Часть 35: Тишина перед бурей

Вечер опустился на дом Тазуны тяжелым серым покрывалом. За окнами шумел океан, его ритмичный рокот напоминал о блокаде острова. На кухне царила тишина, прерываемая лишь стуком палочек о миски. Цунами, дочь Тазуны, накрыла простой ужин — рис, немного рыбы и овощи. В условиях тирании Гато даже такая еда была роскошью. Саске Учиха вошел последним. Он выглядел так, словно прошел через мясорубку: одежда в грязи и смоле, на щеке свежая царапина, руки дрожали от перенапряжения. Он едва переставлял ноги, но в глазах горело мрачное удовлетворение. Он смог. Поднялся на пять метров выше, чем утром. Выжал из тела все соки, заставив чакру подчиняться. — Я вернулся, — хрипло бросил он, падая на подушку. Потянувшись к миске с рисом, Саске заметил Наруто. Узумаки сидел напротив, доедая свою порцию. И он был... раздражающе чистым. Ни грязи, ни мешков под глазами. Чёрная куртка аккуратна, дыхание ровное. Он выглядел так, словно провел день не на адской тренировке, а в спа-салоне. Саске почувствовал, как внутри закипает гнев. «Как? — думал он, сжимая палочки до скрипа. — Я видел кратер на дереве. Знаю, что у него должен быть ужасный контроль чакры. Он должен быть истощен, в синяках. Почему он выглядит таким... свежим?» Учиха не знал, что Наруто провел последние часы в позе лотоса, занимаясь Циркуляцией Ци. Вместо того, чтобы бездумно тратить энергию, ударяясь о деревья, он восстанавливал микроразрывы каналов и очищал разум. Для Наруто отдых был формой тренировки. Но для Саске, воспитанного на идее «кровь и пот = сила», это выглядело как лень или, что хуже, высокомерное превосходство. — Ты вообще тренировался? — не выдержал он. Голос прозвучал резче, чем планировалось. Наруто поднял спокойный взгляд. В голубых глазах ни насмешки, ни вызова. Только безмятежная гладь озера. — Да. Я работал над качеством, Саске. Иногда, чтобы идти быстрее, нужно остановиться и подумать. Саске фыркнул, запихивая в рот комок риса. «Философия неудачника». Но червячок сомнения — образ Наруто, спокойно идущего по дереву утром, — грыз изнутри. Какаши, сидевший во главе стола, наблюдал поверх книги. Единственный глаз скользнул с измотанного Учихи на спокойного джинчурики. «Аномалия, — уже в сотый раз подумал джонин. — В отчете Хокаге придется подбирать слова очень осторожно». В голове складывалась мозаика, детали которой не подходили друг к другу. Утром Наруто показал контроль уровня элитного медика. Абсолютная тишина, практически нулевая потеря энергии. Минуту спустя — выброс чакры уровня Хвостатого Зверя, разнесший кору в щепки. «Это не просто «плохой контроль», — анализировал Какаши, отпивая чай. — Это две разные природы чакры в одном теле. По-видимому, одна — его собственная, отделенная от влияния Кьюби, возможно, наследие Узумаки. Плотная, живая, поддающаяся контролю. Другая... чужая. Злобная. Хаотичная. Та, что взрывает деревья». Какаши, естественно, знал о Девятихвостом. Он был АНБУ, охранявшим Кушину, видел трагедию. Но то, что происходило сейчас, пугало и интриговало одновременно. Наруто не давил Лиса грубой силой, он словно... разделял потоки. «Если он научится переключаться между этими «режимами» по желанию... Или, что страшнее, объединит их... Он превзойдет нас всех. Даже сенсея». — Сенсей? — голос Сакуры вывел из раздумий. Девочка смотрела на стену, где висела старая фотография в треснутой рамке. Часть снимка была грубо вырвана. — А кто этот человек? Его лица нет. Атмосфера за столом мгновенно изменилась. Температура словно упала на десять градусов. Тазуна опустил голову, Цунами замерла с чайником в руках. Маленький Инари, до этого молча ковырявший вилкой в тарелке, вздрогнул. — Это Кайза, — тихо ответил старик. — Он был героем нашей деревни. Отцом для Инари. Гато... казнил его публично. Чтобы сломить нашу волю. — Героем? — голос Инари прозвенел в тишине, тонкий и дрожащий от сдерживаемых слез. — Он был дураком! Все повернулись к мальчику. Тот вскочил со стула, сжав маленькие кулачки, по щекам текли слезы. — Героев не существует! — закричал он, глядя на шиноби с ненавистью и отчаянием. — Вы думаете, что крутые, потому что у вас повязки и ножи! Но против Гато вы — никто! Он богат, у него армия! Вы все просто умрете! — Инари! — воскликнула Цунами. — Нет! — перебил мальчик, тыча пальцем в Наруто. — Особенно ты! Ведешь себя так, будто тебе все равно! Такой спокойный! Ты не понимаешь, что такое смерть! Гато убьет вас, и вы будете валяться в грязи, как мой отец! Зачем вы вообще пытаетесь?! Саске нахмурился. Слова мальчишки задевали, напоминая о той ночи, когда был уничтожен его клан. Сакура испуганно переводила взгляд с мальчика на Наруто, ожидая хоть какой-то реакции. Но Наруто молчал. Он аккуратно положил палочки на подставку. Медленно вытер рот салфеткой. Движения плавные, лишенные суеты. Наруто встал. Ненамного выше Инари, но в этот момент он казался гигантом. Подошел к мальчику. Тот отшатнулся, ожидая удара. Но Узумаки просто посмотрел сверху вниз. Во взгляде не было злости — лишь странная, тяжелая мудрость, не подходящая двенадцатилетнему лицу. — Умереть может каждый, — тихо произнес он. Голос ровный, как поверхность океана перед штормом. — В смерти нет ничего особенного, Инари. Слабые умирают, потому что не могут защитить себя. Сильные умирают, защищая слабых. Инари замер, ошеломленный тоном. Не утешение — констатация факта. — Твой отец умер не потому, что был дураком, — продолжил Наруто, глядя прямо в заплаканные глаза. — Он умер, выбрав свой собственный Путь. Сражался за то, что любил, зная цену проигрыша. Это называется «жертва». Наруто перевел взгляд на темное окно, где во мраке скрывался недостроенный мост. — Ты говоришь, мы умрем? Возможно. Путь шиноби вымощен трупами. Но разница между нами и твоим страхом в том, что мы сами выбираем, где и ради чего наша жизнь может оборваться. Он повернулся к выходу. — Спасибо за ужин, Цунами-сан. Я пойду. Мне нужно восстановить силы. Наруто вышел, оставив за собой тяжелую тишину. Инари стоял, открыв рот, слезы высохли. Он ждал спора, ответных криков, а получил урок жизни от того, кто, казалось, взрослее взрослых. Саске смотрел на пустой проем. Раздражение сменилось чем-то другим. «Слабые умирают... Сильные умирают...» — эхом отозвалось в голове. Он вспомнил Итачи. В словах Наруто была сталь. Та самая, которой не хватало самому Саске, погрязшему в жалости к себе и жажде мести. — Он... странный, — прошептала Сакура. — Он взрослеет, — тихо ответил Какаши, глядя вслед ученику с нескрываемым уважением. — Быстрее, чем кто-либо из вас. … В своей комнате Наруто сел на футон. Спать он не собирался. Достав из подсумка свиток с основами Фуиндзюцу, переписанный в библиотеке, до которого пока не доходили руки. Узумаки закрыл глаза, погружаясь во внутренний мир. Там, в огромном зале с золотой клеткой, Лис лежал, положив голову на лапы. «Неплохая речь, тюремщик, — проворчал Кьюби, не открывая глаз. — Для лысой обезьяны ты что-то понимаешь. Смерть — единственная правда этого мира». «Смерть — естественное завершение жизни, — мысленно ответил Наруто, начиная цикл дыхания Закалки Органов. — Но пока я здесь... я сам буду решать, чья жизнь завершится, а чья — нет». Завтра предстоял еще один день. Наруто знал: настоящая битва ещё впереди.