Глава 16

Тэмин ворвалась в класс, словно вихрь, громко хлопнув дверью. Её лицо пылало алым, а глаза метали молнии направленные на Тэхен, и каждая искра готова была прожечь ее насквозь. Не замедляя шага, она пролетела между рядами парт, резко махнула рукой и учебники Тэхен с грохотом посыпались на пол, разлетевшись по полу. — Эй, ты! Это же ты! Ты все подстроила! — голос Тэмин сорвавшийся на крик, дрожал от ярости. — Думаешь, я не пойму, чьих это рук дело?! Ученики замерли в полуобороте, ловя каждое слово. Очередной скандал, свежая порция сплетен. Тэхен медленно подняла глаза. На её лице не отразилось ни тени тревоги, ни капли вины, только спокойное, почти отстранённое внимание, как у человека, который знает больше, чем показывает. Она выпрямилась и повернулась в сторону Тэмин. — О чём ты? — её голос звучал мягко, почти сочувственно. Она невинно захлопала ресницами, делая вид, что не понимает причины такой агрессии в свою сторону. —Все ты знаешь! Из-за тебя нашу школу дисквалифицировали, мразь. — Тэмин рванулась вперёд, размахивая руками, будто хотела вцепиться Тэхен в волосы, но вместо этого схватилась за лацканы ее пиджака. — Из‑за тебя всё рухнуло! Мой проект! Моё имя! Всё! Голос её дрожал от бессильной ярости, которую она направила на свою одноклассницу. Тэмин думала, что уже победила, когда добилась отстранения Тэхен от ученического совета, когда распустила слухи о ее жалкой жизни, когда видела, как все смеются над ее соперницей. Тэмин уже представляла себя на сцене с наградой, слышала аплодисменты и похвалу родителей, чувствовала, как растёт её авторитет в их глазах. А теперь — всё рассыпалось в прах. И дома ее ждет наказание за провал. Тэмин все же подалась желанию вырвать ей все волосы, но не успела и коснуться Тэхен вновь, как Чон Чонгук оказался рядом. Его руки обхватили Тэмин за талию, мягко, но неумолимо. Он аккуратно оттащил ее назад и чуть в сторону, подальше от Тэхен. — Пойдём, — сказал он спокойно, почти ласково, что не было на него похоже. — Тебе нужно успокоиться. Чонгук потянул её к выходу, не обращая внимания на одноклассников, что уставились на них с немым вопросом, пользуясь замешательством Тэмин, которая также застыла, вглядываясь в его лицо, то открывая рот, чтобы что-то сказать, то закрывая как немая рыбка. Взгляд Тэхен скользнул по разбросанным учебникам, потом к двери, за которой только что скрылся Чонгук с Тэмин. И на лице ее отобразилась тень улыбки, которую она тут же скрыла ладонью. Тэмин даже не подозревает, во что она ввязалась. Тэхен сделала свой шаг.  И Чонгук — её второй ход в этой игре.

***

В коридоре Чонгук вёл Тэмин к кабинету медсестры, предложив ей выпить успокоительного. Их шаги звучали глухо, словно отбивали ритм нарастающего напряжения. Сам Чонгук говорил тихо, заботливо, почти нежно. Таким она его еще не видела. Все походило на какой-то сон. — Ты в порядке? Ты вся дрожишь. Тэмин не нашла слов, чтобы ответить ему, лишь слабо кивнула, продолжая идти на ватных ногах, ощущая тепло его пальцев в тех местах, где он придерживал ее за руку. Чонгук открыл дверь медпункта и усадил Тэмин на кушетку, попросил у медсестры дать Тэмин какое-то успокоительное лекарство. — Дыши глубже, — сказал он, протягивая стакан с водой. — Всё обязательно наладиться. Её руки дрожали, когда она брала стакан и их пальцы случайно соприкоснулись. В этот момент, на мгновение, сердце Тэмин кольнуло.

***

Тэха сидела у окна, глядя, как капли дождя рисуют на стекле причудливые узоры. В голове снова и снова прокручивались те самые слова, которые она сказала Чонгуку накануне. Просить его об этом было очень странно и жутко неправильно. Особенно после той ночи. После их первых робких поцелуев, после слов, которые они произносили друг другу, словно клятву. Но выбора не было. Только так. Тэхен закрыла глаза, пытаясь унять странное чувство, что нахлынуло на нее, это была смесь вины и холодного расчёта. Чонгук сделает то, что она попросила, потому что для него её слова — закон. Потому что он, как рыцарь, готов встать на одно колено и выполнить любой приказ, даже если это причинит ему боль. Если надо сыграть роль чужого парня — сыграет. Если надо разбить чьё‑то сердце — разобьёт. Потому что для него важна только Тэхен. И её счастье. Мысль эта одновременно грела и обжигала душу. Как можно пользоваться такой преданностью? Как можно ставить его в такое положение? Пользоваться чужой любовью как орудием для мести. Понимание этого было для Тэхен одновременно и даром и проклятием.

***

Спустя пару дней после уроков Чонгук дождался Тэмин у выхода из школы. Она стояла у турникетов, рассеянно перебирая лямки рюкзака, пока одноклассники спешили к автобусам или родительским машинам. В её глазах читалась привычная смесь раздражения и подавленности, ведь после провала с конкурсом и последовавшего наказания мир для нее будто утратил краски. Лишение карманных денег и отказ от машины с водителем стали для Тэмин не просто бытовыми неудобствами — это был удар по её статусу, по её привычному ощущению собственной значимости. Теперь приходилось томиться в автобусе с толпой школьников или идти пешком, вслушиваясь в шум города и чувствуя, как каждый шаг отдаляет её от прежней, комфортной жизни. — Я провожу тебя, — прозвучал рядом знакомый голос. Тэмин обернулась. Чонгук стоял в двух шагах, держа в руках её забытую в классе тетрадь. Его улыбка была спокойной, почти будничной, но в глазах светилось то самое внимание, которого ей так не хватало в последние дни. Внутри что‑то дрогнуло. Настроение подскочило, словно ее черную полосу вдруг осветили ярким светом. — А как же твои дела? — попыталась она скрыть радость за напускной небрежностью. — У тебя ведь тренировки после школы. — Успею, — он пожал плечами. — Не волнуйся. Они вышли за ворота школы. Осенний ветер играл с её волосами, но Тэмин почти не замечала прохлады, ее грели изнутри накатившие эмоции и чувства. Чонгук же, остановился напротив нее и накинул ей на шею свой шарф, аккуратно завязывая, проявляя очередной жест теплоты и заботы. — Знаешь, — начала она, подбирая слова, — не обязательно было… — Обязательно, — перебил он мягко, но твёрдо. — Сегодня прохладно, не хочу, чтобы ты заболела. Тэмин ничего не ответила, только улыбнулась, боясь испортить момент. Они неспешно шли по тротуару, Чонгук рассказывал что‑то о предстоящей игре, о планах команды, о смешном случае на тренировке, пустая болтовня, и обычные, ничем не примечательные вещи, но для Тэмин они звучали как музыка. Каждый его взгляд, каждое случайное прикосновение к рукаву её куртки, каждый смешок в ответ на её колкую шутку — всё это складывалось в мозаику, которая медленно, но верно восстанавливала её разбитую уверенность. Она ему нравится. Иначе быть не может. — Мы пришли, — с досадой сказала Тэмин, останавливаясь у перекрёстка. — Благодаря тебе путь оказался быстрым и незаметным. Спасибо. Чонгук улыбнулся так, что в уголках глаз появились едва заметные морщинки. Каким же красивым он был в этот момент. — Если хочешь, я могу проводить тебя и завтра. Тэмин глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри всё дрожит от смеси страха и решимости. Сейчас или никогда. Это был ее единственный шанс. — Чонгук… — её голос прозвучал тише, чем она рассчитывала. — Я… Мне ты… Ты мне нравишься. Она выпалила это на одном дыхании, боясь передумать, боясь увидеть в его глазах насмешку или равнодушие. Пальцы непроизвольно сжали ткань куртки, а взгляд метнулся куда‑то в сторону, не решаясь встретиться с его. Чонгук медленно повернул голову. На его лице промелькнуло что‑то неуловимое — тень, которую она не успела распознать. Затем он снова привычно улыбнулся. — Я знаю, — произнёс он так же тихо, почти шёпотом. И прежде чем Тэмин успела что‑то сказать, он наклонился и коснулся губами её щеки. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но оно обожгло её, словно клеймо. Не дав ей времени на ответ, Чонгук отстранился. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах на долю секунды и тут же ушёл в сторону. — Хорошего вечера, — бросил он, уже отступая на шаг. — Увидимся завтра. А затем развернулся и пошёл прочь, быстро, почти торопливо, словно боялся, что она его окликнет. Тэмин осталась стоять у ворот, прижимая ладонь к щеке, где ещё чувствовалось тепло его губ. В груди разливалось что‑то яркое, ослепительное — как вспышка сверхновой. Можно ли считать это его взаимным признанием? Они теперь вместе? Волна влюблённости накрыла её с головой, затуманила разум, заставила сердце биться чаще. Она не замечала ни вечернего холода, ни усилившегося ветра, ни того, как дрожали ее пальцы. Всё, что имело значение — это его слова, его прикосновение, его взгляд. Но если бы она обернулась, если бы посмотрела ему вслед чуть дольше, она бы увидела ту реальность, которая скрывалась за пеленой розовых очков. Увидела бы, как его плечи напряжены, как он сжимает кулаки в карманах, как улыбка на его лице гаснет, оставляя лишь тень усталости. Увидела бы, что в его глазах не было ни восторга, ни радости — только тяжесть, которую он уносил с собой. Однако Тэмин не обернулась. Она стояла, зажмурившись от счастья, готовая пищать от радости, и не видела, как Чонгук, завернув за угол, остановился, сделав глубокий вдох, провёл рукой по лицу, будто стирая невидимую маску. Он тоже не обернулся ей в след. Просто пошёл дальше — туда, где его ждали другие мысли, другие чувства, другая девушка.

***

Дверь тихо щёлкнула, впуская в тёплый полумрак комнаты силуэт Чонгука. Тэхен замерла, словно время остановилось в этот миг, растянувшись в бесконечность. Он стоял на пороге не похожий на себя, плечи его опущены, взгляд потухший, будто внутри него погас свет, который она так любила. Ни ссадин, ни ран, но при этом глубокая тень невысказанной боли, разлитая в каждом движении, в складке у губ, в напряжённых пальцах, сжимающих лямку рюкзака. «Как побитая собака», — пронеслось у неё в голове, и тут же кольнуло в груди острой иглой вины. Тэхен резко выдохнула, пытаясь отогнать это сравнение, но образ остался и запечатлелся в сознании, такой ранящий и беспощадный. Не раздумывая, девушка рванула к нему. Шаг, второй и вот она уже обнимает его, обвивает руками шею, прижимает к себе так крепко, будто может впитать его боль, растворить её в тепле своего тела. — Ты… — начала она, но слова застряли в горле. Прости. Прости, что заставила. Вместо этого она просто прижалась крепче, пытаясь передать то, для чего не находила слов. Чонгук не ответил сразу. Сначала из его рук соскользнул рюкзак, грузом упал на пол, потом парень просто уткнулся лицом в её плечо, глубоко вдохнул запах её волос и только потом обнял в ответ. Его руки, сильные и надёжные, теперь едва заметно дрожали, и она это почувствовала. Тэхен осторожно провела пальцами по его спине, помогая снять куртку, словно проверяя, всё ли в порядке, убеждаясь, что он действительно здесь. Её губы коснулись его виска в лёгком, почти невесомом поцелуе, больше похожем на утешительный жест. Чонгук чуть отстранился, чтобы взглянуть ей в глаза. В его взгляде Тэхен могла многое прочесть, там была и усталость, и боль, и что‑то ещё — тихая просьба не отпускать. Тэхен снова прижала его к себе, чувствуя, как постепенно его дыхание становится ровнее, как напряжение покидает тело. И в этот момент она поняла, что неважно, что было там, за пределами этой комнаты. Здесь и сейчас она должна быть его опорой — так же, как он был её щитом. Тэхен закрыла глаза, чувствуя, как в груди разрастается плотная и давящая тяжесть, будто камень, который она сама положила себе на сердце. Она понимала, что поступила жестоко. Попросить его сыграть роль чужого парня, когда между ними только‑только расцвело что‑то настоящее, хрупкое, очень несправедливо. Несправедливо по отношению к его чувствам, к их едва зародившейся близости, к тому тихому счастью, которое они только начали узнавать. Но и отступать было поздно. Если не действовать сейчас, тогда они проиграют. И тогда Тэхен поняла, что должна дать ему что-то взамен. Она медленно подняла руку, коснулась лица парня, сначала кончиками пальцев, потом всей ладонью, ощущая тепло его кожи. — Прости, — прошептала она. Это было признание, покаяние, обещание. — Я знаю, что это тяжело. Знаю, что ты заслуживаешь большего. Её пальцы скользнули к его волосам, мягко, почти благоговейно. Хотела вложить в этот миг всё, что не могла сказать вслух. Чонгук не ответил. Только закрыл глаза, прижимаясь к её ладони, и в этом движении было столько безмолвной боли и одновременно столько же надежды, что у неё перехватило дыхание. Тэхен взяла его за руку и повела в глубь своей комнаты. Она отошла на шаг назад. Медленно, почти ритуально, она сняла белую футболку. Ткань скользнула по коже, обнажая плечи, грудь, живот. Теперь она стояла перед ним в одном нижнем белье. Чонгук замер. В его глазах застыло восхищение, чистое и пронзительное. Она видела, как пересохли его губы, как участилось дыхание, как руки сжались в кулаки, будто он боролся с собой, пытаясь удержать что‑то внутри — страх, трепет, желание, которое он не решался выпустить наружу. «Он хочет меня. Но боится». Эта мысль пронзила её, как молния, оставляя после себя странное, острое чувство нежности. Потому что он боялся не её конкретно, он боялся навредить, боялся сделать что‑то не так, боялся, что она передумает. Тэхен шагнула к нему, сокращая расстояние до минимума. Её ладонь легла на его грудь — там, где сердце билось так сильно, что она чувствовала его ритм сквозь ткань рубашки. — Ты можешь прикоснуться ко мне, — прошептала она, и голос её звучал мягко, но твёрдо. — Я хочу этого. Чонгук медленно поднял руку, словно проверяя, не исчезнет ли она от прикосновения. Его пальцы нежно коснулись её плеча, сначала едва ощутимо, потом увереннее, проводя по коже, запоминая её тепло, её текстуру, её реальность. Чонгук мягко опустился на колени, будто это было единственно возможное движение, предначертанное судьбой. Его ладони легли на её бёдра, пальцы слегка дрожали, словно касались не живого тела, а хрупкой статуи, созданной из лунного света, готовой рассыпаться от неосторожного прикосновения. — Тэха… — прошептал он, и в этом звуке смешались мольба, страх и невысказанное признание. Но она не дала ему продолжить. Приложила палец к его губам, никаких слов. — Не останавливайся, я готова. Чонгук кивнул, улыбнувшись, и принялся целовать её тело. Сначала его касания были осторожны, почти робкие, как прикосновение крыла бабочки к лепестку цветка. Пальцы едва коснулись внутренней стороны её бедра, цепляя резинку трусиков, вызывая волну мурашек, которая пробежала по всему телу. Теперь она стояла перед ним полностью обнаженная. Каждое его прикосновение было наполнено трепетной нежностью, будто он исследовал не просто кожу, а саму суть её существа. Его губы последовали за пальцами и с каждым новым прикосновением его движения становились чуть смелее. Чонгук поцелуями продвигался выше — к животу, рёбрам, ключицам — и в каждом его действии читалось глубокое, искреннее чувство, желание подарить ей ощущение абсолютной защищённости и любви. Его губы рисовали на её коже невидимые узоры нежности, оставляя после себя след не из огня, а из тёплого, обволакивающего света. Он не стремился торопить события, он наслаждался каждым мгновением, каждым вздохом, каждым биением её сердца, которое теперь звучало в унисон с его собственным. Тэхен закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этих ощущениях. Её пальцы мягко скользнули по его плечу, затем к затылку, нежно перебирая пряди волос, прижимая к себе. Она чувствовала, как напряжение покидает её тело, сменяясь ощущением полного доверия и покоя. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь их дыханием — неровным, сбивчивым, всё более частым. Когда его губы коснулись её груди, Тэха выдохнула. — Не останавливайся. Никогда. Тэхен ощущала каждую точку соприкосновения их тел как электрические импульсы, пробегающие по нервам, соединяющие их в единое целое. Чонгук медленно поднял голову. Его глаза в полумраке казались бездонными озёрами, в которых отражались отблески угасающего света. — Ты… — начал он, но голос дрогнул. Слова не шли — они были слишком грубыми для этого момента, слишком несовершенными, чтобы передать то, что он чувствовал. Его руки скользили по её телу, запоминая каждую линию, каждый изгиб. Пальцы задерживались на рёбрах, где кожа была особенно чувствительной, на пояснице, где позвоночник мягко изгибался, на бёдрах, где пульс бился особенно сильно. Каждое прикосновение было вопросом, каждый ответ — откровением. Она отвечала ему тем же, её ладони изучали его плечи, спину, грудь. Она чувствовала, как под её пальцами перекатываются мышцы, как учащается его дыхание, как сердце бьётся всё быстрее, вторя её собственному ритму. Их тела излучали жар, который смешивался с прохладой ночного воздуха, проникающего сквозь приоткрытое окно. Каждая клеточка кожи оживала под его прикосновениями, каждый нерв звенел, как натянутая струна. Тэхен почувствовала, как его пальцы скользнули внизу, изучая ее, она вздрогнула от волны тепла, прокатившейся по всему телу. Это было новое и приятное ощущение. И она двинулась вперед на встречу, прося повторить. Они мягко опустились на кровать, не отрываясь друг от друга. Их тела соприкоснулись полностью — кожа к коже, сердце к сердцу, дыхание к дыханию. Чонгук замер на мгновение, глядя ей в глаза. — Можно? Она ответила без лишних слов, приподнялась, прижалась к нему сильнее, принимая его в себя, провела губами по его шее, оставляя след, который горел, как клеймо. Пути назад уже не было. Они пылали страстью и сегодня этот огонь поглотит их полностью. Их движения слились в единый танец переплетенных тел. Тэхен чувствовала, как его руки исследуют её тело, как губы оставляют следы на коже, как дыхание обжигает шею. Она чувствовала его внутри себя, и это показалось ей таким правильным, как никогда прежде, не смотря на первые неприятные ощущения. Маленькая слеза скатилась с уголка ее глаза, а резкая боль наконец стала утихать, Чонгук сделал все, чтобы ее отвлечь и подарить приятную волну жара. То, что произошло между ними, вышло за рамки телесной близости — это было соединение двух душ, давно ищущих друг друга. И когда волна всепоглощающих ощущений накрыла их, они не стали бороться: они доверились этому потоку, понимая, что наконец обрели то, что так долго искали.

***

В ту самую ночь, когда Тэмин, преодолев робость, прошептала Чонгуку своё признание, когда сердце её билось так отчаянно, будто стремилось вырваться наружу, — в ту самую ночь её мир, ещё не зная об этом, раскололся на «до» и «после». Она хранила в памяти каждый миг: его взгляд, в котором ей виделась затаённая нежность; его шёпот — «я знаю», прозвучавший как тайное обещание; лёгкое прикосновение губ к щеке, ставшее для неё священным знаком судьбы. В полумраке своей комнаты она рисовала в воображении их общее будущее — неяркое, но тёплое, как свет ночника, убаюкивающий перед сном. А Чонгук в ту же самую ночь клялся в любви Тэхен, предаваясь их общей страсти неумолимо до самого утра.