Часть 7

Pov Т/и Два месяца отработок с Филчем оказались не таким уж наказанием, как я думала. Во-первых, мы были не одни — Драко делил это «удовольствие» со мной. Во-вторых, старый упырь Филч, как ни странно, после пары недель совместной чистки портретов рыцарями в сияющих доспехах (которые оказались невыносимыми занудами) стал относиться к нам почти снисходительно. Ну, насколько это было возможно для него. Но самое главное — эти долгие часы уборки стали для нас с Драко временем настоящего сближения. Мы разговаривали обо всём: о детстве, о страхах, о надеждах. Он рассказал мне о бремени, которое легло на него в прошлом году, о Тёмной Метке, о задании, которое чуть не сломало его. Говорил тихо, уставившись в пол тряпкой, которой мы мыли пол в Зале Славы. Я слушала, сжимая его руку, понимая, что за его холодной маской скрывался израненный, испуганный юноша, который просто хотел защитить свою семью. Я, в свою очередь, рассказывала ему о своей жизни до Хогвартса. О тренировках по фехтованию, о переговорах, которые отец заставлял меня вести с подозрительными личностями, о том, как училась читать людей, словно открытые книги. Я говорила о своём гневе, когда узнала правду о магии, о чувстве предательства. — Я думала, моя жизнь — это чёткий план, — сказала я как-то раз, отскребая засохшую жвачку с обратной стороны доспехов сэра Кадогана. — Всё было расписано: учёба, затем бизнес, возможно, замужество по расчёту для укрепления позиций семьи. А потом... бац! Совы, волшебные палочки и ты. Он перестал выжимать свою тряпку и посмотрел на меня. — И о чём ты жалеешь? — спросил он тихо. Я задумалась. О чём я жалела? О потере контроля? Да. О страхе перед неизвестностью? Безусловно. Но... — Я не жалею, — наконец сказала я, и сама удивилась своей искренности. — Потому что твой мир, каким бы безумным он ни был, подарил мне тебя. А моя старая, идеально спланированная жизнь не могла бы этого сделать. Он улыбнулся — той редкой, настоящей улыбкой, которая доходила до его глаз. И в этот момент даже ворчание Филча где-то вдалеке не могло испортить настроение. Наши отношения не остались незамеченными. Слухи и сплетни ползли по Хогвартсу со скоростью лесного пожара. Для большинства мы были странной парой: наследник древнего рода Малфоев и «та самая загадочная Т/ф, что появилась из ниоткуда». Некоторые смотрели на нас с осуждением, другие — с любопытством. Гарри Поттер и его компания, кажется, просто не знали, что и думать. Однажды после Зельеварения Гермиона Грейнджер остановила меня. — Я просто хочу сказать, — начала она, немного нервно теребя край своего свитера, — что я рада за тебя. И за Драко. Он... изменился. Стал лучше. И я думаю, это твоя заслуга. Это было настолько неожиданно, что я на секунду онемела. — Он изменился сам, — наконец ответила я. — Я просто... была рядом. Гермиона улыбнулась. — Иногда это всё, что нужно. Тем временем учёба шла своим чередом. Я занималась днём и ночью, пытаясь нагнать пять лет программы. Это было изматывающе. Часто я засыпала над книгами в библиотеке, и Драко приходилось будить меня и почти силой отводить в гостиную. Профессор Снегг, как и обещал, следил за моими успехами. Его критика была жёсткой и безжалостной, но всегда конструктивной. Как-то раз после особенно неудачного зелья он оставил меня после уроков. — Вы слишком полагаетесь на логику, мисс Т/ф, — сказал он своим шелестящим голосом, глядя на моё шипящее варево. — Зельеварение — это не только наука, но и искусство. Здесь нужна интуиция. Чувство. То, чего ваш разум, воспитанный в мире маuggлов, пока не может до конца понять. — Я стараюсь, профессор, — пробормотала я, чувствуя, как от досады подступают слёзы. — Стараний недостаточно, — парировал он. — Вам нужно почувствовать магию. Не контролировать её, а довериться ей. Это было самое сложное. Довериться. Все мои инстинкты кричали об обратном. Но постепенно, очень медленно, у меня начало получаться. Мои заклинания становились сильнее, зелья — стабильнее. Я даже начала получать «Превосходно» на некоторых работах. И гордость, которую я видела в глазах Драко, когда Снегг объявлял мои оценки, стоила всех бессонных ночей. Однажды вечером мы сидели в гостиной Слизерина. Я готовилась к контрольной по Защите от Тёмных Искусств, а Драко что-то чертил на пергаменте. Я заметила, что в последнее время он часто задумчив и слегка напряжён. — Всё в порядке? — тихо спросила я, откладывая учебник. Он вздрогнул, словно пойманный на чём-то. — Да, просто... думаю. — О чём? — я наклонилась ближе. Он помедлил, глядя на огонь в камине. — Отец пишет, — наконец сказал он. — Он... не в восторге от некоторых слухов, которые до него доходят. Моё сердце упало. Люциус Малфой. Человек, чьё имя было синонимом чистоты крови и преданности Тёмному Лорду. Конечно, он не был бы рад, что его единственный сын встречается с девушкой, которая выросла в магическом мире, чьи родители были беглыми Пожирателями Смерти. — И что он говорит? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. — Пока ничего прямого, — Драко сжал кулак. — Намёки. Предупреждения. Он напоминает мне о «семейных обязанностях» и «ожиданиях». Я положила свою руку на его. — Ты собираешься его слушаться? Он резко повернулся ко мне, и в его глазах горел знакомый огонь. — Нет. Ни за что. Ты — мой выбор. И я ни перед кем не буду оправдываться. Его слова согрели меня изнутри, но в то же время поселили в душе тревогу. Я знала, чем могут обернуться противоречия с Люциусом Малфоем. — Мы справимся, — прошептала я, больше убеждая себя, чем его. — Конечно, справимся, — он притянул меня к себе и поцеловал в макушку. — Мы же команда. Pov Драко Слова отца висели надо мной дамокловым мечом. Каждое письмо было наполнено холодной яростью и разочарованием. «Не позорь имя Малфоев», «Помни, кто ты», «Твоё место среди равных». Равных по крови. А её кровь, по мнению отца, была запятнана не только магическим происхождением, но и предательством её родителей. Я разорвал последнее письмо и бросил его в камин. Пламя жадно поглотило пергамент, и на мгновение мне показалось, что я сжигаю не только слова, но и те оковы, которые держали меня всю жизнь. Она была моим бунтом. Моим свободным выбором. И я скорее готов был отказаться от наследства, чем от неё. Но я боялся. Боялся не за себя, а за неё. Отец был могуществен и безжалостен. Если бы он решил навредить ей... Я сжал кулаки. Нет. Я не позволю. Вход в гостиную открылся, и появилась она. Уставшая, но с сияющими глазами. — Снегг поставил «Превосходно» за моё последнее зелье! — объявила она, подбегая ко мне. Я поймал её в объятия и закружил, забыв на мгновение обо всех тревогах. Её смех был лучшим звуком на свете. — Я никогда не сомневался, — сказал я, опуская её на пол. — Врёшь, — она улыбнулась. — Ты сам говорил, что моё зелье успокоительного больше похоже на возбуждающее. — Ну, может, чуть-чуть, — я прикоснулся к её носу. — Но я верил, что ты сможешь. Мы сидели у камина, и она рассказывала о своих успехах. Я смотрел на неё и думал, как сильно она изменилась. Исчезла та холодная, отстранённая девушка, которая появилась в поезде. Её сменила сильная, уверенная в себе волшебница, которая всё ещё училась доверять магии, но уже очень даже отлично обладала ей. Вдруг я заметил, как она замолкла и смотрит куда-то через мое плечо. Я обернулся. В дверях гостиной стоял Северус Снегг. Его чёрные глаза были прикованы к нам. — Мисс Т/ф, — произнёс он. — Со мной. Она встрепенулась и встала. Я хотел было подняться и пойти с ней, но Снегг остановил меня ледяным взглядом. — Только мисс Т/ф, Малфой. Я вынужден был остаться, с тревогой глядя, как она уходит с нашим деканом. Что ему нужно? Неужели это как-то связано с отцом? Pov Т/и Я шла за профессором Снеггом по холодным коридорам, гадая, зачем он меня позвал. Он вёл меня в свой кабинет — место, пропитанное запахом сушёных трав и чего-то неуловимого, горького. Он указал на стул перед своим столом. Я села, стараясь сохранять спокойствие. Снегг сел напротив, сложив пальцы домиком. — Ваши успехи... впечатляют, — начал он неожиданно. — Особенно учитывая обстоятельства. — Спасибо, профессор. — Однако, — он продолжил, и его голос стал ещё тише, — вы должны понимать, что ваше присутствие здесь, ваша... связь с Драко Малфоем... не остались незамеченными в определённых кругах. Моё сердце заколотилось. Вот оно. — Я знаю, — тихо сказала я. — Люциус Малфой — человек, не терпящий неподчинения, — продолжил Снегг. — И он весьма... раздражен. — Профессор, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Я не собираюсь отказываться от Драко из-за чьего-то раздражения. Уголок губ Снегга дрогнул в подобии улыбки. — Я и не ожидал иного ответа. Ваша решимость... напоминает кое-кого. — Он замолчал, и в его глазах мелькнула тень. — Ваших родителей. Я замерла. Он говорил о них так, словно знал их лично. — Вы... вы знали их? — осмелилась я спросить. — Да, — ответил он просто. — Мы учились здесь вместе. Они были... людьми со своими принципами. Которые, как и я, в своё время сделали непростой выбор. Он встал и подошёл к полке с зельями. — Я не могу открыто вмешиваться, — сказал он, глядя на колбы. — Но я могу дать вам совет. Будьте осторожны. Силы, с которыми вы столкнулись, не шутят. И помните, — он обернулся ко мне, — в этом замке вы не одни. Это было больше, чем я могла надеяться. Поддержка Снегга, даже такая осторожная, значила очень много. — Спасибо, профессор. — Не благодарите, — он снова стал суров. — Просто не разочаруйте моих ожиданий. И... берегите его. У него непростая судьба. Когда я вернулась в гостиную, Драко немедленно подошёл ко мне. — Всё в порядке? Что он хотел? — Всё в порядке, — я улыбнулась, взяв его за руку. — Просто очередная лекция о моих перспективах. Я не стала рассказывать ему о предупреждении. Не хотела его тревожить. Мы и так справимся. Вместе. Pov Драко Она что-то скрывала. Я видел это по лёгкой тени в её глазах, когда она вернулась от Снегга. Но я не стал давить. Если она не говорит, значит, на то есть причина. Вместо этого я повёл её в наш уголок — заброшенную классную комнату на седьмом этаже, которую мы нашли во время одной из прогулок. Там было пыльно и тихо, а из окна открывался вид на озеро и Запретный лес. — Я хочу тебе кое-что показать, — сказал я, когда мы вошли. Она с любопытством посмотрела на меня. Я достал свою палочку. — Это заклинание, — сказал я. — Не из учебной программы. Отец научил меня ему, когда я был маленьким. Оно создаёт светящиеся сферы, которые танцуют в воздухе. Я взмахнул палочкой, и комната наполнилась мягким, золотистым светом. Десятки маленьких огоньков закружились в воздухе, отражаясь в её широко раскрытых глазах. — Это... красиво, — прошептала она. — Это Protego Diabolica, — объяснил я. — В полную силу оно создаёт стену огня, которая сжигает врагов заклинателя. Но в таком виде... это просто красиво. Я смотрел, как огоньки пляшут в её волосах, и думал, что именно так я хочу видеть её всегда — очарованной, счастливой, в безопасности. Я поклялся себе, что сделаю всё, чтобы этот свет в её глазах никогда не гас. Она подошла ко мне, и её губы коснулись моих. Это был поцелуй, полный доверия и чего-то ещё, чего я не мог назвать, но что заставляло моё сердце биться чаще. — Я люблю тебя, Драко Малфой, — прошептала она, отстраняясь. Слова, которые я ждал, боялся услышать и о которых мечтал. Они прозвучали так просто и так естественно. — И я тебя, — ответил я, прижимая её к себе. — Всегда. Мы стояли в кружащемся свете огоньков, и мир с его опасностями и предупреждениями перестал существовать. Были только мы двое. И это было всё, что имело значение. Но где-то вдалеке, в глубине замка, назревала буря. И мы оба, хоть и не говорили об этом, чувствовали её приближение. Но сейчас, в этом тихом уголке, мы были просто Драко и Т/и. Двое молодых людей, нашедших друг друга в самом неожиданном месте. И какими бы тёмными ни были тучи на горизонте, мы знали, что будем держаться вместе. Потому что наша любовь была нашим самым сильным заклинанием. И ничто не могло сломить его.