Часть 46

— Спасибо, Айрин, — наконец выдохнула я, опустошив стакан. Она улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли прежней надменности. Только усталая доброта. Странно видеть Создательницу такой. Ещё месяц назад она прыгала в объятия Эрагона, а теперь сидит у моей постели и подаёт воду. В голове не укладывалось, как всё перевернулось. И как мне теперь всё это распутать. — Айрин, — позвала я, когда она уже собралась уходить. — У меня вопрос. Нескромный. Раз наш главный Серафим немного не в себе, кто сейчас за главного Она задумалась. — Такие моменты решает совет. Там есть бессмертные, но из тех, кого ты знаешь… Торендо был, но он предатель. Ещё Ребекка, кто-то из демонов. Кто именно — я не помню. — Понятненько, — я усмехнулась. — Ну, в любом случае я продолжу жить в покоях Эрагона. Обойдутся. Айрин только улыбнулась, спросила, всё ли в порядке, и, получив утвердительный кивок, наконец ушла. Я выдохнула, выждала минуту и отправилась за книгой. Я знала, где она лежит. В шкафу, на средней полке, придавленная какими-то древними свитками — будто кто-то специально пытался её спрятать. Я открыла нужную главу и вчиталась. Но слова не складывались. Буквы прыгали перед глазами, смысл ускользал, будто вода сквозь пальцы. Я перечитала старые главы, ища то, что могла упустить. И нашла. Вот оно. Тьма рассказывал правду. Создательница создала Свет и Тьму. И только после этого — своих сыновей, Светлого и Тёмного богов. Чтобы активировать копьё, нужно, чтобы Свет и Тьма объединились. Только тогда копьё проснётся. Я откинулась на спинку кровати. — Значит, Айрин — создательница. Третье звено, — пробормотала я. — Я — тьма. Это понятно. Осталось найти свет. Я перевернула страницу. И замерла. Текст обрывался. Буквально на полуслове. Дальше — пустота. Я заглянула под переплёт, проверила, не вырваны ли страницы, не заклеены ли. Нет. Всё целое. Но продолжения нет. — Ну, я же не сумасшедшая, — прошипела я, вертя книгу в руках. — Здесь явно должно быть продолжение. Я потыкала пальцем в пустое место, будто от этого слова могли проявиться. — Тьма, — позвала я тихо. Тишина. — Тьма, — громче. Ничего. — Да где же его черти носят, когда он так нужен! — вспылила я. — Да здесь я, здесь я, — раздался знакомый насмешливый голос. В кресле у камина начала сгущаться тень. — Чего разоралась? Я ещё после первого звонка понял, что надо прийти. — А чего не отозвался тогда? — злобно спросила я. — Хотел посмотреть, как ты будешь меня вызывать, — он усмехнулся. — С какими бубнами будешь бегать. — Слушай, — я повернулась к нему всем корпусом, — а может в книге быть что-то вроде невидимых чернил? Ну, знаешь, написано одним, а проявляется другим? Тьма развалился в кресле, закинув ногу на ногу. — А я откуда знаю? Ты у нас переводчица, ты и разгадывай шифры. — Тьма! — Лаааадно, — он примирительно поднял руки. — По судьбе, такое возможно. Книгу создавала сама Создательница. Скорее всего, некоторые главы написаны так, чтобы их переводили и светлая, и тёмная стороны. Ты перевела всё, что связано с тьмой. Дальше пойдёт свет. — То есть? — я вскочила с кровати. — Светлая сторона должна прочитать концовку? Так книги не пишут! — Александра, — он смотрел на меня с видом терпеливого учителя, — что ты на меня смотришь? Все вопросы к Создательнице. — От тебя толку, как от козла молока, — вздохнула я, убирая книгу на место. — Ладно, сегодня я устала. Ещё и с Эрагоном надо что-то делать, память возвращать… — Ты ещё не разговаривала с ним после того раза? — Тьма подался вперёд. — Нет. У него и так эмоциональное потрясение. — Ну да. Хорошо ещё, что он не знает, какого ты характера. Если бы на него резко все воспоминания обрушились… — А может, он уже вспомнил? — встрепенулась я. — Не думаю, — покачал головой Тьма. — Если бы вспомнил, давно бы уже появился здесь. — Точно, — я сдулась. — Ладно, проваливай. Я хочу лечь спать, вытянуться и забыть обо всём на свете. Шуруй. — Нормальная хозяйка сначала призовёт, потом выгонит, — проворчал он, но начал таять. — Шуруй-шуруй, — махнула я рукой. Когда Тьма исчез, я отправилась в душ. Горячая вода, наконец-то нормальная, тёплая, живая. Я стояла под струями, чувствуя, как напряжение уходит, как тело отогревается, как мысли становятся чуть яснее. Потом, уже по привычке, прошлёпала к шкафу Эрагона и достала белую рубашку и надела ее. Пахло им — тем самым чистым, холодным запахом, который сводил меня с ума. Я забралась под одеяло и вытянулась, как чеширский кот. Мягкие простыни, шикарная кровать, тишина. Блаженство. Сон навалился быстро — видимо, организм ещё не отошёл от месячной комы. Я уже проваливалась в тёплую темноту, когда дверь резко распахнулась. — Ты что забыла в моей кровати? — холодный голос разрубил тишину. Я кое-как разлепила глаза и увидела Эрагона. Он стоял на пороге, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто я была насекомым, которое случайно залетело в его дом. — Эрагон, — пробормотала я, даже не пытаясь сесть. — Не до твоих шуточек. Либо ложись, либо шути завтра. Я перевернулась на другой бок и закуталась в одеяло. — Смертная, ты совсем страх потеряла? — он подошёл к кровати и одним движением стянул с меня одеяло. — Что ты здесь забыла? В голове наконец прояснилось. Блин. Точно. Он же ничего не помнит. Я медленно села, потирая глаза, и посмотрела на него. Волосы уложены, чёрный костюм, золотистые крылья контрастируют с темнотой одежды. Привёлся в порядок. А взгляд — холодный, отстранённый. Как в первый день нашего знакомства. — Эрагон, — начала я, и голос мой зазвенел от усталости и злости. — Я всё понимаю. Ты память потерял, в себя прийти не можешь, и всё такое. Но прежде чем кидаться на смертную, вспомни, что для тебя значило это смертное. Он скривился. Будто я была букашкой, которую раздавить не жалко, но и пачкаться не хочется. — Смертная, — его голос сочился льдом, — я не помню тебя. Но это не значит, что я позволю тебе устраивать здесь свои порядки. — Знаешь что? — я скрестила руки на груди, копируя его позу. — Сначала вспомни, а потом команды раздавай. — Какая смелая, — прошипел он. — Какая есть. И если у тебя деменция началась раньше времени, заведи блокнот. Записывай всё, чтобы потом не забывать. — Немедленно, — он проговорил каждое слово с ледяной отчётливостью, — выметайся из моих покоев. — Немедленно ложись рядом, — ответила я, выделяя последнее слово, — или выметайся из НАШИХ покоев. Он смотрел на меня так, что желваки заходили под кожей. Я смотрела в ответ. Со стороны, наверное, картина была смешная: Верховный Серафим и какая-то смертная в его рубашке, сверлящие друг друга взглядами посреди ночи. В голову пришла идея. Глупая, отчаянная, но — амнезию лечат повторением. Значимых моментов. Может, если я повторю то, что было… На моём лице, видимо, отразилась эта мысль, потому что я расплылась в довольной улыбке. Эрагон насторожился. — Так, Эрагон, — сказала я с коварной нежностью. — Если ты не хочешь спать, значит, начнём тебя лечить. Он приподнял бровь, глядя на меня как на сумасшедшую. — Смертная, ты совсем с ума сошла. — Не то слово, Эрагончик, — пропела я. Я медленно сползла с кровати. Он отвернулся — видимо, чтобы не смущать меня своим присутствием. И это была его главная ошибка. Я кинулась к нему на шею, обхватила его лицо ладонями и впилась в его губы. Он застыл. Абсолютно. Как статуя. Не двигался, не дышал, даже не думал обнимать в ответ. Я целовала его, как в последний раз, вкладывая в этот поцелуй всё: обиду, злость, отчаяние, любовь. Он стоял столбом. А потом резко схватил меня за плечи и отстранил. Сильно. Так, что у меня перехватило дыхание. — Александра! — прошипел он. — Видишь уже память возвращается. — Ты совсем голову потеряла. — Это не я потеряла, — огрызнулась я, пытаясь восстановить равновесие. — Это ты совсем с ума сошёл. Меня отталкивать! — Откуда ты взялась на мою голову? — Я на твою голову взялась давно, когда с головой у тебя всё было в порядке, — отчеканила я. — А всё, что случилось потом — не моя вина. — Между прочим, до тебя у меня с головой проблем не было. А после тебя, видимо, начались. Мы стояли друг напротив друга. Я — злая, растрёпанная, в его рубашке. Он — холодный, безупречный, чужой. Первой сдалась я. — Эрагон, — я выдохнула, пытаясь говорить спокойно. — Я понимаю, ты не помнишь половину того, что было. И я понимаю, сейчас ты чувствуешь, будто земля уходит из-под ног. Но поверь, я тебе не враг. Ты сам наложил на меня заклятие, связал наши жизни. Можешь проверить. — То, что мы связаны, я понял, как только тебя увидел, — холодно ответил он. — Вот видишь. Значит, я не обманываю. — Откуда мне знать? Может, ты заставила меня связать вас. — Ага, — усмехнулась я. — Заставила Верховного Серафима. Так прямо разбежался. Он замолчал, и в его молчании было что-то… сомнение? — В совете поговаривали, — сказал он медленно, — что ты моя невеста. Это правда? — Правда, — ответила я с достоинством, которое, возможно, не заслуживала, сидя в его рубашке посреди ночи. — Я не уверен, что это было моё решение, — резко сказал он. — Не в том состоянии, чтобы свадьбу праздновать, я был. — Во-первых, — я ткнула пальцем в его сторону, — это не я тебе сказала. Это совет. И другие тоже. А во-вторых, чего ты на меня-то взъелся? Он посмотрел на меня долгим взглядом. — Ладно, — выдохнул наконец. — Оставайся в моих покоях. Но завтра я распоряжусь, чтобы тебе выделили свои. — Как скажешь, — я пожала плечами, пряча усмешку. — И к этому разговору мы ещё вернёмся. — Не сомневаюсь. Он развернулся и вышел, оставив меня одну. Я рухнула на кровать и уставилась в потолок. — Ох, Эрагон, — прошептала я. — Вернёмся, обязательно вернёмся. Я думала, что усну сразу. Ну, ага, как же. Ворочалась до самого утра. Мысли лезли в голову одна за другой: книга, тьма, свет, Айрин, Эрагон, его холодные глаза, его губы, которые я целовала, а он… Под утро я всё-таки задремала, но меня разбудил ворчливый голос. — Александра, подъём! Я открыла глаза. На пороге стоял Ник. Улыбался во все тридцать два зуба, как ни в чём не бывало. — Ник, у тебя совесть есть? — простонала я. — Врываться в покои к молодой девушке без стука! — Я стучал, — он вошёл, не спрашивая разрешения. — Я не слышала. — Ты так крепко спала. Из-за твоего храпа моего стука не было слышно. — Ты сейчас договоришься, — пригрозила я, садясь. — Что случилось? Я тебя не видела после того, как мне на голову булыжник упал. — Как мило, что ты так за мной следила, — усмехнулся он. — Да ладно тебе, одним булыжником меньше, другим больше. Ты у нас вообще как дракониха — двадцать две жизни. — Если ты такой умный, — я кинула в него подушку, — объясни, что с Эрагоном? Почему он всё забыл? — Ну, понятное дело, жизненная энергия, восстановление… но на память это влияет? — Возраст, Александра, — он поймал подушку. — Что ты хотела? Я кинула вторую. — Не знаю, — он наконец стал серьёзным. — Скорее всего, когда он связал вашу жизненную энергию, что-то пошло не так. Возможно, кто-то из приспешников Тёмного бога вторгся в его сознание, искал информацию и повредил воспоминания. — Ага, — прошипела я. — Эрагон такой дурак, каждого встречного пускает в свою голову. Ну-ну. — Не пускает, — Ник покачал головой. — Но есть один бессмертный, который мог это сделать. Точный ответ я тебе не дам, но… Он замолчал, и его лицо стало жёстким. — Поторопись с тем, чтобы Эрагон всё вспомнил. Похоже, война гораздо ближе, чем мы думали. В коридоре послышались голоса. Ник извинился, сказал, что скоро вернётся, и исчез. Я осталась одна. Сидела на кровати и пыталась собрать мысли в кучу. Получалось плохо. — Значит так, — сказала я себе. — Тьма хочет, чтобы я активировала копьё. В книге написано, что я должна соединиться со светом. Эрагон потерял память, и я должна её вернуть. Просто превосходно. Я встала и направилась в ванную. Сегодня я заставлю Эрагона вспомнить. Может, не всё. Но хотя бы часть. Достаточно, чтобы он не выгонял меня вон. Едва я закончила умываться, раздался стук. Странно. Натали обычно заходила без стука. — Войдите, — сказала я. Дверь открылась, и на пороге стояла… Айрин. — Что случилось? — я резко села, и мир перед глазами поплыл. Ух ты… — Александра, тебе опять плохо? — она бросилась ко мне с испуганным лицом. — Нет, — я зажмурилась, пережидая головокружение. — Просто забыла, что у меня уже не тот возраст, чтобы так резко садится. — Позвать лекаря? — Всё в порядке. Айрин, что случилось? Почему ты так рано? Она замялась, теребя край платья. — Нас хотят увезти. — Чего? — я повернула голову, не понимая. — Увезти, — повторила она. — В другое место. Из-за того, что в цитадели небезопасно. — Какое другое место? Что может быть безопаснее цитадели? — Здесь войска, здесь главный Серафим, — объяснила Айрин. — А значит, это первое место, которое попадёт под удар. — И что с того? Эрагон решил нас сослать, чтобы Тёмный бог не помешал? Или чтобы мы ему не мешали? Я не поняла. — Александра, я сама не знаю подробностей. Сказали, всех собрать, а потом переведут в безопасное место. Куда именно — я не знаю. — А как мы тогда копьё активируем? — я чувствовала, как злость поднимается. — Как? — Мне это тоже неизвестно, — она выглядела растерянной. — Я сама только узнала. Меня отправили к тебе. — Где Эрагон? — резко спросила я. — Скорее всего, в своём кабинете. — Замечательно. Я вскочила и направилась в ванную. Никто не вывезет меня живой из цитадели. По моему опыту, это единственное безопасное место. Хотя после удара по голове… — Александра, — Айрин ходила за мной, как привязанная, — может, не стоит? Он не помнит тебя, он сейчас не тот, кого ты знаешь… — Айрин, — я оборвала её, поворачиваясь. — Я сама всё прекрасно понимаю. Но я встретилась с Эрагоном, когда он был точно таким же. Холодным, недоверчивым, не помнящим, кто я. Я справилась тогда, справлюсь и сейчас. Поэтому — либо помогай, либо не мешай. Она открыла рот, но я уже вышла, оставив её в покоях. Коридоры цитадели изменились. В некоторых местах зияли пробоины, камни осыпались, кое-где виднелись следы копоти. Я шла и с ужасом разглядывала разрушения, которые не видела раньше. Казалось, война была не там, где-то далеко, а здесь, внутри. — Ну и видок, — пробормотала я, пробираясь через заваленный камнями коридор. — Надеюсь, кабинет уцелел. Иначе я не знаю, где его искать. Я шла по старой дороге, надеясь, что за месяц ничего не перестроили. И, кажется, не перестроили. Вот знакомый поворот, вот лестница, вот дверь с тяжёлой резьбой. Я глубоко вздохнула и постучала. — Войдите, — раздалось изнутри. Голос. Холодный, ровный. Чужой. Я толкнула дверь и вошла.