Часть 2

Когда дед и Содзе в первый раз увиделись, они друг другу не понравились. Это слабо сказано. Дед тогда погнал его с порога, хотя близнецы заранее предупредили, что к ним придет новый друг, из бродяжек. Почему-то до этого старика все устраивало, а вот как увидел Содзе — так все, начал рычать, мол, он что-то сейчас украдет, и в разговор пришлось влезать Наруми, что обладал свойственным всем заучкам очарованием, что убедил старика, что Содзе — хороший мальчик, и ничего он красть не собирался. Впрочем, Дзиро был уверен, что дед был прав, и Содзе что-нибудь да хотел свистнуть, но теперь из принципа даже не думал. Они со стариком лишь обменялись разъяренными взглядами, а потом разошлись по углам, и это было замечательно, потому что если бы дед начал ругаться с их другом — это был бы кошмар! Но вообще-то близнецы пригласили этих двоих к себе с другой целью, а вовсе не для того, чтобы дать Содзе что-нибудь украсть. Ранее Наруми упомянул, что умел кое-что, что они просто обязаны были попробовать! А в обмен пообещали накормить их, и, конечно же, эти две уличные крысы согласились. Может, потому дед и согласился пустить чужих детей на денек к себе, потому что жалел их… пока не встретил Содзе. Но даже так он все равно не отказался делиться едой, хотя не сказать, что они сами жили особо сытно; но у деда был огород, потому они чувствовали себя лучше, чем городские детишки, которым и похлебка на картофеле была манной небесной. Прибыли они с утра. Наруми выглядел очень радостным, что его умения были кому-то интересны; Содзе — как обычно, но в этот раз он был более побитым, и закономерный вопрос о том, что же случилось, он с раздраженным видом потряс головой, и его вечный суфлер Наруми озвучил: — Цунеки разозлился. — Это глава вашей шайки? — Дзиро нахмурился. — Гэнити, если ты будешь терпеть, он от тебя никогда не отстанет. — Когда-нибудь ему надоест, — пробубнил Содзе, а потом кивнул на площадку за домом. — Что, будем собирать тут? А ваш противный дед разрешил? Дзиро хотелось возразить, мол, не такой уж у них и противный дед, но потом он подумал, что для Содзе их дедуля и правда был тем еще фруктом, потому решил промолчать. Он кивнул и потащил гостей за собой, а потом они вчетвером столпились вокруг коробки с принадлежностями, которые сегодня должны были пойти в ход. Часть из них лежала в доме некоторое время, потому что летний домик одновременно использовали как склад группировки, с которой работал дед. Специалист в своем деле, Наруми, вытянул перед руки и громко хрустнул пальцами. Он явно так и жаждал похвастаться своими умениями. — Прежде всего, нам нужно проверить, что ничего не отсырело… В общем, они решили запускать фейерверки. Как оказалось, Наруми в этом деле смыслил и умел делать штуки, которые красиво и громко взрывались; но со вторым его умением они решили повременить, потому что в войну творить такое было опасно, оттого решили обойтись чем-нибудь малым, вроде бенгальских огней. Они были достаточно красивыми и безопасными, плюс увидеть их могли разве что люди, что шли по улице к деду. Откуда у Наруми было это умение — величайшая загадка, а тот, весь переволновавшийся от внезапного внимания, затараторил: — Ой, я так любил химию в школе! Мы часто делали опыты, и наш учитель столько всего нам показал! Все благодаря ему и знаю! — Блин, а у нас скучный химик был, — близнецы переглянулись. — Как к твоему попасть? — Э-э-э… боюсь, это слегка невозможно… — Он умер, — оборвал стопор Наруми Содзе, а потом поднял угрюмый взгляд на близнецов. — Но Наруми жив, потому фокусы мы увидим. — Йо, Наруми, показывай, что ты умеешь! — Да, Наруми, вперед! — На-ру-ми! На-ру-ми! Братья начали кружить вокруг него, и Наруми залился румянцем, а затем неловко рассмеялся. Наблюдать за ним было интересно; пока он не болтал, словно попугайчик, который только и мог, что суфлировать Содзе или говорить какие-то странные умные факты, то он словно преображался, становился другим человеком. Его пальцы двигались быстро и умело, он рассказывал, что делал, и они втроем повторяли за ним. Такой Наруми был куда лучше сопливого нюни, который ходил хвостом за Содзе, и Дзиро рассеянно подумал: может, он бы и выжил в одиночку, если бы только всегда был таким. Но он был слишком уж приличным мальчиком. Пока они делали бенгальские огоньки, Итиро вдруг ахнул. — Вспомнил! Хотел вам рассказать! — он пихнул Дзиро кулаком в плечо. — Мы тут недавно шатались по округе и подслушали разговор двух солдат, что проезжали мимо! — Дзиро тоже вспомнил этот разговор и выпучил глаза, готовясь услышать ту невероятную новость. — Говорят, где-то в Тибе в лесах есть заброшенный замок! Представляете? Хозяин в войну сбежал и оставил его. Целый замок! — Как у дайме? — удивился Наруми, и Итиро с усилием закивал. — Охрененный замок со внутренним двориком! Солдаты думают его временно переоборудовать под базу. Нам надо как-нибудь туда съездить! — Сейчас это опасно… — неловко заметил Наруми, и Дзиро фыркнул. — После войны, конечно. Магические клинки теснили врагов назад на их остров. Все чувствовали приближающийся вкус победы. И пусть пока сражения продолжались, пусть пока даже в столице не было безопасно, все знали, что шестеро мечников Рокухиры Кунисигэ принесут их стране победу и мир. Возвращаться в школу Дзиро не хотелось, но он скучал по некоторым сладостям, которые больше не продавали, потому ждал окончания войны с огромным трепетом. Плюс он хотел смотреть воскресные костюмированные шоу про смешных героев, а не слушать нудные передачи по радио, что любил дед, о делах на фронте. В одиннадцать все это казалось скучным. Услышав это, Содзе никак не отреагировал, зато вот Наруми мгновенно перестал шевелиться и посмотрел на близнецов таким взглядом, будто был готов расплакаться прямо сейчас. Боже, какие мы ранимые. — Вы реально хотите тусить с нами и дальше?! — Че за вопрос? — Итиро легкомысленно отмахнулся. — Иначе бы мы такого не сказали! — Правда?! — Гэнити, скажи ему. — Сам скажи, — огрызнулся он, но тоже явно довольный. Когда он захныкал от радости, стало как-то неловко. — Я так рад! — всхлипнул Наруми, утирая глаза руками. — Мне такого еще никто не говорил! Спасибо вам, ребята! Я так счастлив, что мы подружились! — дальше его слова превратились в неразборчивую кашу, и суфлером пришлось поработать уже Содзе: — В общем, он очень-очень рад. Чуть позже они сделали перерыв на обед: от картофельной похлебки начинало тошнить, но Дзиро не жаловался, только с любопытством смотрел на то, как, словно голодные щенки, глотали горячий суп их гости. Вот кому-то уже надоевшая похлебка, а кому-то — целый океан удовольствия… Наруми с Содзе были совсем мелкими и костлявыми, неудивительно, что сложно было сказать, что они были старше. В войну без взрослых, которым было до тебя дело, было тяжело… Вечером они уже готовились к началу представления. Дзиро лениво сидел на веранде, наблюдая, как брат бегал туда-сюда, гоняемый Наруми. Содзе сидел рядом с ним, жуя горбушку хлеба. Вот это он точно украл с кухни! Но Дзиро осуждать его не собирался. — Долго ты учился быть чародеем? Вопрос отвлек его, и он рассеянно посмотрел на Содзе, который дожевывал хлебную корочку. — С рождения как-то умел. А так дед немного учил. А че? — Тоже хочу. — Я могу деда попросить тебя поучить. — Не надо деда, — нахмурился Содзе, и Дзиро рассмеялся, за что получил босой пяткой в бок. — Хватит ржать! — Гэнити, ты такой смешной! Че, стесняешься? — Отвали! Они начали гоняться друг за другом, а потом Дзиро подумал — почему нет? Это что же, он будет старшим для Содзе, что был старше?.. Круто… Мысль об этом так очаровала его, что он не заметил, как замедлился, чем воспользовался Содзе, ударив его под коленку. Когда Дзиро со стоном повалился на траву, ублюдок напрыгнул на него и так и сел, не давая подняться, и Дзиро попытался брыкнуться. Итиро и Наруми смотрели за их возней без особого удовольствия. А потом они зажгли бенгальские огоньки. Дзиро видел их только на фестивалях. Тогда вокруг было множество огней, и оттого они не казались такими чарующими, но сейчас, в полной темноте, эти огни казались самым красивым, что он видел до этого. Схватив одну палочку, он начал бегать вокруг вместе с братом, пока Наруми с Содзе просто зажгли несколько и смотрели на них. Впервые за долгое время мрачное лицо у Содзе наконец перестало выглядеть так, словно он был зол, и на нем даже проступила улыбка. Вот это да! Настоящее чудо, а все благодаря бенгальским огонькам! Сидя на веранде, дед с усмешкой наблюдал за ними, а Дзиро думал — какой отличный вечер! К счастью, печка работала, да и дом выглядел неплохо — они с братом угадали, что какая-то из тетушек сюда наведывалась, наводя порядок. Конечно, тут было не так тепло, как хотелось бы, но дед оборудовал этот домишко не только на лето, несмотря на название; это было безопасное место, где можно было скрыться, и именно этот случай наступил сейчас. Первым в дом побежал брат, готовя включить все в сеть, а Дзиро обернулся в машине назад, на заднее сиденье, где сидел босс. Тот уже не спал, было заметно по тому, как двигался глаз под закрытым веком, но не старался завести разговор, все еще кутаясь в куртку. Да уж, ему будет полезно отдохнуть еще немного. Хорошо, что он не ринется мстить Рокухире, а то зная этого болвана… Почувствовав на себе пристальный взгляд, Содзе неохотно приоткрыл единственный глаз. — Как себя чувствуешь? — Как говно, — не стал лукавить босс. — Какого ответа ты еще ждал? — Я там про конкретику спрашивал, может, что-то болит. — А что ты с этим сделаешь? Наколдуешь мне спасение от боли? По голове дашь, типа, я отрублюсь и все? — раздражение сменилось на усталость, но Дзиро все равно улыбнулся. — Как ты догадался, что я хотел тебя стукнуть? — Потому что у нас одно дерьмовое чувство юмора на двои, — они вдвоем горестно вздохнули. — К сожалению, мне придется терпеть до тех пор, пока все не заживет. Да ладно, все в порядке. В смысле, не в порядке, но я хотя бы не сдох, и даже не потерял возможность трезво мыслить или там ходить… Это уже охрененный успех. Дзиро не мог согласиться. Он перебрался с переднего сиденья назад, потеснил Содзе, а потом снова уставился ему в лицо. Боссу такое не нравилось, но он ничего не делал, наверное, пока не ощущая в себе достаточно сил для этого. В конечном итоге он просто сдался и привалился к нему плечом, и Дзиро похлопал его по спине. Раны там уже поджили, да и еще в первый раз, много лет назад, болевые окончания там больше нормально не работали. Они могли бы по душам поговорить, но босс явно был не в настроении, а докапываться до него Дзиро не хотелось. Он просто шепнул, что пока брат ковырялся, тот мог поспать, ведь как верно говорила госпожа Сакураги, сон был лучшим лекарством. Содзе кивнул сначала, а потом вдруг застыл и подозрительно уставился на Дзиро. — Погоди-ка минутку, это когда это она говорила такое при тебе?! Ой, бля! От тотального позора его спасло то, что из дома появился Итиро и помахал рукой, мол, все готово. Внутри было теплее, чем можно было ожидать. Брат успел натопить одну комнату, пообещав позже заняться другими; пока он занимался делами, Дзиро решил приняться за готовку. Он был так себе поваром, в основном умел готовить типичный холостяцкий рацион, но пришлось постараться, потому что у босса теперь было строгое меню. Он че, шеф-повар в ресторане? Но выбора особо и не было. Втроем они уселись за столом, сложили руки, а потом принялись за обед. Левая рука у Содзе пока держала ложку некрепко, но он был упертым сукиным сыном, потому помощи не просил. — Что будем делать дальше? — Пока ничего, — босс помешал бульон, а потом зачерпнул немного. — Ну, во всяком случае я точно. Мне бы пока вылечиться, а то чувствую себя развалиной. Но на вашем месте я бы тоже не особо высовывался. Денег у нас должно хватить. Вы сколько тайников обчистили? — Всего у нас около ляма иен. — На первое время хватит, если не будем особо шиковать. Скажи своей тетушке, пусть сюда больше не приезжает, мы сами домом займемся. — Надо будет починить крышу, — уныло заметил Итиро. — И водопровод. — И закупиться продуктами. А мне потом — вернуться в форму, — Содзе встряхнул рукой и критично на нее глянул. — Пиздец, столько работы и все коту под хвост. — Я слышал, девчонкам нравятся тощие умирающие юноши. — Ну-ка заткнулись нахрен, — он погрозил им кулаком, когда близнецы заржали. В итоге они закончили с обедом, а потом Дзиро с Итиро начали уборку в доме. В основном тут было чисто, тетушка постаралась, но надо было проверить все места. К сожалению, они будут жить тут некоторое время. Как бы не сойти с ума от безделья… Надо было поискать какой-нибудь работки в деревне рядом, может, таскать тяжести, хоть что-то. А то подозрительно как-то, что они так приедут и будут выбираться только за покупками в местный магазин. О нет, посетила его ужасающая мысль, а летом ты что, разведешь огород? Это и называется старость! А тебе даже тридцати еще нет! Спальни в доме было две: одна дедовская, вторая их старая, детская. Потом они разбредутся по своим комнатам, это точно, незачем в одном месте ночевать, но зимой лучше было спать всем вместе — тогда надо будет топить лишь одну комнату, да и хотелось быть поближе к боссу, чтобы если что проследить, если ему станет плохо. Его состояние пока вообще надежд не внушало: босс был прав, чудо, что он выжил. Вдруг опять помрет? Потому ночью они решили, что будут спать вместе в дедовской комнате (тут было теплее, потому что под конец жизни он начал сильно мерзнуть). Постелили три матраса рядом, словно на ночевке. Босс отправился спать между ними, и, конечно же, он не мог не оставить это без комментария: — Зажали, ироды. А вдруг вы меня задавите во сне? Я же теперь слабенький, сломаюсь. — Так тебя проще греть, мешок костей, — Итиро с претензией ткнул в его костлявое плечо пальчиком. — А то еще отдельную постель ему подавай… Ты че, наш господин? Сам сказал, что бизнес распускаем, значит, ты нам не босс, а приятель. — Не тыкай меня пальцем. — Хочу и тыкаю! — Не тыкай! — Гэнити, ну ты и жопа. Дзиро вдруг произнес: — Прямо как в детстве, да? И втроем они замолчали. Так, в обнимку, они спали в детстве, после того, как случилось кое-что. Давно это было… Стоило ему это произнести, как споры мгновенно прекратились. Содзе перестал ворчать и просто вздохнул, а потом подобрался поближе к Дзиро, и тот положил руку ему на спину. Брат привалился следом. Да. Прямо как тогда. Только они были детьми, а сейчас стали уже взрослыми, которые слишком много дерьма повидали на своем веку. Столько всего прошло… И они вновь были в этом доме. И вновь после… — Ладно уж, — вдруг произнес он. — Давайте спать. А то завтра столько дел. Но сон долго не шел, хотя и брат, и Содзе уже давно дремали рядом. Дзиро продолжал сверлить взглядом темный потолок, слушать шум природы за окном, едва различимый. Вдали от города всегда было очень тихо. Где-то с ветки сорвалась птица; упал снег. Только дыхание и было слышно. Содзе рядом спал… живой. Бодрый даже, не просто тень себя, скорее почти погаснувший огонек, но грозящий стать ярче. Не то кошмарное зрелище, что они нашли под завалами взорвавшегося замка. Вот уже столько лет они работали вместе… И ведь все могло закончиться. Он решил об этом больше не думать. Какая разница? Этого не случилось. Главное, что Содзе был жив. А остальное сладится. Говорили, что в десятках километров отсюда на севере Что-То случилось. Это случилось ближе к концу войны. Дед не рассказывал; он вообще не любил делиться такими подробностями со своими внуками, и это злило Дзиро, которому было любопытно, но это было нечто, о чем даже взрослые шептались, не решаясь говорить в полный голос. Значит, что-то очень серьезное. Он никак не мог понять, что именно произошло; слышал только что-то про Рокухиру, что-то про мечи… Опять магический меч? Они с братом пытались подслушать, но ничего так и не поняли, а потом их заметил дед и прогнал. В итоге несколько дней они жили в неведении, гадая, что именно вызвало такие разговоры, строя самые дурацкие теории, а потом к ним на порог заявился солдат. Он выглядел так, словно прошел через многое, но очень молодо; очевидно, был чародеем, потому что у него на лице были непонятные черные следы, будто кто-то нарисовал кружки у него под глазами. Солдат неловко улыбнулся им с Итиро, а потом прошел к деду, и они с ним о чем-то тоже долго говорили, пока в конце дед не взорвался и не заорал: — Да вы охренели, сукины дети! Я просто так не сдамся! В итоге они поругались еще, а потом солдат ушел, а дед остался угрюмым на весь вечер и не разговаривал даже за ужином. Солдат приходил еще несколько раз, и каждое его посещение заканчивалось криками деда, но всякий раз они были тише, словно солдат убеждал их старика в чем-то. Дзиро так сильно гложил интерес!.. Но он ничего не мог поделать, потому что старик был упрямым говнюком, который ничем не делился! Приходилось им с братом изнывать от любопытства. Они сглаживали все вестями с фронта и военными фильмами, которые крутили в магазинчике недалеко, куда стекались все жители (в основном это были женщины, старики и дети), с упоением слушая четкий и позитивный голос диктора, что вещал об успехах их армии и об отступлении врага, потому что шестой клинок Рокухиры Кунисигэ, названный «Синути», был настолько силен. Впрочем, они с братом быстро забыли про интригу, потому что спустя примерно неделю, как раз в последний визит солдата, их посетил другой гость. Вообще-то Дзиро знал, что Содзе терпеть не мог деда, а дед — его, все тянулось с первого их знакомства, потому они обычно не пересекались, и оттого Содзе всегда отвечал отказом на их предложение прийти к ним домой, даже просто чего-то перекусить, хотя сироты, очевидно, голодали. Вряд ли от наличия еще одного спиногрыза в семье дед бы настолько сильно обнищал, а они втроем уже достаточно подружились, но у Содзе всегда были принципы, что для него, что был на год их старше, но выглядел младше на пару, было огромнейшей тупостью — он мог получить все, а продолжал упираться рогом. Этими принципами он мог удавиться, честное слово. Потому, когда вдали на дороге Итиро увидал Содзе, Дзиро удивился. Что тут тот забыл? А как же эти самые принципы? Они с братом встали на тропе, дожидаясь его (и объяснений), но Содзе не особо к ним торопился. Что-то с ним было не так, и чем ближе он подходил, тем отчетливей это становилось. Обычно он излучал ауру самоуверенности, потому что он был говнюком, но сейчас ничего такого не было. Его изрядно шатало, а и не без того бледное лицо было еще белее, чем обычно. Он был весь какой-то грязный, в каких-то бурых пятнах, держался за лицо. Все руки были в грязи. Когда он подошел ближе, то запнулся, а потом упал на землю, но сразу не поднялся. Интуиция забила тревогу, и они с братом переглянулись. Ну точно, что-то не так!.. Они бросились к нему, и тогда Итиро и увидел, что именно было неправильно — словно какие-то бугры под кожей на спине, будто… — Гэнити! — Ты же деда не любишь, — растерянно пробормотал Дзиро. — И все равно пришел? — Очень. Плохо, — булькнул Содзе и закрыл глаза. И это был весь ответ. Какая-то дурацкая у них была вражда с дедом, потому что когда они притащили Содзе в дом на спине, то дед не взбесился, как они боялись, а тоже всполошился и забыл про солдата. А вот солдат наоборот, как только увидел их друга, то сразу же потемнел лицом. — Этот ребенок… — потом развернулся к деду и прошипел: — Это именно то, о чем я и говорил. Следы той дряни! И это была просто маленькая чистка! Пожалуйста, уезжайте в безопасное место. Если вы продолжите упрямиться, то… — Лучше заткнись и приведи врача! — рявкнул дед, отчего солдат вздрогнул и дернулся назад. — И быстрее! Деревенский медик прибежал спустя минуты. До внуков деду не было времени, потому он не особо за ними следил. Из комнаты их, конечно, выгнали, но они все равно наблюдали сквозь щелку: смотрели на то, как Содзе дали закусить скрученную в тугой жгут тряпку, как положили на живот, а потом начали резать спину наживую. Это был первый и единственный раз, когда Дзиро видел, как он плакал; он не проронил слезинки ни разу до этого, даже когда его избивали до крови, а потом они с Итиро помогали ему, а сейчас хныкал, не сдерживаясь, и Дзиро подумал — вот настолько ему больно. Он первым вздрогнул, когда из одного бугра на спине, разрезанного ножом, достали что-то, что напоминало завядший цветок, потянули, и за ним последовали корешки, плотно въевшиеся в плоть … В итоге он сбежал на веранду, а Итиро последовал за ним. Они просидели так несколько часов, пока к ним не вышел дед. Он ничего не сказал и просто закурил, садясь рядом, и даже на улице в нос ударил душный запах его табака. Дзиро подсел к нему ближе, и дед положил ему руку на плечо, сжал его некрепко. Никто не произнес ни слова; так они просидели некоторое время рядом, пока на черном небе не взошла луна и звезды. Красиво. Как только началась война, света в городе почти не стало, и теперь их было четко видно. Только тогда дед произнес: — Не слишком его доставайте. Летний домик был не слишком большим, и потому ничего удивительного в том, что гостя их дома отправили к ним в комнату, Дзиро не нашел. Тем более, они были приятелями. Они с братом вошли внутрь, где на полу была разложена постель, и в самом центре ее увидели своего друга, лежавшего на животе. Казалось, он спал. Одеяло было опущено по пояс, вся спина была в бинтах, и на них уже проступали бурые пятна. Содзе даже не отреагировал, когда они подошли ближе. В итоге Итиро привалился к нему с правой стороны, а Дзиро — с левой. Шепотом они убедились, что он был в глубокой отключке. Некоторое время Дзиро наблюдал за Содзе, за тем, как тот хрипло дышал, за его потным бледным лицом. Сегодня он явно увидел сторону, которую тот явно не хотел раскрывать, и это, наверное, был самый большой и страшный его секрет — что он тоже был человеком. Потому Дзиро решил сохранить этот момент где-то в сердце, поглубже, чтобы никто не нашел, как напоминание, что у этой дикой псины тоже было что-то человечное внутри, а потом обхватил пальцы Содзе, неожиданно холодные, подвинулся поближе, и закрыл глаза. Без сознания он провалялся несколько дней; а если просыпался, то бредил и хныкал от боли, и дед с врачом из деревни рядом все вертелись рядом, пытаясь что-то сделать. Это было странно. Дед никогда не заботился о других детях, он и своих внуков то регулярно гонял довольно жестоко, а тут так возился с незнакомым ребенком… Дзиро этого не понимал, но ему было все равно — он мог принять такое, потому что беспокоился за друга. Он ждал, когда Содзе очнется и расскажет им про то, что видел, потому что видел он явно что-то невероятное. Что-то, о чем шептались взрослые! И вот, на третий день, он открыл глаза. Произошло это днем, когда близнецы занимались своими делами на улице (в основном они искали ту самую стаю, в которой был Содзе, потому что знали, что тот четырехглазый, Наруми, наверняка беспокоился, он явно был из тех ребят, что слишком много обо всех пеклись), потому узнали об этом только вечером. Они вихрем влетели в комнату и окружили Содзе; тот не поменял позиции с утра, но в этот раз ответил им злым взглядом, впрочем, недолго, потому что они легли рядом и загалдели, как голодные чайки: — Вот это да! Мы думали, ты помрешь! — Ты нас так напугал! — Даже дед забеспокоился! — Он так о тебе волновался, ты бы видел! — Да и мы тоже! — Слышь, ты че, решил без нас там приключения найти? Они так много говорили, что не давали ему и слова вставить, и под конец это явно вывело Содзе из его типичного настроения агрессивной псины. Он даже слабо хихикнул, потом попросил попить, а затем кое-как сел. Верхней одежды на нем не было, и Дзиро стало даже как-то неудобно от того, что они с братом выглядели неплохо, а этот больше напоминал голодный скелет — они могли пересчитать на Содзе все ребра. Когда он выпил, то опустил стакан себе на колени, явно не в силах держать его в руке, а потом устало посмотрел на близнецов. Но что-то в его глазах… Что-то в том, как он смотрел на них сейчас… Будто там появился незнакомый до этого Дзиро блеск. Он и до этого был психом, но теперь… Что-то точно поменялось. — Больно было? — тихо поинтересовался Итиро, и Содзе вдруг отвлекся от своих странных мыслей, вновь превращаясь в старого себя. — А? Ну да. — Тебе прямо наживую спину резали! — зашептал он, и Содзе растерянно моргнул. — Правда?.. Я не помню. Дзиро припомнил его слезы и закашлялся. Наверное, не стоило об этом говорить. — Ну и хорошо, наверное. Что не помнишь. И хорошо, что ты к нам пришел! А то мало ли, что с тобою бы стало. Тяжело было? Идти сюда. Когда Содзе начало покачивать из стороны в сторону, Итиро сел к нему ближе, и он оперся на его плечо, но взгляд у него остался ясным, хотя он выглядел паршиво: весь потный и бледный. Он задумался на мгновение, а потом опустил глаза вниз, на пустой стакан. Сжал его крепко, а затем отдал в руки Дзиро и хриплым голосом произнес: — Я шел несколько дней. Вроде бы. А может только один. — И дошел, хотя так больно было? Ого! — Мне кажется, я пару раз терял сознание. Не знаю. С трудом добрался сюда. Только на вас надежда и была. Близнецы умилительно улыбнулись. — Утю-тю, ты о нас такого хорошего мнения? — Наш лучший друг! — Вот настолько у меня все плохо было, что пришлось обратиться к вам, — раздраженно посетовал Содзе, а потом прикрыл глаза. Дзиро показалось, что он сейчас опять уснет, но он неожиданно продолжил: — Нельзя мне было там оставаться. — Почему? Там же твои приятели из банды, не? — И Наруми! — добавил Дзиро, и лицо Содзе на мгновение застыло, словно восковая маска, бледное, как снег. Впрочем, он умело держал себя в руках, потому что быстро вернул себе равнодушный взгляд, но они все равно заметили. — Что-то не так? — Наруми, он… Но не успел договорить, потому что следом дверь в комнату открылась, и на пороге возник дед в сопровождении деревенского врача. Позади них стоял тот самый молодой солдат. Они прогнали близнецов прочь, но в этот раз смотрели не слишком внимательно, и потому Дзиро с Итиро беззастенчиво подглядывали из-за угла, игнорируя то, что на них то и дело косился солдат, оставшийся стоять в дверном проеме; дед сел рядом, а врач начал осмотр, сначала задавая невинные вопросы о самочувствии, а потом заметив, что нужно было сменить повязки. Он делал все быстро; но Дзиро все равно успел увидеть спину Содзе, в едва заметных кровавых разводах, на которой было видно множество порезов. В этот раз он не хныкал, но вздрагивал, когда врач влажной тряпкой стирал высохшую кровь. В конце, вновь наложив повязки, он достал что-то из сумки и протянул деду, и старик принял это. Какие-то травы? Дзиро сощурил глаза, увидев, как Содзе покачнулся, и врач рукой схватил его за плечо, не позволяя завалиться обратно на постель. Рядом с ним их приятель выглядел маленьким и слабым. — Сварите эти травы по вчерашнему рецепту, с ними боль станет меньше. Но не перебарщивайте с приемом, это все же яд, — он опустил взгляд на Содзе. — Гэнити-кун. Тебе больно? Если будет болеть очень сильно, не терпи. Тот немного помедлил, но кивнул, и старик с кряхтением поднялся на ноги. Он прошел к выходу из комнаты и даже не удостоил внуков взглядом, видимо, смирившись, что те уже засунули внутрь свой любопытный нос. Когда он вернулся, он протянул кружку Содзе, тот взял ее в руки и понюхал, отчего скривился так, словно воняло оно невероятно. — Мерзость! — Пей и не выпендривайся, — зарычал на него дед, как обычно рычал на собственных внуков, и Содзе неохотно подчинился. После ему позволили лечь обратно в постель, а потом взрослые опять вступили в какой-то долгий разговор, из которого Дзиро понимал дай бог пару слов. Ему с братом было плевать на эту болтовню; он просто наблюдал за тем, как почти мгновенно после выпитого лекарства Содзе потянуло в сон опять, и как дед, активно споря о чем-то, укутал его в одеяло и начал гладить по волосам. Странно. Все это… было очень странно. Почему дед… Он отвлекся, когда молчавший все это время солдат рядом с ним кашлянул в кулак. — Инугами-сан, — когда старик не ответил, солдат продолжил: — На этом ведь все не остановится, — ему снова не ответили, и солдат нахмурился. — Знаете, мне тяжело все это говорить. Все же, я вас уважаю, и вы мне помогли, когда я вступил в семью. Но если вы продолжите упрямиться, ничем хорошим это не закончится. Сейчас армия использует такое оружие против врага, но людские потери никто не считает. Если вы внезапно погибните, новому правительству это будет только на руку. Они наверняка потом попробуют использовать это против вас… Устроят массовые чистки, чтобы избавиться от преступности… — его голос начал звучать умоляюще. — Пожалуйста, уезжайте дальше вглубь страны. Соглашайтесь на эвакуацию. Если вы погибнете, то ничего же не останется. С вами семья точно не пропадет, но… — Достаточно. Я тебя понял. Что — понял? Дзиро так и не сумел разгадать эту загадку. Просто пронаблюдал за тем, как дед вновь покинул комнату, крайне недовольный, а солдат, помедлив, последовал за ним. Ближе к ночи, когда взрослые наконец покинули комнату, близнецы проскользнули внутрь. Казалось, Содзе был вымотан их бесконечным скучным трепом, потому что даже не пошевелился, когда они подобрались к постели; он лежал на боку, и одеяло сползло с одного его плеча. Когда Дзиро подобрался ближе, к его лицу, Содзе вдруг приоткрыл один глаз и мутным взглядом посмотрел на него. Он выглядел больным и уставшим. У него даже не нашлось сил огрызнуться, как он наверняка бы поступил в ином случае; Дзиро позволил ему подобраться ближе к себе и прижаться поближе. — Мерзнешь? — Не знаю… Бросает из жара в холод… — со спины подобрался Итиро и лег позади, словно пытаясь устроить нелепые тройные объятия. — Спина не болит? — Нет, — блекло проговорил Содзе. — Вообще больше ничего не болит. В итоге они с братом стиснули этого мелкого тощего волчонка в объятиях, пытаясь хоть как-то поделиться теплом, потому что они, дети, не знали, чем могли еще помочь, и если не помогала жестокость, то они прибегали к давно забытой нежности. Вскоре уснул Итиро, а вместе с ним и Содзе. От него пахло тем горьким травяным лекарством, и чем-то еще, сладковатым… Словно цветами. Только Дзиро лежал, не в силах сомкнуть глаз, вглядываясь в темноту и слушая тихое дыхание. Новый год они провели в тишине, хотя Итиро запустил на заднем дворе немного фейерверков в память о старом друге, которого не было с ними уже вот столько лет; не пили, но поели мандаринов, за которыми Дзиро поехал в город. Боссу полезно было поесть фруктиков. Сидя на веранде, закутанный в несколько одеял, Содзе жевал незажженную сигарету, пока Итиро носился по двору. Дзиро лениво расположился рядом с ним и впихнул в руку кружку с чаем. Вдвоем они продолжили наблюдать за братом, пока Содзе вдруг рассеянно не сказал: — Госпожи. Представляешь? Без выпивки встречать новый год. Я ж сдохну. — Тебе даже курить нельзя, а ты — выпивка! — А капельку? — Дзиро потряс башкой, и Содзе застонал. — Жесть. Кто бы мне сказал, что я буду здоровый образ жизни выстраивать? Стал он выглядеть получше, конечно, чем в день их прибытия сюда. Ожоги медленно поджили, и часть бинтов они сняли (остались они в основном там, где кожа еще была слишком чувствительной), но правая сторона лица осталась обезображенной; пусть ожог там и зажил, он все равно был заметен, и без глаза выглядело это весьма и весьма печально. В храм они не пошли; было далеко и холодно. Когда Итиро запустил все же фейерверки, Дзиро лениво пронаблюдал за тем, как ввысь понеслась яркая огненная стрела. В другое время они бы сейчас веселились и нажирались в храм, а теперь только они и остались. Может, впрочем, к лучшему. Нехорошие слухи ходили по подполью, и Дзиро слышал о них случайно; с братом они договорились не сообщать боссу, чтобы тот не слишком тратил время на бесполезное сейчас для себя занятие. Пусть «Камунаби» и «Хисяку» сами друг дружке глотки грызут, а их не трогают. И так уже хватило. А Рокухира… пусть держится подальше. Когда Итиро прибежал к ним и всучил в руки рюмки, Дзиро нахмурился; стоило брату плеснуть боссу какой-то дряни, как ахнул: — Ты че, собака, творишь? Нельзя ему выпивку! — Дружище! — эти два барана чокнулись, а затем Содзе показал Дзиро язык. — А ты предатель хренов. — Вот сдохнешь, тогда и поговорим! Они поругались, но потом им надоело, и они выпили. Больше Содзе в тот вечер не наливали, и новогодняя ночь прошла гладко, но скучно; как настоящие старики, они решили рано лечь спать. Дрыхнуть в обнимку было тем еще удовольствием, но близнецы пока работали над отоплением, потому особого выбора не было — мясца босс пока не нарастил, так и оставался суповым набором. Мерз, оттого даже ночью не спал без теплой кофты. Босс… Он все называл его так, по привычке. Надо было переучиваться обратно. Теперь они были в равном положении, теперь он был не босс, но просто Гэнити. Как в юности. Дзиро размышлял об этом, пока за окном тихо падал снег, а потом опустил взгляд вниз. Содзе спал, во сне ресницы его трепетали… Нет, погодите-ка. — Не спится? Босс приоткрыл глаза и хмуро взглянул на Дзиро. — Да как-то… Может, это из-за алкашки. Глотнул и сразу старая жизнь вспомнилась. Говорили они полушепотом; вдвоем покосились на Итиро, когда тот во сне замычал что-то и уткнулся носом Содзе в спину. — Может, стукнуть тебя по голове? — с надеждой поинтересовался Дзиро, и услышал в ответ смешок. — Задолбал со своими шуточками. — Ну самую малость! Из-за повышенной костлявости пинки у Содзе выдавались отменно болючими, и Дзиро это только что испытал на себе. Но он не стал возмущаться или опять шутить, просто ухмыльнулся, а затем покосился в окно, где с ветки вниз упал ком снега. В деревне зимы совершенно отличались от города; он почти и позабыл, окончательно став токийской крысой. Столица никогда не спала, зимы там были теплее, а тут жизнь словно засыпала на время зимы. Так и они заснули. Затаились, дожидаясь, когда можно будет сделать шаг. Но вопрос — когда? — так и висел над ними. — Впервые не знаю, что мне делать. Тупо, да? Голос Содзе звучал очень тихо. Дзиро пожал плечами. — Жить? Просто… жить. — Но надо что-то делать. Не сидеть же просто так? — Можно и сидеть. Босс взглянул на него, словно он сказал какую-то глупость. — Не понимаю, — протянул он. — Жизнь — она не только из бизнеса делается. Можно посидеть и подумать над другим. Книжку почитать, в конце концов. У тебя сколько лет нормального отпуска не было? Вот представь, что теперь он настал. Ну а так, если шило в заднице заиграет… всегда можешь пойти в секретари к Сакураги, вот уж кто точно будет рад. Последнее будто бы наконец успокоило беспокойство на душе босса. Он снова вздохнул, и вдвоем они посмотрели во двор. Ночная зимняя сказка. Красиво. Спокойствие казалось странным после десяти лет жизни в сплошной погоне за чем-то. Дзиро не повернулся, когда Содзе со вздохом опустил голову ему на плечо и задремал, все еще смотря куда-то вперед, далеко, сам не понимая, что искал в темноте далеко за снегом и лесом. Наступал новый год, и новая эпоха в жизни. В общем, зима пронеслась намного быстрее, чем Дзиро ожидал. Может причиной тому было то, что в декабре они были заняты возвращение босса к жизни, а дальше осталось всего два месяца. На удивление, обошлось без каких-то драматичных болезней, хотя Содзе был в крайне полудохлом состоянии; под конец зимы он стал выглядеть получше, но все равно не утратил свой болезненный видок, оттого близнецы запретили ему особо много заниматься работой. Так, пусть убирается немного, и этого будет достаточно. За зиму они привели домик в полный порядок, и теперь тут можно было нормально жить целый год. Тетушка, следившая за этим местом, была крайне рада, что близнецы вернулись сюда и даже облагородили местечко, и в один день приехала и привезла гостинцев, мол, сыновьям любимого братца. С Содзе они были заочно знакомы; тетушка знала, что Дзиро с Итиро работали в отнюдь не самой благородной сфере, и они упоминали босса, так что особого откровения не вышло, хотя на подаренный алкоголь Содзе смотрел взглядом человека, которого обделила жизнь. Но, раз уж вышла такая встреча, ему даже разрешили немного выпить, а потом тетушка порекомендовала тренировки на руку, чтобы поскорее вернуться в форму, мол, нагрузки на сердце после клинической смерти — это не шутки, надо было быть осторожнее. Замечательная женщина! В деревне на их прибытие не особо обратили внимание, наверное, памятуя старика, а тот наверняка рассказывал про своих внуков. Содзе на публике не особо появлялся, чтобы не пугать ее своим экстравагантным видом, потому много вопросов не возникало. Пару раз к ним заглядывали соседи, в основном такие же старички, которые просили помощи, мол, надо было крышу починить, и так как делать было особого нечего, Дзиро с Итиро соглашались. Под весну снег наконец начал таять. Они сидели на веранде. Дзиро лениво поглядывал во двор, пока размышлял, что надо было бы привести это место в порядок, а то какая-то полянка с кучей луж — это не дело, брат с Содзе играли в ханафуду. Кой-кой. Пока Итиро пытался собрать редкие и дорогие комбинации, Содзе нацелился на самую простую тактику — сбор пяти карт с лентами. Он всегда использовал эту тактику. Каждый сраный раз. А если видел, что она невозможна, то прибегал к «мусорным» картам. Предсказуемый. Хотелось пнуть его в бок, мол, че ты как крыса какая-то, играй нормально, но ведь это тоже своего рода тактика… — Я вчера копался на чердаке, — пробормотал он, смотря вдаль, — и нашел там дедовские бамбуковые мечи. — Тренировочные? Содзе обладал невероятной способностью вести диалог, не отрываясь от игры. Они с Итиро были готовы глотки друг другу перегрызть за карту с красной лентой, которая лежала на столе и ждала своего чемпиона. — Ага. — Выкинь это говно, — посоветовал брат, но Содзе его одернул: — Не надо, — потом повернулся к Дзиро, наконец, отвлекаясь от карт. — Оставь. Мне себя в форму приводить, а тренироваться с настоящим оружием это чистой воды самоубийство. Пригодится, — когда Итиро попытался заглянуть к Содзе в колоду, тот схватил его за ухо и зарычал: — Ты думаешь, я не вижу, что ты делаешь, гнусная козлятина?! Пока брат издавал разные смешные звуки, в основном стоны, Дзиро решил достать тренировочные мечи с чердака. Они были старыми, но выполненными на совесть, и за столько лет плесенью не покрылись, даже дерево не треснуло. Может, потому что тетушка очень уж хорошо следила за этим местом. Кто знал? Он отдал один из мечей Содзе, а тот, собрав наконец три заветных карты с красными лентами и победив в финальном раунде, поднялся на ноги и указал на Итиро, что весь из себя страдал, побежденный в очередной раз. — Идем, чучело. Попробуем сразиться. — Тебе пока не рано? — осекся тот, и Содзе угрожающе сощурил глаза. — Жалеешь меня? — Приятель, ты у нас на руках буквально загнулся, тебя еле откачали. Это не шутка. — Завались, — очевидно, что Содзе даже не желал слушать, потому что схватил бамбуковый меч и направился в центр площадки рядом с домом. — Не хочешь ты, позову твоего брата. Ну? Че встали-то? Или считаете, что мне себя не надо в форму приводить? Надо, конечно же, но прошло меньше полугода с твоей сраной смерти, так подумал Дзиро, но что уж тут было поделать, если босс так сильно хотел убедится, что растерял все навыки? Он выразительно взглянул на брата, а потом и сам схватил бамбуковый меч. Драться он так не особо умел, знал только теорию, у Содзе с этим куда лучше было, но он тоже не был приверженцем какого-то определенного стиля. Все они учились на улицах. Встав напротив него, он помялся с ноги на ноги. Содзе пока явно приноравливался, как держать меч. — Черт. Я так привык пользоваться левой рукой, что забыл, что я правша, — посетовал он. И бросился к Дзиро, не дожидаясь ответа. Да, может, он и был правшой, у которого теперь была лишь левая рука, но Дзиро знал, что этот сукин сын хорошо дрался двумя руками, отчего порой он гадал, не амбидекстр ли он; но нет, реакция была медленней, чувствовалось. Он пару раз позволил себя ударить, сделал выпад сам, неудачный, но вскоре заметил, что босс начал выдыхаться, и, воспользовавшись заминкой, ударил его в ногу и повалил на землю. Пока босс валялся на холодной мокрой земле, чертыхаясь, Дзиро обошел его кругом и ткнул в подбородок кончиком бамбукового меча. — Ну че, довыпендривался? — Пиздец! Позорище, — Содзе застонал, пряча лицо в ладони. — Убей меня, так все просрать! — Ой, ну че ты опять драматизируешь-то? Ты только жрать начал нормально, даже предыдущий вес не набрал, а уже ноешь. — Завались! Я тут самый главный пострадавший. Но если босс страдал, то ничто в этом мире не могло его переубедить, и оттого Дзиро просто закатил глаза. Он схватил Содзе за руку и поднял его с земли, а потом потащил обратно к дому, ворча, что надо было переодеться в сухое и чистое. Он мамочкой тут работать не нанимался! Потом в кой-кой сел играть уже он. В отличие от брата, Дзиро не метил в особо дорогие композиции, собирая животных или мусор. В общем, они друг друга с Содзе стоили, и оттого игра стала напряженней, потому что простых карт на всех не хватало. — Может, мне позвонить Кугури? — снова озадачился он, и близнецы синхронно закатили глаза. Только не опять. — Пусть даст мне пару личных уроков. Он тогда-то так счастлив был, когда я его о чем-то спросил, а сейчас и вовсе обоссытся от радости. — Мы даже не знаем, жив ли этот Кугури. Парня, впрочем, они хорошо помнили; один из прихвостней Юры, член «Хисяку». С Содзе они быстро нашли общий язык — два фрика, помешанные на клинках, там еще и третий был, Хокуто, и каждый дрочил на мечи в своем стиле: Содзе на их создателя, Кугури на само фехтование, а Хокуто на самурайский дух и желание сдохнуть в битве. Три болвана. Кугури близнецам не особо нравился, и это было взаимно. С Содзе, впрочем, у них все было на мази, но то, что он был подчиненным Юры… С учетом всего произошедшего… Да и если тот поц устроил сезон охоты на убийц отца, то Кугури наверняка же полезет против него, чтобы прочувствовать эссенцию меча или какую-то другую смешную херню, о которой он так много трепался. — Вдруг его убил Рокухира? — предположил Итиро, и Дзиро закивал. — Да и он теперь нам враг. — Он не во всем согласен с Юрой, — заметил Содзе, впрочем, не возражая. Но аргумент его будто расстроил. — Н-да уж… Я прямо в отчаянии. — Да ты надоел ныть, начнешь сейчас тренироваться по чуть-чуть и вернешься в форму. — Но на это уйдет столько времени! А я нихрена не молодею. — Гэнити, тебе ж не сто лет. — Ну ладно, ладно… Поныть будто нельзя. Но вечера пока были холодные, стоило признаться. Что в доме деда было хорошо, так это то, что тут была охрененная ванна. Не просто большая, огромная. Когда они были мелкими, то вообще не представляли, как можно было без такой существовать, но пожив в столице, Дзиро понял, насколько вычурным бело подобное решение деда. Но ему явно нравилось нежиться в воде… Забавно, что в этом они с Содзе совпали, хотя только под самый конец отношения у них вроде как наладились. Поместиться сюда втроем проблемой не стало, и, хотя босс всегда предпочитал греть косточки в горячей воде один, близнецы запрещали ему принимать горячие ванны в одиночку, боясь, что случится что-нибудь нехорошее, хотя раны у него уже достаточно зажили. Впрочем, так они еще и экономили воду. Босс облокотился на бортик ванны и свесил голову вниз, и сидевший позади него Дзиро рассеянно рассматривал его спину. Раньше там были шрамы, потом их скрыла татуировка. Теперь новые шрамы перекрыли ее вновь. Жаль, что ожог попортил рисунок. Красивая была татушка. А теперь от бабочки остался только кусочек. Непривычно было видеть его с короткими волосами. — Надо наведаться в баню недалеко отсюда, — зевнул рядом Итиро. — Говорят, там неплохо. И с татушками можно. — Боюсь, у меня столько шрамов, что отнюдь не татушка станет проблемой… — Да ладно, Гэнити, там такая бабка всем заведует. У тебя же талант, — он насмешливо фыркнул, когда Содзе развернулся и скептично вскинул бровь. — Умеешь вызывать жалость у старушек. А израненный ты у нее еще больше очков симпатии выиграешь. — Это только с парой старушек такое работало. — Да ладно, поверь, рожу грустную скорчишь, и все женщины пожилого возраста твои. — Дзиро, пни этого еблана. — Ты че?! Ай! — Дзиро последовал совету. — Сволочи! Плескались в ванной, словно дети, хотя их было три взрослых мужика, просто очень жадных до горячей воды. Пока попытки утопить брата продолжались, Дзиро снова покосился на Содзе, что наблюдал за этим с ухмылкой, а потом вдруг в голове у него что-то щелкнуло. Ну, раз уж их дни, как у настоящих стариков, были полны ностальгии, то можно было и вспоминать всякое. Разве нет? Не то, что им реально было что делать в этой глуши. — Будешь исправлять татушку, когда все заживет? Содзе, которому, очевидно, и был задан этот вопрос, поморщился. — Что-то я не уверен, что я готов пережить ту пытку еще раз. — Нытик, — хмыкнул Итиро, и его голову тут же погрузили под воду в нечаянной попытке утопить. — Да ладно, у тебя ж все нервные окончания на спине убитые. Лицо у Содзе сделалось таким кислым, будто он съел целый лимон за раз. — Это ты, хлебушек, думаешь, что там все убито. Мне только верхнюю половину спины задело, не помнишь? А все остальное-то целехонькое осталось! — он начал скрести короткими ногтями стенку ванны. — Йа-а-а не могу, вы мне надоели, я заебался, я хочу курить!.. — Я хочу курить!.. Это Дзиро уже слышал от Содзе, когда им было уже больше восемнадцати, и когда они работали в подполье уже не просто как мальчики-посыльные, на роль которых часто брали молодых беспризорников (в этом смысле близнецам повезло, потому что они были под крылом у деда), а как рядовые бойцы. Их боссы были в тесной связке, потому проблем, что они часто были втроем, не возникало: пока близнецы работали на подчиненных деда, Содзе пахал на другого старика, имя которому было Ивакурой. Он был подпольным торгашом, и, как говорили, мог заговорить зубы любому. Ивакура был сам по себе, но регулярно якшался с другими, и Содзе, его протеже, был его любимой разменной картой — он отправлял его повсюду, потому что тот был диким и безжалостным, а еще точно также хорошо заговаривал зубы. Тогда они стояли под крышей крыльца небольшого бара, пока сверху лил дождь. Даже высунуться было нельзя — мгновенно промокнешь, а сигарет никто и не взял. По закону, конечно, им было еще нельзя, но они работали в сфере, где закон не особо-то и уважали, и сейчас, после знатного мордобоя в баре, им еще меньше хотелось думать об этой чуши. Одежда у них была загажена кровью, и, как уныло подумал Дзиро, наверное, попасть под дождь было не так уж и страшно. Меньшее из двух зол. В ту пору они с братом просто коротко стриглись, а не носили ирокезы, а у Содзе волосы были длиннее, по лопатки. Выпендривались они в ту пору знатно. — Может, вернемся? Попросим сигареток? — Старшие нас нахрен пошлют, — пробубнил Итиро. — Они там небось деньги делят. И все без нас! — Это потому что мы еще сопляки, по их мнению… — Так-то оно так. Но сигареток-то хочется! — простонал Содзе, а потом стянул с себя майку. — Если кто-то найдет способ отстирывать кровь побыстрее, обязательно мне посоветуйте, а то у меня начинает заканчиваться одежда без разводов… — У тебя дырка в боку. — Бля! Драка была шумная, а в баре мигало освещение, словно ты был в кислотном припадке. Не мудрено, что кого-то из них пырнули, а под адреналином такого и не заметить. Рана была неглубокой, но неприятно, и сильно кровоточила, и Дзиро, критично смотря на нее, взглянул на Содзе — а тут будто боролся со внутренним желанием поковырять в ней пальцем. Этот дурак мог бы, честное слово. У него была эдакая тяга к разного рода странным исследованиям. Наверное, досталось от старика Ивакуры, на которого он работал. С проблемой они пошли к Норико-сан — в те времена она выглядела точно так же, словно время не было властно над этой женщиной. Цену в этот раз она заломила не очень большую, пожалев трех молодых идиотов, и, пока она копалась у столика, моя инструменты, близнецы вместе с Содзе курили одну сигарету на троих, ту, что им так ласково одолжила владелица клиники. Все это время Дзиро неотрывно смотрел Содзе на спину — туда, где до сих пор были видны белые рубцы. Норико-сан благополучно промолчала, не став задавать лишних вопросов, но он увидел в ее взгляде интерес, когда она зашивала Содзе рану на боку. Наверняка ведь начнет копать, и наверняка будет спрашивать не у владельца, а у них, друзей. Дзиро совсем не хотелось вспоминать то кошмарное зрелище. Невольно он потянул руку вперед и положил ее на спину приятелю, чувствуя разгоряченную кожу, и Содзе с Итиро недоуменно на него уставились. — Ты че? — Не думал спрятать шрамы под татушкой? — На это надо разрешение получать. — Ты работаешь на Ивакуру, — Итиро скривил рожу, когда Содзе к нему обернулся, чтобы забрать сигарету. — Если хорошенько его попросишь, он тебе выбьет. — Хм-м-м… Казалось, Содзе будто бы не заинтересовала эта идея, но Дзиро увидел зажегшийся в его глазах интерес. Значит, он точно попробует. Зная Ивакуру, и что тот очень сильно ценил своего талантливого протеже, с которым наверняка выделывал вещи, о которых знать не хотелось, он сто процентов выбьет разрешение на какую-нибудь вычурную ирэдзуми, ну прямо в духе Содзе. Впрочем, природа их отношений была для Дзиро все еще крайне загадочна. — Над набить дракона! — загорелся азартом Итиро, глаза у него заблестели. — Драконы — это тема! — Херня, надо выбрать тигра. — В жопу тигров! Бери карпа! — У меня уже есть идея, — встрял Содзе в их спор, и близнецы выразительно на него посмотрели. — Это же дракон, да? — Заткнись, Итиро! Они, признаться, ждали чего-то помпезного, ну прямо в духе Содзе. Дзиро, несмотря на протесты, все же ждал, что он и правда выберет себе дракона. Но когда приятель одолжил листок бумажки и нарисовал на нем эскиз, быстрый и не слишком красивый, он взглянул на рисунок с нескрываемым удивлением, потому что вместо традиционных изображений или героев, что были характерны для ирэдзуми, он увидел черное пятно, больше напоминавшее тест Роршаха. Только спустя мгновение он разобрал в этой нелепой кляксе очертания бабочки. Близнецы озадачились. Итиро смущенно промычал: — Гэнити. Ты точно уверен?.. Содзе ничего им не ответил, лишь его лицо стало серьезно. Видимо, споры можно было даже не начинать. Но почему все же бабочка? В итоге, дед согласился на эвакуацию. Сам он, конечно же, не поехал. Упертый старик. Дзиро совсем не удивился, потому что знал нрав деда, и такой результат был для него скорее предсказуем. Их втроем, детей, забрал тот же солдат, что приходил ранее. Дед не стал слишком долго прощаться; впихнул в руки сумку с вещами и деньгами, наказал следить и сказал, что после прибытия в другой город им нужно было связаться с людьми, которые его знали, дал их контакт. На всякий случай он сказал это и солдату, но Дзиро все запомнил с первого раза. Он не планировал как-то теряться или просто выпендриваться, мол, он и сам выживет, он не был настолько дураком. После увиденного он прекрасно понимал, насколько замечательно было, когда были взрослые, что могли о тебе позаботиться. Не у всех была такая привилегия. Но брат так не считал и корчил недовольные рожи, мол, еще перед какими-то незнакомцами вести себя прилично, лучше было с дедом! Содзе отправлялся вместе с ними. Он пока чувствовал себя неважно, но уже мог держаться в сознании дольше, но вот дойти до станции он бы вряд ли смог — путь занимал около часа пешком. Потому до железнодорожной станции, с которой отправлялся поезд в безопасную зону, тот солдат тащил его на спине. Своей одеждой с ним поделились близнецы, и он наконец-то перестал выглядеть, как оборванец, хотя что-то такое в нем все равно осталось. Содзе особо против всего этого не возражал. Он был в полуобморочном состоянии, когда все это решалось, а потом уже поздно было хоть что-то менять. Думалось Дзиро, ему было наплевать. Он бы и с дедом остался. Путь лежал по разбитой дороге. Когда-то тут так не было. Лишь изредка мимо них проносились машины, да и то в основном военные. Живя у деда, они как-то не замечали, что местность опустела… Теперь это выглядело пугающе. — Все остальные уже уехали? — Эвакуация проводилась в течение недели. Сегодня собирается последний поезд… Ну, так думает руководство, — солдат немного подумал. — Там будет много людей из столицы, из опасных районов. Много сирот. Вы игнорируйте, если они начнут вас задевать. Люди сейчас… звереют, видя, что кто-то счастливее, чем они. Мигом вспомнились дружки Содзе и Наруми. Наверное, последний там будет. Это было хорошо! Он наверняка места себе найти не мог, ища своего приятеля. Мысль о нем слегка приободрила Дзиро, и он переглянулся с братом, но тот явно все еще был слишком занят раздраженными переживаниями о том, что ему совсем не хотелось уезжать. К деду он испытывал более теплые чувства, чем сам Итиро. Под ногами хрустел гравий, а сверху светило солнце. Если бы не шла война, такой хороший денек был бы! — Вы работаете на деда? — поинтересовался он у солдата. Тот замялся. — Да… Пока не вступил в армию. Был членом группировки. — А дед говорил, что в армии такого не примут. Типа, преступник! Злодей. — Стране ну очень нужны ресурсы, — вымученно произнес солдат. Пока они разговаривали, и пока Дзиро выяснял, кем был солдат — одним из недавно вступивших в ряды семьи, но здорово отличившийся (чем, тату?), Итиро наконец решился. Идиот, хотелось наорать на него, когда тот резко стартанул назад, явно планируя добраться до деда. Он уже испугался, что сейчас солдат погонится за ним, и, мол, а что делать им в таком случае, а что будет с Содзе, который спал у него на спине, но тот лишь раздраженно цокнул языком, а затем земля рядом с ним задрожала. Сначала Дзиро не понял, что это, но потом осознал, когда земля рядом начала приобретать образ, похожий на самого солдата. Земляные двойники! Он тоже был чародеем! Зачарованный, он смотрел на то, как земляные клоны бросились за братом, а спустя пару минут поймали его и притащили обратно; к счастью, Итиро не был дураком, потому понял, что тягаться с таким противником ему не по зубам. Сдавшись., он возмущенно запыхтел и скрестил руки на груди, злой на все подряд, а Дзиро перевел завороженный взгляд на солдата. — Крутяк! Значит, поэтому дед держит тебя под боком? — солдат поморщился. словно это ударило по его гордости, и Дзиро решил исправиться: — Ну, он только крутых любит рядом… — Не подлизывайся, щегол, знаю я, что у тебя на уме. Да… Поэтому. — И воевать пошел поэтому? — Стране нужны чародеи. Чтобы завершить этот ад на земле. Ради следующих поколений… ради вас. Солдат произнес это нелепо, будто и сам до конца не верил в сказанное, и Содзе на его плечо дернулся и полусонно повторил: — Ад на земле. — Поспи пока, — шикнул на него солдат, а потом снова посмотрел на близнецов. — Не сбегайте больше. Но двойников убирать не стал. Вскоре они добрались до станции Уэно; когда-то тут ходили поезда, и место еще не до конца потеряло свой торжественный вид, будто прощаясь, но лишь ненадолго. Здание еще стояло, но окна были разбиты, и ведшая к нему дорога имела вид весьма скорбный. Но тут стояло много машин, а внутри была целая толпа. Сначала близнецы видели лишь военных, но потом вошли внутрь, прямо к железнодорожным путям. — Сегодня, — неловко пошутил солдат, — можно не платить за билет. Когда солдат довел их до места посадки на поезд, там уже было много людей; в основном женщины, старики и дети. Ну да, эвакуация… Он приблизительно знал значение этого слова. Пару раз слышали от деда. Дзиро и Итиро наблюдали за толпой без особого интереса — они и не планировали ни с кем больше контактировать, им было хорошо и вдвоем. Пока брат продолжал пялиться на окружение, пытаясь выискать хоть что-то любопытное, Дзиро обернулся назад, потому что земляные клоны солдата исчезли, а сам он наконец спустил Содзе на землю. Стоял тот пока некрепко; ему явно не хватило еще пары дней хорошего отдыха в дедовском доме, где было безопасно, подумалось Дзиро. Он знал, как паршиво можно было чувствовать себя после болезни, а он не просто болел — что бы там ему не вырвали из спины, оно словно все соки из него выжало. Он подставил приятелю плечо, и тот на него оперся. Кожа у него была неприятно липкая и теплая. Солдат оглянулся по сторонам, а потом посмотрел на близнецов. Несмотря на невыразительность его лица, Дзиро учуял, что он нервничал. — Ваш дедушка останется тут. — Упрямый старик, — буркнул Итиро. — До конца будет стоять, да? — Вы же о нем позаботитесь? — спросил Дзиро, и солдат потер затылок. — Как получится. Но я постараюсь, — торопливо заверил он. — Не беспокойтесь, и, если что — постарайтесь выжить. Если все пройдет успешно, мы будем искать вас после окончания ситуации. А если нет… — он замялся. — То вам придется… Ладно. Давайте думать о хорошем, — Дзиро показалось, что этот парень вовсе не думал о хорошем, потому что взгляд у него был как у мертвой рыбы. — Берегите себя. Если что… пишите письма, можете передать через солдат или через ребят в группе, а они уже передадут мне. Мое имя… — он произнес его, и Дзиро кивнул, хотя даже не стал запоминать. Он не собирался писать деду. — И не бойтесь. Не забывайте помогать своему другу, ему нужно почаще менять повязки. И помните, что все будет хорошо. Мечники… они точно все исправят. Он произнес это с плохо скрытой надеждой, но легко было сказать, что он правда в это поверил. Дзиро… наверное, тоже на это надеялся. Кто не будет молиться о том, что их спасут какие-то охренеть крутые парни? Словно герои из фильмов. Как из тех шоу, что показывали в воскресенье утром! Но он был ребенком, и думал — это нормально, что я в это верю, но это-то уже взрослый парень! Но он даже не успел спросить его, видел ли он мечников, потому что почувствовал, как рядом с ним вдруг начал дрожать Содзе. Сначала он подумал, что того опять знобило, но когда он растерянно взглянул на друга, то понял, что дело совсем не в этом. Содзе смотрел куда-то вниз, будто усиленно о чем-то думал, он закусил губу до крови. Он боялся?.. Дзиро протянул руку и схватил его за ладонь, но тот словно этого не заметил, хоть и вцепился в его ладонь пальцами так сильно, что поцарапал ногтями. — Ладно. Мне пора. Бывайте, — солдат махнул на прощание рукой. — Не забудьте инструкции деда. И удалился. Вокруг было шумно, и поезда все еще не было видно, так что делать было нечего. С трудом они отыскали свободное место, где можно было присесть — рядом сидела молодая женщина с ребенком — и пристроились там. Единственное место Дзиро уступил Содзе, и тот даже не стал сопротивляться, хотя до этого наверняка бы разозлился. Неужели ему было настолько плохо? А с утра он выглядел получше. Тут было так душно, может, ему поплохело… Пока он наблюдал за приятелем, Итиро позади глядел по сторонам, а потом пихнул брата локтем в бок и зашептал на ухо: — Я видел парня из его стаи. — Найди Наруми, — шикнул Дзиро, и Итиро кивнул. Брат всучил сумку с вещами ему в руки, а сам растворился в толпе. Взгляд его снова пал на Содзе, что откинул голову назад, оголяя тощую белую шею. — Хочешь, я попрошу воды. Тебе плохо? — Нет, — это были вторые его слова за сегодня, но первые внятные. Содзе медленно моргнул. — То есть, плохо. Но все в порядке. — Ты потерпи немного, мы скоро отправимся в Киото, там люди деда помогут. Не надо будет больше никуда ехать, отдохнешь нормально. — Не беспокойся. Но я все еще беспокоюсь, потому что ты мой друг, хотел возразить Дзиро, но не успел. Он услышал шаги позади и обернулся. Может, то была их особая связь с братом, потому что он сразу понял, что к нему спешат. Но не только Итиро там был; брат выглядел разъяренным, а позади него шло несколько человек, среди которых Дзиро сразу узнал вожака стаи, с которым они когда-то встретились на старом поле боя. Что-то в его взгляде ему не понравилось, но он не мог описать, что конкретно. Когда они подошли ближе, то Дзиро услышал, как сзади встал с лавки Содзе, словно вся слабость мгновенно ушла, но он знал, что это был напускной образ, и тот держался из последних сил. Лидер критично осмотрел близнецов, а потом уперся взглядом в Содзе. Тот выглядел так, словно готов был его укусить, и, наверное, в этом стремлении Дзиро хотел его поддержать. — А мы тебя обыскались. Еще бы, после того, как ты свалил, даже не поблагодарив нас за все усилия, — казалось, голос вожака был полон обиды. — Что, завел себе новых друзей? А как же Наруми? — его голос так и излучал яд. Содзе ничего не сказал, угрюмо смотря на него. — Помер ради тебя, так все? Тут же забыл и нашел себе новых приятелей? — Наруми умер? — вдруг растерялся Итиро, и, видимо, настолько искренне, что даже вожак не воспринял это, как скрытую издевку. Он сморщил рот, и второй мальчик позади него, его ровесник, дополнил: — Да. Чужие люди… сделали это. Идем, Цунеки, — он дернул вожака за руку. — Отстань от него. Гэнити, не слушай его. Он сожалеет… — Я не сожалею! — рявкнул он, а потом ткнул в Содзе, еще сильнее помрачневшего, пальцем. — Из-за тебя мы лишились аж четырех людей! Двух ты сгубил, Наруми умер из-за тебя, и ты свалил! Ты думаешь, все в этом мире делается просто так?! А вот и не так! Ты доказываешь этому миру все силой! Своим талантом и усердием! Мы все должны стараться и работать сообща, а не… Он что-то еще кричал, но другие мальчики схватили его за руки и утащили прочь. Дзиро смотрел ему вслед, не мигая; на последних словах вожак словно перешел на плач, и он так и не мог понять, по-настоящему ли он злился на Содзе, или же в его обиде скрывалось что-то другое. Но это не имело смысла; он обернулся к другу, когда тот устало сел обратно на место и положил голову на подлокотник лавки. Вся напускная уверенность с его лица схлынула, и он остался совсем без сил. Его глаза были черными, словно ночь; совершенно непроглядными. Будто вся душа ушла оттуда, и осталась только пустая оболочка. Наруми был мертв… Вот почему Содзе пришел к ним. Потому что никого у него больше не осталось. Ему вдруг стало противно. Наруми был им хорошим другом. Они планировали вместе посмотреть на тот замок в Тибе! А теперь его не было. И, наверное, Содзе видел его труп… Несмотря на то, что Дзиро с Итиро с детства наблюдали за жестокостью — дед мог поколотить кого-то до крови, если хотел — они еще не видели трупов, и мысль об этом даже немного пугала. А Содзе не заплакал даже, когда все это увидел. Когда он к ним пришел, грязь под его глазами не выглядела так, словно он хныкал. Заплакал только от боли… — Не слушай его. Новый голос его удивил; та самая мать с ребенком, сидевшая все это время рядом, положила руку Содзе на плечо и сжала его, а когда тот рассеянно на нее посмотрел, она добавила: — Он неправду говорит. Многие сейчас умирают! И в этом нет твоей вины. Тебе нехорошо, верно? Ты весь горишь, — она повертела головой, осматриваясь, а потом подманила близнецов пальцем. — Ты, — указала на Итиро, — пойди к солдатам и попроси воды. А ты, — уже на Дзиро, — умеешь с детьми обращаться? — А что? — удивился он. — Последи за Коити, — она посадила ребенка на пол. Тому был уже год, и новому знакомству он явно был рад. — А я пока присмотрю за вашим другом. Тебя зовут Гэнити, да?.. Она говорила что-то еще, ворковала, как наседка, а потом, после того, как Итиро принес воды, заставила Содзе выпить немного, а потом положила его к себе на колени и приложила бутылку к его лбу, хотя вряд ли она была даже немного прохладной. Она гладила его по волосам, говоря правильные и добрые слова, но Дзиро показалось, что Содзе ей вообще не поверил, просто устал от всего этого бреда и провалился в сон. Сами же они развлекали малыша, которому их магические маски показались не страшными, а забавными, и он смеялся, хлопая в ладоши, пока Дзиро с Итиро изображали танец двух львов. Поезд так и не пришел, и армия пообещала, что он прибудет завтра с утра. Когда Дзиро проснулся, то услышал, как шептались взрослые, а добрая женщина рядом с ними плакала. В полудреме он прошел вперед, расталкивая толпу, что рассматривала что-то в дальнем углу железнодорожной станции, а потом застыл, увидев наконец, на что же они смотрели. Первым, что привлекло его внимание, стал окровавленный кирпич, лежавший ближе всего, а потом он поднял глаза и увидел вожака подростковой шайки, лежавшего на земле в нелепой позе. Вокруг него сгрудились солдаты, закрывая его простыней, но Дзиро увидел его закатившиеся глаза и разбитую голову, из которой сочилась большая лужа крови, всего на секунду — но ему было достаточно. Так вот как выглядели трупы. Отчего-то это не отдалось в его душе никак. Даже испугом. Позже Итиро сообщил ему, что Содзе пропал, и Дзиро понял, почему же так горько плакала та женщина с ребенком: она прекрасно поняла, кто убил того парня. Но никто из них троих, знавших секрет, ничего не сказал. Вечером прибыл поезд, и они наконец отправились в Киото. Признаться, Дзиро плоховато запоминал имена всех наемников, с которыми они работали, потому старался уделить внимание каким-то деталям, вроде их чародейства или внешнего вида. Например, сейчас к ним пришел парень, который мог буквально промыть мозги, воспроизведя страшный кошмар — и он напоминал белку, потому Дзиро хорошего его запомнил, но вот имя? Не-а, никак не шло в голову. Черт этот был наемником, одним из чародеев, которых они изредка нанимали. Кажется, у него была своя рабочая группа, где состоял его младший брат, тоже напоминавший белку с выпученными глазами, и второй мужик, который большую часть времени молчал, отчего Дзиро его и не запомнил. Они вдвоем шли по коридору столичного офиса, и чародей травмы бурно жестикулировал: — … потому отыскать кого-то не составит труда, как и обезвредить. Мои способности это позволяют, и, как я понимаю, это именно то, что и нужно господину Содзе. Если подберусь ближе, то жертва даже не пострадает, просто потеряет сознание, а дальше вы уже сами с ней сделаете все, что нужно. — Это полезно, — заметил Итиро, бредший следом. — Именно! Но загнать человека в угол сложно, и тут выступает мой напарник. У него более боевое чародейство, — они вышли в холл, где тот самый напарник сидел рядом с младшим братом чародея травмы и лениво листал купленную в киоске газету. Если бы не следы на лице, то выглядел он не так экстравагантно, как его товарищ, одетый в простой костюм с довольно скучной стрижкой. — Вот и он. Нумати, хватит читать всякое говно, аппетит испортишь. — Я смотрю гороскопы, — монотонно проговорил он, а потом поднял глаза на вошедших. Этот мужчина был явно старше, чем близнецы. Чародей травмы, кажется, наоборот, был младше, но Дзиро не ощущал особо весомой разницы с ним, тогда как по лицу этого человека было заметно, что видел он дерьма побольше, чем все тут собравшиеся. Он и правда выглядел не особо примечательно… но отчего-то все равно показалось Дзиро смутно знакомым, отчего он пристально вперился гостю в глаза. Может, это его смутило, потому что он переглянулся с коллегой и осторожно поинтересовался: — Что-то не так? — Мы не встречались до этого? — Дзиро продолжал рассматривать его лицо, и к делу подключился Итиро. — Такое ощущение, что я тебя где-то уже видел. — Сомневаюсь. Мы раньше не работали вместе. — А работал ты где до этого? — Я… Но мужчина не успел ответить, потому что оживился Итиро и щелкнул пальцами. — Я вспомнил! Я вспомнил, где видел твои татушки! — он указал на гостя пальцем, и все присутствующие с любопытством повернулись к нему. — Ты посещал нашего деда! Старика Инугами! Это тот солдат, — он пихнул Дзиро в бок локтем и ухмыльнулся, — не помнишь? Который тащил нас до станции. — О боже, — произнесли Дзиро с гостем одновременно. — Э-э-э, смотрю, тут миленькое воссоединение? — чародей травмы покосился на коллегу. — А преференции на за это полагаются? Ну так, по старой памяти? Сказано это было скорее шутки ради, но как Дзиро мог послать солдата, что работал на их деда, к черту? Тем более человека, которого они знали так хорошо. В итоге отдельно он пригласил того выпить, прямо тут, в офисе, чтобы можно было обсудить былое без страха, что кто-то не тот услышит. Солдат будто смутился от такого предложения, но после пары рюмок язык его развязался — ему явно приятно было вспомнить былое, и они втроем помянули деда и группировку, а потом обсуждали, кто чем занимался после войны. В целом, траектории жизней у всех пошли по довольно предсказуемой дорожке: после армии солдат попытался поработать в «Камунаби», но потом понял, что это было не для него, и вернулся в семью. — Я рад, что господин Инугами прожил долгую жизнь. Однако я думал, что вы последуете его примеру и останетесь в группировке. Дзиро цокнул языком, когда осушил еще одну рюмку. — Да не, там свои ребята образовались, и место патриарха занял другой парень. Если бы мы с братом там остались, то только бы ему мешались, типа, внуки старика, все такое, а тут наш приятель вылез и предложил поработать на себя, так что мы ушли. И овцы целы, и волки сыты. Мы с ними иногда работаем, так что окончательно не расстались, просто решили всем нервы сберечь. — Получается, вы с господином Содзе уже около десяти лет? — Ага, примерно… Но мы друг друга дольше знаем, — Итиро плеснул им еще немного, и они чокнулись. Несмотря на количество выпитого, солдат будто бы и не пьянел вовсе. — С самого, так сказать, детства! — Правда? Казалось, этот факт вызвал снисходительную улыбку со стороны солдата, а может, Дзиро лишь показалось, потому что он был уже немного пьян, и тот улыбнулся из банальной вежливости. Он не успел ответить еще что-то, потому что дверь рядом распахнулась — они сидели в гостевом холле, пусть ныне и пустом, и место было весьма проходным — и оттуда вышел, собственно, Содзе. Судя по заебанному виду, он опять возился с бумажками. В такие моменты он из опасного бойца превращался в офисную крысу, вон, даже волосы в куцый хвостик на затылке собрал, весь такой собранный, ну и умничка! Заметив их троих, выпивавших, Содзе одарил их странным взглядом и явно собирался пройти дальше, и в трезвом состоянии Дзиро бы его пропустил, но он был слегка пьян, потому позвал его: — Гэнити! Хватит тратить время на эту херню. Лучше смотри, кто нас сегодня посетил! Бывшему солдату явно стало неуютно от того, что Дзиро так панибратски общался с боссом, тем более, что Содзе был человеком именитым, но тот явно искал повода отвлечься от бумажной работы и подошел к ним, после чего критично взглянул на гостя. Они обменялись взглядами, бывший солдат представился, и Дзиро с довольным видом заявил: — Помнишь мужика, что… э-э-э, не, лучше не так. Нумати-сан, вот вы скажите, вы помните, как вели нас тогда к станции? Нас двоих, и третьего на горбу тащили? — названный рассеянно кивнул, и Дзиро с гордостью показал на Содзе, что слушал его с крайне озадаченным лицом. — А вот и он! Тот сопляк! Лицо солдата вдруг поменялось, словно он действительно все вспомнил, отчего он побледнел. Содзе же критично уставился на него, а потом снова на близнецов. — Вы вообще о чем, олухи? — Ты че, не помнишь? — Если бы я помнил, — огрызнулся он, — я бы сейчас не спрашивал. — Ну блин! Тот мужик, что приходил к деду в войну! Который нас потом к станции тащил! Содзе снова посмотрел на него, как на идиота, а потом повел плечом и рассеянно отмахнулся. — Не понимаю, о чем ты. — Гэнити, все ты прекрасно помнишь, не строй из себя дебила! Но тот все равно выглядел так, будто вообще не представлял, о чем шла речь, хотя по глазам было видно, что все-то он прекрасно помнил, просто хорошо притворялся. Ну и зачем?.. Подумав немного, он просто пожал плечами, явно не собираясь вступать в демагогию с Дзиро, к которому уже собирался присоединиться Итиро, просто кивнул, а потом сухо поблагодарил солдата за что-то, не уточняя, и удалился. Некоторое время они смотрели ему вслед, а потом солдат тяжело вздохнул и залпом осушил остатки бутылки из горла, под радостный возглас Итиро. Дзиро покосился на него, хмурясь. — Не знаю, че с ним. Наверное, опять настроение хреновое. Ты на босса не серчай, он не такой козел. — Да нет, — рассеянно произнес солдат. — Думаю, я все прекрасно понимаю. Хорошо, — он криво улыбнулся, — что он все же выжил. О чем ты, хотел спросить Дзиро, но так и не смог. Когда весна полностью вступила в свои владения, и на улице наконец-то стало тепло, можно было начать заниматься чем-то полезным, хотя Дзиро все еще понятия не имел, что они должны были делать. Время проходило бестолково: если зимой у них еще была отговорка, мол, в такой период нормальной работы не сыскать, да и босс пока лечился, то весной они кончились. Содзе достаточно пришел в себя, чтобы требовать еще больше спаррингов вдвоем, что достаточно бесило, да и погодка стала получше. Изредка им звонила Сакураги, подкидывая близнецам какой-нибудь быстрой работы по зачистке, а своему ненаглядному Гэнити отдавала какие-то документы, которые ей некогда было проверять. Но это все было как-то мало, сущий пустяк на фоне прошлого бизнеса… Но вернуться обратно они точно не смогли бы: не только потому, что все пришлось бы выстраивать заново, что было бы проблематично, с учетом разграбленных баз, сфер влияния и так далее. Агент «Камунаби» был в курсе, что Содзе жив, и стоило бы тому только пикнуть, как по его голову пришел бы карательный отряд. В общем, все было печально, и оттого в один день, когда делать было совсем нечего, а солнышко светило весьма бодро, Дзиро в голову пришла гениальнейшая идея. — Давайте навестим могилу деда. Старик скончался от старости в девяносто лет. Он был упертым говнюком, потому даже помер с упрямством — не от болезни, а просто в один день не проснулся, хотя до этого врачи ему говорили, мол, организм у вас изношен от частого использования чародейства, чудо, что вы вообще живы. Похоронили его на местном кладбище, не особого далеко, и идти туда было недолго — самое то, чтобы Содзе не помер по дороге и не выел бы им плешь очередным нытьем. Сам босс отнесся к идее равнодушно, но ему тоже было скучно, так что отказываться он не стал. — Там наверняка уже чисто, тетушка снова везде хозяйничает, так что нам достаточно будет только передать привет, — лениво говорил Дзиро, пока они поднимались на холм. К счастью, жары пока не было, но он все равно чувствовал, как запыхался. — Да и мы как-то только пару раз тут были, непорядок. Ну и тебе будет полезно сходить, так сказать уважить старика. Содзе плелся в конце, весь бледный, но злой и упрямый. В этом они с дедом были крайне похожи. Может, потому в начале и не поладили, хотя потом сердце старика смягчилось. Услышав это, он скептично закатил глаза… один глаз. На публике стоило появиться при параде, потому белесый глазной протез он скрыл под глазной повязкой. Выглядело это забавно, конечно, но все еще непривычно. — Ага. Вот уж кому не насрать будет. — Да ладно тебе, не будь писечкой. Деду ты все же нравился. — То, что он меня там в детстве пожалел, не значит, что я ему был симпатичен. Близнецы просто переглянулись. Они-то были в курсе, что, если сердце старика становилось к кому-то мягче, значит, этот человек ему нравился. Да и не стал бы старик ненавидеть ребенка. Но спорить с Содзе было себе дороже, он был тем еще упрямцем, оттого они просто пожали плечами. — Тебе бы свою семью посетить, раз уж у тебя такой охрененный бессрочный отпуск. — Ты что, думаешь, я помню, где они умерли? — по голосу казалось, что Содзе искренне удивился предложению. — Как ты можешь такое не помнить?! — Это было давно, и я не хотел этого запоминать. Элементарно. — Блин, ну хотя бы в родные края можно съездить… — Нет нужды. — холодно отрезал Содзе, намекая, что дальше говорить смысла не было. Вечно он уходил от ответа! Они отвлеклись, когда рядом Итиро вдруг задумчиво протянул: — Интересно, а где до этого жил Наруми… У Наруми не было могилы. До сих пор Дзиро понятия не имел, как именно он умер, и где его закопали. Очевидно, что это было во время войны, потому это сделали впопыхах. Возможно даже, теперь его кости залегали под каким-нибудь шоссе. Когда брат произнес это, краем глаза Дзиро заметил, как потемнел лицом Содзе и плотно сжал губы, однако никто из них ничего не сказал, и он решил перевести тему в русло немного приятнее: — Гэнити, он говорил тебе, где родился? — А?.. — казалось, тот о чем-то вдруг крепко задумался, потому что ответил рассеянно. — Да… Один раз. На севере. — Может… — Я никуда не поеду. — Если его семья умерла, у него, наверное, и могилы никакой нет. — С чего это вдруг вас заинтересовала подобная тема?.. Ну нет и нет. Делов-то. — Ты можешь сколько угодно делать вид, что тебе все равно, но мы-то знаем, что ты размозжил голову тому парню за Наруми. Содзе громко застонал, будто весь диалог приносил ему нескончаемую боль. Может, и так, потому что способность чувствовать эмпатию он потерял примерно в то же время, и тогда стал невыносимой скотиной. — Вот пристали-то! Это было почти двадцать лет назад, и я был не в себе. — Плохо, наверное, когда тебя никто не помнит… — снова задумался Итиро. — Не все ли равно? Ты мертв. — Ну, знаешь! А как же достижения? Вон, Рокухира Кунисигэ уже три года как мертв. А ты ведь его помнил! И пацан. Аргумент явно сработал, потому что босс не нашелся с ответом сразу. Но это вдруг так разозлило Дзиро. Он и сам не понял, почему. Они не говорили о Наруми вот уже почти двадцать лет, срок больший, чем тот прожил, а тут началось!.. Главное — это ведь память! Если человека забудут, то он умрет окончательно. И если вечно отбрасывать прошлое, то ничего в итоге и не останется. Прямо как сейчас. Только будет еще меньше. — Если бы мы остались в лаборатории, — вдруг холодно заметил он, — и нас бы убил Рокухира, а следом и тебя, то у нас тоже не было бы нормальных могил. И никто бы нас не вспомнил. Он не думал озвучивать это так строго и резко, будто читая нотацию, но после этого все разговоры мгновенно затихли, и до самого кладбища они шли в полной тишине. Как они и ожидали, тетушка уже везде убралась, и оттого все, что им оставалось — просто посидеть рядом с камнем и повспоминать хорошее, может, прочесть молитву какую-нибудь. Черт его знает, что нужно было делать — они всегда были далеки от духовного и уже позабыли, как все было положено. Деду тоже было наплевать в основном, потому они просто сделали все так, как сами посчитали нужным — оставили дедовские любимые сигареты. Итиро занимался почти всем; Дзиро же просто сидел рядом, рассеянно смотря на памятник, а потом скосил взгляд на Содзе. Он думал, что в какой-то момент тому надоест, и он уйдет куда-нибудь прочь с кладбища, чтобы пожевать сигарету — курить ему еще не давали, но он остался стоять рядом, смотря на памятник расфокусированным взглядом. Может, все еще думал об их словах. Иногда было просто понять, что было у него на уме, а порой совсем невозможно, как сейчас. О чем он думал? Вспоминал ли что-то? Почувствовав на себе взгляд, Содзе посмотрел на него, но Дзиро ничего не сказал и просто отвернулся. Когда они закончили, Итиро всю дорогу болтал о деде, вспоминая детство до войны, и Дзиро изредка ему поддакивал. Содзе плелся позади молча. Он остановился лишь в тот момент, когда они прошли мимо распустившейся по весне аллее вишневых деревьев. В воздухе стоял густой сладкий запах, и то, что Содзе отстал, близнецы заметили лишь спустя несколько шагов. — Что-то не так? Содзе смотрел на них странно, но без каких-либо ярких эмоций. Затем он поднял голову кверху, когда подул ветер, и в воздухе заплясали розовые лепестки. Потом потряс головой. — Нет, просто… — помедлил. — Ладно, — покачал головой. — Проехали. Пошли домой. Я устал. После приезда в Киото начался хаос с тем, куда распределять беженцев, потому что их поезд был не единственным, что прибыл в город; Дзиро и Итиро, как им и полагалось, сказали, что их тут ждали, и вскоре их встретил человек из группировки, что работала с дедом. Впрочем, они все еще были двумя малолетними детьми, и никто не знал, что с ними делать, потому что толкового жилья для них не было, и, спустя много переговоров и взаимных криков с дедом по телефону, близнецов перенаправили в храм, что расположился рядом с городом на горе — там был своего рода приют для сирот. Местечко было не сказать, что слишком хорошим, но там не было слишком много людей, плюс место спонсировала все та же группировка, так что Дзиро и Итиро приняли без проблем и обеспечили спальным местом и едой. Они не были против; с другими детьми было всяко веселее, чем быть в окружении нудных взрослых, что только и делали, что говорили о скучных делах и будущем. Вестей от Содзе не было, и потому они не знали, что тот делал. Был ли он жив вообще, хотя, конечно, на это надеялись. В храме они в основном занимались рутиной, вроде уборки двора, сортировкой писем, потому что соседствующий рядом армейский штаб не справлялся, а куче детворы все равно было нечего делать. Но чаще всего они просто были отданы сами себе, играясь или читая (книг в этом месте было полно). Иногда их учили, но в основном работникам храма и не без этого хватало проблем; а если и проходили уроки, то про религию. Говорили, в самом городе школы еще работали, но учителей не хватало, ведь многие отправились на фронт. В целом, без школы было прекрасно. В какой-то момент Дзиро понял, что это место было не просто храмом, в который сбагрили кучу детишек, а даже скорее убежищем, куда свезли всех, кого война задела сильнее всего, потому что многие тут были из районов, полностью разрушенных. Кто-то потерял все в начале войны, кто-то при наступлении, а кому-то не повезло, и противник превратил их город или деревню в выжженную землю, когда отступал. Многие тут часто плакали, тут было много малышей… Кто постарше старался помогать, но они и сами были детьми, потому всем было тяжело, но они были одними из самых взрослых тут, что говорило о многом. Наставления монахов оставались единственным, что у них оставалось и отвлекало от воспоминаний о прошлом. Может, на это и был расчет. Здесь было несколько малышей из той стаи, где был Содзе, но старшие ребята сюда не попали. Интересно почему? Из-за смерти их вожака? Но Дзиро и Итиро не унывали. Они не знали, что было с их отцом, а дед регулярно звонил им, оттого они старались для остальных. Почти совсем взрослые! Ну разве это было не круто? Но это место явно существовало для того, чтобы избавиться от лишних детей и проблем. Тут было мало их ровесников. Была девочка, самая старшая, ей было пятнадцать, и она часто помогала с малышами, потому что когда-то у нее было несколько младших братьев; остальные были младше их, кроме одного — мальчишка их возраста. Они не знали его имя, потому что он мало разговаривал, и, честно, он напоминал им Содзе — у него был такой же пустой взгляд, как и у него перед исчезновением. Но он не был ублюдком, не качал права и делал все, что от него просили. У него были светлые волосы, напоминавшие пшеницу, и шрам на виске. Он напоминал лисицу, и оттого смешнее стало, когда оказалось, что его звали Фушими. Ему явно было одиноко, но старшая девочка была вечно занята, с малышами он контактировать боялся, и оттого не мог найти себе места. Принять его в свою группу было легко; близнецы просто заговорили с ним, и спустя какое-то время Фушими стал им другом. Конечно, он мало говорил, просто в основном играл с ними в какие-нибудь паззлы или рисовал, но этого было достаточно. Порой именно такое и было нужно. Они были ровесниками, еще совсем детьми, но близнецы это понимали, потому пока не трясли Фушими с разъяснениями. Может, этому их научил Содзе. Все изменилось, когда они вместе с настоятелем храма и жрицами слушали радио, и в какой-то момент передали новости о продвижении фронта. Дзиро слушал вполуха, но в момент, когда диктор заговорил о владельцах клинков, что-то в глазах Фушими, ранее пустых и мертвых, загорелось. Он жадно вслушался во все, что говорили, а после, когда программа закончилась, вышел во двор храма с крайне мечтательным видом. Тогда-то они и смогли его разговорить! Под вечер они сидели на ступенях храма, наблюдая за городом вдали. Тот мерцал огнями, будто ничего не произошло. Будто не было войны. В Киото она и правда ощущалась меньше. Близнецы развалились на ступенях, а Фушими сидел между ними, барабаня пальцами по коленям. Молчал он недолго; довольно скоро не вытерпел: — Меня спас один из мечников. Дзиро с Итиро мгновенно оживились. — Кто-о-о?! — Неужели Святой Мастер?! — Нет, — Фушими немного подумал и смущенно добавил: — Это был Уруха Йодзи. Если бы с мечниками выпустили коллекционные карточки для детей (точнее, так потом и произошло, но в ту пору Дзиро с Итиро были уже не детьми, так что их это не касалось), то Уруха Йодзи, наверное, занял бы одно из последних мест в списке тех, чьи карточки бы они хотели, а может, и даже возглавил бы топ снизу. Не то, что он был плох, но он был молод, а потому был максимально скучен, плюс про его способности не слагали легенды, как было с Мисакой Ибуки или Самурой Сеити. Уруха просто был неплох. Потому они попытались скрыть разочарование и подсели ближе к Фушими, намекая, что хотели бы услышать историю, и тот замялся. Порой некоторые вещи было неприятно вспоминать. Дзиро положил ему руку на колено. — Если не хочется, то не надо. — Да, если тебе страшно или плохо, то лучше не говори. — Да нет… Это уже случилось, — несмотря на это, лицо Фушими побледнело. Он шумно сглотнул. — Можно я возьму тебя за руку? — он спросил брата, и Итиро кивнул. — Извини. Просто это все… Как оказалось, Фушими был из небольшой рыбацкой деревушки на берегу, одной из тех, что подверглись атакам первыми. Он не видел смерти родителей, зато их видел его старший брат, которому в ту пору было пятнадцать, и, когда тот ушел в партизаны следом за выжившими из деревни, Фушими последовал за ним, хотя брат намеревался отдать его солдатам, чтобы увезти в безопасное место. Не он один присоединился к группе, там было еще несколько детей, и вскоре их партизанский отряд придумал, как использовать детей ради своей выгоды. Проще говоря, они были посыльными. — Прямо в партизанском отряде?! Ух ты! — Да, — похвала явно его развеселила. — Все были при делах. Они передвигались быстро и тихо, и врагам не было дела до детей (в основном они считали их мародерами). Так отряд, что возглавил брат Фушими, передавал информацию уже основной армии. Все шло хорошо до тех пор, пока эту схему не раскрыли. Может, то был предатель. Может, враг просто догадался. Фушими не знал. Ему было одиннадцать, и когда их небольшой отряд взяли в плен, он и не понял, что случилось что-то плохое. До тех пор, пока их не начали допрашивать о нахождении партизанского отряда и содержании писем. — Брат был лидером… потому его часто били… Мне тоже досталось, но потому что я пытался полезть его защищать, — Фушими постучал пальцем по шрамам на виске. — Но мы были детьми, и отряд противников, что нас схватил, явно не знал, что с нами делать, потому что они не горели желанием нас убить. Пока не прибыл их командир. Пытки стали жестче. А когда брат Фушими отказался рассказывать информацию, пойманных детей начали вешать, пытаясь запугать выживших. Фушими говорил об этом ровным спокойным голосом, но он сжимал ладонь Итиро так сильно, что было видно, что брат не вырывал руку просто из уважения. Всех вздернули, пытаясь сломать брата, но не удалось, и тогда им был дан приказ убить его самого, Фушими. Конечно же враги догадались, что они родственники. Брат попытался противиться, бросился наперерез, его ранили… Командир решил этим воспользоваться и не стал убивать Фушими, потребовав информацию в обмен на жизнь младшего брата. — Его опять допрашивали. Я не знаю, сказал ли он им хоть что-то… Но когда его впихнули в тот сарай, где нас держали до этого… Он совсем плох был. Едва в сознании. Он все просил у меня прощения… Его знобило так сильно. А потом ему стало холодно. Я обнял его, пытаясь сохранить тепло, но… Когда Фушими громко всхлипнул, Дзиро схватил его за вторую руку. — Давай прекратим. — Нет! Я же… не рассказал про Уруху Йодзи. Ради чего мы все это начали. Да и надо уже… отпустить. Так настоятель сказал. Я ему не рассказывал. Но он сразу все понял, — сглотнув, сквозь слезы их новый друг продолжил. — Брат умер спустя пару ночей. Его еще пару раз допрашивали… ломали пальцы. Еще что-то делали. Видимо, загноилось. А мы там не ели, потому все быстро… случилось. Он по ночам вообще не приходил в сознание. Даже не пил. От меня им толку никакого не было. Сразу приказали убить. Я тогда просто смирился. Как же я мог без брата? Они меня к той же виселице подвели, сказали, типа, оставят тело так, будет уроком врагу… На шее у Фушими был виден след от веревки. Может, потом он исчезнет. Дзиро не знал. Они с братом ближе подсели к Фушими, пока тот щупал свое горло. — Они связали мне руки… Когда я не мог больше дышать… то… все словно перевернулось вверх дном. А потом я смог вдохнуть. Уруха Йодзи в одиночку перебил весь отряд, — немного помолчав, он устало добавил: — Еще бы чуть-чуть, и он бы опоздал. А я не знал, плакать мне или смеяться. Не знал, что мне делать без брата… Но… Знаете, про них так говорят по радио, что они боги войны. Будто не люди. Далекие от нас… А Уруха Йодзи со мной расплакался. Помог закопать тело брата. Точнее он все сделал… Сказал, что плевать ему было на то, что он опаздывал. Я тогда потерял сознание… от голода и боли… и он отнес меня назад на руках. Но он был очень добрым. Пока меня сюда не направили, то часто меня навещал в местном госпитале. Заставлял есть. Говорил, что нельзя сдаваться. Иначе кто будет помнить брата? Так что я рад. Что встретил его, — кулаком он стер слезы с глаз, а потом шмыгнул носом и поднял робкий взгляд на близнецов. — Простите. Не хотел плакать. — Я бы тоже хныкал, если бы этот болван помер, — Дзиро кивнул на Итиро, и тот вдруг побледнел. — Так что не расстраивайся… э-э-э… что расстраиваешься. — Но зато ты подружился с тем мечником, да? С Урухой Йодзи! — Заткнись, Итиро! Это вообще не в тему! — Да, — Фушими слабо улыбнулся, — подружился. Он мне даже игрушку подарил. Знаете?.. Иногда детям в госпиталях их дарят. Чтобы поднять немного настроение. Он сказал, что я уже большой для игрушек, но, может, она немного поможет. — И как? Помогла? — Что за игрушка? Фушими медленно моргнул. — Лисичка… плюшевая. Она тут… со мной. Я думал отдать ее малышам. Потому что мне она уже помогла. Пусть кому-то еще поможет, — он помолчал еще немного, и показалось, будто силы у него кончились. — Спасибо… что выслушали. Хорошо, что хоть у вас все обошлось. Близнецы неуверенно переглянулись. — Э-э-э… Не совсем. Они не стали слишком подробно рассказывать про Наруми, потому что это было не их горе, плюс они знали слишком мало. Но что-то в этом было похоже. Что-то… Хотя Содзе не плакал. Вообще ни слезинки не проронил, просто стоял и смотрел вниз взглядом, будто и сам не знал, что же ему дальше делать. А Фушими даже спустя несколько минут после рассказала все равно лил слезы. Как по-разному проживали свои трагедии люди… Дзиро было этого не понять. Он покосился на Итиро, когда они возвращались в спальную комнату, и задумался — действительно ли он бы расстроился, если бы тот умер? Порой на некоторые ответы вопросов было лучше не знать. Той ночью они позволили Фушими поспать с ними в постели, не давая кошмарам полностью поглотить его, и под конец он уснул крепко, не видя страшных воспоминаний, ничего. Самому же Дзиро не спалось, потому что он вспоминал Содзе, что растворился в ночной темноте, и о котором не было никаких вестей вот уже около месяца. В итоге они подружились с Фушими. Он был их ровесником, но смышленым; многое умел, и про многое рассказывал. Он все еще грустил из-за брата, но, поделившись с кем-то и получив жалость, он будто бы ощутил себя легче. Иногда он ходил молиться в память о погибших друзьях и семье, но основное время проводил с ними, и, казалось, рядом с ровесниками настроение у него понемногу улучшалось. Он хотя бы перестал напоминать призрака. Игрушку, плюшевую лисичку, он и правда отдал кому-то из малышек, и вечером они порой наблюдали, как младшие обитатели храма игрались с ней. Пару раз им пришлось пришивать ей хвост обратно, но так было лучше, разве нет? Чтобы у игрушки появился такой хороший смысл существовать и радовать детей дальше. Так они прожили около месяца, а потом все поменялось. Ну, это звучало драматичней, чем вышло на самом деле. На самом деле это было не сказать, чтоб особо грандиозное событие: близнецы и Фушими подметали лестницу храма, потому что им было очень скучно, а мико были весь в делах, и вскоре они услышали голос вдали. Настоятель. Вскоре издалека стала видна его лысина. Он шел, говоря что-то умиротворяющим тоном, будто убеждая, а рядом с ним кто-то шел, ребенок, кажется, потому что сначала они его и не заметили. Но когда эти двое вышли из-за поворота и поднялись на лестницу, когда настоятель кивнул им, то близнецы… … побросали метлы, потому что рядом с настоятелем шел Содзе. — Гэнити-и-и-и-и! Они так резво бросились к нему, что едва не сбили с ног и не покатились по лестнице вниз, отчего настоятель запаниковал. — Осторожнее! Содзе… не особо поменялся, все точно также напоминая тощего злого волчонка, но в его глазах появился блеск, он перестал выглядеть так, словно из него вытрясли душу, не вернув ее обратно. И он явно не был больше болен. В общем, напоминал того Содзе, которого они знали до всех страшных событий, что случились перед эвакуацией. Он ухмыльнулся, когда близнецы схватили его за руку и потащили наверх, после чего обернулся к настоятелю и заметил: — Ну все, меня приняли. — Вы знакомы? — Да! — воскликнули близнецы. Разумеется, про уборку ступеней больше не могло идти речи, потому что состоялось трогательное воссоединение. Пришлось срочно знакомить Содзе с Фушими, и, увидев его, Содзе цокнул языком. — Реально? Стоило мне уйти, вы себе завели замену? Предатели. — Ты че, охренел? — Заткнись, балбес! — Сколько тебе? — Фушими ответил. — Мне не нравится. Почему ты выше меня? Не нравится. Не подходи ко мне! Но, разумеется, это были просто шутки. Содзе… будто бы болтливей стал, живее, хотя Дзиро казалось, что смерть Наруми оставит его разбитым, как было с Фушими после гибели брата. А может, это он так пытался закрыть дыру в сердце от гибели друга, вот и трепался без умолку, как и он. Как перерождение: из куколки в бабочку. Дзиро решил не спрашивать. Он просто сел на ступени, когда они собрались послушать историю Содзе о том, что он делал до этого, и тот, смотря на трех мальчиков, скрестил руки на груди и вздохнул, сдувая пряди с лица. — Где ты шатался, засранец?! — Вот именно! Мы так испугались! — Зря, — Содзе одарил их презрительным, но веселым взглядом. — Я сбежал к Тиеко. — Ты в нее втюрился, да? В Сакураги. Я так и знал. — Я в нее не втюрился, — рассвирепел тот, и Дзиро с Итиро рассмеялись. — Ну конечно! — Сейчас с лестницы вас скину, посмотрим, как запоете. Как оказалось, он и правда слинял к Сакураги после того, как забил вожака стаи камнем. Близнецы не стали об этом спрашивать, а Фушими благоразумно молчал, понимая, что это была не лучшая тема сейчас. Содзе не особо много рассказал: поведал только, что хозяйка Сакураги его выходила, а потом эвакуация добралась и до них, и их перевезли сюда. Так как он был ничейным ребенком, не родственником кого-то из девочек в районе развлечений, то его попытались отдать в один из приютов в городе; Содзе сбежал, но потом встретил настоятеля храма, который предложил ему убежище. Что-то в нем Содзе понравилось (например, то, что его храм был далеко от города, где его могли бы достать бывшие товарищи), и он согласился. Так что встреча их была просто удачным совпадением. — Я как увидел монаха — сразу пошел за ним, — беззаботно отозвался Содзе, когда они отправились на обед. Подавали овощную похлебку, и Дзиро от нее, признаться, уже подташнивало, но лучше она, чем голод. Было видно по тому, как жадно ел Фушими. — По нему видно было, что он не врал. Тех, кто продает людей, издалека видно. У них такой взгляд… Вот ты сразу поймешь, что говнюк какой-то. А у этого степенный был. — Какой? — Мудрый, говорю, взгляд! Плюс, — горделиво добавил он, — монахи крутые. — Че-е-е? С каких пор ты в этом шаришь? — Ты не слышал историю про безумных монахов, которые воевали с Одой Нобунагой? Вечером были банные процедуры; они пошли самыми последними, хотя обычно в конце очереди ходили старшие, уступая всю холодную воду детям. К счастью, было лето, потому особо ее не тратили, им даже досталось. Когда взошла луна, одна из мико попросила их потом убрать за собой; они залезли в кадку с водой и уставились вдаль, на город, который было хорошо видно с горы. Раньше этот вид наполнял Дзиро странной меланхолией, но теперь, когда их друг вернулся, больше такие беспокойства его не посещали. Он отвернулся назад, на ребят, видя, как те втроем болтали, а потом нахмурил брови, заметив шрамы на спине у Содзе. Кучу белых рубцов тут и там. Дзиро живо вспомнилась сцена в доме. Нож, кляп… Разрезанная кожа, жухлые цветы под ней… Когда он положил руку Содзе на спину, тот резко обернулся. — Ты чего? — Да ниче, — фыркнул он, а потом положил голову ему на плечо. — Скучал по тебе, дебил. Они и правда скучали. И переживали. Может, Содзе это понимал, потому ничего не сказал, когда Дзиро схватил его за руку и сжал, думая — все, больше не отпущу. Ни за что. Но не сказать, что особо много изменилось с прибытием Содзе; просто стало спокойней за него. Они все также помогали, когда их просили, убирали двор, а потом слушали долгие монотонные речи монахов. Один раз их всех дружно коротко постригли, потому что у кого-то завелись вши, и если близнецам было все равно — у них и до этого были короткие волосы, то вот Содзе и Фушими больше других возмущались, но ничего не попишешь — пришлось смириться. Им не особо шло с короткими стрижками. Но в храме было хорошо. Спокойно, даже несмотря на такие маленькие происшествия. Наверное, когда их сплавили сюда, то предполагали, что кто-то из детишек станет служить здесь, чтобы было меньше мороки с сиротами после войны, и это было бы неплохо, но у Дзиро с Итиро уже было расписано будущее, спасибо деду. Содзе, как они понимали, скорее всего пойдет за ними, а вот Фушими… Один раз они говорили о будущем, и их честный ответ, что они наверняка будут работать с преступностью, Фушими нисколько не удивил, он лишь ехидно заметил: — Смотрите, буду на вас охотиться. — Да мы чародеи! Че ты нам сделаешь! — близнецы нацепили маски, и Фушими показал им язык. — Я тоже. Затем, конечно же, показал, что он умел. Выходило у него пока не очень, но из дыма он мог создавать простые конструкты. Может, скоро и оружие сможет сделать. Выглядело неплохо, и они даже попросили его сделать разные вещи, вроде маленьких животных, которых потом отнесли малышам. Поддерживать конструкты было тяжело, но Фушими, после того, как малыши с восторгом приняли подношение, заявил: — Ничего. Сойдет как тренировка. А я вот думаю пойти в «Камунаби». Потому что меня спас Уруха Йодзи. — Мечник, да? — лениво отозвался Содзе. Он, в отличие от остальных, к малышам не ходил и предпочитал лежать на ступенях. Солнце делало камень теплым, и валяться на нем было приятно. Наверное, так чувствовали себя кошки. Казалось, он просто поинтересовался, но Дзиро ощутил едва заметное напряжение в его голосе, но решил не спрашивать. Захочет — сам расскажет, лезть к нему в душу никто не собирался, да и Содзе не заигрывал, призывая спросить у него, что же случилось. Зная его, он наоборот не хотел ничего говорить. Они сидели на ступенях рядом. Пели цикады. Будто и не было никакой войны. — Да!.. Я хочу помогать людям, как он. Чтобы… больше никто не пережил то же, что и я. Последнее он произнес намного тише, заикнувшись. Повисло короткое молчание. Фушими смотрел в пол, Содзе рассеянно пялился в небо. Закашлявшись, Итиро неуверенно произнес, решив разбавить гнетущую тишину хоть чем-то помимо стрекота цикад: — Наруми, небось, тоже пошел бы туда. — Он не пошел бы туда, потому что он пошел бы со мной! — раздраженно рявкнул Содзе, резко садясь, отчего Итиро испуганно дернулся назад. Но драки или побега не последовало, он взмахнул рукой, будто пояснял нечто очевидное. — Стал бы моим помощником. Или чем-то в этом роде. Секретарем, во! — Так и представляю, как он называл бы тебя «босс», — близнецы рассмеялись, и Содзе погрозил им кулаком. Потом повернулись к Фушими. — Да ну, в задницу мусоров. Присоединяйся к нам! Сколотим свою банду! — Ну уж нет. Я пойду за господином Урухой. Только так я смогу отплатить за свое спасение. — Ску-у-ука! — Сам ты скука! Мечники — герои! — Фушими произнес это с вызовом. — Я хочу стать таким же, как и они! Позади цокнул языком Содзе, но это осталось без внимания. Дзиро уныло вздохнул, подперев голову руками. — А если на нас объявят охоту, ты нас пожалеешь? У того мгновенно сделался лукавый взгляд. — Хм-м-м… Не знаю, зависит от того, что вы сделаете… — Издеваешься, гад?! Фушими показал им язык, а когда Итиро бросился на него, то вскочил на ноги и отпрыгнул прочь. — Попробуй догони! Присоединяться к догонялкам, устроенным братом и Фушими, Дзиро не хотелось, потому он подсел ближе к Содзе и заглянул ему в лицо. Тот смотрел куда-то наверх, будто солнце его не слепило. Сейчас он не выглядел так бледно — нормальное питание и сон в постели сделали свое дело, он начал напоминать человека, его белой кожи даже коснулся легкий загар, но даже Дзиро понимал, что вряд ли Содзе тут задержится надолго. Может, до зимы точно, и даже зиму переждет тут, но потом… Он был такой, как кошка. Нигде не задерживался, нигде у него не было хозяев. Иначе бы уже напросился к ним с братом к деду. Дедушка бы его точно взял под свою опеку… Почему-то случившееся тогда сильно его огорчило, и в письмах он иногда интересовался о Содзе — а когда он появился в храме, то обрадовался. Наказал есть получше. Но все же не настаивал, будто знал. Дзиро склонил голову набок, когда Содзе поднял палец, и на него, словно только этого и дожидаясь, медленно опустилась красивая шоколадная бабочка, казавшаяся почти черной. Несколько мгновений Дзиро любовался ею, а потом дернулся назад, когда Содзе резко схватил ее в руку и раздавил. Потом поднялся на ноги и побрел в храм, будто забыв про все. Дзиро пронаблюдал за ним, не говоря ни слова, а потом взглянул вниз, где на ступенях лежали останки красивых крыльев.