Часть 4

Се Лянь с каждой минутой все больше сомневался, что выберется отсюда живым. Не то чтобы Непревзойденный демонстрировал хоть малейшее намерение его убить, но они все углублялись и углублялись в чащу леса. Запах крови, густой и терпкий, ощущался с каждым шагом все явственнее, словно подступал к горлу. Сейчас принц с горечью осознавал, как мало знал о Хуа Чэне. Даже с Черноводoм все вышло случайно и благодаря переплетению с делами небожителей. Иначе он вряд ли имел бы о нем хоть какое-то представление. А Собирателя цветов под кровавым дождем, судя по обрывочным данным, с небожителями связывало лишь то, что лет пятьсот назад демон сверг тридцать три бога. Это, разумеется, не внушало оптимизма. Но зачем Хуа Чэну понадобилось заводить его так далеко? Неужели хочет выведать что-то о небожителях? Запытать до полусмерти? Или его постигнет разочарование от того, что принца невозможно убить, даже превратив в кровавое месиво? И сможет ли Се Лянь сбежать, если придется? — Ваше Высочество? — легкое прикосновение холодной руки к плечу. — Все в порядке? — Да, конечно. Вдруг принца пробрала дрожь. Но не от испуга. В такой ситуации нужно было сохранять кристально ясную голову. Нет, это… прилив духовных сил. Голоса обрушились на сознание оглушительным шумом. Сеть духовного общения гудела, словно растревоженный улей, обсуждая побег Советника Фан Синя. Рука с плеча переместилась к виску, два холодных пальца коснулись его кожи. — Ха-ха. Давненько мы с вами не виделись, как поживаете? Гул в голове стих моментально. Если у принца когда-нибудь появится такая возможность, он обязательно спросит, как именно демон умудрился запугать Богов до такой степени, что они боятся вздохнуть в его присутствии. Хуа Чэн вновь заговорил, и в его голосе слышались колкие нотки: — Не знаю, вспоминали ли вы обо мне? Я вот о вас ни секунды не вспоминал. Грубость и насмешка – то, чего он еще не позволял себе, обращаясь к Се Ляню. Чем же принц заслужил такое особое отношение? Или его и вправду приняли в свою компанию Бедствия? — К слову, в последнее время мне совершенно нечем заняться. И если среди вас кто-то тоже мается от скуки и, к примеру, жаждет помериться силами, я с удовольствием составлю ему компанию. На долю секунды воцарилась тишина. Хуа Чэн уже собирался убрать пальцы, как вдруг… — Почему ты покрываешь его?! — раздался гневный вопль Лан Цяньцю. "Несносное дитя," – подумал Се Лянь. Он уже собирался ответить сам, но его опередили. — Приди — и узнаешь, Тайхуа! Вот теперь пальцы окончательно упорхнули с виска, но переместились к руке, словно демон не мог обойтись без физического контакта с принцем. Это начинало раздражать. — Сань Лан, прошу, не впутывай в это Цяньцю. Если у тебя есть какие-то претензии ко мне… — Гэгэ, — мягко прервал Хуа Чэн. Обращение странное, но всяко лучше Его Высочества, — я ничего не имею ни против тебя, ни против твоего ученика. Успокойся, — рука Князя Демонов сжала его ладонь в тихом, успокаивающем жесте. — Советник! Неудача никогда не обходила Се Ляня стороной. Он не надеялся, что юный Бог не погонится за ними, но все же теплилась надежда, что это произойдет чуть позже. У него было бы время убедить Хуа Чэна уйти, пока Лан Цяньцю не явился сюда. Повернувшись, Се Лянь отразил удар меча, направленный ему в самое сердце. — Нет причины убегать. Просто сразись со мной сейчас! Убийственная аура затопила все вокруг. Но направлена она была явно не на Се Ляня. Лан Цяньцю слегка вздрогнул, но продолжил яростно атаковать. Упорства ему было не занимать: даже небожителю с проклятой кангой было тяжело сдержать натиск сил Непревзойденного, что уж говорить о только вознесшемся Боге, пышущего духовной силой. — Нет! — Се Лянь послал угрожающий взгляд, — Сань Лан, я сам разберусь! Хуа Чэн, поколебавшись мгновение, отступил. У Лан Цяньцю не было бы ни единого шанса на победу, будь их духовные силы равны. Но сейчас у него было огромное преимущество. Да и не зря Советник Фан Синь столько лет его обучал: сейчас Цяньцю был вполне достойным противником. Се Лянь отражал удар за ударом, чувствуя, как усталость крадется все ближе. Лан Цяньцю был полон праведного гнева, и эта ярость придавала ему сил. Принц же, напротив, старался не навредить юному Богу, лишь обезоруживая его. Се Лянь тянул время, отчаянно пытаясь придумать выход из этой патовой ситуации. Желательно такой, который не закончится его очередной "смертью". Хотя такой исход казался вполне вероятным. Ткань на руке слегка зашевелилась, напоминая о себе. Жое была удивительно сообразительной и чуткой, когда этого не хватало самому Се Ляню. Выбрав подходящий момент, принц вскинул руку, отдавая мысленный приказ. Белая молния в мгновение ока бросилась на Лан Цяньцю. Тот, не ожидавший такой атаки, рухнул навзничь в сырую землю. — Советник, как это понимать?! Немедленно развяжи меня, и мы сойдемся в смертельном поединке! Се Лянь, стирая выступивший на лбу пот, ответил: — Мы только что сошлись в смертельном поединке, и один из моих магических артефактов связал тебя по рукам и ногам. Ты уже проиграл. Лан Цяньцю замер, пораженный такой наглостью. Разве так поступают благородные воины? Се Лянь развернулся на каблуках и уже собирался уйти, когда услышал отчаянный, полный боли и непонимания крик: — Что тебе сделали мои родители, Наставник? Относились ли они или к народу Сяньлэ непочтительно? Принц застыл, не делая шага ни вперед, ни назад. Просто слушал, как некогда любимый ученик изливает свою горечь. — Ты решил превратить мои семнадцать лет в кошмар, потому что твои собственные семнадцать лет были сущим кошмаром? Се Лянь наконец повернулся. — Прости, я не могу дать тебе ответ, — холодно ответил он, а затем обратился к Хуа Чэну: — Сань Лан, пойдем? — Конечно, гэгэ. Раздался громкий хлопок, и Лан Цяньцю окутала густая красная дымка. — Цяньцю? Когда странный дым рассеялся, Се Лянь не увидел Лан Цяньцю. Вместо него на сырой земле покачивалась неваляшка.