Часть 8

Продолжение: Pov Т/и Ужин в Большом зале был в самом разгаре, когда почтовая сова Малфоев, огромная и надменная, как и всё в этом семействе, спикировала прямо к Драко, чуть не опрокинув его бокал с тыквенным соком. Она сунула ему под нос длинный конверт из плотного пергамента, запечатанный тёмно-зелёной сургучной печатью с гербом. Не письмо. Целый пакет документов. Я увидела, как пальцы Драко побелели, сжимая пергамент. Его лицо стало каменным, но в глазах, которые он на мгновение поднял на меня, промелькнула настоящая тревога. Он молча встал, кивнул в сторону выхода и направился к дверям, не дожидаясь, пойду ли я за ним. Конечно, я пошла. Мы молча спустились в безлюдный подземный коридор недалеко от кухни. Только здесь, в свете зелёных факелов, он разорвал печать. — Отец, — коротко бросил он, пробегая глазами по строчкам. Его лицо становилось всё мрачнее. — Он требует моего немедленного присутствия на семейном совете в маноре в эти выходные. «Для обсуждения будущего семьи». И... — он запнулся, — «Твоё увлечение стало предметом обсуждения в определённых кругах. Пора положить этому конец». Последняя фраза прозвучала так, будто он читал приговор. Он скомкал письмо и швырнул его в стену. — «Увлечение». Как будто речь о неподходящем хобби, а не о... — он оборвал, глядя на меня. — Обо мне, — закончила я за него, скрестив руки на груди. Холодная ярость начинала закипать где-то глубоко внутри. «Предмет обсуждения». «Положить конец». — И что ты собираешься делать, Малфой? Послушно явиться и позволить ему диктовать тебе, с кем тебе быть? — Нет! — его ответ прозвучал резко и громко, эхом отозвавшись в каменном коридоре. Он провёл рукой по волосам. — Но ты не понимаешь... Он не шутит. Если я не приеду, он явится сюда. Или... найдет другой способ повлиять. — Пусть попробует, — выпалила я, и в моём голосе зазвучали те самые стальные нотки, которые заставляли трепетать конкурентов отца. — Я не какая-то беззащитная ученица. И мои родители... они тоже кое-что умеют. — Это не дуэль на шпагах и не переговоры о поставках, Т/и! — в его голосе прорвалось отчаяние. — Это магия! Тёмная, грязная, та, что ломает людей, а не кошельки! Он... он может сделать так, что ты забудешь меня. Или я забуду тебя. Или случится «несчастный случай». В его словах было столько искреннего ужаса, что моя ярость на мгновение отступила. Он боялся. Не за себя. За меня. Я подошла к нему, заставив посмотреть на себя. — Слушай меня. Мы не будем убегать. И не будем подчиняться. У нас есть козыри. У меня — знания о мире, который твой отец презирает, но не понимает. У нас — наши друзья здесь, в Хогвартсе. Даже Снегг, кажется, на нашей стороне. А ещё, — я прикоснулась к его щеке, заставляя его встрепенуться, — у нас есть это. То, что заставляет тебя сражаться, а меня — не отступать. Мы объявим ему свою игру. Но по нашим правилам. Он смотрел на меня, и постепенно паника в его глазах сменилась сосредоточенностью, тем самым холодным, расчётливым выражением, которое я так любила. — Ты предлагаешь пойти ва-банк. — Я предлагаю показать Люциусу Малфою, что его сын вырос. И выбрал свою сторону. Навсегда. Он медленно кивнул, подбирая скомканное письмо. — Хорошо. Но план нужен безупречный. И... — он вздохнул, — нам понадобится помощь. Не только от Слизерина. На следующий день мы устроили «военный совет» в нашем заброшенном классе на седьмом этаже. Кроме нашей ближайшей компании — Тео, Блейза, Панси и Астории — там был ещё один человек. По моей личной просьбе. Седрик Диггори выглядел слегка ошарашенным, оказавшись в компании слизеринцев, но его природное добродушие взяло верх. — Ну, когда Т/и говорит «нужна помощь», а не «убирайся с дороги», понимаешь, что дело серьёзное, — пошутил он, усаживаясь на пыльный сундук. — Заткнись, Диггори, это не конкурс на самое обаятельное лицо, — огрызнулась Панси, но беззлобно. — Суть в чём, — начала я, обводя всех взглядом. — На этих выходных Драко вызывают на семейный совет. Цель — заставить его отказаться от меня и, видимо, подтвердить верность «семейным ценностям». Мы не можем этого допустить. — Прямо как в плохом романе, — пробормотал Тео. — «Наследник и простолюдинка». Только ты, дорогая, не простолюдинка, а гремучая смесь. — Спасибо за лестное сравнение, Нотт, — сухо парировала я. — План А: Драко едет. Но не один. — Я пойду с тобой, — тут же сказал Блейз. — Мой отец хоть и не Люциус, но его имя кое-что значит. — И я, — кивнул Тео. — Кто ещё будет следить, чтобы ты не наговорил лишнего в патетическом порыве? — Девочки остаются здесь, — сказал Драко, глядя на Панси и Асторию. — Нам нужны глаза и уши в Хогвартсе. И... — он перевёл взгляд на Седрика, — Диггори. Твоя репутация безупречного героя-пуффендуйца может стать отличным прикрытием. Если что-то пойдёт не так снаружи... тебе будет проще всего привлечь внимание Дамблдора или МакГонагалл, не вызвав подозрений. Седрик, к своему удивлению, выглядел польщённым. — Вы хотите, чтобы я был... что-то вроде сигнала тревоги? — Что-то вроде того, — кивнул Драко. — Только если всё полетит в тартарары. — План Б, — продолжила я, — если Люциус попытается применить силу или угрозы прямо там. У меня есть кое-что. — Я достала из складок мантии маленький, изящный серебряный свисток. — Не магический. Это чисто магловская вещь. Но с очень громким и... специфическим звуком. Если я подам сигнал, вы все, используя любые связи и предлоги, поднимаете шум на весь магический Лондон. Говорите, что видели, как меня похитили, что угодно. Создаём скандал, который даже Люциус не сможет замять. — Блестяще и дерзко, — оценил Блейз. — Отец ненавидит скандалы в прессе. — А план «С»? — спросила Астория. — План «С» — мы все бросаемся в бой и надеемся, что наши заклинания будут быстрее, чем у его охранников, — сказал Драко с кривой улыбкой. — Но до этого, я надеюсь, не дойдёт. Вечером перед отъездом мы с Драко стояли у окна в гостиной Слизерина, глядя на тёмные воды озера. — Страшно? — тихо спросила я. — Больше, чем когда-либо, — признался он. — Но не за себя. Если с тобой что-то случится из-за меня... — Со мной ничего не случится, — перебила я. — Потому что я не позволю. Помнишь, что я сказала в первый день? Я не из тех, кто проигрывает. Даже в чужих играх. А эта игра теперь наша. Он обнял меня, и в его объятиях было что-то новое — не только нежность, но и решимость. Союз двух сил, готовых защищать друг друга до конца. Pov Драко Манор Малфоев в Уилтшире встретил нас ледяным молчанием. Воздух здесь всегда пахнул деньгами, стариной и тоской. Но сегодня к этому миксу добавился ощутимый холод угрозы. В кабинете отца, помимо него, сидел ещё один человек — моя тётя, Беллатриса Лестрейндж. Увидев её худое, бледное лицо с безумным блеском в глазах, у меня похолодело внутри. Значит, дела действительно плохи. — Драко, — начал отец, даже не поздоровавшись. Его трость с серебряным набалдашником в виде головы змеи лежала поперёк колен. — Ты пренебрёг моими... рекомендациями. Твоё поведение с этой... девицей... стало достоянием общественности. Это вредит репутации семьи. — Её зовут Т/и Т/ф, отец, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — И моё поведение — это мой личный выбор. Беллатриса тихо захихикала. — Личный выбор? Как мило. Мальчик считает, что у него есть выбор. — Твой «выбор», — продолжил отец, игнорируя её, — ставит под угрозу всё, что строилось веками. Её родители — предатели. Они отвернулись от своего мира. А сама она... выросла среди грязнокровок. Это неприемлемо. В этот момент дверь кабинета тихо открылась. На пороге стояла она. Моя Т/и. Как она прошла через все охранительные заклятия? За ней, сохраняя почтительную дистанцию, но с явной готовностью к действию, были Блейз и Тео. Люциус Малфой медленно поднялся, его лицо исказила ярость. — Кто вы такие, и как вы посмели войти сюда? — Мы — друзья вашего сына, — чётко произнесла Т/и. Она вошла в кабинет, её осанка была прямой, взгляд — тем самым холодным, оценивающим, который я так любил. Она смотрела на моего отца, как на очередного недоговороспособного партнёра на переговорах. — И мы здесь, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. И что «обсуждение будущего семьи» не включает в себя принудительные или другие... радикальные меры. Беллатриса заинтересованно наклонила голову. — Ого. У змёныша появились зубки. И говорит так... уверенно. Для выскочки. — Я не выскочка, миссис Лестрейндж, — парировала Т/и, даже не глядя на неё. Её внимание было полностью приковано к Люциусу. — Я наследница другой традиции. Где сила измеряется не только чистотой крови, но и умением её защищать. И где семейные узы ценятся выше слепого подчинения. — Ты учишь меня ценить семейные узы? — прошипел отец. — Твои собственные родители сбежали, как крысы! — Они сбежали, чтобы спасти свою дочь от мира, который вы считаете единственно верным, — голос Т/и стал тише, но от этого только опаснее. — И знаете что? Я начинаю понимать, почему. Потому что ваш мир, мистер Малфой, кажется, состоит из страха, угроз и попыток контролировать даже сердца своих детей. Наступила тягостная пауза. Тео и Блейз замерли у двери, руки невидимо сжали палочки в карманах мантий. — Ты не понимаешь, с чем играешь, девочка, — наконец произнёс Люциус. — Война приближается. И в этой войне нужно быть по правую сторону. Или не быть вовсе. — Война? — Т/и подняла идеальную бровь. — Вы говорите о войне, сидя в своём позолоченном кабинете, угрожая собственному сыну? Настоящая война, мистер Малфой, уже идёт. Война за него. И пока что, — она бросила на меня быстрый взгляд, в котором читалась вся её стальная воля, — вы её проигрываете. Я не сдержался. Я засмеялся. Коротко, резко. От облегчения, от гордости, от безумия всей этой ситуации. Этот смех прозвучал в тишине кабинета, как выстрел. Отец смотрел на меня с таким изумлением и яростью, будто я его ударил. — Ты... ты смеёшься? — Прости, отец, — сказал я, выпрямляясь и чувствуя, как тяжесть с плеч наконец спадает. — Просто она права. Ты пытаешься вести войну методами прошлого. А мы... мы уже живём в будущем. И в этом будущем у меня есть право любить того, кого я выбрал. А у тебя есть выбор: принять это или потерять сына навсегда. И поверь, — я сделал шаг вперёд, к Т/и, — второй вариант для тебя будет куда дороже. Мы стояли плечом к плечу перед ним — я, наследник Малфоев, и она, моя буря, моя сила, мой бунт. И впервые за всю мою жизнь мой отец выглядел не всемогущим, а просто... постаревшим, растерянным человеком. — Вон, — прошипел он наконец, указывая тростью на дверь. — Вон из моего дома. — С удовольствием, — сказала Т/и, развернувшись. Она взяла меня за руку, и мы вышли, не оглядываясь. За нами последовали Тео и Блейз. Мы не побеждали. Но мы отстояли своё право на поле боя. И как только двери манора захлопнулись за нами, я понял, что это была самая важная битва в моей жизни. И мы её выиграли. Потому что были вместе. На обратном пути в Хогвартс, в уютном купе «Хогвартс-экспресса», Тео разливал припасённый имбирь-эль. — Ну что, команда, — поднял он свой стакан. — За то, чтобы наши семейные драмы были хоть немного веселее мыльных опер на магловском телевидении! Мы чокнулись. Т/и сидела рядом со мной, её плечо тёплым пятном прижималось к моему. — Знаешь, что самое смешное? — сказала она задумчиво. — Теперь, когда я увидела его вблизи... твой отец просто боится. Боится потерять контроль. А самый страшный кошмар для таких людей — это когда их дети перестают быть их проекцией. — Ты его психологически разобрала за пять минут, — с усмешкой заметил Блейз. — Я бы на твоём месте боялся. Она повернула ко мне голову, и в её глазах, обычно таких холодных, теперь светилось озорство и та самая опасная, манящая глубина. — Боишься, Малфой? Я наклонился и прошептал ей на ухо: — Каждый день. Но именно поэтому мне с тобой никогда не будет скучно. И когда её губы тронули мои в лёгком, быстром поцелуе под одобрительные ухмылки друзей, я понял, что никакие угрозы, никакие семейные советы не имеют значения. Потому что моё будущее было здесь, рядом со мной. И оно было сильнее любого прошлого. Приехав обратно в Хогвартс мы встретились в гостиной Слизарина. Pov Драко — И что, он просто сказал «вон» и всё? — Панси, не отрываясь, смотрела на нас, пока мы с Т/и, Тео и Блейзом разваливались в креслах у камина. Астория молча разливала всем какао. — Сказал «вон из моего дома» с таким выражением лица, будто ему предложили купить грифонское наследство за галлеон, — ухмыльнулся Тео, снимая ботинки. — А наша леди Т/ф вообще молодец, вывела его из себя одной фразой. «Вы проигрываете войну, мистер Малфой». Классика. — Это не смешно, — тихо сказала Астория, передавая кружку Т/и. — Если Люциус привлечёт Беллатрису всерьёз... — Он уже привлёк, — мрачно констатировал Блейз. — Она там была. Сидела и смотрела, как паук на муху. Но что-то её сдерживало. Не знаю что. В этот момент дверь гостиной с лёгким скрипом приоткрылась, и внутрь заглянул... Седрик Диггори. За ним маячили ещё несколько человек. — Можно? — Седрик выглядел слегка неуверенно, но решительно. — Мы... э-э... слышали, что вы вернулись. Хотели узнать, всё ли в порядке. За его спиной я узнал Джастина Финч-Флетчли, хихикающую Сьюзан Боунс и даже мрачноватого Эрни Макмиллана из Пуффендуя. И что самое удивительное — к ним присоединилась Луна Лавгуд из Когтеврана, смотрящая на всё рассеянным взглядом и с парой странных подвесок в ушах. Панси закатила глаза. — О, великолепно. Теперь у нас открытый дом для всех факультетов? — Они помогали, Панси, — сухо заметила Т/и, не поднимая глаз от своей кружки. — Когда ты тут переживала, Диггори организовывал «случайные» патрули преподавателей возле Запретного леса, на всякий случай. Флетчли написал домой, чтобы его отец на всякий случай навел справки в Министерстве насчёт внезапной активности Малфоев. А мисс Лавгуд... — Т/и на секунду запнулась, глядя на Луну, — ...предложила весьма оригинальный способ отвлечь внимание, если понадобится. — Я сказала, что могу устроить демонстрацию луженого гнома, — совершенно серьёзно произнесла Луна. — Это всегда привлекает много зрителей. И профессоров. В гостиной воцарилась короткая пауза, которую нарушил громкий хохот Тео. — Боже, я обожаю эту школу! Мы тут готовим секретную миссию по спасению любви, а нам предлагают помощь луженым гномом! Я ЗА! Блейз с трудом сдерживал улыбку. — Спасибо, Диггори. И всем вам. Это... неожиданно. — Да ладно, — махнул рукой Седрик, наконец-то войдя внутрь. Его спутники робко последовали за ним. — Ты же сказал, Малфой, если что — поднимаю шум. Я просто расширил круг «чего-то». А Т/и... она хоть и ходит с видом, способным заморозить лаву, но, кажется, единственная, кто умеет заставить тебя говорить «нет» собственному отцу. Это достойно уважения. — О, теперь я «достойна уважения», — Т/и наконец подняла на него взгляд, и в нём мелькнула знакомая искорка холодного сарказма. — А я-то думала, я просто «та самая заносчивая слизеринка». — Ну, может, и заносчивая, — улыбнулся Седрик. — Но теперь наша заносчивая слизеринка. — Никогда не думал, что буду пить какао в подземелье Слизерина с толпой пуффендуйцев и сумасшедшей, — пробормотал Эрни Макмиллан, но взял предложенную Асторией кружку. — Расслабься, Макмиллан, — сказала Т/и, и её голос внезапно потерял ледяную остроту, став почти... обычным. — Яд в какао только по средам. И снова её слова повисли в воздухе, пока все не поняли, что это шутка. Сначала засмеялась Луна, потом Сьюзан, и постепенно смех стал общим, снимая остатки напряжения. В эту странную, неловкую, но тёплую атмосферу внезапно вплыла фигура профессора Снегга. Он появился из тени так бесшумно, что Сьюзан взвизгнула. — Многошумное собрание, — прошипел он, окидывая нас всех своим чёрным взглядом. Он заметил Диггори, Флетчли, Лавгуд... Его бровь дёрнулась. — В моём факультете происходит межфакультетный... слёт? Все замерли. Т/и медленно встала. — Мы обсуждали... послеурочные занятия, профессор. По зельеварению. — В половине одиннадцатого вечера? С участием мисс Лавгуд, чьи познания в зельях, как мне известно, ограничиваются попытками варить радужный отвар из росы? — его голос был ядовит, но в глазах, кажется, читалось не раздражение, а усталое понимание. — Десять очков с Слизерина за нарушение комендантского часа. И пять... — он помедлил, глядя на потолок, — ...Пуффендую. За... несанкционированную... солидарность. Теперь — все по спальням. Когда Снегг уплыл обратно в тень, все выдохнули. — Пять очков Пуффендую? — прошептал поражённый Эрни. — Он что, заболел? — Он дал нам понять, что знает, — так же тихо сказала Т/и. — И что пока что закрывает на это глаза. Всё, расходимся. Провожая гостей к двери, я поймал её за руку. — Наша заносчивая слизеринка, а? — прошептал я. Она посмотрела на меня, и в её глазах смешались усталость, облегчение и то самое тёплое, что было только для самых близких. — Твоя заносчивая слизеринка, Малфой. И, кажется, теперь ещё и часть чьей-то странной межфакультетной лиги. Ужас. — Лучший ужас в моей жизни, — сказал я и, не обращая внимания на последние хихиканья уходящих пуффендуйцев, поцеловал её. За дверью кто-то крикнул: «Эй, не задерживайтесь!», и мы разошлись, но чувство было странным. Мы отстояли своё право быть вместе не только перед моим отцом, но и, кажется, невольно приобрели целую странную компанию сторонников. Хогвартс, чёрт побери, был самым непредсказуемым местом на земле. И, возможно, именно поэтому — самым лучшим.