Часть 4: iv, v

iv. Уилл был уверен примерно на 95%, что у Эдди и Стива что-то происходит. Ну, ладно — поправка. Он был уверен на 100%, что Эдди запал на Стива. И только на 90% он был уверен, что это взаимно, а оставшиеся 10% — лишь потому, что он не знал наверняка, нравятся ли Стиву парни вообще. Просто они вели себя уже как пара. Эдди забрасывал ноги на колени Стиву, когда они сидели на диване, а Стив позволял это, просто передавая ему обратно свой напиток, пиво или что бы они там ни делили. Они проводили вместе столько же времени, сколько Стив с Робин, если не больше, особенно с тех пор, как Робин начала встречаться с Вики. Вот как это выглядело: Группа Эдди выступала в каком-то баре в соседнем городке, настраиваясь на сцене, чтобы взорвать жалкие умы этих «местных нормисов» — это слова Эдди, а не Уилла. Партия сумела пробиться внутрь, при условии, что они останутся втиснутыми в кабинку под строгим присмотром Хоппера. Сцена была расположена перпендикулярно барной стойке, где сидели Джонатан, Нэнси, Робин и — конечно же — Стив. Робин тоже не было двадцати одного года, но по какой-то причине ей позволили сидеть там. Не суть важно. (Оди тоже сидела там, но она была с Хоппером, и Уилл был уверен, что она всё равно не понимает концепции распития алкоголя несовершеннолетними.) Трое других разговаривали, но Стив следил за Эдди на сцене так, словно тот исчезнет, если он отвернется хотя бы на секунду. Пока Уилл наблюдал, Эдди поймал взгляд Стива и подмигнул ему. Стив покраснел и поспешно заинтересовался своим напитком. Как сказал бы Аргайл, совершенно захватывающе. Уилл задумался на секунду — и в его голове начал формироваться план. Через некоторое время Лукас и Майк поднялись поговорить с Эдди, прежде чем начнётся выступление «Гроба», и Одиннадцать поплелась за ними с одобрения Хоппера. Уилл ухватился за шанс, отодвинул свою газировку и наклонился через стол, чтобы поговорить с Дастином под гул шума, заполнившего бар. — Можно тебя спросить кое о чём? — сказал он. Держись спокойно, Уилл. Тонкость. Дастин кивнул, поэтому он подвинулся чуть ближе и спросил: — Ты замечал, ну... Эдди и Стива? Понимаешь, о чём я? Дастин фыркнул. — Ты имеешь в виду, что они буквально в паре дюймов от того, чтобы сунуть друг другу языки в глотки? Да, я заметил. Это отвратительно, они хуже твоего брата и Нэнси. Уилл облегчённо выдохнул. Хотя нос Дастина сморщился, когда он говорил это, в его словах не было ни капли злобы, и уж тем более направленной против... очевидной проблемы. Казалось, его больше бесило то, что его два... наставника? собирались целоваться (или, вернее, хотели), чем мысль о том, что они оба мужчины. — Ну правда же? — выпалил Уилл. — Каждый раз, когда я тусуюсь с Эдди, постоянно это: Стив то, Стив сё, видел его веснушки? Видел, как он делает, когда проводит рукой по волосам? Да ладно, чувак. Дастин радостно захихикал; Уилл понял, как чисто он счастлив, что ему есть с кем это обсудить. — Я почти уверен, что они единственные, кто этого не заметил. Стив, чёрт возьми, спрашивает о нём постоянно, — добавил он, закатывая глаза. — Так он...? — Уилл замолчал, делая неясный жест. Даже сейчас ему было трудно это произнести. (Он работал над этим.) Дастин исказил лицо в задумчивости. Он несколько раз потыкал соломинкой в свой «Спрайт», его взгляд скользнул к старшим ребятам, сидящим у барной стойки. — Ему нравятся оба, — наконец сказал он. Он посмотрел обратно на Уилла, призывая его что-то сказать. (Беспокойство было обнадёживающим, но до смешного неуместным.) — Робин помогла ему в этом разобраться. Говорит, это называется бисексуал или что-то в этом роде. Повезло, подумал Уилл. А он застрял на парнях. А парни — отстой. Вслух он сказал: — Думаю, они подошли бы друг другу. — Ты так считаешь? — Да. Дастин хмыкнул в знак согласия. — Думаешь, нам стоит что-то с этим сделать? — Типа... вмешаться? — Уилл поморщился в раздумье, наблюдая за сценой. Басистка «Гроба» с синими волосами, Кит — он был уверен где-то на 55%, что она девушка, — подмигнула Эл и лопнула свою (свою/их?) жвачку, и его сестра залилась краской. Майк, казалось, этого не заметил, но Эдди засмеялся, долго и звонко. Никто на сцене, казалось, не возражал. Его взгляд задержался, всего на секунду, на Майке, прежде чем быстро вернуться обратно. — Я в деле. v Не то чтобы Уилл планировал совершить каминг-аут перед партией. Верно? То есть, он не проснулся однажды утром и не сказал себе: «Сегодня я собираюсь сообщить Лукасу, Дастину и Майку, что я гомосексуал, и надеяться на лучшее. Вперёд!» На самом деле, никакого сознательного выбора в этом не было. Это произошло в подвале Майка. Это был один из тех редких случаев, когда они собрались только вчетвером, поскольку Макс и Одиннадцать были заняты. Уилл любил девочек, не поймите его неправильно — он преодолел свои комплексы с позапрошлого лета, — но Основной партии принадлежало особое право на мальчишники. Он даже не осознал, когда это случилось. На самом деле, он пытался заставить их старый кассетный проигрыватель принять новейший микстейп Джонатана, едва слушая историю, которую рассказывал Майк. Затем, по какой-то причине, Лукас сказал: — Чувак, это так по-гейски, — и Уилл почувствовал, как все мышцы его тела непроизвольно напряглись. Дастин был на полпути к тому, чтобы ударить Лукаса по затылку, когда кассетный плеер упал на пол и со стуком отскочил. Он, по счастливой случайности, остался невредим, но все три головы резко повернулись, чтобы посмотреть на него с выражениями, варьирующимися от озабоченности до замешательства. — Чувак, — сказал Майк. — Что за чёрт? Чёрт. Дерьмо. Всё. Чёрт побери. — Я... я... эм... — Уилл почувствовал, как его рот открывается и закрывается, как у выброшенной на берег золотой рыбки, но, к своему ужасу, он не мог выдавить из себя никакого правдоподобного оправдания. Он знал: чем дольше он будет тянуть, тем более подозрительным это станет. Тем больше выводов они сделают, и тем ближе они подойдут к истине. Леденящий ужас стекал по его позвоночнику. Подняв глаза, он увидел, как на лице Дастина загорается понимание, и понял, что его прикрытие действительно, по-настоящему, провалилось. — Уилл? С тобой всё в порядке? — это говорил Лукас, как будто издалека, сквозь гул в его ушах. И это было похоже на... Ну, Уилл прошёл через всякое дерьмо, верно? Это был известный факт. Три года чистого ада и борьбы со всем, что происходило, не были добры, меньше всего к Уиллу Байерсу. Но, говоря на чистоту, он предпочёл бы пикник в Изнанке с демогоргоном, чем пережить это. — Всё... нормально, — обнаружил он, резко выдавив из себя это, но на несколько секунд позже, чем следовало. — Я просто. Э-э. С опозданием Дастин стукнул Лукаса по руке, заставив его вскрикнуть. — Не говори такой фигни, придурок. — Что! — запротестовал Лукас. — Это просто выражение, я слышал, как Ченс говорил это пару раз! В ответ Дастин просто бросил на него испепеляющий взгляд. На секунду Уилл подумал, что ему удалось избежать неприятностей. Но затем Майк посмотрел на него, смущённый и обеспокоенный, теми большими тёмными глазами, в которые Уилл всегда хотел провалиться, когда был так безнадежно влюблён. Теперь, однако, этот взгляд заставил его остро осознать, как близко он находится к гипервентиляции. — Уилл? Всё в порядке? Под его пальцами что-то двигалось — он с удивлением понял, что теребит кулон, который подарил ему Эдди, вращая его на штифте. Это вернуло его на землю, заставило вернуться в своё тело с толчком. «Ты, чёрт возьми, Уилл Премудрый, — слышал он. — Ты сталкивался с вещами гораздо хуже, чем три подростка». Он мог сказать много чего. Это было бы легко. Два слова, а затем принять последствия. Он открыл рот, но слова не вырвались. Он снова закрыл его. Затем, наконец: — Это не единственное, что по-гейски, — прохрипел он. О Боже. Дастин зафыркал, закусив кулак, чтобы не засмеяться в голос. Лукас уставился в явном шоке, который медленно сменился ужасающим осознанием того, что он сказал. Майк... просто выглядел смущённым. Попробуй догадайся. — Это и я, — пояснил Уилл. — Я имею в виду меня. Я... гей. Мне нравятся парни. И вот оно. Откуда-то издалека он понял, что произнёс это — именно эти слова — вслух впервые. Майк моргнул: — Ох. Уилл тяжело сглотнул. Дастин, по крайней мере, выглядел торжествующим. — Я так и знал! — воскликнул он, указывая на него. — Ты был слишком спокоен насчёт Эдди и Стива! Уилл немного отпрянул, оскорблённый. — Ты тоже был спокоен насчёт этого, — запротестовал он. — Да, потому что это Эдди и Стив, — Дастин махнул рукой, как бы говоря: «Ну, это же очевидно». Уилл подумал об этом секунду, затем пожал плечами в знак согласия. Лукас сказал: — Чувак, — и его голос звучал страдальчески. — Мне очень жаль. Я не думал... Я бы не стал... — он оборвал себя, потирая руки. — Я просто думал, что это тупое выражение. — Это, эм... — Уилл снова поёрзал. — Ты не знал. Ты не мог знать. Я никогда не... — Нет, — вмешался Майк. В его голосе появился странный оттенок, словно он осознавал что-то. — Говорил. По дороге в Юту. Уилл снова почувствовал, как похолодел, и его пальцы замерли на двадцатиграннике. — Ты говорил об Эл. И о том, что порой можно почувствовать себя другим, — продолжил Майк. — Но ты говорил не только о ней, да? — Майк, — попытался прервать его Дастин, но тот продолжил настаивать. — Ты пытался сказать мне это тогда, посреди... всего этого. А потом притворился, что ничего не было? Почему ты не сказал мне, когда я не понял? Слабо Уилл пробормотал: — Я как-то не подумал, что моя гомосексуальность поможет нам победить Векну, — и Дастин снова издал тот задушенный, приглушённый фыркающий звук. — Не моя вина, что ты чертовски ненаблюдателен. Майк вытаращил глаза, разрываясь между возмущением и шоком, пока Дастин лопнул, опрокидываясь на диван и трясясь от смеха. Даже Лукас сдерживал улыбку. Уилл был... Ну. Ошеломлён. Не то чтобы он жаловался — он бы всё равно справился, если бы его просто вышвырнули из дома. Но он ожидал... большего, возможно. Больше вопросов, больше потребности в заверениях, что он не будет вести себя странно. Но Майк был единственным, кто реагировал негативно, и это, казалось, было направлено скорее внутрь, даже если проявлялось вовне. — Вы не... злитесь или что-то в этом роде? — спросил он. Дастин фыркнул. — После всего дерьма, что мы пережили? То, кто тебе нравится, — это, типа, наименьшая из наших забот. Ну... в этом он был прав. Наступило несколько мгновений, вероятно, самой неловкой тишины в их очень короткой жизни. — А кто-нибудь ещё знает? — наконец спросил Лукас, вероятно, с единственной целью нарушить её. Уилл мысленно поблагодарил его. — Эм... Джонатан. И Эдди, — ответил он. — Думаю, может быть, Робин, но... Майк вскинул руки. — Эдди знает?! — он звучал так возмущённо от одного этого факта. Уилла это рассмешило — смех вырвался из него и полностью захлестнул переживания. Он внезапно ощутил себя невесомым, искрящимся, точно солнечный блик в бутылке с газировкой. Они не злились, что он скрывал это, они не испытывали к нему отвращения, они не считали его фриком — всё прошло, он уверен, так хорошо, как только возможно. Ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов: его сердце больше не сжималось в горле, дыхание больше не застревало в лёгких. Поэтому он не мог не смеяться, откидываясь на полку, прижимая руку к груди. Его друзья посмотрели на него как на сумасшедшего, но в конце концов присоединились. Это было облегчение — то, о котором он не знал, что нуждался, но облегчение, так или иначе. Уилл выдохнул, и почувствовал, как с его плеч спадает груз, который он пытался игнорировать годами.