Глава 22. Мандалорец. Охотник и жертва

«— Я чувствую твой страх, ситх. Ты меня не видишь, а у меня вы оба как на ладони». Снова этот голос. «Зар-р-раза! Мысли читает?!» В панике прыгаю к стенке, забрасываю тело в щель между трубами. Выстрел пробивает металл над головой, откуда-то с шипением вырывается газ. В ушах гудит, в голове мутно. «— Ты можешь прятаться, но твоя подруга под контролем. Любое твоё или её резкое движение — и она лишается чего-нибудь ценного». Выстрел. Истошный крик магистра Слави — в пластине на ноге теперь дырка. «Его винтовка с лёгкостью пробивает ситхский доспех. Плохо!» «— Как видишь, я не шучу». «Ну убей меня! Давай! Выйду, подниму руки, а ты меня застрелишь! Но её отпусти!» Отчаяние захлёстывает, хватает за горло. Я готова проиграть бой, но не хочу видеть смерть близкого человека. «— Прячься, не прячься — всё бесполезно…» «Что?» «— Следующей будет рука». Снова выстрел. Бедная женщина стонет и судорожно бьётся об пол. Кусок трубы, придавивший её ногу, поднимается в воздух и улетает под воздействием Силы куда-то в стену. Магистр пытается встать, но с криком оседает на пол. Одна нога прострелена, а вторая, похоже, сломана. Ещё и осколок торчит. «Враг не умеет читать мысли, иначе ответил бы, когда я сдалась. Он не всемогущ, просто посылает сигналы в черепушку, ментально давит». «Интересно, его этой способностью Зал отражений наделил? Было ли что-то ещё? Какие-то козыри в рукаве?» — Женя! Уходи! Брось меня! «— Молчать!» Выстрел. Славя истошно воет, отчаянно, по-звериному. «Я тебя найду, урод! Я тебя найду и закопаю!» Боль и гнев поднимаются из глубин моего нутра. Ситхи умеют искать врагов при помощи Тёмной стороны. «— Ощущаю твои эмоции, ситх. Как будто костёр пылает. Ты умрёшь. Вы умрёте». Обидно, но я его не чувствую. Привычная ситху ярость не помогает в поиске снайпера. «Похоже, что засел в трубах… Страха и злости не испытывает, как и других эмоций, связанных с Тёмной стороной. Просто выполняет свою работу. Тут не подкопаться». «— Я скрыл своё присутствие в Силе. Ты меня не найдёшь. Выходи с поднятыми руками — и вы оба останетесь жить. За живых вас заплатят больше». «Боюсь представить, что сделает Дарт Беллатор с ученицей, которая не только предала её, но и проиграла наёмнику… Про Славю речь не идёт — её сразу на опыты пустят…» Кричу во весь голос: — Дай мне три минуты, лейтенант! «— Выходи сейчас! Никакого торга!» — Убьёшь её — и мне плевать сразу станет! Буду принципиально прятаться, пока с голоду не сдохну! Недолгое молчание — мандалорец анализирует информацию. «— Принято. Три минуты на раздумья. Не вздумай что-то вычудить — она у меня в прицеле». Магистр Славя активирует световой меч. Выстрел — и он выпадает из простреленной кисти. Женщина снова кричит. «— Три минуты, ситх. Следующей будет её голова». Закрываю глаза и успокаиваю разум. Сейчас нужно успокоиться, смириться со всем, заглянуть внутрь себя: «У меня нет родителей — моими родителями стали Ашла и Боган. У меня нет средств к существованию — покорность природе станет моим средством к существованию. У меня нет волшебства — великая Сила моя магия. У меня нет ни жизни, ни смерти — вечность для меня жизнь и смерть. У меня нет принципов — приспособляемость ко всему — вот мой принцип…» Слова мантры словно бы сами звучали в моей голове, успокаивая, погружая разум в поток Силы: «У меня нет тактики —  пустота и наполненность —  вот моя тактика. У меня нет крепости —  невозмутимый дух —  моя крепость. У меня нет меча —  растворение духа в Силе —  вот мой меч». Стою на горе посреди пустыни, а на небе ярко светят два солнца. По одну сторону горы  — искрящийся поток прозрачной… не знаю чего. Оно слишком чистое для воды. По другую — чёрный ручей из непроглядной Тьмы. По крайней мере, я так это вижу. «Нужны оба…» Мои руки увеличиваются, они уже сами размером с гору. Черпаю из обоих потоков, жадно пью. Открываю глаза. Я снова лежу в щели между трубами. Но теперь всё по-другому… В разуме появилась некая кристальность. «— Десять секунд, ситх! Девять! Восемь!..» Вижу его в Силе… Светлая сторона помогает там, где не справилась бы одной лишь Тёмной. Он засел со винтовкой на противоположном конце зала, прямо между трубами. Я знаю откуда он выстрелит, знаю направление и конечную цель. Поток Силы выбрасывает меня безумным рывком прямо к раненой напарнице. Наёмник стреляет — но уже поздно. Я не отбиваю его выстрел. Моя рука с мечом, ведомая Силой, сама делает это. Вспышка страха — мандалорец оказался не готов. Впрочем, он профессионал. Из его наруча вылетает стальной трос с гарпуном — и впивается в трубу на другом конце зала. Провалившийся снайпер отчаянно хочет сменить позицию. Но я не позволяю ему сделать это. Хватаю наёмника Силой за шею — и уверенно притягиваю к себе. Мой меч у его горла. — Cetar! Gar piru, mhi kyr'bes hokan'yc! (“Сдавайся! Иначе голову отрублю!”) Из наруча вылетает клинок — мандалорец пытается нанести отчаянный удар. Убивать его сейчас — последнее дело. Слишком ценный источник информации. Отпускаю его, ухожу с подшагом в сторону, нанеся последовательно два удара по локтевым суставам. Даже в самом мощном доспехе локти изнутри не защищены. Должен же боец как-то двигать руками. Мандалорец не был исключением — и теперь громко орёт. Его руки плетями висят вдоль туловища. Залезаю под шлем, почти сразу нахожу нужные кнопки, нажимаю, тяну вверх. Передо мной такое знакомое лицо. Собеседник очень страдает — ему только что обе руки почти ампутировали. Довольно скалюсь: — Место встречи изменить нельзя, лейтенант!