Часть 2: iii

— Эдди, — послышалось от дверного проёма его комнаты. Эдди вскрикнул, пальцы соскользнули со струн гитары, издав резкий, нестройный звук. — Господи Иисусе, Байерс! — взвизгнул он. — Предупреждать надо! — Привет, Эдди, я захожу, — невозмутимо произнёс Уилл. В последнее время у мальчишки развивалось злое, сухое чувство юмора, что совершенно не вязалось с тем, как он неуклюже маячил в дверях, теребя рукава своей клетчатой рубашки, будто пытался спрятаться в ней, как черепаха. Наступила неловкая тишина. Эдди уже открыл рот, чтобы заговорить, но Уилл опередил его. — Ты... — Я хочу, чтобы ты помог мне выглядеть круто, — выпалил Уилл. Эдди уставился на него. Уилл... ну, он не смотрел в ответ, но продолжал неловко стоять у входа в комнату Эдди, нервничая. — Та-ак, — протянул Эдди, давая парню время отступить. Он отложил гитару в сторону и подобрал ноги, освобождая место на кровати. — Почему? — Потому что ты крутой, — Уилл принял его молчаливое приглашение и плюхнулся на матрас. — И тебе наплевать, что думают другие. И я подумал, что, может быть, если я... если я буду выглядеть больше похожим на тебя, одеваться, как ты, то... станет проще вести себя так же, — его плечи немного сгорбились, будто он ждал, что Эдди начнёт над ним смеяться. Вместо этого он несколько секунд молчал, внимательно глядя на Уилла. — Что ж, — сказал он наконец. — Не то чтобы я собирался жаловаться на возможность превратить... вот это, — он обвёл жестом Уилла целиком и получил в ответ нахмуренные брови. — ...в произведение искусства, но... Ты уверен? Твоя мама будет не против? Я не хочу разозлить крутую Маму Байерс. Уилл фыркнул, смеясь. — Маме всё равно, лишь бы я ничего не прокалывал и не делал татуировок. — ...Я могу тебя подстричь? Уилл пожал плечами. Эдди подумал, не заблестели ли у него глаза. — Я могу тебя накрасить? Уилл немного сморщил нос, но в целом не выглядел против. — Я... никогда не пробовал. — Отлично, — Эдди встал, пересёк комнату, открыл свой шкаф нараспашку. — Будет весело. Оказалось, что они с Уиллом, как ни странно, носили довольно схожий размер. Парень был немного худощавее в груди, но с более широкими плечами и длинными конечностями, поэтому Эдди отрезал рукава у запасной чёрной футболки «Клуба Адского Пламени», которую давно собирался переделать. А поскольку Уилл любил многослойность, Эдди сумел откопать со дна шкафа джинсовую куртку, которую носил ещё в первый год старшей школы, — любовно расписанную вручную, украшенную значками из пивных крышек и значками с логотипами групп. Он также потратил прорву времени на волосы Уилла, сбривая бока короче, выше и убирая к чёрту эту ужасную стрижку под горшок. Это была любимая часть процесса для Эдди, но явно не для Уилла, судя по серии чиханий, которые вырывались у него, когда Эдди распылял обильное количество лака Акванет в крошечной ванной. Громко играла музыка — хорошая музыка, микстейп из Metallica, Iron Maiden, Ozzy и Pantera любезно предоставленный Джонатаном — из маленького кассетного плеера, и Эдди чуть не срезал Уиллу волосы слишком коротко от того, как сильно смеялся парень над его хедбэнгингом. Но после пары рваных джинсов, щедрого количества подводки и колец, Уилл Байерс стоял перед зеркалом, висевшим на обратной стороне двери Эдди, и просто... уставился на своё отражение. — Чёрт возьми, Эдди. Его волосы торчали вверх и вперёд спереди, напоминая ирокез, но без особой высоты. Он держался прямее, освободившись от ограничений своей рубашки на пуговицах, плечи отведены назад, пока он поворачивался туда-сюда, оценивая, как сидит на нём куртка. — Как-нибудь найдём тебе настоящие мартинсы, — сказал Эдди, положив руку ему на плечо. — Чтобы реально завершить образ. Уилл фыркнул от недоверия. — Эдди, я... — он покачал головой. — Спасибо. Это... это именно то, чего я хотел. Что-то тёплое, гордое и всё более знакомое решило обосноваться за грудиной Эдди. Он улыбнулся, сжимая его плечо. — Обращайся, мелкий. Видимо, это то, что я умею лучше всего. Спустя несколько мгновений он вспомнил кое-что. — Ой, чёрт. Подожди-ка, — Уилл издал вопросительный звук, но Эдди уже был у своего комода, роясь в коробке, где хранились все его подвески и кольца. — Зараза, ну где же ты... — пробормотал он себе под нос, а затем торжествующе воскликнул: — Ага! — подняв свою находку над головой. Через мгновение он вложил её в ладонь Уилла, и цепь свободно повисла между ними. — Вот, — сказал ему Эдди, — Мне подарил это кто-то, когда я был... Ну, в твоём возрасте. И пытался... разобраться со своим дерьмом. Уилл раскрыл ладонь. Там лежал блестящий, прозрачный, похожий на самоцвет, красный D20, закреплённый на цепочке петлёй, ожидающий, чтобы его надели. — Эдди... — Это я передаю эстафету, — перебил он, покачав головой. — Так что не надо мне тут про всякую чушь типа «Ой, я не могу это принять». Ты берёшь его, — взяв его из руки Уилла, он надел цепочку парню на шею. Кулон опустился между его ключицами, ловя свет, будто там ему и было место. — ...Как его звали? — тихо спросил Уилл через несколько секунд. Эдди замер. — Твоего друга, я имею в виду. Он был..? — он не договорил, но невысказанное «таким же, как мы» повисло в воздухе. Эдди... Он помолчал несколько мгновений. Господи, он не думал об этом уже много лет. Задолго до того, как его жизнь свернула на странную дорожку, это уж точно. На мгновение он побоялся поднять глаза, опасаясь, что увидит не Уилла, стоящего перед ним, а себя — тощего, четырнадцатилетнего с заплаканными глазами, а на его плечах покоятся руки с ногтями, покрытыми чёрным лаком. — Да, — наконец ответил он. — Его звали Даррен. Мне было примерно столько же, сколько тебе, кажется. Он жил тут, недалеко от дома Уилеров. Отпустив запястья Уилла, он сел на матрас, опёршись локтями о колени. — Мы были... довольно близкими друзьями в школе. Он приютил меня на пару месяцев, когда родители выгнали меня за то, что я был геем, прежде чем Уэйн смог меня забрать. Его мама была лесбиянкой, похожей на Энни Леннокс, чертовски злой, если ты выводил её из себя, — он тихо засмеялся и взглянул на Уилла, когда парень сел рядом с ним. — Она позвонила моим родителям и накричала на них, велела им убираться из города, если они не хотели, чтобы их окна разбили монтировкой. Боже, она была такой крутой. Немного напоминала твою маму, вообще-то, — он посмотрел на Уилла и увидел, что тот слегка улыбается, словно согласен. — Они всегда шутили о том, чтобы усыновить меня. Переехать в Чикаго или куда-то ещё, где было бы чуть поприветливее, чем здесь. Он научил меня играть в днд, на гитаре и всякому такому. Научил, что быть немного фриком — это нормально. Он пожал плечами. — А потом они уехали. Летом в восемьдесят втором. Я пришёл однажды на ужин, а на лужайке стояла табличка «Продаётся», и их дом был пуст. Видимо, возникли какие-то семейные проблемы на Западе. Они пытались оставить мне записку на двери, но ты же знаешь, как местные относятся к фрикам. Больше мы не связывались. — Мне жаль, — мягко, машинально произнёс Уилл. Эдди слышал это миллион раз, но почему-то чувствовал, что теперь это по-другому, зная, что Уилл понимает его на каком-то уровне. Тем не менее, он отмахнулся, рефлекторно показывая, что всё в порядке. — Ах, всё хорошо. Это в прошлом, кому какое дело. Главное, ты носишь эту штуку, — он ткнул Уилла в бок, заставив того слегка вскрикнуть. — Она никогда не выдавала мне меньше тринадцати. Пусть она приносит тебе удачу, Уилл Мудрый. Уилл тихо фыркнул, слегка стукнувшись плечом о плечо Эдди. — Теперь у тебя есть мы, — сказал он. — Уверен, он гордился бы тобой. Но теперь мы будем заботиться о тебе. Так же, как ты заботишься о нас, — он посмотрел на Эдди, искренний и серьёзный. Тёплое чувство гордости в его груди расцвело ещё ярче.