Часть 5

Но, в итоге, ответа, что же им делать дальше — как жить в новой реальности, где Содзе Гэнити официально был мертв — у них не было. Весна кончилась, и наступило лето, пока что холодное, и Дзиро подумалось: может, природа знает, что грядут перемены, вот и готовится, вот и дает им сигнал, что нужно быть осторожнее. Сам он не особо верил в приметы, но порой начинаешь надеяться на всякую чушь, вроде судьбы, когда ничего иного и не оставалось. Но их жизнь, впрочем, оставалась довольно мирной. С утра они с братом уходили в деревню, порой помогая местным, потому что делать было нечего, потом занимались своими делами. Иногда ездили в город к Сакураги, чтобы забрать или передать документы, с которыми помогал Содзе, а иногда на нее и работали. Порой они с боссом дрались на тех самых бамбуковых мечах, но все это было не то, не так… Содзе уже не сможет стать прошлым собой, они все это знали. Тот бой и взрыв лаборатории оставили его со сломанными клыками. Мальчишка Рокухира здорово постарался. И, пока его тень висела над подпольем, они втроем мирно жили в этой деревне вдали от забот… Но ничто не могло закончиться мирно, верно? Всегда было понимание, что в какой-то момент кто-то за ними все же придет. Содзе был слишком весомой фигурой на рынке: от простого мальчика на побегушках у продавца информацией, до одного из влиятельнейших торговцев оружием — многим же он оттоптал ноги! Не могло все закончиться мирно, даже если они были де-факто под покровительством Сакураги, чье мнение имело крайне большой вес в подполье, кто-то наверняка захотел бы мести. Но вот только… Это случилось в дождливый денек, шестого числа июня, когда они должны были праздновать день рождения босса; много алкоголя ему все еще не давали, потому выпили чуть-чуть и просто занялись обычными делами. Содзе не был из тех людей, что громко справляли свои дни рождения, он небось и про дату помнил лишь потому, что по какой-то идиотской шутке судьбы родился на день позже своего обожаемого Рокухиры Кунисигэ. В итоге они занялись летней уборкой: Итиро копался на чердаке, Дзиро пытался скосить выросший во дворе сорняк, а босс занимался тем, что… Что-То определенно он делал, потому что ходил туда-сюда, и явно не просто так, но Дзиро было сложно сказать, что именно. Таскал книги? Наверное, разбирал библиотеку деда. Там могли скрываться какие-то любопытные документы, которые потом он мог бы отдать Сакураги. Спина после долгой борьбы с сорняками болела, и Дзиро посетовал, что бить людям морды было проще. С хрустом выпрямившись, он оглянулся назад, где Содзе с задумчивым видом и незажженной сигаретой в зубах — он все же старался не начать курить заново, хорошая идея после остановки сердца — тащил куда-то несколько книг. С одной рукой особо много он взять не мог. Сегодня он был одет в одну из своих старых размахаек и поверх накидку. Наверное, он был в тайне ящерицей, потому что быстро мерз и обожал горячую воду. — Может, купим тортика? Содзе резко остановился на одной ноге и скосил на него подозрительный взгляд. — Какого нахрен тортика. — Блин, день рождения — такой повод. Раз нажраться не можем, то тортик тоже сойдет. — С нашим образом жизни, — фыркнул босс, — тортики жрать — самый простой способ потерять форму. — Ты и так костлявая палка, тебе было бы полезно. В ответ Содзе просто закатил глаза, а потом вернулся к своей загадочной работе; Дзиро же уныло взглянул на сорняки. Черт, надо было меняться с братом. Чердак хотя бы можно было убрать, а трава вырастала заново! Он уныло поплелся вперед, к краю участка, где продолжил срезать траву, пока вдруг не почувствовал что-то странное. Будто интуиция шепнула ему, что рядом был враг; волосы на затылке встали дыбом, и он резко поднял голову в сторону изгороди. Однако пока защитные барьеры, установленные вокруг, молчали… Может, ему просто почудилось, потому что они уже как полгода жили в тишине, и это было непривычно. Но Дзиро предпочитал доверять своей интуиции. Она ошибалась лишь там, где у него опыта не было. Например… Некоторое время он смотрел в ту сторону. Дул ветер. Шелестели листья. Все было спокойно. Но все же… Почему-то Дзиро не покидало чувство, что что-то было не так. Будто ветер принес едва ощутимый запах крови. Перемахнув через забор, он осторожно двинулся в рощу, что росла рядом. Она была небольшой, в основном из высаженных еще дедом тонких белок березок, а прямо за ней начиналось огромное поле, где они в детстве с братом часто носились. Просвет между деревьев становился все ярче, пока Дзиро с серпом в руке шел вперед, щурясь, и затем он вышел на чистую местность… В глаза ударило блеклое солнце, пробившееся сквозь облака. Дождик все еще шел, но не так сильно. Грибной. Говорили, в такое время выбирались лисицы из своих нор. Его встретило огромное зеленое море. Раньше оно казалось бескрайним, но сейчас он мог лишь удивляться, как его не использовали еще под какие-то нужды, хотя бы для выращивания культур. Но не поле насторожило его, а то, что через все поле, по пояс в траве, сюда шли два человека. Издалека сложно было рассмотреть их. Один был выше, но особой разницы между ними не было. Стоило им сделать еще пару шагов, то он наконец увидел, что фигура повыше была одета в белое, а вторая — почти целиком черная. И что-то в мелком человеке удивило его, что-то… Внезапное осознание ударило его, и Дзиро ощутил, как перестал дышать, и как участилось сердцебиение, потому что даже отсюда увидел это молодое лицо — аккуратное, бесстрастное, с серпообразным шрамом на лице. С глазами цвета крови. Рокухира! Он бросился назад, стремительно, как мог, и показалось, что позади зашелестела трава. Несся, как только мог. Скорее! Пока не стало слишком поздно! Это все же случилось! Его плохое предчувствие сбылось! Перемахнув через забор, Дзиро заорал: — Босс! Беги! Он пришел за тобой, он… Что-то сбило его с ног и повалило на землю, а потом приставило клинок к горлу; когда он попытался дернуться, человек в белом — это был мужчина с ярким алым макияжем на глазах — схватил его за загривок и холодно бросил: — Шевельнешься — убью. На его голос вышел Содзе, и Рокухира, перемахнув через ограду, бросился к нему. Он швырнул ножны на землю и, ринувшись вперед стрелой, замахнулся клинком… Босс смотрел на него без каких-либо эмоций, просто стоя на веранде, и Дзиро думал — вот и конец. Они так старались сделать все правильно, а теперь он увидит очередную его смерть. И в этот раз его будет уже не спасти. Клинок становился все ближе, но Содзе не шевелился вообще, не мигая смотря на Рокухиру, и тот… Резко замер прямо перед тем, как лезвие коснулось шеи. Повисла звенящая тишина. Клинок Рокухиры замер в считанных миллиметрах от глотки Содзе, а тот продолжал смотреть на юношу, не мигая. Так они и замерли все, пока сверху не спустился Итиро, ничего этого не знавший; не смотря на них, он, держа в руках какую-то книгу, пробормотал: — Эй, Гэнити, я тут нашел… — затем он поднял глаза и округлил их. — Э-э-э-э. Не понял. Мужчина в белом напрягся и крикнул: — Тихиро! — Убери меч, — медленно проговорил Содзе, и Рокухира чуть помедлил, но, будто его послушав, опустил клинок ниже. Давление на глотке стало меньше, и Дзиро шумно вдохнул. Мужчина с его спины собирать не собирался, явно все еще опасаясь драки, но от него уже не несло угрозой, как до этого. Но кому было дело до какого-то мужика у него на спине? Ощутив, что бойня так и не случилась, он разъяренно взглянул на Содзе и рявкнул: — Ты охренел?! Почему не сбежал?! — Зачем?.. — Содзе резко перевел взгляд на него, отвернувшись от Рокухиры. — Я сразу понял, что он не собирается меня убить. — Че?.. — Если бы Рокухира реально хотел меня зарезать, он бы пробрался сюда ночью в дождь. Сломал бы сначала защитный барьер, а потом зарубил бы нас троих во сне. Не так ли? — он с жесткой улыбкой посмотрел на юношу, и тот, нахмурившись, когда Содзе постучал пальцем по лезвию, кивнул. — Ладно, оставим расшаркивания. Скажи своему приятелю слезть с моего дебила. И расскажи, зачем уж пришел… Нет-нет, давай позже. Сначала я сделаю чай. Чай? Какой еще нахрен чай?! — Гостей, — с важным видом заявил он, — нужно встречать нормально. И я хочу пить, но вы, ублюдки, вылили весь алкоголь. Что значит встречать нормально тех, кто тебя чуть не убил?! Придурок! Но, конечно же, его возмущения играли тут малую роль, потому что эти двое — Рокухира и загадочный человек в белом — пришли к Содзе. За Содзе? Но они в итоге его не убили. Сложно было сказать. Чай-то он поставил, но с одной рукой разливать его было сложно, потому пришлось заняться этим Итиро, как наименее пострадавшему во всей передряге. Сели они в комнате, где когда-то дед советовался с людьми из группировки. В последнее время они разве что смотрели тут телевизор, потому место было не особо обжитым. Обстановка, когда они вчетвером уселись за стол, а рядом порхал брат, разливая чай, была, конечно… Но Содзе и в ус не дул. Ему будто все равно было, что по его голову пришло два вооруженных человека, один из которых владел зачарованным клинком. Он просто взял в руки чашку, подул на нее, а потом немного отпил. В отличие от него, Рокухира сидел явно напряженный, и ему было не до чая, как и самому Дзиро. Мужчина в белом же немного подумал и пригубил, а потом пораженно воскликнул: — Какая гамма вкуса! Это что, апельсин? — Да. В столице есть бутик, они там охрененные вкусы мешают. — А можно мне адресок? Ситуация доходила до абсурда, и понимал это не только Дзиро. Он быстро переглянулся с Рокухирой, и эта солидарность, что ситуация становилась слишком странной, была поразительным открытием. Нет, серьезно, чай? После попытки убийства? А что дальше? — Нас наконец-то больше трех. Можно сыграть в маджонг. О нет. Достаточно. Дзиро резко уставился Рокухире в глаза. — Зачем ты тут? — выпалил он. Юноша переглянулся с мужчиной в белом, и Дзиро повернулся к боссу, которого сейчас это будто не интересовало. — А ты? Охренеть можно! К тебе пришли с намерением тебя грохнуть, а ты чай хлебаешь! Дурак, что ли? Сначала Содзе одарил его солнечной улыбкой, а потом его лицо резко потемнело. — Заткни свой рот. Я сам знаю, когда начать задавать вопросы. Ну? — он повернулся к Рокухире. Тот сидел напротив него. — Раз уж этот дебил испортил все начало, рассказывай уж, зачем ты пришел. И почему не убил, если именно с этим намерением и заявился. Самого Рокухиру до этого Дзиро видел лишь мельком во время схватки с ним в первый раз; они тогда схватили девчонку и слиняли с места поскорее, чтобы этот недоделанный мститель за ними не прибежал, и босс создал им неплохое отвлечение, разрешив немного покалечить соплячку. Ну… немного для бессмертного ребенка, который может отрастить себе ноги. Гадость та еще! Но не вблизи. Рокухира, как бы это сказать, не особо соответствовал собственной же дурной славе: он был тощим болезненного вида юнцом с тенями под глазами. Казалось, он вообще не спал. Вся рожа у него была в шрамах, и только глаза были как в рассказах — уставшие, но злые. Понятно, почему Содзе он так понравился (и странно, что парень с такой внешностью был моралистом). В своей белой рубашечке и пальто он выглядел, конечно, забавно, будто крайне задолбавшийся белый воротничок, решивший пойти по тропе войны. Его спутник, мужчина в белом, был явно старше, но о нем мало что можно было сказать. Слегка вычурный и элегантный. С длинными волосами, собранными в хвост на затылке. Типичный чародей. Рокухира некоторое время молчал, сверля взглядом Содзе, тот же улыбался, лукаво, и только сейчас Дзиро увидел, что одна сторона рта у него поднималась немного ниже, чем вторая. Наверное, из-за шрама. Затем юноша взял в руки пиалу с чаем и разом осушил ее. — Я пришел убить тебя, это правда. А не убил, потому что увидел тебя… и посчитал, что в этом нет нужды. — Че, настолько плохо выгляжу? Как же Дзиро хотелось сказать, что не особо-то Содзе изменился, всегда был своеобразным, но это была бы очень неуместная шутка! Потому он просто сжал губы в тонкую линию. Рокухира же угрожающе сощурил глаза. — Да. Но причина не в этом. — А в чем же? Голос Содзе звучал сладко, словно мед, и, хотя звучал беззаботно, скрытая угроза в нем явно чувствовалась. — Взгляд изменился. — Взгляд… — такой ответ словно остудил скрытую злость Содзе, и он просто хмыкнул, но потом отвернулся. Итиро сел рядом с ним и налил в пиалу ему еще немного чая, а потом злым взглядом, будто верная цепная псина, уставился на гостей. — Взгляд — это, конечно, хороший аргумент. Глаза, говорят, зеркало нашей души. Только вот у меня их осталось в половину меньше, а все благодаря тебе. — Я не лишал тебя глаза, — ровно отчеканил Рокухира. — Ты сам виноват, что коснулся датенсеки. — И это тебе известно? — Азами-сан мне рассказал. — Это тот челкастый хер, — шепнул сзади Итиро, и Содзе рассеянно кивнул. — Я знаю, кто такой Азами. Знал еще до нашей личной встречи, потому что слава бежит впереди него, — Дзиро стало любопытно, что же там за слава такая, но Содзе вдруг цокнул языком. — Вот мудила, а? — он будто и правда расстроился, ожесточенно покачал головой. — Мало того, что не дал мне счастливо поваляться в коме, так еще и сдал меня с потрохами. Ненавижу, блин, мусоров! А ты? — он указал пальцем на мужчину в белом. — Тоже из псин «Камунаби»? Незнакомец лучезарно улыбнулся. — Не совсем. — Секретничаешь? — Я помогаю моему дорогому юному товарищу… во многом. — Я видел твою стойку, и то, как ты держал меч. Ты из этой сраной школы… как же ее… — Содзе застучал пальцем по столу, пытаясь вспомнить. — Неважно, короче. Как те два мечника, да? Избранные Рокухирой во время войны. Халтуришь на правительство? — Да нет, я и есть один из этих мечников. Неизвестный сказал это легкомысленно, словно в этом факте — что он один из той шестерки — не было ничего поразительного, и повисла тишина. Лицо у Содзе вообще не поменялось, но он о чем-то глубоко задумался (вспоминал ли свою встречу с одним из шестерки?), Тихиро бросил на мужчину в белом выразительный взгляд, мол, не надо было говорить, а близнецы просто переглянулись между собой. Было бы удивительно, но тут и так сидело два мечника помимо этого типа, так что по статистике уже не так поразительно! Но первым голос подал сам Содзе. Он словно отмер, дернулся, а потом с прищуром взглянул на мужчину в белом. — Эта стойка, и тот факт, что ты довольно молодо выглядишь… И твое лицо, которое я будто видел на афишах. Ты — Уруха Йодзи. Мужчина в белом улыбнулся. — Верно. — И зачем сюда пришел ты? Этот-то, — Содзе кивнул в сторону Рокухиры, — понятно. У него месть-шместь, и вообще он доблестный моралист, но вот ты-то мне про это не затирай, я-то знаю, что вы, ребята, кучу народу вырезали в войну. Улыбка на лице Урухи Йодзи стала жестче. — Я никогда этого не отрицал. Но мне стало любопытно посмотреть на человека, который стал вторым владельцем клинка после моего дорогого товарища, убитого твоими хозяева. Содзе мгновенно окрысился. — «Хисяку» мне не хозяева. — Но твоими наработками они очень даже пользовались, — голос Урухи зазвучал холодно. — И меч отдали тебе. — Наработками?.. Все это грозило перейти в какой-то долгий спор, но это почуял и Рокухира, потому решил его прервать. Он поднял руку, останавливая Уруху, а затем посмотрел на Содзе, серьезно. — Я пришел не только за тем, чтобы убить тебя, но и для того, чтобы выяснить, не известно ли тебе что-то, чего не знаю я. Про «Хисяку». Но по твоей реакции вижу, что не особо-то много ты и знаешь… — Значит, твоему сраному Азами не хватило того, что я ему дал? Охренеть просто! Нет, ничего я больше не знаю. А что с оружием-то? Что случилось? И почему ты, — он взглянул на Уруху, — не в одной из крепостей? Вас же всех заперли, чтобы мечами не воспользовались. — Ты и правда ничего не знаешь? — казалось, Рокухира был искренне растерян. — Я был в коме! После того, как мы с тобой подрались! А потом я решил в это все не лезть. — И правда… Этого было достаточно; Рокухира, немного подумав, обменялся взглядами с Урухой, и тот кивнул, и тогда тот кратко рассказал про то, за чем никто из их троицы уже не следил: про события после аукциона. Про атаку на убежища, в ходе которого Уруха Йодзи был убит своим учителем и одним из мечников, а вместе с ним погиб и Рокухира, но им же они были возвращены к жизни. Про атаку «Хисяку» на штаб… Про датенсеки, ту самую неудачную разработку Содзе, которую группировка использовала в своих целях. Слушая все это, Дзиро про себя радовался, что они не сунулись в это дерьмо. Лицо же Содзе было не описать словами, оно меняло цвета, доходя до оттенков, что были в основном присущи бабуинам и коралловым рыбкам. На самом деле, Дзиро помнил, когда небо почернело. Они с братом это не смогли проигнорировать, но иллюзия в небе висела всего пару дней, прежде чем раствориться. Тогда они решили в это дело не лезть, тем более, что «Камунаби» по радио трубили, что все в порядке, а это значило, что нихрена не было в порядке. Но вскоре оно исчезло, а конца света вроде бы не произошло. Значит, все было окей. Вроде бы?.. Содзе выглядел озадаченным. Он продолжал жевать эту свою дрянную сигарету, смотрел в пустоту, но ничего не отвечал, накрепко задумавшись, будто вся эта ситуация с датенсеки сильно его тревожила. Но они же так и не добились конкретного результата, а запасы были конечными… Не то, что Юра мог сделать еще, а документы с лабораторией сгорели. Чувствуя, что ситуация становилась слишком уж неловкой, он хотел было что-то спросить, но так и не нашелся с вопросом; зато Итиро сообразил. Он покосился на всех, а потом склонился к Урухе и с плохо скрываемым любопытством поинтересовался: — Значит, ты и есть Уруха Йодзи? — тот отвлекся и рассеянно кивнул. — Прикол. Значит, о тебе Фушими говорил. Уруха мгновенно насторожился. — Фушими? — Да, был один парень… — Ты сказал, его звали Фушими, да? — Это наш старый друг… во время войны познакомились, — лениво добавил Дзиро, наблюдая за Содзе, но тот будто всего этого и не слушал, слишком погруженный в свои мысли. — Наш ровесник, примерно. Жили в одном храме. Он сказал, что ты его когда-то там спас… Че-то такое. Наверное, ты и не помнишь, но… — Нет, — резко оборвал его Уруха, выглядя еще более ошеломленно. Его голос неожиданно притих. — Я помню. Мальчика по имени Фушими. Он… — Интересно, как он сейчас, да? Блин, он бы, наверное, нас задушил, узнав, что мы с тобой встретились! — Фушими мертв. Ой. Дзиро не хотелось хвататься за голову с криком, что судьба его прокляла, но, казалось, так оно по факту и было. Ну вот, теперь разговор и вовсе станет невыносимым. Он уже видел, как глазки у Рокухиры забегали из стороны в сторону, только Содзе все это, казалось, не волновало. В итоге он просто спрятал лицо в ладони, пока Итиро растерянно забормотал: — Как это — мертв? — Он был… членом моей охраны. Его убил чародей из «Хисяку». Опять они, да? Вечно этот Юра виноват. — Не могу поверить. Он реально пошел работать в «Камунаби». Я думал, он нас разыгрывает. Ну вот, теперь у нас еще больше поводов их не любить. Эй, Гэнити, — Дзиро пнул босса под столом, и тот отвлекся от мыслей, странно на него покосившись. — Слыхал? Помнишь Фушими? Эти ублюдки не только тебя подставили, но и его замочили! Вот ублюдки, да? — И ты его знал? — прошелестел голос Урухи, словно бумага на ветру. — Да, вчетвером жили в одном месте. — А жил он с сиротами войны, — Уруха склонил голову набок и нахмурился, словно выводы, к которым он пришел, его не устраивали. — Нехороший у нас разговор получился, господа. Очень откровенный и личный, в которым мы выяснили кучу всего, что сделает нашу грозящую бойню крайне неловкой и дурацкой. Да уж, размалеванный засранец верно говорил. Дзиро наклонился к Содзе, что все еще витал где-то у себя в мыслях, и шепнул: — Это самая отстойная твоя днюха. — Заткнись… нахрен! — тот вдруг взбесился и отпихнул его в сторону, отчего Дзиро ахнул, а Итиро замер, словно истукан. Гости тоже напряглись. Затем Содзе выбросил сигарету и застонал, схватившись за голову. — Твою… мать. Ебаные «Хисяку»! — Это ты так из-за Фушими расстроился?.. — При чем тут, блять, Фушими?! Господи. Какая же дебильная история. Вся эта. Когда он рассмеялся, сначала просто тихо хихикнул, а потом расхохотался, все громче и громче, Дзиро подумал — ну все, съехал с катушек окончательно, а все из-за Рокухиры. Не надо было ему сюда приходить, только он нормальным становился, но нет же… Сейчас его опять потянет в гущу событий, а это закончится ой как плохо. Черт, если потребуется… Они переглянулись с братом, а потом Дзиро ощутил на себе взгляд Урухи. Того явно тронула история про знакомство (если они три года вместе торчали, то Фушими наверняка был ему хорошим приятелем, особенно с учетом их знакомства во время войны), и он явно был готов посодействовать в… том, что могло случиться. Но вместо этого Содзе просто продолжил смеяться, а потом, давясь смехом, выдавил из себя: — Ха-ха-ха! Знаете, че я понял? Нас тут трое, блин, собралось! Сдохших и просравших контракт! Сраное чудо!.. — он закрыл лицо ладонью. — Пиздец. Мне надо выпить. Затем он резко поднял взгляд, волчий, и вперился им в Рокухиру. И выглядело это отнюдь не доброжелательно, хотя весь предыдущий разговор он был необычайно дружелюбен к человеку, что стал причиной его смерти. Но все, и близнецы, и сам Рокухира наверняка, понимали, что весь этот кукольный театр был спланирован Юрой, и именно он дергал за ниточки. Содзе потерял свою пользу для него, оттого его нити были перерезаны, но вот Рокухира… Все это наверняка вертелось вокруг Рокухиры. Впрочем, голос босса звучал неожиданно ласково. — Я хочу поговорить с тобой наедине. Когда Азами-сан сказал Тихиро, что Содзе не мертв, отчего-то он совсем не удивился. Возможно, где-то глубоко в душе он понимал, что тот был их людей, что просто так не погибали. У него нашлись силы доползти в лабораторию, хотя Тихиро разрубил его пополам, и его кишки едва ли не вываливались из дыры в животе — то, что сам Тихиро был не в состоянии сделать, когда то же самое с ним проделал Самура. Тоже рассек плечо, тоже оставил глубокую рану на торсе. Если так подумать, то Тихиро умер даже быстрее, чем Содзе. Значило ли это, что он слабее? Наверное… а может, просто означало, что Содзе из тех людей, что будут всеми силами цепляться за жизнь. Все это, в самом деле, не имело значения. Азами предложил выпытать у него информацию еще, о том, что потенциально могли сказать ему «Хисяку», и о чем сам Содзе не проболтался Азами не из-за упертости или желания скрыть информацию, а потому что банально не вспомнил, находясь в полуобморочном состоянии. Тихиро знал, что Азами-сан допрашивал его, когда тот был слегка… на грани смерти, и это явно не помогло достать хоть что-то новое. В целом, выходило так, что Юра ничего толком Содзе и не сказал, просто дал ему заказ на оружие, а потом для потенциального успеха разработки отдал и «Курегумо». Была ли это подстава? Так думал Азами. Так предполагал и сам Содзе. Тихиро тоже начинал подозревать, что их конфликт был создан извне, искусственно, и появление Шаль только ускорило его, но отнюдь не стало причиной, по которой они столкнулись. Все это оставляло дурной вкус на языке. Потому, когда Азами дал наводку на то, где искать Содзе, он легко согласился отправиться туда, чтобы сначала узнать у него что-то новенькое — может, такие же догадки — а потом убить. С ним отправился Уруха, помогавший ему с обучением стилю клинка, и которому явно было скучно. Уруха-сан был хорошим подспорьем, плюс, если уж Тихиро шел навстречу безумному фанатику отца, то лучше, чтобы на его стороне был такой же, но кто знал Рокухиру Кунисигэ лично. Клин клином вышибают, и так далее. По пути Тихиро много думал о том, что сама мысль о встрече с Содзе сейчас не вызывала у него злости или раздражения, хотя он все еще был зол из-за Шаль. Возможно, все случившееся помогло ему открыть глаза на то, что они были, в общем-то, крайне похожи. Содзе был его кривым отражением, одним из путей, которые сам Тихиро не выбрал. Он убедился в этом, когда все же добрался до места и вновь увидел своего первого значимого противника. Содзе смотрел ему в глаза, словно зачарованный, не мигая. У него не было одной руки и глаза, он выглядел не так пугающе, как в их первую встречу, но в нем все еще чувствовалось нечто от того Содзе Гэнити, который открыл дверь в кафешку Хинао и сразу же бросился в бой. Какой-то стержень. Но взгляд… взгляд изменился. Содзе тоже смотрел на него без ненависти, и, наверное, именно это и вынудило Тихиро остановиться и не убивать его тут же, хотя сначала он даже хотел плюнуть на совет Азами и просто обезглавить врага. Интуиция оказалась права. Все чаепитие было словно безумным глупым сном, какой-то сущей нелепицей. Потому Тихиро легко согласился, когда Содзе предложил переговорить ему наедине. Без кучи людей под боком это было бы явно проще, но… Понимали ли они оба, о чем вообще можно завести речь? В чем был смысл этого разговора? Но когда они остались на веранде одни, то все поменялось, будто не было больше необходимости в Чем-То конкретном. Содзе опустился на пол, и Тихиро последовал за ним. Они сели друг напротив друга, а потом смотрели друг другу в глаза; когда-то в них Тихиро видел лишь безумие, а теперь — просто человека. Забавно, потому что он все еще терпеть не мог Содзе из-за Шаль… Но размышления о встреченном на пути, мысли о Тэнри и Самуре-сане, что были словно его отражениями, его плохими путями — что будет, если я буду слепо следовать по следам отца, не буду слушать других… Забавно, что Содзе тоже был своеобразным его отражением, и в какой-то степени он помог ему принять неприятную истину — меч был лишь рабом владельца, и если тот хотел, то клинок мог стать оружием не спасения, но погибели. Когда Содзе достал какую-то коробочку, Тихиро удивленно взглянул на нее. Он ощутил, что ему было жарко и снял пальто, оставшись только в рубашке, и после услышал надменный смешок. — Выглядишь, как офисный планктон. — Это униформа «Масуми». — Работаешь на правительство теперь, значит? Ну и ну… — Нет. Они мне просто помогают. Он хмуро уставился на пол, где Содзе разложил карты, а потом всунул ему несколько. — Что это? — Кой-кой. Сыграем. За игрой всегда проще болтать. — Я не умею. — Не бзди, — Содзе насмешливо фыркнул. — Правила там проще пареной репы. Смотри… Но запомнить все комбинации все равно оказалось тяжело, потому Тихиро получил себе в руки бумажку с подсказкой. Он не особо понимал смысла… ему не казалось, что за игрой они и правда смогут нормально поговорить, но почему бы не попробовать? Это было вполне дружелюбное мирное предложение поговорить, а его бывший противник не проявлял агрессии, хотя Тихиро думалось, что именно так все и будет. Может, впрочем, у Содзе тоже было много времени подумать о вещах, хотя Тихиро он не показался человеком, что так легко изменит свое мнение. Он взял со стола одну карту вместе с той, что была у него на руке. Пока что он предпочел собирать простые. Это было проще всего. — Ты правда видел «Синути» в действии? Вопрос выбил его из колеи так сильно, что Тихиро едва не уронил карты из руки. Он растерянно взглянул на Содзе, который явно размышлял о комбинации, точнее, так казалось, потому что ясно было, чего он ждал на самом деле. Сглотнув, Тихиро шумно выдохнул. — Да. Я видел его. — И как тебе? — Почему ты спрашиваешь? — Мне интересно послушать, что ты об этом думаешь. — Это из-за нашего старого спора? Про то, зачем были созданы мечи? — Нет, — Содзе улыбнулся уголком рта и поднял на него глаза. — Мы с тобой, кажется, уже оба приняли, что только видение владельца влияет на то, как будет использовано оружие. Мне интересно услышать, что ты думаешь о «Синути», потому что мне, гм… интересно. Вот. Какой странный вопрос… — Страшно. Он не был уверен, что такой простой ответ удовлетворит Содзе, но это было максимально искренне признание. Когда Сазанами Кьера использовал меч на аукционе, Тихиро стало не по себе. Но настоящий страх пришел не в момент, когда они начали схватку в «Кладовке», но позже, стоило им очутиться в аукционном доме. Когда растения начали расползаться по ступеням, убивая изнутри тех, кто не успел убежать… Как чума. Тогда, всего на секунду, в голове у Тихиро пронеслась мысль — что же вынудило отца создать такое оружие? Почему оно существует? Может, потому его не слишком шокировала правда от Сибы о том, что Святой Мастер уничтожил двести тысяч человек в одно мгновение. С таким мечом подобное виделось не просто возможным, но и вполне себе разумеющимся Этот меч, в отличие от послушного «Энтена» или податливого «Курегумо»… был словно совершенно другим. Тихиро не мог сказать конкретней, но он решил для себя — я должен его уничтожить. Во что бы то ни стало. — Почему же ты спрашиваешь? — Хм-хм-хм… — Содзе притворно задумался, потирая подбородок, а потом потянулся за картами на столе. Он собирал ленты. — Ну, скажем, мне стал любопытен твой взгляд на этот конкретный меч. С учетом, что ты сынок Рокухиры Кунисигэ, и все такое… — Это ведь не все. — А тебе нужен еще повод? Тихиро угрожающе сощурил глаза, и Содзе легкомысленно рассмеялся, но как-то натужно. — Мне довелось увидеть и ощутить на себе его возможности во время войны. Я был еще моложе, чем ты, и это оставило на мне неизгладимое впечатление. Потому мне было интересно узнать это… как один очевидец у другого. Он произнес это так просто, словно в подобном признании не было ничего поразительного. Клинки… это оружие резни. Так Содзе сказал ему при первой встрече, самоуверенный и наглый. Тогда Тихиро рассвирепел, но сейчас его словно ударило осознанием, почему кто-то вообще мог так подумать, хотя, как отмечал Сиба, машина пропаганды работала лишь в пользу теории о шести мечниках-героях. Если ты видел нечто подобное, то ни за что в жизни ты не подумаешь, что мечи — это оружие спасения. А если это произошло под конец войны, когда Святой Мастер начал медленно сходить с ума… Но что ответить? Как реагировать? Он уставился на карты у себя на руках, а потом поднял взгляд на Содзе, стоило тому щелкнуть зажигалкой. Недолго же он терпел, теперь куря всерьез. Настолько неприятная тема? — Я хочу уничтожить этот меч. — Как «Курегумо»? Вспомнился тот момент. Лунная ночь. Один удар наискось. Ощущение, когда разрезаешь металл, а следом — плоть. Содзе в тот момент не издал ни звука, хотя теперь Тихиро понимал, насколько больно это было. Невольно он коснулся своего плеча, но Содзе явно воспринял это на свой счет. — Не жалей меня. — Не собирался. Но да, — он снова посмотрел на Содзе. — Как «Курегумо». — Думаешь, у тебя получится? — Я почти сломал «Тобимунэ». — Почти? — Меч… может восстанавливать. Раны, объекты. В том числе и себя, — Тихиро покачал головой. — Я знаю, что это будет сложно, но я попытаюсь. А почему в этом заинтересован ты? Мне казалось, ты будешь очень против. С учетом, что ты такой большой поклонник моего отца. Содзе состроил крайне задумчивое выражение лица и цокнул языком. — Ну, это сложный вопрос, конечно. Тут важна точка зрения. Понимаешь, с одной стороны мне, конечно же, не хочется, чтобы ты уничтожал нечто столь прекрасное и опасное. Чтобы создать такое оружие, нужен талант, один на миллионы. Как мы видим, это нечто недостижимое, потому что мое нелепое изобретение пригодилось лишь ради того, чтобы убить моего приятеля из детства и потом своего носителя. Ну, нескольких. Меня в том числе, — он легкомысленно рассмеялся. — Так себе достижение, честно говоря… Но с другой… — в его глазах промелькнуло нечто задумчивое, чего Тихиро не видел в их двух схватках до этого, что напомнило ему, что перед ним сидел такой же человек, за плечами которого могла быть история, ставшая причиной таких странных убеждений, и теперь, зная хотя бы немного, он мог согласиться, что да, может, это не самая идиотская точка зрения. — Иногда ты просто видишь вещь, она глубоко ранит тебя, настолько, что ты не выдерживаешь, и чтобы хоть как-то существовать дальше, ты начинаешь гнаться за ней, пытаясь воплотить в жизнь следом и притворяясь, что обожаешь ее, хотя на самом деле поджилки трясутся… Типа, превзойти создателя своего кошмара, чтобы самому стать таким же кошмаром, сечешь? Мне не хочется, чтобы ты уничтожал этот меч. Но в то же время, думаю, я буду рад. Боюсь, если все расцветет во второй раз, то… Содзе не договорил, но Тихиро и не нужно было это слышать. Он и так все прекрасно понял, и, наверное, мог даже согласиться. Иногда ты гонишься за кошмарами, потому что ничего другого не остается… Как он следовал по пятам «Хисяку», хотя первая же встреча с Юрой закончилась тем, что он чуть не плюнул на миссию. Хорошо было бы убить его тогда, но Юра просто игрался… Тяжело порой сохранить самообладание. Он снова взял две обычные карты и положил их к себе. «Синути» оказался чем-то за гранью понимания Тихиро. Сам клинок, его способности, двести тысяч жизней… Святой Мастер. Ему вспомнился бой с Сазанами Кьерой, когда, казалось бы, он дрался не с ним, а с кем-то другим, было такое ощущение… Странное. Но зачем Святому Мастеру брать над кем-то контроль? Зачем поступать так?.. Что случилось во время войны? Разве что его товарищи знали ответ, но молчали. Отец даже не хотел вспоминать. А Содзе… может, видел лишь крупицу того человека, о котором слагали легенды. Но все же видел! — Ты видел его? Хозяина меча? — Да че видел, я с ним даже поговорил. Ох, даже настолько близко знал. — Спасибо за искренность, — мягко произнес Тихиро, не зная, что еще сказать. — Ты необычайно откровенен со мной, хотя мы враги Содзе все же не был ему другом или даже товарищем, они вообще пытались убить друг друга. Потому он не ожидал признания от бывшего противника, что причиной его больных убеждений было нечто кошмарное, увиденное в детстве, чем виной было творение его отца. От этого было неприятно на сердце. Виновен ли я в этом? Существовала ведь такая вещь, как грех крови. И теперь грехи отца передались Тихиро после его смерти. Он не хотел извиняться, тем более это было бессмысленно, и он терпеть не мог Содзе за все, что тот сделал с Шаль, но теперь ситуация… выглядела не так черно-бело. Тот в ответ на это рассмеялся и сощурил единственный глаз. Смотри, Тихиро. Этот человек выкарабкался с того света. Он пересмотрел что-то в своих взглядах. А ты все бежишь и бежишь, словно голодный волк, не знающий отдыха. — Мы уже не враги, Рокухира. — Все же я убил тебя. — Ну-у-у, это, конечно, было неприятно. И если бы я мог, я бы тебя за это стукнул. Но прошло уже полгода, даже больше. Не могу же я вечно на это злиться. Разве не так? — он затянулся, а потом стряхнул пепел вниз с веранды. — Что было, то уже случилось. Ты мог бы убить меня сегодня, но не стал. Времена меняются. Они оба замолчали. Вдали пела неизвестная птица, долго-долго тянула свою песню. Стрекотали цикады. Время близилось к вечеру. В соседней комнате Тихиро краем уха слышал, как Уруха и близнецы обсуждали что-то, иногда смеясь, а потом снова вернулся взглядом к Содзе, как тот, подперев голову рукой, смотрел на соседнюю рощу. Сигарета в его зубах пеплила. Он тоже изменился. Как-то незаметно… Надо было меняться и Тихиро. Он правда пытался. Иногда даже помогало, иногда он соглашался — можно принять помощь, можно честно признаться в своих чувствах. С друзьями под боком стало легче. Он вновь почувствовал себя человеком, а не просто машиной, которая была способна лишь на убийство. Солнце медленно ползло за горизонт. В этом месте было так тихо. Спокойно. Как дома. О таком Тихиро мечтал последние три года. Он снова повернулся к Содзе, когда тот двинулся наконец и потушил сигарету о пепельницу. Казалось, игра в карты уже была не так важна. Ненароком его взгляд зацепился за карту с изображением белого лунного диска на красном фоне, что лежала на столе. — Ты хотел просто спросить у меня про «Синути»? Но почему наедине? — Я не хочу, чтобы мои ребята подумали, что меня все это гнетет. А они так думают, — Содзе хихикнул, словно это было глупо, а не страшно. — Прошло уже почти двадцать лет. У кошмаров тоже есть срок годности. Но меня немного беспокоит вся эта ситуация… и с учетом, что ты все равно полезешь в эту задницу, мне стало любопытно, что ты об этом думаешь. Мы с тобой не совпали во мнении о предназначении клинков, но по итогу оба оказались не правы. Все же у нас есть что-то общее. Потому мне стало интересно, — он указал пальцем на Тихиро, — одинаково ли мы видим этот меч. Ситуация была разной, но мы с тобой оба понимаем, что это такое. Не просто оружие. Вестник неминуемой смерти. — И как? Одинаково? Содзе постучал пальцем по губам, продолжая загадочно улыбаться. Тихиро ожидал, что он отшутится, как до этого, не говоря ничего конкретного, но тот все же произнес: — Ну-у-у… Да, пожалуй. Это действительно чертовски страшно. Но чарующе, разве нет? — Чарующе, — эхом повторил за ним Тихиро, не в силах возразить. И правда чем-то это поле цветов было прекрасным. Как красота смерти. — Как и любое творение Рокухиры Кунисигэ. Не так ли? — Это была неумелая попытка лести? — Тихиро скептично фыркнул. — Зачем? Содзе скривил лицо, будто его это и правда задело. — Я никогда не льщу никому! Это отстойно. Говорю только то, что думаю, — затем в его взгляде заиграли смешинки. — Но разве я не прав? Ты — как тот Святой Мастер, о котором нам вещает общество. Герой, справедливый и так далее… Юный бог войны. Так они говорили. Глупости, подумалось Тихиро. Ему не нравилась такая лесть. Но он не стал возражать. Лучше уж не портить настроение Содзе. — Я уничтожу этот меч, — твердо произнес он. Содзе смотрел ему в глаза, не моргая. — Ради будущего. Ради людей, ради памяти отца. Ради себя… И ради тебя тоже, полагаю. Потому что так будет правильно. В ответ Содзе лишь криво улыбнулся, но промолчал. Он ничего не добавил больше, просто вновь отвернулся к закату, размышляя о всякой бессмыслице. О море цветов, о Святом Мастере. О шепотке про день рождения, который он услышал. На день позже отца. Глупость, да? Но такое смешное совпадение. Может, в какой-то далекой реальности, где не страдала бы Шаль, где мир был бы лучше, они бы встретились не врагами, но кем-то другим… Союзниками? Даже мысль об этом вызвала у Тихиро едва заметную улыбку. Ну и бред. Впрочем, они все же признались друг другу, что оба были неправы, а ненависть из прошлого… Нужно было помнить о деяниях и проступках, но если зацикливаться лишь на прошлом, то нельзя будет продвигаться в будущее. Ведь если бы Тихиро не признал, что клинки могут быть оружием смерти, то так бы и застрял в своем детском и наивном мировоззрении, а Содзе… Ну, может, он тоже о чем-то задумался. Ветер мирно покачивал траву, казавшуюся желтой в последних лучах солнца. Шелестели листья. Тихиро смотрел вперед, чувствуя, что туда же глядел и Содзе, и думал — идиллия.