Глава четвертая

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ Лето после первого курса стало для Алисы мостом между двумя мирами. Если предыдущее лето она провела в Англии, заново привыкая к Юсмии и Флимонту, то это лето было посвящено её истинному наследию. Она вернулась в Россию, в монументальный, но тихий дом Волковых. Он стоял посреди соснового бора, его высокие окна всегда были немного запорошены магией, а воздух казался густым и пропитанным вековой силой. Дом был пуст, но не безлюден. Ее встретил Ефим — домовой эльф Волковых, старый и мудрый, с глазами, похожими на два тлеющих уголька. Ефим, который когда-то ворчал на Екатерину за ее любовь к иностранцу, встретил Алису с радостной, хриплой улыбкой. Ее обучение курировал Григорий Петров, бывший профессор Колдовстворца, которого Волковы назначили ее наставником. Обучение было изнурительным, но Алисе оно нравилось безумно. — Британская магия — это заклинание и воля. Русская магия — это намерение и связь, — повторял Григорий. Ей не нужно было заучивать сложные латинские формулы для того, чтобы заставить воду вскипеть; ей нужно было понять процесс кипения, сосредоточиться на энергии, и приказать ей. Магия становилась продолжением ее разума, логичным и легким, как математическая формула. Лето в поместье Волковых было густым и медленным, словно русский мед. Воздух в доме казался пропитанным вековой пылью, ароматом сушеных трав, которыми пестрели деревянные балки, и едва уловимым запахом сырой земли, пробивающимся даже сквозь вековые камни. Алиса, вернувшись после своего первого года в Хогвардсе, чувствовала себя здесь чужой и одновременно настолько своей, насколько это было возможно. Её русская душа, пробужденная Коиццом и родовыми знаниями, тянулась к этим стенам, к этой земле. Она сосредоточенно стояла посреди большого, запыленного зала. На стене висел огромный, потускневший портрет какого-то прадеда Алисы, чьи глаза, казалось, следили за каждым движением. Поверхность портрета покрывал слой пыли, словно седая борода веков. — Ну что, княжна, — раздался откуда-то из тени старой лестницы хриплый, ворчливый голос. Это был Ефим, домовой эльф Волковых, чьи глаза, словно угольки, сверкали в полумраке. Он принес ей свежий щи, но скорее для того, чтобы проконтролировать процесс, чем из чистой заботы. Алиса выпрямилась, слегка вздернув нос. Её рыжие кудри почти упирались в потолок. — Я хочу сдуть пыль с портрета, Ефим. Только легким ветерком. Чтобы не потревожить краски. Она приложила ладонь к груди, концентрируясь. Её зеленые глаза сосредоточенно смотрели на пыльное лицо прадеда. Она попыталась приказать воздуху, как учил её Григорий Петров, как делала это тысячу раз на тренировках. Ничего. Только легкое прикосновение воздуха, которое едва шевельнуло пылинки. — Слабо, княжна, слабо! — раздался голос Ефима, полный бескомпромиссной критики. Он медленно спустился по лестнице, его крошечная фигурка казалась тяжелой, словно высеченная из камня. — Ты просишь ветер, а твой Дух приказывает! Ты сидишь тут, как городская барыня, и бляха-муха, ждешь, что ветер сам прилетит тебе в окошко! Алиса почувствовала, как к горлу подкатывает раздражение. Она уже устала от его вечной ворчливости, но знала — он прав. — Но я приказываю, Ефим! Я чувствую, как молекулы воздуха движутся! Я... — Чувствуешь? — перебил домовой, подойдя ближе и хрюкнув. — Ты их не слышишь, княжна! Магия — это не приказы из-под палки. Это разговор. Ты должна почувствовать этот портрет, его душу, и приказать ветру, чтобы он послушался. Ты не просто хочешь сдуть пыль, ты хочешь очистить его от времени. Это другое, понимаешь? Магия должна услышать твое намерение, услышать, что ты хочешь отдать ей силу, а не просто взять её. Чёрт бы вас всех побрал, умников из Хогвартса, вы мыслите категориями "заклинание—действие", когда здесь главное — вера в то, что ты делаешь. Алиса внимательно слушала. Слова старого домового, пропитанные столетиями русской магии, имели особый вес. Её попытка, больше похожая на команду, чем на призыв, действительно была слабой. Она закрыла глаза, вспоминая, как дед учил её чувствовать дух вещей. Она попыталась представить не ветер, а желание чистоты, чтобы портрет вновь засиял. Она сосредоточилась, положив руку на грудь, чувствуя, как бьется её сердце, как пульсирует сила в Кольце Волковых. Она не просто приказала. Она пожелала, чтобы пыль ушла, чтобы портрет снова увидел мир. Медленно, очень медленно, легкий ветерок, словно невидимое существо, поднялся от пола. Он не сорвал пыль, а нежно пошевелил её, словно гладил. Сдул часть на пол, оставив портрет чистым. Ефим наблюдал за этим с почти незаметной улыбкой. — Ну вот, — прохрипел он, — уже лучше. Но бляха-муха, княжна, еще работать и работать. Ты должна научиться не просто требовать, а убеждать. Убеждать стихии, убеждать предметы. Это и есть настоящая магия. А теперь ешь свой щи, а то потом опять будешь как бледный паук с утра. ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ После двух месяцев интенсивных медитаций и тренировок Алиса почувствовала, что ее внутренняя магия стала осязаемой. В конце лета, перед отъездом, Григорий принес ей маленькую, резную шкатулку из темного дерева. — Это твоё, Алиса. Оно должно вернуться к тебе. Оно было у твоей матери, — сказал он, протягивая ей шкатулку. Внутри лежало простое, но невероятно древнее кольцо из черненого серебра, инкрустированное одним, глубоким, темно-зеленым камнем (малахитом). — Кольцо Волковых. Оно принадлежит только сильнейшим магам нашего рода. Теперь ты одна из них. Оно усилит твое намерение и защитит от чужой магии, — объяснил Григорий. Алиса, став обладательницей этого талисмана, чувствовала себя не просто ученицей, а законной наследницей. Всё лето она только общалась с Джеймсом и родителями через письма. Джеймс расписывал свои планы по покупке новой гоночной метлы и жаловался, что без нее его шалости получаются "недостаточно элегантными". Возвращение было шумным. Когда Алиса вышла на платформу 9 и ¾, Джеймс буквально налетел на нее, выбив дух из легких. — Алиса! Ты вернулась! Ты вообще знаешь, как я скучал?! Мы тут чуть не умерли со скуки, никто не может объяснить Римусу, почему моя магия не работает на теории! — Я тоже скучала, Джеймс, — засмеялась Алиса, обнимая его в ответ. — В следующий раз! — Джеймс отстранился, глядя на нее с решимостью. — В следующем году я еду с тобой в Россию. Я хочу увидеть всех этих ваших домовых и магов без палочек. Второй курс начался бурно. Алиса вернулась преображенной. Её магия стала настолько точной, а её фокус настолько сильным благодаря летнему обучению, что Профессора МакГонагалл, Флитвик и особенно Стебль (на Травологии) были в восторге. Алиса стала бесспорным лидером по знаниям и умениям на своем факультете и, возможно, во всем курсе. Ее методы беспалочковой магии, которые она иногда использовала для мелких бытовых нужд (например, чтобы приказать перу писать быстрее или чтобы нитк а в игольном ушке нашла свое место), поражали однокурсников. Она повзрослела не только магически, но и внешне. Её рыжие кудри стали более пышными, зеленые глаза приобрели более холодный, аналитичный блеск, а высокий рост и уверенная осанка Волковых делали ее заметной. Она носила Кольцо Волковых, которое, казалось, лишь подчеркивало ее силу. Если днем Алиса была сосредоточенным академиком, то ночью она возвращалась к своему другу, Сириусу. Их ночные посиделки в гостиной стали ритуалом. Когда огонь в камине опускался до красных углей, они оставались вдвоем. Иногда Алиса работала над сложным эссе для Элементарной Астрономии, а Сириус просто сидел, наблюдая за ней или читая книгу. Сириус так же, как и год назад, страдал от бессонницы. Он не мог найти покоя после писем от матери или после визита какого-нибудь противного слизеринца, который напоминал ему о его "предательстве". Однажды ночью, Сириус, который долго маялся, наконец, подошел к дивану, где сидела Алиса. — Поттер, — он устало опустился рядом. — Что, Блэк? Снова кошмары про семейные гобелены? — спросила Алиса, откладывая перо. — Хуже. Я пытался трансфигурировать домашнего эльфа в золотую статую в коридоре, чтобы отправить ее домой. Не вышло. Получился только золотой носок, который теперь воняет. Алиса улыбнулась. — Не пытайся использовать Трансфигурацию для решения этических проблем. Он лег, положив голову ей на колени, и закрыл глаза. В этом жесте не было ни намека на флирт, только огромное, бессловесное доверие. Это было так по-детски, так безопасно. — Расскажи мне что-нибудь о России. Что-нибудь, что никто не знает, — попросил Сириус, наслаждаясь тишиной. Алиса начала не спеша перебирать его удивительно мягкие, темные волосы, ощущая, как он расслабляется. — Знаешь, моя бабушка Анна говорила, что русская магия — это сила смирения. У нас не принято хвастаться. Если маг силён, он прячет свою силу. Потому что если ты выставляешь ее напоказ, то привлекаешь тьму. Она всегда говорила: "Меньше говоришь – крепче спишь". Сириус хмыкнул, приоткрыв серый глаз. — Ничего не понимаю в смирении. Я хочу, чтобы они все видели, что я не такой, как они. Я хочу кричать об этом. — Кричать — это британская привычка, — тихо ответила Алиса. — А вот делать и не говорить — это сила. Ты им уже всё доказал, когда Шляпа отправила тебя к нам, а не на Слизерин. Твоя ненависть — твоя самая большая победа против них. — Знаешь, я чувствую себя тут... фальшивым. Моя мама постоянно пишет: "Ты позоришь род, ты променял наш дар на этих гриффиндорских свиней". Она ждет, что я сломаюсь. А я боюсь, что она права. — Не сломаешься, — нежно произнесла Алиса, массируя ему висок. — Ты Рыцарь, Сириус. Рыцарь Кубков, но Рыцарь. Да, ты эмоциональный и ведешься на провокации, но ты верен своим друзьям и своей чести. Это дороже, чем все их золотые гобелены. Он тихо вздохнул, его тело полностью расслабилось. Это было детское, чистое чувство заботы, которое разливалось в груди Сириуса. Впервые в жизни кто-то заботился о нем не из-за его фамилии или ожиданий, а просто для того, чтобы ему стало легче дышать. И он, в свою очередь, чувствовал острую потребность защищать эту замкнутую, но сильную русскую девочку. В одну из таких ночей Алиса, уставшая от сложных формул Трансфигурации, просто уснула, положив голову на спинку дивана, склонившись над пергаментом. Сириус проснулся через несколько часов. Камин почти погас, и в гостиной было холодно. Он увидел Алису, которая спала, прижав к щеке перо. Ее лицо было безмятежным, рыжие кудри водопадом падали на диван. Он не стал будить ее. Осторожно, с необычной для него нежностью, он поднял ее на руки. Она была легкой, как перышко. Он перенёс ее на самый большой, свободный от подушек, диван перед потухшим камином. Потом он вернулся, взял со своей кровати тёплое одеяло и аккуратно укрыл её. Убрав учебники, он сел на кресло рядом. Он просто сидел и смотрел на огонь, иногда поворачиваясь, чтобы убедиться, что она спит спокойно. Его тянуло к ней. Это не была похоть, не была даже та наивная подростковая влюбленность, которая заставляла Джеймса приставать к Лили Эванс. Это была протекторская нежность. «Я хочу, чтобы ей здесь было хорошо. Чтобы она была в безопасности. Я не дам ей снова страдать», — думал он. Он просидел так до самого утра. Это был первый раз, когда он заботился о ком-то с такой самоотдачей и тишиной. Это чувство было чище, чем любой восторг от проделок, и заложило глубокий фундамент их связи. ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ Сближение четверки достигло своего апогея, когда Римус Люпин поделился своим секретом. В середине курса Римус стал пропадать чаще и возвращаться с всё новыми "простудами" и синяками. Джеймс, Сириус и Питер, будучи друзьями, начали подозревать неладное. В конце концов, в пустом классе заброшенного крыла, Римус не выдержал. — Я... я должен вам сказать, — прошептал он, опустив голову. — Я не могу больше врать. — Что, Римус? Ты шпион Слизерина? — пошутил Сириус, чтобы снять напряжение. — Нет. Я... я оборотень. Наступила мертвая тишина. Питер вздрогнул. Джеймс замер. Первой нарушила тишину Алиса, которая стояла у двери, прикрывая их. — Понимаю. Когда полнолуние? Римус поднял голову, шокированный ее спокойствием. — Ты... ты не боишься? — Боюсь, — честно ответила Алиса. — Но это болезнь, Римус, а не ты. Мой дед много времени тратил на изучение ритуалов, которые смягчают это проклятие. В России к оборотням относятся иначе. Это несчастье. Джеймс тут же очнулся. — Бро! Нам наплевать! Нам это неважно! — Он подошел и обнял Римуса изо всех сил. — Это ничего не меняет, Римус. Мы твои друзья! — Но это опасно для нас! — пискнул Питер. Сириус резко взглянул на Питера, и тот замолчал. Затем Сириус посмотрел на Римуса, его серые глаза сияли преданностью: — Это значит, что нам просто надо стать очень хорошими анимагами. Чтобы мы могли быть с тобой в полнолуние и обезопасить тебя. Секрет оборотня не разрушил их, а скрепил навсегда. Так началось негласное планирование Мародеров. В начале второго курса Алиса столкнулась с проблемой: она не смогла найти общий язык со своими соседками по комнате. Они были слишком... "средние". Они любили сплетничать о мальчиках, а Алиса хотела обсуждать новые методы наложения чар. После нескольких споров о том, кто занял лучшую кровать, МакГонагалл, видя успехи Алисы и ее явное одиночество в комнате, приняла мудрое решение. Ее перевели в комнату к двум другим девушкам, которые были так же умны, ярки и, главное, амбициозны: Лили Эванс и Марлин Маккиннон. Лили, умная и принципиальная, сначала отнеслась к Алисе с осторожностью, зная что она сестра Джеймса и тесно общается с Сириусом, которых Лили искренне недолюбливала. — Ты с ними дружишь? Они же невыносимы! — сказала Лили сразу, как только Алиса принесла свой чемодан. — Джеймс мой брат, а Сириус хороший друг.. Но я не даю им управлять моим мозгом, — спокойно ответила Алиса. — У нас на родине есть поговорка: "Друзья — как часы. Стрелки идут разными путями, но дело делают одно". Марлин, веселая и открытая, тут же засмеялась. Тройка быстро сработалась. Лили ценила в Алисе ее академические успехи. Марлин любила ее саркастические комментарии и истории о русской магии. Их вечера теперь были полны девчачьих разговоров. — Боже, Эвелин Смит опять получила "В" за Зельеварение. – Лили закатила глаза. – Слизоринт, конечно, преподает хорошо, но он просто чудовище. — Да ладно тебе, он просто завидует, что ему не досталось таких рыжих волос, как у тебя! – Марлин рассмеялась. – Ты видела, как он смотрит на Джеймса, когда тот пытается ухаживать за тобой? Это чистая ненависть. — Ненависть — это отвлекающий фактор. Вы должны уважать его знание зелий, даже если он вам не нравится. — Опять ты со своей этикой, Волкова-Поттер! – Маккинион моментально загорелась. – Расскажи лучше, почему Сириус за тобой по пятам ходит? — Он не ходит по пятам. Он просто... ищет стабильности, которой нет дома. Я его просто слушаю. К тому же, он как бездомный котенок — его надо кормить и пускать на колени, чтобы он не замерз. В этом году состоялись отборы в команду по Квиддичу. Все знали, что Джеймс — прирожденный спортсмен. Как и ожидалось, он, благодаря своей природной ловкости и отличному владению метлой (если не считать падений с Питером), занял место Ловца. Алиса, благодаря своей точности, силе и удивительной концентрации, была выбрана Охотнико. Ее русский фокус на намерении делал ее броски Квоффла невероятно точными. И, наконец, Сириус также прошел в команду Охотником. — Вся семья в квиддич! Идеально! — ликовал Джеймс после тренировки, обнимая их. — Нет, не вся, — засмеялась Алиса. — Римус и Питер будут на трибунах подавать нам чай и ругать наших противников. Второй курс закончился оглушительной победой Гриффиндора благодаря их новой, молодой и невероятно слаженной команде. Алиса Поттер получила знания, силу, друзей и, что важнее, нашла своё место. Связь с Сириусом стала глубже, чем дружба, а из четырех мальчиков и одной русской волшебницы начала формироваться легенда.