Часть 2

Изначально всего остального-любовь, В песне юности первое слово-любовь. О, несведующий в мире любви горемыка, Зная, что всей нашей жизни основа-любовь! – И чем же таким, она может нам помочь? – проговорил до жути мерзкий голос. Я повернула голову налево. По правую сторону от Эрагона стоял мужчина. Он казался даже старше моего похитителя, лет семидесяти, не меньше. Длинные белые волосы и такая же белая борода. «Интересно, это у них такая фишка, или у всех ангелов длинные белые волосы? И чем они их моют, что они такие пышные? Особый шампунь "Бессмертный блеск"? Или они просто никогда не нервничают, вот волосы и не выпадают?» В любой непонятной ситуации главное – держать спокойствие и марку. Я пыталась подбодрить и развеселить себя как могла, пока холодный мрамор под ногами не напомнил, где я нахожусь. За время апокалипсиса я привыкла к бессмертным и почти начала воспринимать их как людей, хотя многим это было сложно принять. Бессмертные же считали нас букашками и поначалу относились к людям пренебрежительно. По сути, апокалипсис и начался из-за них. Тогда некоторые ученые изобрели средство, которое могло ранить бессмертных – их раны не заживали. Но стало известно, что некоторые из них обладали способностью к исцелению. К счастью или к сожалению, таких было так мало, что они не успевали лечить всех. С человечеством стали считаться, но лучше к нам относиться так и не стали. – Она может перевести нам нужную книгу, – строго, не терпящим возражений тоном, ответил мужчина – мой похититель, Филип, как я теперь понимала. – Интересно, как это ты понял? – усмехнулся блондин с тростью. Только сейчас я заметила, что он на нее опирается. По его походке было понятно, что она ему не нужна. Зачем он на нее опирался – было загадкой. «Возможно, в ней скрыта какая-то сила. Или это просто модный аксессуар для важных бессмертных дядек. "Посох власти", что ли. Смотрится пафосно, конечно.» – Филип, ты, наверное, слишком долго был среди людей в изгнании и совсем забыл, что люди нам не ровня. Эту книгу не смог перевести никто из ангелов и демонов, не говоря уж о метисах. А ты привел человеческую девчонку, думая, что она справится? – Она перевела первую страницу. «Ой, блин, – покосилась на него я. – Ну, если три предложения для тебя – страница, то у меня для тебя плохие новости. Остальное я не читала, да и не надо было – он чуть не убил меня тогда. И вообще, я больше по заголовкам специализируюсь.» Скрестив руки на груди, я приготовилась к атаке. «Ну вот и закончилась моя очень красочная, но очень короткая жизнь. Эпитафию можно написать: "Здесь лежит Александра. Перевела три предложения и умерла от важности".» Все это время Эрагон – так, я поняла, звали мужчину во главе, того, что с самого начала привлек мое внимание, – о чем-то раздумывал. Его лицо было непроницаемой маской. Холодные, оценивающие глаза изучали меня с ног до головы, не выражая ни интереса, ни презрения – ничего. В иных обстоятельствах я бы ему это высказала, но здесь лучше помалкивать, чтобы жизнь себе совсем не сократить. «Хотя, если он всё равно собирается меня казнить, можно и высказаться. Но потом. Сначала надо выяснить, какие планы у них на меня.» После недолгого молчания Эрагон наконец проговорил. Его голос был тихим, но он резал слух, как ледяной ветер, забирающийся под кожу. – Выведите ее в темницу. Пускай посидит там, пока мы решим, как поступить. Словно по волшебству, возле меня оказались его слуги – ангел и демон. «С каких пор демоны стали прислуживать ангелам? У них профсоюзов что ли организовался? » Но, увидев оружие, я возмущаться не стала и покорно последовала за ними, бросив на Филипа злой взгляд. Теперь я хотя бы знала, кого проклинать и за кого поставить свечку заупокой. «Хотя, бессмертные... они же вроде как и не умирают? Может, свечку за здравие? Нет, всё-таки за упокой. Хочется верить, что хоть какие-то неприятности у него в жизни случатся.» Когда дверь за мной захлопнулась, меня поволокли вниз по лестнице. И что у них за привычка – хватать за руки, как тряпичную куклу? «Этикет бы поучили. "Как правильно вести пленницу: руководство для бессмертных". Я бы им первый экземпляр подарила.» Закинув в темницу и захлопнув дверь, они удалились. Камера представляла собой голую каменную коробку. Безумно холодно, грязно, и даже присесть было негде – прям по всем стандартам сырых подвалов. «Интересно, бессмертные живут много веков, но почему-то упорно придерживаются темниц в средневековом стиле. Даже надписи на стенах поскрести нельзя – камень слишком твёрдый. Полный регресс.» Ничего не поделаешь. Я уселась на холодный пол, прислонившись спиной к стене. «И что мне теперь делать? Лучше бы к брату вернулась. Хотя нет, там тоже не сахар. Чёрт, везде не сахар.» Я не заметила, как задремала, свернувшись калачиком на полу. Самое тяжелое в таких местах – не знать времени. Особенно в темнице без окон. Но разбудил меня какой-то шорох. Я резко открыла глаза. «Что угодно, только не крыса, – подумала я и вскочила на ноги. – Обычно в таких местах они и водятся – это одна из мелких пыток. Интересно, бессмертные крысы тоже существуют? Или они специально смертных подсаживают, для аутентичности?» Я стала оглядываться, пока не поняла, что звук доносится из соседней камеры. Из-за плотной двери невозможно было разглядеть, что там происходит, но, судя по лязгу цепей, там сидел такой же заключенный. А затем я услышала голос. – Господи, да когда же они уже отцепятся? – проговорил чей-то писклявый голосок. «Неужели ребенка на цепь посадили? Вот же твари. Хотя, если это бессмертный ребенок, ему, наверное, и тысячу лет в темнице не срок. Но всё равно нехорошо.» Я прислушалась, но больше ничего не услышала. Через какое-то время дверь отворилась, и вошел тот самый ангел-охранник. Он принес еду – что-то, больше похожее на похлебку. Ни ложек, ни вилок – просто тарелка с надеждой на что-то съедобное. «Надежда, конечно, вещь хорошая, но она не очень питательная.» – Извините, а долго меня здесь держать будут? Ангел даже не взглянул в мою сторону, лишь захлопнул дверь прямо перед моим носом. «Да, гостеприимные тут. Прям как дома. Только без дома. И без окон. И без еды нормальной. Ладно, хоть санузел в норме... ой, нет, его тоже нет. Прекрасно.» Попробовала эту бредятину на вкус и не смогла сделать больше двух глотков. «На вкус как будто кто-то носки заварил. Или это такой деликатес бессмертных? "» Поставила тарелку в угол и снова попыталась уснуть – только сон мог скрасить мои дни. В очередной раз я не помнила, сколько проспала, когда услышала звук открывающейся двери. Подскочив на ноги, я подумала, что это завтрак. Но на пороге стоял не охранник, а мой похититель Филип. – Ах ты, сволочь! – я подскочила. – Запер меня здесь, а теперь ходишь, ухмыляешься! Едва я его увидела, на его губах заиграла искренняя улыбка, словно ему пообещали целый дворец в придачу. Я схватила первое, что попалось под руку – ту самую злосчастную тарелку с остатками "еды" – и швырнула в него со всей дури. Но он ловко увернулся. «Бессмертные и увернуться лучше умеют. Несправедливо.» – Успокойся. Или хочешь так и дальше сидеть в темнице? – проговорил он, приподняв бровь. – Вообще-то, если ты не заметил, до этого момента я ходила на свободе! Поэтому просьба вернуть меня обратно или прибить уже до конца. Сидеть здесь невозможно! Особенно без туалета! – Ох, как заговорила! – протянул он. – Пойдем. Возможно, сегодня судьба будет на твоей стороне. И, схватив меня, как обычно, за руку, поволок наверх. «Он вообще другие способы передвижения знает? Или у них в ангельском учебнике только одна глава: "Таскание смертных за конечности"?» Я снова оказалась в том же зале. Во главе, как и вчера, сидел Эрагон, рядом – тот самый белокурый мужчина с тростью. И только сегодня я заметила женщину по левую сторону. Светловолосая, на вид лет тридцати, но с таким ледяным взглядом, что по коже пробежали мурашки. «Интересно, в Цитадели всех учат так смотреть? Или здесь специальные курсы: "Холодная презрительность для начинающих" и "Мастер-класс по ледяным взглядам"?» – Дитя, как тебя зовут? – раздался холодный, безразличный голос Эрагона. «Дитя. Ага. Мне двадцать два, я пережила апокалипсис и секту, а он мне "дитя". Ладно, для бессмертного, которому, наверное, тысяча лет, я и правда дитя. Но всё равно.» Я выпрямила спину и подняла подбородок, стараясь говорить так, будто моя жизнь не зависела от их выбора. Хотя она, конечно, зависела. Очень. – Александра. Мое имя. И я прошу отпустить меня немедленно. Помочь расшифровать вашу книгу, как я понимаю, могу только я. – как заговорила! – Тот самый белокурый дядька решил обратить на меня внимание. Что-то он мне с самого начала не нравился, какой-то мутный. – Ты, смертная девчонка, смеешь здесь условия ставить?! – Торендо, хватит, – холодно остановил его Эрагон. Голос был тише, но в нем была сталь, которая заставила даже меня внутренне съёжиться. – От этой девчонки мало будет толку, – уже не ко мне, а к Эрагону, проговорил Торендо. – Я дико извиняюсь, – вмешалась я. – Может, все-таки эта девчонка сама будет говорить за себя? С чего вы решили, что от меня мало толку? Ваш... изгнанник вам рассказал. Я могу перевести. Но цена – моя свобода. Вы отпустите меня живой и невредимой туда, откуда меня взяли, сразу после перевода. Ах да, и полная безопасность моей персоны. В этот момент все бессмертные уставились на меня. «Ой, злосчастный мой язык. Похоже, моя жизнь стала еще короче. Хотя куда уж короче?» Но, не подавая вида, я так же грозно смотрела на Эрагона. Его холодное лицо не выражало ни одной эмоции. Лишь спустя мгновение в уголках его губ промелькнула едва заметная ухмылка. «Ухмыляется. Интересно, о чём думает. Наверное: "Какая смешная смертная, думает, что у неё есть выбор". Ну, хоть развеселила ледяную глыбу, уже достижение.» – Что ж, а ты умеешь строить сделки. – Он подпер голову рукой. – А если мы не пойдем на твои условия? Если ты переведешь книгу, а мы тебя обманем? Что тогда будешь делать? – Вы не обманете. Мы заключим договор. Вы выполните обещание, а я, в свою очередь, правильно переведу книгу. – А ты не думаешь, что мы просто заставим тебя перевести ее без договора? Темница или книга – третьего не дано. – Знаете, – грозно посмотрев на него, проговорила я, – от условий моей жизни зависит качество перевода вашей книги. Голодная, замёрзшая и напуганная переводчица сделает в десять раз больше ошибок, чем ухоженная, сытая и довольная. Это простая психология. Даже для бессмертных. – Нашей? – переспросил он, и в его ледяных глазах что-то мелькнуло. – Вроде как это вы, смертные, страдаете на земле. А у нас, бессмертных, все хорошо. – Если бы у вас все было хорошо, вы бы не притащили меня сюда и у вас не загорались бы глаза при каждом упоминании, что книгу можно перевести, – парировала я его же ледяным тоном, хотя внутри всё дрожало. – Баланс нарушен у всех. И вам нужен перевод даже больше, чем нам. Потому что мы, смертные, уже привыкли выживать в аду. А вы, похоже, нет. Он смотрел на меня, и в его глазах что-то шевельнулось – не интерес, не злость, а скорее холодное, расчетливое любопытство, с каким рассматривают новую, незнакомую вещь, которая внезапно оказалась полезной. – Хорошо. Хочешь договор – будет тебе договор. – Но! – вмешался Торендо. – Хватит. – Голос Эрагона стал тише, но от этого только опаснее. – Пусть попробует. Хуже не будет. А если посмеет сделать что-то не так... – он сделал паузу, и слова повисли в воздухе тяжелой, невысказанной угрозой. «"Казним" – это он, конечно, опустил. Но мы-то поняли. Ясненько.» – Минутку, – подняла я руку, как на уроке. – Прежде чем заключим договор, я хочу кое-что прояснить. – Прояснить? – переспросил Филип, который до этого молча наблюдал. – Тебе жизнь даровали, помиловали, а ты собралась что-то прояснять? – А вас, похититель, я вообще не спрашивала, – перевела взгляд на Эрагона. – Во-первых, я хочу, чтобы меня поселили в хорошие, теплые и качественные покои. У вас же это так называется, да, Филип? Ах да, вам откуда знать, вы же в изгнании. Наверное, в пещерах жили. С летучими мышами. В этот момент раздался сдержанный, но явственный смешок. Его издала та самая светловолосая женщина. – Серафим, неужели ты и вправду собираешься потакать этой девчонке? – язвительно спросила она. «Не зря говорят, все бабы у власти – стервы. Хотя, возможно, она просто ревнует. У Эрагона, наверное, с ней что-то было. Или она хочет, чтобы было. А тут я – смертная помеха. Типичный сюжет для дешёвого романа, только я почему-то внутри него.» Эрагон медленно повернул к ней голову. Его движение было плавным и лишенным всякой суеты, как у большого хищника. – Эта девушка действительно может нам помочь. Поэтому да, мы выполним ее требования. Отныне она не пленница, а наша гостья. Ирина. В проеме появилась женщина средних лет. У нее были белые крылья и правильные черты лица, которые контрастировали с пышными рыжими кудрями, рассыпавшимися по плечам. – Да, господин, – склонила голову она. – Подготовь покои для нашей новой гости. Думаю, ей придется надолго у нас остаться, – произнес он и, видимо, больше не в силах выносить мое присутствие, жестом велел охранникам отвести меня. Те, как тени, появились рядом и, уже не хватая, а просто взяв под руки, повели. «Уже прогресс. Видимо, статус "гостьи" включает в себя право ходить на своих ногах. Радует.» Ну хоть место для жизни я себе выбила. Но меня не покидало ощущение, что в той темнице все же был ребенок. Нужно ему помочь. Смертный он или бессмертный – держать ребенка в такой яме по-звериному. Эрагон не обманул. Мне выделили хорошую, теплую, светлую комнату с большой кроватью. Она была такой мягкой и пушистой, что, едва я на нее легла, сразу провалилась в сон – видимо, все мои рецепторы обострились после темницы и решили, что это рай. «Если это рай, то где же ангелочки с арфами? А, вот же они. За окном летают. Правда, чуть не казнили. Но кровать и правда классная.»