Но что Содзе мог поделать теперь? Чудо, что он был в сознании. И то спасибо чародейству того полковника. Тягаться с Юрой или Рокухирой было им не по силам. Время близилось к полудню. Скоро начнутся торги. Значит, скоро туда полезет Рокухира. Дзиро мониторил форумы со всякой интересной информацией по подполью, и там говорилось, что каким-то образом Сазанами Кьера заполучил меч этого сопляка. Они с братом решили не говорить об этом Содзе и уломали молчать полковника, и тот просто удивился, мол, зачем мне вообще это сообщать, но он явно не был идиотом — понимал, как среагирует его ценный источник информации, и потому согласился. Несмотря на то, что Дзиро терпеть не мог шавок «Камунаби», этот хотя бы был сговорчивым. Некоторое время он листал сообщения на форуме, где в основном те, кто сидел в охране, обменивались посылами куда подальше и попытками пошутить про матушку оппонента. В общем, типично и скучно; но спустя мгновение кто-то написал, что в холле рухнула люстра, а «Золотая Рыбка» появился на входе. Началась паника. Дзиро все гадал, как он будет драться без меча, и… Единственное сообщение от сбежавшего очевидца гласило, что Рокухира использовал меч с молниями. Не только он это увидел; Итиро тоже. Они переглянулись, а затем быстро покосились на босса, но тот словно почуял — мгновенно распахнул глаза и мрачно уставился на них. — Что вы так насторожились? Следите за трансляцией? — скрываться смысла больше не было, и Дзиро протянул ему телефон. Содзе аккуратно взял его и вчитался в текст, после чего мгновенно потемнел лицом. — Понятно. Что ж, — он вернул мобильник хозяину, — теперь мы опытным, мать его, путем выяснили, что если умереть даже на время, то контракт обнуляется. Не представляю, конечно, что Рокухира там использует, от меча куски остались… Аргх! Все! Пиздец. Я зол. Разбуди меня, если будет что-то интересное. Не хочу даже думать о том, как этот гад использует мой клинок. Он накрылся одеялом и отвернулся, и Дзиро скептично взглянул на него, а потом вновь на телефон. Сообщения стали обрывочными. В бойню ввязалась дамочка из «Камунаби», явно пришедшая за Рокухирой. Дальше они скрылись. Кто-то написал, что Сазанами Кьера вел этот аукцион без сопровождения «Тоу»… значит, старикашка скорее всего ждал Рокухиру, и теперь те на него охотились. Но создавалось ощущение, что основные действия происходили за кадром, потому что на некоторое время повисла тишина, пока неизвестный не забил тревогу, мол, Сазанами Кьера сменил себя на голограмму и вступил в схватку с Рокухирой… на какой-то трансляции. Дальше все и вовсе смешалось: хаос в зале, пожар, взрывы, и, наконец, Рокухира, ранивший Сазанами Кьеру. А затем — тишина, резкая, словно все свидетели аукциона вымерли. Лишь редкие любопытные вопросы со стороны тех, кто не был внутри. Дзиро впился глазами в экран, почти не замечая, что позади него босс вдруг зашевелился и внезапно сел, дернулся лишь в тот момент, когда в чате появилось короткое маленькое сообщение. «Синути» был использован. Аукционный зал расцвел. «Синути»… Разве можно было использовать меч, пока хозяин был жив? Он отвлекся, когда босс позади вдруг согнулся пополам, а потом застонал. — Эй, Гэнити, ты чего… Дзиро не успел договорить; да и не было смысла, Содзе его явно не слышал. Он обхватил себя единственной рукой, крепко стискивая зубы, с его внезапно побелевшего лица струился пот. Но не это ужаснуло Дзиро, а то, что под свежими повязками на спине что-то зашевелилось, будто какие-то бугры, и он отстраненно вспомнил, что один раз уже видел такое — много лет назад, еще когда шла война. Тогда… из таких же бугров под кожей они вырезали цветы, и… Аукционный зал расцвел… «Синути»… — Беги за Норико-сан, — рявкнул он Итиро, и тот стрелой помчался из комнаты, а сам схватил тряпку со стола и обвязал большой палец, после чего рявкнул Содзе: — Давай! Иначе откусишь себе язык! Тот с трудом собрался с мыслями и послушался, и Дзиро скривился от боли, когда босс вцепился ему зубами в палец; но это было ничто по сравнению с тем, какую боль, наверное, испытывал сейчас он. Конечно, это не походило на то, что он видел тогда, двадцать лет назад — этих странных выступов под кожей сейчас было куда меньше, но в отличие от того раза они продолжали расти. Словно эхо использованного спустя два десятка лет клинка… Страшное и невероятно чарующее зрелище… Когда один из бугров будто лопнул, и из него вылез цветок, пробив кожу и начал распускаться, словно питаясь кровью, Дзиро потянулся к нему, собираясь вырвать… Он словно забыл обо всем, не видел, как в агонии рядом било крупной дрожью босса… Почти коснулся цветка, но не успел; в комнату вбежала Норико-сан с братом, и, увидев зрелище, мгновенно собралась и скомандовала следовать за ней. Ничего не оставалось, кроме как закинуть босса на плечо и побежать за ней. Вечером он чувствовал себя разбитым и заебанным. Аукцион «Ракузаичи» пал. Сазанами Кьера был мертв. Почти все, кто был в аукционном доме, погибли либо под завалами, либо от «Синути», а выжившие сбежали и не желали показывать носа, боясь, что «Камунаби» выступят за ними. Наблюдать за истерией по всему подполью было утомительно, и он вырубил телефон, а потом откинулся на постель и хмуро посмотрел на босса, лежавшего рядом. Норико-сан удолбала его охрененной дозой морфина, потому что боль была жуткой, и сейчас он, вымотанный, спал, лежа на животе. Выглядел он паскудно, у него начался жар. Сразу после операции Норико-сан хмуро поинтересовалась: — Никогда не видела такого. Это отложенное чародейство? — Магический меч, — блекло пробормотал тогда Итиро. А Дзиро подумал — черт, наверное, это следы прошлого. То, что случилось в войну. Тогда они тоже расцвели, но не успели пробить кожу, и пришлось удалять их. Видимо, не все тогда вырезали, и оставшиеся спящие бутоны расцвели сейчас, откликнувшись на зов создавшего их клинка. Выходит, двадцать лет это дерьмо выжидало… И ведь, наверное, не у него одного. Много людей пострадало. Но ему было плевать на каких-то других людей, главное было позаботиться о боссе. Дзиро снова покосился в сторону. Спал. Крепко, точно в ближайшее время не проснется. Мокрые от пота волосы упали на лицо, и он убрал их. Черт, а так хорошо начинали… В итоге он оставил босса на брата, а сам вышел на крыльцо, где закурил. Настроение было не к черту. Оно испортилось еще сильнее, когда он увидел полковника в гражданском, что направлялся к ним. Вкус у этого умника в погонах, конечно, был не ахти, но Дзиро решил это не комментировать и просто выдохнул сигаретный дым в воздух перед агентом. Тот и ухом не повел, все такая же доброжелательная сволочь. — Мне нужно поговорить с твоим боссом. — Обломишься, — Дзиро потушил сигарету о ступеньку рядом и откинулся назад, чуть ли не разлегшись на пороге. Наконец-то он утрет этому агентишке нос с его вечными требованиями. — Он сейчас не то, что с тобой, он вообще говорить не может. — Опять дурное настроение? Нет, смешно ему, сукиному сыну, смотрите. — Слыхал, че на аукционе случилось? — лицо полковника не поменялось, но что-то во взгляде помрачнело. — Короче, скажем, имело свои последствия. — Не понял? Дзиро порылся в кармане в поисках еще одной сигареты. — Ростки с войны дали о себе знать. Он не хотел это рассказывать, потому что Содзе бесился с такого, но это был наилегчайший способ заставить агента отъебаться, хотя он опасался, что тот потребует больше объяснений. Однако, полковник все понял. Это даже немного пугало. Буквально мгновение он стоял, будто не зная, что сказать, а потом потер затылок и вздохнул. — Вот это да. Несподручно, конечно. — Ты разве не все из него вытянул? — У меня были вопросы о сегодняшнем, — в этот раз полковник решил не наезжать и говорил обманчиво мягко, хотя угроза в его голосе все еще присутствовала. — Что ж, печально. Тогда не буду докучать. Он ушел так быстро, что Дзиро даже удивился; ожидал, что этот кусок говна будет выедать плешь еще хотя бы минут десять. Действительно что ли поверил? Хотя он же Палач… наверняка знал про то, что такое «Синути», и понимал, что Дзиро не было смысла врать. Только видевшие могли описать нечто такое. Но все же, почему? Почему старые раны открылись? Срезанировали? Что же там творится в тех местах, где был использован клинок?.. Вопросы без ответов. Он поднялся наверх, где брат без особого интереса смотрел телевизор. Даже по новостям передавали о том, что аукционный дом рухнул. Ну еще бы, раньше семью Сазанами боялись до усрачки, а тут такое. Босс так и не проснулся, и Дзиро без особого удовольствия взглянул ему на спину, забинтованную, в бурых пятнах. Татушку жалко было, конечно… Он хорошо помнил, как ее набивали, и как тяжело и долго это было. А теперь за какой-то сраный месяц Содзе получил шрамов больше, чем за всю жизнь. Во сне его ресницы трепетали, и Дзиро проверил его кожу. Все еще горячая. Брат отвлекся от новостей и выключил телевизор, а потом с сомнением взглянул на босса. — Думаешь, поправится? — Да куда ему деваться. И он угадал; Содзе не только поправился, но и успел вынести им мозг своей руганью. Ладно. Он был не настолько невыносимым, как мог бы быть. То есть, конечно, он поныл для приличия, как ему было нехорошо, но потом вел себя как пай-мальчик (а может, ему пригрозила Норико-сан). На самом деле, несмотря на то, что Дзиро терпеть не мог его жалобы (он никогда не жаловался по делу, но вот без толкового повода — запросто), он бы даже позволил ему похныкать, потому что ему реально сильно досталось, но он не стал этого озвучивать, иначе Содзе окончательно бы превратился в невыносимую скотину. К сожалению, из-за всего этого ему пришлось провести в клинике еще полторы недели, однако Содзе всегда был неугомонным придурком, потому вскоре ему надоело отлеживаться, и он попросился на выход (к радости Норико-сан тоже). Впрочем, это еще не значило, что он был здоров, потому перед отъездом она зачитала ему долгую инструкцию о том, что было можно, и что нельзя, и некоторые пункты повеселили Дзиро, потому что босс строил такие смешные рожи, когда Норико-сан произнесла: — Никаких горячих ванн, — прямо обхохочешься, а не лицо. — Никакого никотина, — Содзе горестно вздохнул уже в который раз. — Никакого алкоголя… Списочек был солидный, и включал в себя почти все, что любил босс. Уморительно. Потому клинику он покинул с видом, будто его насильно отдали в какой-то храм, где заставляли блюсти невероятно скудную диету, хотя, в целом, так оно и было. К выходу из клиники Итиро подогнал тачку, одну из многих, что были в их владении, и что были в сохранившемся убежище, а не рванувшей лаборатории. Стоял босс на ногах пока некрепко, потому Дзиро вел его под руку. Содзе наверняка это бесило, но он знал, что гордыня ему стоять на ногах сейчас не помогла бы, оттого просто шел с кислой миной. Близилась зима, потому пришлось закутать его в несколько слоев, чтобы не дай бог этот суповой набор не простыл. Сев в машину, он скинул куртку и хрустнул шеей, а потом разделся на заднем сиденье. Дзиро присоединился к брату спереди. — Че, куда поедем? Или на наш вкус? — Хм-м-м… — это звучало так, будто Содзе уже давно об этом думал, и сейчас готовился начать тираду о возможных укрытиях. Такой помпезный. — Вообще, по-хорошему, нам лучше смотаться из города. Желательно до тех пор, пока все не утихнет. Если «Хисяку» начали действовать, то нам нужно быть как можно дальше от этого говна. Но я боюсь, что все наши базы слиты либо правительству, либо конкурентам. — Есть летний домик деда. Дед Дзиро и Итиро был бандитом старого времени, пусть и чародеем, из тех вредных стариков, что всегда были близки к верхушке своей семьи якудза. И пусть старика уже много лет не было в живых, его летний домик стоял на месте. Дзиро был даже уверен, что он не обветшал, потому что наверняка какая-нибудь из множества тетушек навещала это место, чтобы привести его в порядок. Плюс Содзе бывал там, пусть и очень давно. — Он еще стоит? — Куда денется, — заржал Итиро. — Хорошо… Это отличное место. Но сначала, — голос Содзе зазвучал строго, — мы заглянем к Сакураги. Когда-то давно Сакураги Тиеко была одной из множества девочек на прокат, что были проданы в публичный дом своими родителями. Потом началась война, и ее красоту обезобразил взрыв, лишивший ее глаза и руки. Но Сакураги была хитрой сукой, которая умела выживать не хуже какой-нибудь крысы: она не просто пережила ранения, но выздоровела, а потом переняла бизнес у своей хозяйки; а затем и вовсе стала весьма известным в подполье торговцем информации. С Содзе у них были странные отношения: Дзиро был уверен, что они трахались, а Итиро заверял, что Сакураги ему как-то сказала, что воспоминания о том, каким сопляком был Содзе в детстве, отбили у нее все желание лезть с ним в постель. У него самого это тоже отбило желание, признаться, потому что босс был особой красотой тогда не отличался, но запоминался живо. Но у них явно была какая-то интрижка. Служебный роман? Или как это сейчас называется… дружба? Они подъехали к задним воротам Новой Йошивары, где на входе Дзиро сказал охраннику, мог, мы к госпоже Сакураги; обычно ее гости не очень хотели светить лицами перед гражданами, что пришли сюда поразвлечься, да и босс выглядел так, будто всего одна бурная ночь добьет его организм. Шли они неторопливо, и это было странно. Обычно босс бежал впереди всех, а тут еле плелся. Но что можно было сделать? Чудо, что вообще выжил. — Зачем к ней-то, кстати? — вдруг опомнился брат, и Содзе смерил его взглядом. — Обкашлять деловые вопросики. — Мне казалось, наш бизнес навернулся. — Может, и навернулся. Но кое-что я могу ей передать по доброте душевной. — Какой-такой доброте? У тебя опять жар? Нам нужно вернуться? Содзе закатил глаза и отпихнул рассмеявшегося Дзиро в сторону. — Заткнись, умник. Заткнись, а? В итоге они добрались наконец до домишки, расположившегося чуть поодаль от основного центра жизни Новой Йошивары, в уголке, куда гостей не пускали. Когда-то где-то тут жил оружейник, которому они во время войны сплавляли оружие… Пока Дзиро смотрел по сторонам, пытаясь найти в перестроенном районе хоть след былого, Содзе забарабанил кулаком по двери. Открыла им какая-то девчушка: макияжа на ней почти не было, видимо, на выходном. Завидев их прекрасную троицу, она скептически вскинула бровь, и Содзе ласково и угрожающе одновременно, как только он и умел, проворковал: — Золотце, позови Сакураги-сан. — Что-то я вас среди клиентов не помню, — девчуля смерила их взглядом, но затем пожала плечами и безразлично крикнула назад: — Госпожа! Тут какие-то гости! Говорят, к вам! — изнутри донесся какой-то бубнеж, и девочка повернулась к ним. — Без записи? Да, говорят, без нее! Сакураги терпеть не могла людей, что заявлялись к ней без приглашения, но к Содзе она относилась благосклонно: видимо, потому что они были знакомы вот уже двадцать лет. Неторопливо она вышла к ним: она, конечно, отличалась от себя в молодости, приобрела статусность, что-то такое, горделивое… В роскошном шелковом кимоно и накидке сверху и с собранными на затылке глазами. Она никогда не скрывала своих недостатков и даже гордилась ими, и, глядя на ее повязку на глазу, Дзиро вдруг пришла гениальная шутка в голову. Он наклонился к Содзе и громко прошептал ему на ухо: — Вы теперь прямо друг дружке соответствуете. Нет глаза, нет руки! — Я тебя сейчас убью, — ласково отозвался Содзе. — Закрой свой вонючий рот. — Да ладно, это ж правда! К счастью, насилия не случилось, не успело; завидев их, Сакураги широко распахнула глаза и забыла про свое амплуа крайне влиятельной равнодушной дамы. Она стрелой бросилась к ним, на выдохе произнеся — Гэнити — а потом сгребла его в объятия и уткнулась носом в макушку, пока тот бубнил что-то, возмущаясь. Ути-пути, какая милая сцена. Дзиро и Итиро многозначительно переглянулись, но решили оставить конкретно это без своего крайне умного комментария, а то могли бы и нет! — Доставили вам ценный груз, а? Конечно же Сакураги их не слушала. — Все говорили, что ты был убит… Я надеялась, что обойдется, верила, что ты выкарабкаешься, — ее пальцы обхватили лицо Содзе, и тот состроил крайне страдальческую мордашку, пока его пристально рассматривали. — Пройдемте внутрь, негоже стоять на выходе, — она запустила их в помещение и послала девочку приготовить чай гостям. — Боже, Гэнити, я так рада, что ты выжил. В гостиной у нее было классно, роскошно, но сегодня комнату для переговоров использовали просто в качестве места отдыха. Стены были украшены какими-то рисунками, копирующими стиль древней живописи, посередине стоял стол, вокруг которого они и расположились. Обычно босс сидел сам по себе, потому что он был горделивой скотиной, но сегодня ему явно было не до собственной гордыни, и он не стал возмущаться, когда Сакураги сгребла его поближе к себе. Оставалось только глаза закатить. Ее-то он мог понять — она полагала, что потеряла хорошего друга и партнера, а Содзе просто пользовался моментом! Вот говна кусок! Дзиро был в восхищении, вовсе не осуждение! Девочка, что открыла им дверь, явно смекнула, что тут было что-то интересное, потому разливала чай крайне медленно, надеясь на занимательную историю, но Сакураги явно не было до нее дела: она приобняла босса за плечо, продолжая сжимать его в объятиях, и это начало становиться как-то очень даже неловко. — Что же с тобой приключилось?.. Ты так плохо выглядишь. — Да он и до этого не очень выглядел, — заржал Итиро, и Содзе бросил в него уничтожительный взгляд. — Да так. Скажем, была бомбическая причина. — Его зарубил сынишка Рокухиры Кунисигэ, — хмыкнул Дзиро, и Сакураги потемнела лицом. — Золотая Рыбка? — Да-да, он самый. — А че, уже слухи доползли? — В «Камунаби» он вызвал волнения… Ну и то, что он устроил на аукционе Ракузаичи довольно сильно всколыхнуло обстановку в подпольном мире, — Сакураги опустила взгляд на Содзе, что уткнулся ей носом в воротник и явно этим наслаждался. Скотина, он явно пользовался положением! Дзиро был готов поклясться, что он сейчас улыбался. Чертов лис! — Я думала, ты его фанат. Рокухиры Кунисигэ, то есть. Как же ты разозлил мальчика? — Я сказал ему, что всей душой обожаю его батю. Если Содзе реально это сделал, это было уморительно. Жаль, что Дзиро не видел лица Рокухиры в тот момент! Но Сакураги нахмурилась. — Ты не договариваешь. — Ну-у-у-у, и что мечи — это оружие убийства. А он мне начал затирать свою идею, мол, это все ради спасения!.. Херня собачья, — Содзе немного подумал и со вздохом застонал. — Ладно, может, что-то из этого и правда. Но это все еще оружие убийства. Я ведь прав? Он так на нее посмотрел, будто больше не был в этом уверен, и Дзиро подумал — странно. Содзе всегда следовал своим убеждениям до конца, у него так было всю жизнь, а тут какой-то сопляк его переубедил? Да, этот мальчишка был сыном Рокухиры Кунисигэ, но все же… — Не тебе ли это знать? — Я просто думаю… — но он так и не озвучил, что именно он думал, потому что застонал и снова уткнулся ей в шею. — Бля. Я уже нихрена не знаю. Вот представь, ты столько лет живешь по одним убеждениям, а тот приходит какой-то соплежуй и все тебе ломает. Два десятка лет коту под хвост! Я зол, просто жесть. — На мальчика? Дзиро подумал, что Содзе скажет — да. Сопляк меня взбесил. Но когда босс задумался, ему стало вдруг неуютно. Он никогда раньше не сомневался. — … не знаю. На обстоятельства. И на Юру. Но это неважно, — он быстро напустил на себя деловой вид, будто разговора и не было. — Я пришел передать тебе кое-что, потому что я завязываю с бизнесом. Лучше уж самое сокровенное достанется тебе, а не охочим до этого конкурентам. — С чего такая щедрость? Сакураги, конечно же, мгновенно почуяла подставу, но Содзе состроил самую искреннюю мордашку на свете, будто был ангелом, а не кровожадным ублюдком. — Я просто очень-очень-очень люблю тебя. — Он что-то замышляет, да? — она бросила взгляд на близнецов, и те заухмылялись. — В женихи набивается. — Вы че, псы, охренели? — Содзе угрюмо посмотрел на Сакураги, а потом очаровательно захлопал ресничками. — У меня очко сжимается от боли, что какой-то хер заберет мой бизнес себе. Ты-то хотя бы мне симпатична как приятельница, и если ты отожмешь часть моего дела, то будет не так обидно. — Нет, ну ты точно что-то замышляешь. Но дальше разговор продолжился уже в более шуточном ключе; Содзе расписал ей, где Сакураги стоило искать какие-то документы, довел до сведения, какие клиенты стоили того, чтобы их переманить к себе в случае чего, в общем, типичная нудная болтовня двух дельцов, которая Дзиро была совершенно не интересна. Так они провели время до вечера: было не так весело, потому что бухать боссу было нельзя, и никто не пил из солидарности. Надоедать госпоже Сакураги, конечно, было невероятно весело, но пора было и честь знать, что Содзе и сказал, когда поднялся на ноги. Дзиро сзади накинул ему на плечи куртку. — Удачи тебе в том, чтобы перегрызть глотку моим конкурентам, ну а я поехал в ебеня. — И зачем? — с улыбкой поинтересовалась Сакураги, и Содзе важно заявил: — Очевидно, чтобы скрываться! — Поздно уже. Темнеет быстро, — она глянула в сторону двери в коридор, куда днем лился свет из окон. Сейчас единственным источником света там были лампы. — Переночуйте тут, а завтра отправитесь. С утра и дело сладится. Не торопи лошадей. Все равно уж… вышел из дела. Содзе ничего не ответил. Взгляд его, обычно легко читаемый, сейчас было невозможно разгадать. Что он думал об этом предложении? Или дело было не в нем, а в последних словах? Дзиро решил, что это слишком долго тянется, потому громко прошептал: — Ну вы если потрахаетесь, то осторожней, у босса пока сердечко слабое… Взгляд Сакураги потеплел, пусть она и не засмеялась в голос, а Содзе развернулся и со всего маха дал Дзиро пинка. — Как ты меня заколебал, тупая ты ебалка. Засунь свои шуточки себе знаешь куда? — Ой, куда? Куда? — Итиро, заткни этого дебила. — Это не так работает! — возмутился Дзиро, но Итиро схватил брата за локоть, и, улыбаясь во все зубы, заржал. — Ладно, чао, мы поспим тогда на диване в соседней комнате. Вы только не шумите? — Дошутишься, — пригрозила уже ему Сакураги. Девочка, что приносила чай, расстелила им в гостевой комнате. Нет, идея не ехать ночью была разумной, особенно в темень и слякоть, так что предложение было лишь на руку. Он поудобней устроился на своем месте, а потом прикрыл глаза, пытаясь уснуть. В отличие от него, Итиро отключился быстро, может, потому что он был в основном за рулем; Дзиро же провалялся некоторое время, а потом понял, что не настолько устал. Он решил не терять времени даром и отправился на кухню, чтобы глотнуть водички, но по пути услышал сверху, оттуда, где находились хозяйские покои, тихие голоса. В основном Сакураги, хотя скрипучий баритон Содзе тоже. О чем они там болтали… Помявшись, Дзиро решил, что терять ему было нечего, и вышел на улицу, где сначала покурил, а потом за один прыжок забрался на крышу. Сигнализация на него не сработала — для магического барьера Сакураги он был «своим». В комнате на втором этаже, куда вела дверь с широкого балкона, горел свет. Было открыто, потому голоса донеслись четче; аккуратно спустившись вниз, Дзиро пристроился под окном и подпер голову рукой. Если уж не спалось, то пусть хоть эти двое развлекут его болтовней. Заодно он и узнает, правда ли была про интрижку или нет. — Бедолага. Это тебя так тот мальчик ранил? Судя по разговорам, Сакураги меняла ему повязки. Содзе раздраженно цокнул языком. — Не, только резанул по груди. Вот это от отряда «Камунаби», что за мной пришел. А так все остальное из-за датенсеки. — Я говорила тебе, что это опасное исследование. — И че? Если ссыковать, то можно ничего не добиться. Так я хотя бы попытался. Незабываемый, мать его, опыт. Самое смешное, что, наверное, если бы лаборатория не рванула, то я бы даже не сдох. Значит, датенсеки реально стал менее токсичным. — Мне тяжело поддержать тебя в исследовании, где ты резал маленькую девочку на части. — Ой, тоже мне, нашлась мне моралистка. — Ты ведь знаешь, о чем я. Повисла короткая тишина. Затем Содзе тяжело вздохнул. — Ладно. Знаю. — Ну вот и о чем разговор. — Какая разница? Она все равно бессмертная. — Гэнити, мы говорим о ребенке. — Я реально не понимаю, в чем твоя проблема. Когда он коротко вскрикнул, Дзиро легко вообразил, как Сакураги затянула бинты потуже. — В том, Гэнити, что это простой ребенок. Ладно, я поняла, тебя невозможно переубедить. У тебя что-то в голове сломалось на фундаментальном уровне еще тогда. Или ты просто на самом деле идиот, который пытается казаться умным. Может, даже, все сразу. Но это карма, слышишь? — Карма — это для дебилов, что верят в шестую луну в Сатурне, или как вы там говорите… — он опять ойкнул, но не так сильно. Значит, наградили затрещиной. — Ну это ж бред. — Может быть. Но есть причины, по которым многие чародеи основывали свои гадания на звездах. Потому я буду верить, что это была карма. А ты… как только вы уедите в безопасное место, начни честную жизнь. Сходи в храм, помолись. Хотя бы попроси прощения за боль, причиненную девочке. — Боги не услышали меня что тогда, им похер будет и сейчас. И девочке тем более. — А ты попробуй сделать это искренне. Затем повисла тишина, но доносился шорох ткани. На секс непохоже… Черт, он говорил, будто был профессиональным извращенцем! Дзиро решил рискнуть и чуток выглянул снизу; к счастью, хозяйка комнаты была слишком занята своим гостем. Она сидела на разложенной постели в домашнем одеянии и распущенными волосами, рядом с ней Содзе выглядел облезлой кошкой. Волосы у него отросли, и оттого начали виться. Он всегда с этого бесился. Рубашки на нем не было, а на плечах лежала накидка самой Сакураги. Он привалился к ней боком и положил голову на плечо, и Сакураги, прикрыв глаза, гладила его по волосам. — Надо бы тебя постричь, — задумчиво произнесла она. — Совсем оброс. — С правой стороны все сбрили, я теперь прям с выбритым виском, а? Модник, — Содзе хмыкнул. — Как мои два дебила. Дзиро закатил глаза. Ой дурак. — Не помню тебя с короткими волосами вообще. — Да было пару раз. Когда мы мелкие были, после войны. Нас всех тогда принудительно побрили, потому что насекомых развелось. Я так злился. Ты не представляешь! — О, нет, зная тебя, я как раз прекрасно представляю. Пальцы Сакураги коснулись правой стороны головы; волосы там, пусть и сбрили под ноль, уже начали медленно отрастать, но их не было видно под плотным слоем бинтов. Норико-сан сказала, что останется шрам. Сложно было представить Содзе с ожогом на половину лица и без одного глаза, но, как говорили, ко всему быстро привыкаешь. Черт. Стоило уйти. А то будто реальный извращенец, подсматривал тут… Но Дзиро почти не видел босса таким, хоть рядом с ними он и бывал искренним, и в нем проснулось любопытство. Таким он видел Содзе лишь однажды. Очень давно… Босс внезапно открыл глаза и резко перевел взгляд на Сакураги, что продолжала гладить его по волосам. — Думаешь, я обосрался? — Может быть. Но я считаю, что ты откусил кусок пирога слишком большой, чтобы его прожевать. — Вот все подполье-то наверняка ржет. — С каких пор тебя волнует их мнение? — Не волнует, — Содзе пожал плечами. — Но все равно неприятно. Такой проеб… да еще и тупой. Ты знаешь? Как мальчишка меня одолел. Поймал на одной и той же атаке. Рассчитал тайминг, а потом рубанул. Разрубил магический меч! — его голос едва не перешел на крик, но потом затих. — Я просто без слов. Одну из реликвий войны — вот так сломать… И ведь наверняка это не потому, что он такой сильный. И не потому, что у него какой-то там охрененный меч. Это значит, что этот сукин сын сильнее меня. Какой-то сопляк!.. — Гордость задело, понятно, — она мягко рассмеялась, и лицо у Содзе скуксилось. — Ты не представляешь!.. — Ты же не сунешься к нему, надеюсь? Ради мести. — Нет, конечно, я не настолько дебил. — Вот и славно, — сухо произнесла Сакураги, а потом кивнула на постель. — Все, пора закругляться. Уже поздно, а мне завтра работать. А твоим мальчикам — ехать. Они будут очень скучать, если ты будешь не нудеть на заднем сиденье, а спать. Плюс здоровый сон лечит. Тебе сейчас будет полезно. Содзе снова скорчил недовольное лицо, но лег на постель, и Сакураги подобралась к нему, накрывая их обоих одеялом. — Ой, ну мамочка, еще же детское время! — Цыц. Черт… Видимо, Итиро был прав. У них не было интрижки! Дзиро был почти разочарован. Он лишь сощурил глаза, когда Сакураги выключила свет, а потом в полутьме легла рядом с Содзе и обняла его. И то, что босс это позволял… Какие-то братосестринские отношения… Вообще не интересно. Он про себя вздохнул, а потом отвернулся, собираясь сигануть вниз, на первый этаж, но потом услышал тихое: — Я очень рада, что ты не умер. И поспешил вернуться в гостевую комнату. Но даже с утра они не уехали сразу. Сакураги попросила притормозить. Они снова находились в гостевой комнате, где на полу расстелили газеты. Содзе сидел в центре с лицом, будто совершал постриг в монахи. Драматизма выше крыши, аж смейся до слез, но Дзиро молчал, как партизан, боясь, что, услышав даже тишайший смешок, босс даст деру, даже несмотря на то, что все уже было подготовлено, и простынка на его плечи накинута. Он вообще не любил отходить от привычных образов, редко менял привычки, все держался за эту свою больную уверенность, мол, если выбрал путь, то иди до конца. Сакураги же стояла рядом с ним: она критично осматривала его, будто примеряясь, а потом потянулась к ножницам. Она провела пальцем по лицу Содзе, а потом подняла его голову вверх за подбородок. — Ну что, совсем коротко стричь? — Ебошь, — Содзе прикрыл глаза и со страдающим видом вздохнул. — Терять мне уже нечего. — Смотри, потом не возмущайся. Стрижка заняла не так много, как Дзиро ожидал; ножницами Сакураги поровняла волосы со стороны ожога, а машинкой сбрила все остальное. Помогала ей та девочка, что носила чай, одной рукой такое вытворить было сложно. Тяжко было прощаться с такой шевелюрой, наверное, но лучше уж так, чем ходить, как облезлая кошка. Когда же Сакураги закончила, феном она сдула все остриженные волосы с плеч, повертела голову босса, будто заправский мастак, а потом улыбнулась. — Тебе идет. Даже будто помолодел. — Ну вот, теперь она говорит, что я старый. Сплошь оскорбления! Эй, — он обратился к Дзиро, — мне стоит обидеться? — Голубки, вы сами там без нас решите, ок? В итоге, перед ними предстал новый босс… Ну, не совсем новый, как Дзиро и слышал от Содзе ночью — да, у него был момент в жизни, когда у него были короткие волосы, и он помнил это время. Просто это было почти десять лет назад, даже больше. Но он правда стал выглядеть будто бы младше: может, потому что рожа у него была довольно юной для тридцати, и без скрывавших ее волос можно было хоть что-то рассмотреть. Не сказать, что ему не шло… Но непривычно! И шея была больше открыта. Это раньше у него была хорошая форма, а сейчас босс больше напоминал слегка умирающего скелета. Дзиро накинул ему куртку на плечи, и Содзе развернулся к Сакураги. Они взглянули друг на друга, помолчали, а потом он неловко, будто бы не умел прощаться, кивнул: — Ну, чао. Может, свидимся. Сакураги ему ничего не сказала, просто выдохнула в воздух сигаретный дым, и на этом прощание закончилось, хотя взгляд у нее был печальный, словно она очень сильно не хотела отпускать его прочь. Может, все же была между ними интрижка. А может, они были близки в каком-то смысле, какой Дзиро было не понять. Он взял босса под руку и проводил его до машины, а потом забрался на переднее сиденье к брату. Итиро громко хрустнул шеей, уже предвкушая несколько часов поездки. И это повезет, если они не застрянут в какой-нибудь пробке! Быстрее было бы на поезде, но тащить босса в его состоянии на вокзал было идиотизмом. Он включил печку, и в машине стало теплее. Позади босс поудобней устроился на сиденье, явно готовый провалиться в сон снова. — Надеюсь, в доме деда работает печка, — проворчал Итиро, и, боги, как же Дзиро был с ним согласен.