Часть 1: i, ii

i Эдди был почти уверен, что младший Байерс — гей. Не то чтобы он имел что-то против! Ради всего святого, если бы он жил не в этом чёртовом Хокинсе, штат Индиана, ему бы не пришлось торчать в глубине шкафа со стеклянными дверцами, лишь бы не стать жертвой преступлений на почве ненависти. Но в его неуклюжей манере держаться, творческой натуре и в том, как он сидел и наблюдал за другими ребятами, вместо того чтобы активно участвовать, кричало о родстве их душ, хотя они с этим ребёнком, казалось, были совершенно разными. Это вызывало в нём желание взять его под своё крыло или сделать что-то в том же приторно-поэтичном роде. Это был не тот инстинкт, который он испытывал по отношению к Дастину. Нет, тот болван был его младшим братом, его подельником — маленьким чудаковатым Пиппином его Мерри, Чубаккой его Хана Соло. А Байерс (Уилл, напомнил себе Эдди, следовало называть его по имени, если он планировал в ближайшем будущем довести беднягу до сердечного приступа) пробуждал в нём некий скрытый защитный инстинкт, о существовании которого он даже не подозревал. Даже сейчас, когда малышня и Стив резвились — да, Харрингтон, ты именно резвился — в лесу, за пределами старой хижины уже-не-шерифа Хоппера, Уилл сидел в сторонке на бревне, что-то чиркая в своём новом скетчбуке. Время от времени он поднимал на них глаза, но Эдди видел, где его взгляд задерживался — на младшем брате Нэнси и девушке со сверхспособностями. Сначала он подумал, что Уилл смотрит на Одиннадцать, но нет. Эдди знал наверняка. Наблюдая эту сцену, будучи уверенным в том, что Векна-Один-Генри, Истязатель Разума и Изнанка исчезли, с прохладным горлышком бутылки колы, зажатым между пальцами его несломанной руки, он видел, как Лукас читал очередную книгу Стивена Кинга прикованной к инвалидному креслу Макс, как Стив обхватил Робин сзади за талию, чтобы повалить её в кучу листьев, а она визжала от смеха, как Нэнси и миссис Байерс болтали и наблюдали за всем с теплотой... Эдди чувствовал, что он никогда не забудет этот момент. Жаль было рисковать и портить его. — Эй, — бросил он, достаточно громко, чтобы Джонатан его услышал. Джонатан был на удивление хорошей компанией — достаточно странным, чтобы справляться с его... эддиевской натурой, и достаточно тихим, чтобы с ним было приятно сидеть рядом, на ступеньках крыльца, пока он возится со своей камерой. Джонатан чуть вздрогнул, будто не привык, что к нему обращаются, и взглянул на него. — Что? Эдди покатал зубочистку во рту, тщательно обдумывая слова. Впрочем, видимо, не достаточно тщательно, потому что следующая фраза, вылетевшая из его широкого рта, была: — Давно твой брат втюрился в мелкого Уилера? Джонатан стал ещё более напряжённым. Эдди не думал, что это возможно, но он стал. Честно говоря, он видел, как этот парень расслаблялся только тогда, когда был обкурен в стельку. Его руки дрогнули, и он чуть не выронил камеру со ступеньки. — Что? — выпалил он, немного растеряно. — Что ты имеешь в виду? Я не... Эдди наблюдал за ним бесстрастно, дожидаясь, пока пройдёт буря заиканий и взмахов рук. Наконец, Джонатан пришёл в себя, тяжело сглотнув. — Что... эм. Что навело тебя на эту мысль? Уилл не... — его взгляд метнулся в сторону, туда, где Уилл снова смотрел на Майка. Он, похоже, пересмотрел свою позицию, и Эдди увидел, как его лицо приняло стальное, защитное выражение. Это было даже мило — то, как он готов защищать своего младшего братишку. — И что с того? Собираешься из-за этого вести себя как мудак? Эдди хмыкнул. — Думаю, это слегка сделало бы меня лицемером, да? — его взгляд невольно потянулся к Харрингтону, словно тот был магнитом, а Эдди — паршивым маленьким компасом Дастина. Он почувствовал, что Джонатан проследил за его взглядом, после чего раздалось тихое «оу». Он сохранял нарочито бесстрастное выражение, глядя на небольшую поляну. Наконец, Джонатан сказал: — Не знаю. Довольно давно. Но я знаю об этом... обо всём. И он знает, что я знаю. Но Майк... — он оборвал фразу. — Прост как три копейки и видит не дальше собственного носа? — предложил Эдди, и Джонатан подавился смешком. — Можно и так сказать. Эдди протяжно хмыкнул. Теперь он знал о Уилле Байерсе три вещи: 1) Он ужасно скрывал тот факт, что он гей и страдает от безответной любви. 2) Он прошёл через ад и вернулся, но всё же сумел выйти победителем. 3) Он увлекался «Подземельями и драконами». Этих сходств ему было более чем достаточно. — Эй, Байерс! — крикнул он через поляну. Уилл чуть вздрогнул — яблоня от яблока, или как там было — и поднял глаза. Эдди поманил его рукой. — Иди-ка сюда. Хочу посмотреть, что ты рисуешь. Уилл выглядел неуверенным, переводя взгляд с Эдди на Джонатана. Но затем Джонатан кивнул, и Уилл собрал свой блокнот и карандаши, направляясь к ним. В груди Эдди разлилось незнакомое тепло. ii Выяснилось, что Уилл Байерс был ещё и 4) невероятно крут, по крайней мере, по мнению Эдди. Сначала он волновался, что Дастин начнёт ревновать или что-то в этом духе, когда он случайно стал «бросать» своего названого брата, чтобы повисеть с другим другом, но парень отнёсся к этому с пониманием. — О, да брось, — сказал Дастин. — Ему нужен кто-то вроде тебя. Как Стив. Вы станете лучшими друзьями, не парься. Эдди... подумал, что, возможно, понимает, что это значит. В общем. Казалось, бедный Уилл и правда изголодался по контенту днд. Когда Эдди предложил ему помочь проработать детали кампании, которую он писал для ребят, Уилл засиял, как новогодняя гирлянда. (Упс. Плохое сравнение, Мансон. Лучше этого вслух не говорить.) К концу этой подготовительной сессии Эдди сожалел о том времени, которое он потратил впустую, не имея Байерса рядом в качестве своего маленького зловещего ученика Мастера Подземелий. Парень был настоящим творческим гением — находил сюжетные связи там, где Эдди и не подумал бы искать, вплетал бои в повествование так, что даже Гарет прослезился бы. Во время одной из таких встреч Уилл неожиданно подал голос: — Эй, Эдди? Эдди промычал. — Что стряслось, Уилл Мудрый, — ответил он рассеянно, занятый кропотливым вырисовыванием глаз на миниатюре Наблюдателя, которая валялась без дела целую вечность. Он был уверен, что выглядит нелепо: волосы зачёсаны назад, а язык торчит между зубов. Но Уилл был достаточно учтив, чтобы ничего об этом не сказать, и вместо этого поинтересовался: — Почему ты всегда носишь бандану в кармане? Следующий мазок краски получился на удивление кривым. Эдди выругался, когда краска размазалась по руке, но дело было сделано. — Иисусе, парень, что? Зачем тебе вообще это знать? Уилл моргнул, явно смущённый. — Потому что... ты всегда её носишь? И никогда не используешь? — он немного поёрзал, чувствуя себя неловко, и Эдди видел, как тот задаётся вопросом, не перешёл ли он черту. Эдди откинулся на спинку стула. Чёрт побери, как это объяснить? Почему-то ему казалось, что фраза: «Я начал её носить, чтобы люди думали, что я странный чувак, помешанный на БДСМ, а ещё чтобы подкалывать натуралов, которые случайно знали, что это значит», — не прокатит. — Это... Ну, начиналось как шутка, — наконец ответил он уклончиво. — Для меня это не значит ничего серьёзного. Я просто считаю, что выглядит круто. И, эй, кому помешает иметь под рукой платок на случай экстренной ситуации? — он немного посмеялся, но смех звучал натянуто даже для него самого. Уилл уставился на него, сбитый с толку сильнее, чем когда-либо. — Ладно, — медленно произнёс он, — тогда что это должно означать? — Это... — Эдди вздохнул. — Это для тех, кто в теме, мелкий. Знаешь, чтобы люди понимали, что ты... — Он сделал неопределённый жест руками. — ...предпочитаешь. Тишина. — Для секса, — уточнил он. Тишина пуще прежней. — Для парней, которым не нравятся девушки, — добавил он. Надеюсь, это сгладит ситуацию... как-нибудь. Вот оно. Эдди видел, как в голове Уилла закрутились шестерёнки, и был момент, когда смысл его слов наконец дошёл до парня. — Ты...? — Уилл замолчал. На это было грустно смотреть, честно говоря, будто он даже не позволял себе надеяться, что нашёл кого-то, кто не просто принимает его, но и похож на него в этом смысле. Эдди кивнул, сохраняя тщательно нейтральное выражение лица. — Ага. Понял это ещё в средней школе. Уилл растерялся, несколько раз открывая и закрывая рот в поисках слов. Он не поднимал глаз, внезапно увлёкшись миниатюрой перед собой. — Я тоже, — наконец выпалил он, и, чёрт возьми, бедняга звучал так, будто его душит комок в горле. Эдди на секунду задумался, не впервые ли он произнёс это вслух. Он пододвинул свой стул поближе, обняв Уилла за плечи. Тот дрожал, поэтому Эдди притянул его к себе, чтобы обнять покрепче. Он обычно не любил возиться с плачущими детьми, но он пошёл бы на что угодно, чтобы не позволить Уиллу переживать это в одиночестве. — Эй, — наконец сказал он, и парень поднял на него глаза. — Знаешь, что это значит? Мы должны держаться вместе, — он изобразил свою самую обаятельную улыбку, потряхивая Уилла за плечо для убедительности. — Одного поля ягоды или как обычно говорят. Через мгновение Уилл улыбнулся в ответ, дрожаще, но ярко.