Глава 14

Тэхен поднималась по склону вверх к школьным воротам, запахнув осеннее пальто. Тонкая шерсть приятно согревала, но ветер всё же пробирался сквозь ткань и холодил кожу. Она шла, засунув руки в карманы, слегка ссутулившись, вся в своих мыслях. Под ногами шуршали сухие листья, каждый её шаг отзывался тихим хрустом. Девушка не сразу заметила Чонгука. Он стоял у ограды, прислонившись к холодным металлическим прутьям, и смотрел вдаль, ветер играл с его тёмными волосами, то взметая их, то опуская обратно. Когда Тэхен подошла ближе, его лицо изменилось, тень облегчения скользнула по уголкам губ, как мимолетный блик солнца за тучами. — Опять опаздываешь. — Бросил он, по‑прежнему глядя куда‑то в сторону. Тэхен ничего не сказала, молча пошла вперед, Чонгук последовал за ней. Между ними витали невысказанные слова, но никто не осмеливался озвучить их первыми. С парковки за ними наблюдала Ли Тэмин. Её пальцы нервно теребили край школьной сумки, а мысли метались, как птицы в клетке: «Почему он смотрит на неё так? Почему она даже не оборачивается?» Девушка с такой маниакальной жадностью наблюдала за парочкой, что не заметила, как мимо прошли её подруги, как окликнули её, махнули рукой, приглашая присоединиться к себе. Тэмин лишь машинально кивнула в ответ, не отрывая взгляда от удаляющихся фигур. Она пошла следом, тихо, почти бесшумно, словно тень, от которой невозможно избавиться. Её шаги были лёгкими, почти невесомыми, но в каждом чувствовалась напряжённость, как у хищника, выслеживающего добычу. Хосок в то время уже ждал в школьном коридоре. Он прислонился к стене у окна, наблюдая за потоком учеников, но взгляд его то и дело возвращался к входной двери. Его поза казалась расслабленной, но в глазах читалась настороженность. Когда Тэха вошла, он сразу её увидел. Она шла, опустив голову, перебирая пальцами край тетради, полностью погружённая в свои мысли. Не замечала его, пока он настойчиво не поймал её взгляд. Короткий, мимолетный, как вспышка молнии. Хосок махнул телефоном, показывая экран с смс, которое она отправила ему вчера: «После уроков. У старого склада». Девушка едва заметно кивнула. Этого никто не заметил, ни Тэмин, следившая издалека, ни Чонгук, который остановился у расписания, будто случайно, но слишком уж внимательно изучая информацию в объявлениях. В классе постепенно нарастал привычный гул, ученики рассаживались по местам, шуршали тетрадями, перебрасывались короткими фразами. За передней партой Хан Сона, девушка из ученического совета, встала у доски, поправила очки резким движением и громко, чётко произнесла: — Ребята, уже скоро у нас проходит благотворительная акция. Нужно собрать деньги — кто сколько может. Приносите завтра, пожалуйста. Кто‑то тяжело вздохнул, кто‑то машинально кивнул, а Тэмин мгновенно оживилась. Её пальцы сжались в кулаки под партой, а взгляд метнулся к Тэхен, которая сидела в дальнем ряду, погружённая в свои мысли. Она всячески думала, как сделать так, чтобы Тэхен отстранили от участия. Соседка по парте, заметив этот взгляд, тихо фыркнула: — Ты сейчас дырку на Тэхе прожжёшь своим взглядом.

***

Уроки текли стремительным потоком один за другим, сливаясь в монотонный ритм школьных будней. Тэхен сидела, полностью погружённая в изучение материала, голова чуть наклонена, пальцы уверенно выводят формулы в тетради, карандаш скользит по бумаге с тихим шуршанием. Она не замечала ничего вокруг, ни приглушённого гула класса, ни взглядов, которые время от времени бросали на неё Хосок и Тэмин. Если взгляд Тэмин был одним — с неким призрением и долей соперничества, то взгляды Хосока — разными: то осторожные, будто он боялся спугнуть её сосредоточенность; то полные нетерпения, словно ему хотелось что‑то сказать, но он сдерживался. Тэмин же не упускала ничего. Её глаза, острые и внимательные, перескакивали с Тэхен на Хосока, с Хосока на Чонгука. Тот то и дело оборачивался, словно что-то чувствовал, проверял, всё ли в порядке, будто искал что‑то в лицах одноклассников. Каждое его движение, каждый поворот головы Тэмин фиксировала с почти маниакальной точностью. «Они все связаны. Но как?» — пульсировала мысль в её голове. Соседка по парте, заметив её пристальный взгляд, толкнула локтем. — Если будешь так пялиться, тебя вызовут к директору за преследование. Тэмин лишь фыркнула в ответ, но глаз не отвела. У нее в голове было слишком много мыслей и всяких теорий, которые она уже успела себе напридумывать.

***

Тэхен взяла поднос в столовой, аккуратно выложила на него еду и, приглядываясь к свободным столикам, направилась вглубь зала. И вдруг, неожиданно, резкий толчок в плечо. Поднос дрогнул, едва не опрокинувшись. Миска с соусом дёрнулась, и тёмная жидкость плеснула на белоснежную рубашку, оставив уродливое пятно. Тэхен инстинктивно схватила края подноса, но несколько кусочков овощей всё же соскользнули на пол с глухим стуком. — Ой, прости, — бросила Тэмин, даже не обернувшись. Её голос звучал холодно, почти враждебно. — Ты что, не видишь, куда идёшь? Тэхен замерла. В груди что‑то сжалось от внезапного ощущения несправедливости. Она медленно подняла глаза, всматриваясь в профиль Тэмин, пытаясь уловить хоть тень раскаяния, но ничего не увидела. — Это правда случайность? — спросила она тихо, почти шёпотом. — Конечно, случайно, — Тэмин пожала плечами с нарочитой небрежностью, но в её глазах мелькнуло что‑то злорадное, почти торжествующее. — Или ты думаешь, я специально? Она развернулась, взмахнув волосами, и неторопливо направилась к своему столику, за которым уже сидели её подруги. Походка у нее была уверенной, почти вызывающей, будто каждый шаг подчёркивал: «Я здесь главная». Тэхен осталась стоять посреди столовой с испачканной рубашкой, подносом в дрожащих руках и растерянным взглядом. Вокруг продолжали шуметь, смеяться, болтать, но для неё мир словно на мгновение остановился. Она медленно опустила глаза на пятно, которое расползалось по ткани, будто тёмное зловещее пророчество. Девушка молча собрала остатки еды, поставила поднос на стол и направилась к выходу из столовой. Её движения казались резкими, почти механическими, будто она отключила эмоции, чтобы не дать им вырваться наружу. Тэмин смотрела ей вслед, и на лице сама собой расползлась ехидная, довольная улыбка. Она уже представляла, как сейчас расскажет подругам об этом «случайном» инциденте, как они дружно посмеются над неловкостью Тэхи. Но улыбка сползла с её лица в одно мгновение, когда она увидела, как Чонгук резко встал из‑за стола, бросил недоеденный обед и направился к двери, не удостоив Тэмин даже мимолетного взгляда. Он исчез за дверью так стремительно, что Тэмин осталась стоять с раскрытым ртом, сжимая в пальцах палочки для еды. В груди неприятно закололо: она вдруг отчётливо поняла, что только что сделала что‑то необратимое.

***

Тэхен стояла у зеркала. Испачканная рубашка уже лежала на краю раковины. Сама она осталась в тонкой белой майке, и теперь яростно тёрла пятно под струёй холодной воды. Соус никак не отстирывался. Тёмное пятно расползалось, будто живое, пропитывая ткань жиром, превращая аккуратную школьную форму в испорченную вещь. Дверь тихонько скрипнула. Тэхен обернулась и увидела, что в проёме стоит Чонгук. — Здесь вообще‑то женская комната, — бросила она, не глядя на него, и снова склонилась над раковиной. В голосе ее прозвучала усталость, которую она долго копила. Чонгук ничего не ответил. Спокойно вошел внутрь помещения, повесил на ручку табличку «не работает» и закрыл дверь на ключ. Тэхен продолжала молчать, не обращая на парня внимание. Вода стекала по её рукам, капала на пол, а она всё тёрла, тёрла, пока пальцы не начали дрожать от холода и злости. От бессильной злости на Тэмин, на эту рубашку, на весь мир, который в очередной раз решил напомнить ей, что она здесь чужая. Чонгук выключил кран. — Хватит. Его теплые ладони легли на её запястья. Он осторожно отстранил её руки, забрал рубашку, взял бумажные полотенца и начал аккуратно промокать кожу от воды. Каждое прикосновение было бережным, нежным и трепетным. — Я принёс тебе чистую. Возьми мою, — он достал из рюкзака аккуратно сложенную белую рубашку. Ткань пахла свежестью стирального порошка, чем‑то неуловимо знакомым, что заставляло сердце биться чуть чаще. — А эту я заберу. Она не спорила. Молча взяла его вещь, ощутив под пальцами приятную гладкость ткани. И впервые за этот долгий, невыносимый день почувствовала, что рядом кто-то есть. Тэхен принялась надевать чистую белоснежную рубашку Чонгука. Пуговицы поддавались не сразу, так как пальцы всё ещё дрожали, но теперь не от холода, а от странного, колющего напряжения, разлившегося по телу, будто тысячи невидимых иголочек пронзали кожу. Чонгук внимательно смотрел, наблюдая за ней. Он смотрел на то, как тонкие пальцы, чуть покрасневшие от холодной воды, справляются с пуговицами. На то, как ткань, ещё хранящая тепло его рюкзака, медленно облегает ее плечи. На то, как воротник, едва касаясь тонкой шеи, заставляет её слегка наклонить голову. В горле пересохло. Он сглотнул, пытаясь прогнать ком, но тот лишь уплотнился, мешая ему дышать. Это не первый раз, когда Тэхен носила его одежду. Бывало, забывала сменку, промокала под дождём, рвала рукав, и он всегда находил что‑то своё: чистое, тёплое, будто заранее приготовленное. Но сегодня… сегодня всё ощущалось иначе. Сегодня, каждое её движение, каждый её вздох проникали глубже, оставлял след где‑то внутри него, в тех местах, которые он привык держать запертыми на семь замков. Чонгук резко отвернулся, будто боялся, что она заметит то, что он так старательно прятал. Сжал кулаки в карманах, пытаясь унять дрожь в пальцах. А кончики его ушей покраснели. — Мне поговорить с ней? — голос парня прозвучал грубее, чем он хотел. Слова вырвались сами, будто пытались прикрыть то, что нельзя было сказать вслух. Тэха подняла голову, встретив его взгляд в зеркале напротив. Её темные волосы, обычно распущенные, сейчас сбились на одну сторону, прядь упала на щеку. Она собрала их в небрежный пучок, закрепила резинкой, которую вытащила из кармана, и этот простой жест вдруг сделал её облик непривычно домашним и уязвимым. — И что ты скажешь Тэмин? Ты разве не понимаешь? Она достаёт меня из‑за тебя. Чонгук нахмурился. В глазах отразилась острая, почти физическая тревога, будто он только сейчас осознал масштаб происходящего. Он хотел возразить, найти слова, но они застряли где‑то в горле. — Ты ей нравишься, — пояснила Тэхен, поворачиваясь к нему. — И то, что мы дружим…, сводит её с ума. Её ладони легли на его плечи, совсем лёгкое прикосновение, почти невесомое, но Чонгук почувствовал, как по спине пробежал ток, будто кто‑то провёл по позвоночнику невидимым пером. Он замер, боясь пошевелиться, боясь нарушить этот миг, когда она была так близко и так откровенна. Она наклонилась ближе, к самому уху и прошептала. — Спасибо, Гуки. У нас осталось ещё одно занятие. Идём. Её пальцы соскользнули с его плеч, оставив после себя странное ощущение пустоты. Девушка шагнула к двери, но на мгновение задержалась, будто ждала, что он что‑то скажет ей в ответ. Но Чонгук молчал, слова казались лишними, ненужными, когда между ними витало нечто большее, чем можно выразить вслух. А он пока не знал, какую лучше форму предать этим чувствам.

***

Звонок с последнего урока разорвал напряжённую тишину коридора. Ученики повскакивали с мест, зашумели голоса, конец учебного дня. Тэхен медленно сложила тетради в рюкзак, стараясь не замечать косых взглядов, которые то и дело бросали в её сторону одноклассницы. Что‑то незримое витало в воздухе, но ощутимое, как предгрозовое напряжение. Она едва успела выйти в холл, когда экран её телефона вспыхнул уведомлением. Сначала одним, потом вторым, третьим и сообщения посыпались лавиной, заполняя чат класса бурлящим потоком переписок.

Тэха открыла чат. И замерла.

Вверху, жирным шрифтом, висело сообщение от анонимного аккаунта: «Всем внимание! Только что узнала: Ким Тэхен — сирота. Мать ее бросила, а отец сидит в тюрьме за мошенничество и отмывание денег. Представляете? Всё это время она скрывала, кто она на самом деле». Под постом уже отобразились десятки реакций: шокированные эмодзи, вопросительные знаки, пересылаемые сообщения. Кто‑то писал: «Не может быть», кто‑то: «Так вот почему она всегда такая замкнутая», а кто‑то и вовсе: «Надо держаться от неё подальше». Тэхен почувствовала, как земля уходит из‑под ног. В ушах зазвенело, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Она судорожно сглотнула, пытаясь вдохнуть, но воздух будто сгустился, стал колючим, режущим горло. — Что это?.. — прошептала она, но её голос потонул в гуле голосов. По коридору, словно хищная тень, скользнула Тэмин. Она шла, высоко подняв голову, с телефоном в руке, на экране которого мерцал открытый чат. А в глазах её холодное удовлетворение и на губах едва заметная улыбка. Она поймала взгляд Тэхен, на секунду замедлила шаг, будто хотела что‑то сказать, прокомментировать, но лишь презрительно фыркнула и прошла мимо, оставляя за собой шлейф триумфа и яда. Часом ранее, в учительской, камера наблюдения бесстрастно зафиксировала, как Ли Тэмин, дождавшись, пока все учителя уйдут на совещание, тихо проскользнула к шкафу с личными делами учеников. Её пальцы ловко пробежали по папкам, нашли нужную — «Ким Тэхен» — и вытащили тонкий конверт. Она без разбору сфотографировала каждую страницу, не теряя времени и возможности. Дрожащими от азарта руками, сложила все по местам и выскользнула, не оставив ни следа.

***

Хосок стоял на заднем дворе стадиона, в том самом месте, где они договорились встретиться с Тэхен. Ветер трепал его короткие волосы, холодил лицо, но он не чувствовал этого. В руках он сжимал телефон, экран которого пылал горячими новостями, разлетевшимися по школе со скоростью лесного пожара. Он перечитывал строки, и внутри поднималась волна огненного раздражения, колючая, почти болезненная. Кто‑то посмел вытащить на свет то, что должно было оставаться в тени и быть личным. Кто‑то решил, что имеет право судить, осуждать, выставлять напоказ чужую жизнь. Его кулаки сжались. Экран телефона дрогнул в руке, и он едва сдержался, чтобы не швырнуть его в стену. «Как они могут? — думал Хосок, чувствуя, как в груди разгорается гнев. — Как можно быть такими жестокими?» Но за раздражением, за гневом, пряталась другая, более глубокая эмоция — обида. Обида за Тэхен. Потому что он знал её лучше, чем все эти люди, швыряющие слова, как камни. Он видел её силу, её стойкость, её тихое, упрямое достоинство. И понимал, что она не заслуживает этого. Ни капли. Сообщение от неё пришло неожиданно. «Извини. Сегодня не смогу. Не жди меня». Он прочитал, и сердце его сжалось от осознания, насколько ей сейчас тяжело. Хосок медленно убрал телефон в карман. Взгляд его скользнул по пустому школьному двору, по серым облакам, нависшим над головой, и он твёрдо решил: «Я найду, кто это сделал. И заставлю ответить».