Ночь в королевской гостиной

Последние дни вносили смуту во все мои мечты и убеждения. Чем глубже я погружалась в работу детективом и раскрывала подробности о случившемся с гейшами, тем чаще ловила себя на том, что оборачиваюсь на улицах и просыпаюсь среди ночи, прислушиваясь — не стоит ли новоиспечённый вестник моей смерти за дверью?       Каждый проведённый здесь, в Шотландии, день приносил сомнения в правильности принятых решений, однако поддержка моих друзей несомненно придаёт сил продолжать расследование. — Сегодня меня хотели убить. Опять.       Я вытянула ноги на тахту перед камином, пытаясь отогреться после слишком насыщенного дня. — Стоило бы к этому привыкнуть, — как и к тому, что мою спину всегда приходится кому-то прикрывать.       Даже несмотря на то, что Её Светлость королева признала мои таланты в раскрытии дела похищения тиары, я всё никак не могу избавиться от ощущения, что к правильным ответам меня подводят окружающие.       Прикрыв глаза, я сделала глубокий вдох и откинула голову на спинку кресла, выпуская пар изо рта. Треск поленьев в несчастном камине свидетельствовал о попытке прогреть комнату, но северная осень беспощадна.       Продолжая размышлять, я поймала себя на мысли, что Александр, очевидно, лишь позволяет мне проявлять себя перед остальными. В его снисходительных взглядах всегда читался подтекст: «Я рад, что ты подумала о том же, что и я». Откровенно говоря, ему вполне хватило бы ума и без моей помощи раскрывать преступления самостоятельно.       Потихоньку температура тела начала подниматься, и я вынуждена снять промокшую насквозь обувь и меховую накидку от хэллоуинского костюма. На секунду мне причудилось, будто хлопнула дверь, однако, прислушавшись, я поняла, что это лишь ветки дерева, что так отчаянно бьются в рамы высоких окон от порывов ветра. Что ж, возможно, это первый этап развития моей паранойи.       Сегодняшние слова Эзры о том, что я жива только благодаря его тайной защите, окончательно выбили меня из колеи. Я невольно нахмурила брови, направляя пристальный взгляд в пламя и вытягиваюсь телом ближе к теплу. Всегда хотелось верить в собственную неприкасаемость, но как-то подозрительно удобно Андерсон помогал нам в расследовании — и всегда оставался самым осведомлённым о наших действиях. Его скрытность раздражала до безумия… Но, чёрт возьми, не так сильно, как то, что мне это даже нравилось. — Чертов Эзра… — протянула я шёпотом на выдохе. Этот хитрый дроу прекрасно умел играть на моих нервах, а я, как дурочка, ведусь на каждую его провокацию.       Настроение мгновенно менялось, стоило вспомнить нашу встречу на кладбище. Прижатая спиной к могильной плите, под острым и развязным взглядом этих зелёных глаз… Мне пришлось очень постараться, чтобы сохранить контроль над рассудком и не отдаться ему прямо там. Особенно после слов о том, что мы хотим одного и того же… Румянец от холода мгновенно сменился пунцовым оттенком щёк, а по телу начинал разливаться жар не хуже, чем от камина. — Боже, Агата, это точно было осквернение мёртвых! — выдохнула я, пытаясь пристыдить себя и прикасаясь холодными руками к шее, чтобы остудить поток мыслей.       Но это движение лишь усугубляет ситуацию, вызывая порочные настроения и желание продолжать прикосновения… Проведя кончиками ногтей от ключицы до ложбинки грудей, моя рука встретила препятствие в виде обязательного атрибута женского дресс-кода, — корсет. С губ сорвался недовольный вздох. Алкоголь с праздника, очевидно, ещё не выветрился, как и запечатанные в памяти воспоминания о руках Эзры на моём теле.       Дыхание участилось, и в голове закрался вопрос: почему мой корсет сегодня затянут так туго? Игнорируя доводы логики и здравого смысла, я решила попробовать ослабить его. Встав с кресла на холодный пол, оставаясь лишь в чулках, я попыталась дотянуться до узла на пояснице. Лишь после нескольких неудачных попыток пальцы нащупали тонкую ленту и потянули её вниз, распуская узел и ослабляя стягивающее давление. Снять корсет самостоятельно я всё равно бы не смогла, да это и не требовалось. Торопливо вернувшись к камину, я опустилась на тахту, на которой прежде грела ноги. Теперь пламя охватывало почти всё моё тело, освещая его тёплым и успокаивающим заревом.       Мои пальцы снова скользнули по коже в тщетной попытке найти выход нарастающему напряжению, когда из угла комнаты послышался тихий шорох. Я резко убрала руки — и в ту же секунду поняла, что в комнате я не одна. Кто это? Ева или Рейчел не стали бы прятаться. Александр? Он, конечно, беспардонный зазноба, но всё же джентльмен и подглядывать вот так не стал бы. Как и Сэм. Неужели… нанятый убийца? Но тогда зачем выжидать? — Кто здесь? — попыталась я придать дрожащему голосу уверенности. Да, Агата, блестяще. Если это убийца, он обязательно представится! Как будущий детектив ты знаешь это наверняка.       Тень в углу сделала пару шагов вперёд, и половицы тихо скрипнули. Темная высокая фигура определённо принадлежала мужчине. Слишком знакомому мужчине. И точно не джентльмену. — Андерсон! Дьявол! — возмутилась я, лихорадочно ища взглядом меховую накидку, чтобы хоть чем-то прикрыться. — Крольчонок, неужели я помешал тебе уединиться прямо в одной из общих гостиных замка? — его белоснежная улыбка ясно показывала: он прекрасно понимает, чем я тут занималась. — Уверена, что с первым твоим стоном сюда не ворвётся вся твоя команда, желая спасти тебя от всех бед мира?       Я закипала от стыда и злости, не в силах найти ни единого приличного слова, достойного леди. В отчаянии я схватила ближайшую подушку и метнула в нахала. Он поймал её без малейшего усилия, и на его наглом лице расцвела искренняя, ослепительная улыбка. Кажется, моё сердце пропустило удар. — Эзра, значение слова «уединиться» подразумевает пребывание наедине с собой! А подглядывать — это как минимум похабно, — я встала и, вытянув руку, указала на дверь — жест был однозначен: «вон».       Звук камина разбавил его низкий грудной смех.       Он медленно приближался, сокращая между нами расстояние, и я невольно отступила, пока не прижалась спиной к горячему кирпичу над очагом. Но когда он остановился лишь для того, чтобы аккуратно положить подушку на место, я снова почувствовала себя дурочкой. — Мне захватывает дух, когда ты такая умная, мисс Харрингтон, — произнёс Эзра.       Он всё ещё стоял на месте, руки привычно сложены за спиной, но я не могла не заметить его взгляд, медленно скользящий по моему телу, и явное напряжение в области брюк. Кажется, этого дроу не смущает ровным счётом ничего. В голове сразу закрутились недавние воспоминания об усыпанной розами теплице.       Мы встретились взглядами всего на пару секунд — и по моему телу пробежала лёгкая дрожь от накатившего возбуждения. Пришлось сделать вид, будто я просто замёрзла. Потирая руки друг о друга, я выдохнула в них горячий воздух. — Крольчонок, ты не застанешь разгадку своего расследования, если заболеешь, стоя босиком на холодном полу, — Эзра сделал ещё шаг. Отступать было уже некуда.       Несмотря на выраженное недовольство на моём лице, он вполне пристойно взял меня за руку и провёл обратно к креслу, предварительно развернув его боком к камину. Я, слегка удивлённая таким поведением, поинтересовалась: — Что? И даже не предложишь помочь согреться… нагишом?       Жёлтые в свете огня глаза сощурились, уголок губ дрогнул в неизменной ухмылке. Я вытягиваю ноги на тахту и наблюдаю, как брюнет устраивается рядом — на той же тахте. Выглядел он подозрительно благочинно, хотя подвоха я всё равно ждала. — Мне необязательно тебя раздевать, если мне захочется тебя согреть, — сказал он.       Это был прозрачный намёк на то, что произошло в мужском клубе. Я прекрасно поняла, в какую игру он играет: сидит весь такой правильный, поведение почти джентльменское — и ведь я бы даже поверила в его искренность, если бы не несколько очевидных деталей. — Эзра, а где моя меховая накидка? — спросила я с невинной улыбкой.       Она определённо лежала дальше, чем я её оставляла. Значит, этот хитрый тёмный эльф с ловкостью вора успел перенести её, когда я не заметила. Приподнявшись с тахты и обходя моё кресло, он произнёс с артистично-печальным оттенком: — Никак не можешь согреться? — он наклонился к самому уху.       Его горячие руки легли мне на плечи, и я удивилась контрасту между жаром и его бледной кожей. — Видимо, маленькое и хрупкое тело мисс Харрингтон не предназначено для шотландского холода, — продолжал он шептать низким голосом, почти касаясь губами моего уха.       Руки Эзры в это время ни то гладили, ни то растирали мою шею и плечи. Со стороны действительно могло показаться, что он просто помогает мне согреться. Я глубоко вдохнула перед тем как ответить: — Мистер Андерсон, как благородно с вашей стороны безвозмездно помочь мне с подобной трудностью, — я запрокинула голову, когда его ладонь очертила линию моей шеи сзади и скользнула ниже. — Но полагаю, приличным незамужним леди не стоит принимать такой вид помощи. Это можно неправильно воспринять.       Но моё тело реагировало на это совсем иначе.       Как кошка, я потянулась вслед за движениями длинных аккуратных пальцев. Мурашки на коже выдавали слишком явное наслаждение происходящим. — А вы приличная леди, мисс Харрингтон? — я уловила насмешку в его голосе.       Прежде чем я попыталась возмутиться, одна рука сжала моё горло, а другая опустилась с плеча в слегка распущенный корсет, сжимая грудь. Я не справлялась с нарастающим напряжением, и от удивления невольно с моих губ сорвался первый стон. В нём читались и сдерживаемые эмоции, и накопленное за день возбуждение.       Я мысленно умоляла, чтобы никто — и прежде всего не герцог Кларенс — не зашёл в гостиную, пока мы находились в таком компрометирующем положении. Андерсон младший уже показывал себя как искусный манипулятор, способный довести почти любого человека до принятия желаемых им решений. Именно поэтому я решила не тянуть и быстрее довести этот диалог до логического конца. — Эзра, к чему эти игры? — тихо протянула я, ощущая его опаляющее дыхание буквально в паре сантиметров от шеи. — Мы ведь хотим одного и того же, — повторила фразу, которая звучала уже из моих уст сегодня.       Я увела руку назад, зарываясь и пряча её в длинные волосы цвета вороньего крыла, пропуская пряди между пальцев. В ответ услышала его тихое хмыканье — он продолжал, относительно спокойно, касаться носом моей шеи, всё ещё не предпринимая ничего существенного. Он явно издевается надо мной. Невыносимый!       Я чуть сильнее сжала его пряди в руке, в мстительном желании заставить тёмного эльфа почувствовать то ли боль, то ли животное желание. В ответ почувствовала лёгкий укус на плече, сменившийся нежным поцелуем. Неспешно перекинув мои волосы на другую сторону, он ведёт дорожку поцелуев по шее вверх. Когда его язык касается кожи за ухом, с моих губ снова слетает тихий стон. — Нетерпеливая… — слышу тихий смешок. — Крольчонок, ты же сама начала эту «игру».       Эзра полностью отрывается от меня, и прохладный воздух снова обдает шею. Я испытываю лёгкое разочарование. — Я лишь в своём обыкновении пришёл убедиться, как ты… — выпрямился он во весь рост и начал обходить кресло. Я буквально ощущаю, как его затуманенный взгляд прожигает меня насквозь, и от желания сильнее свожу колени. — А тут ты сидишь в гостиной, не спишь ещё, и продрогшая от холода тихо шепчешь что-то себе под нос, — он вытянулся между мной и камином, почти полностью закрыв источник света. Моя голова оказалась на уровне его паха, и эта неприличная мысль заставила меня облизать губы. Этот жест явно не остался незамеченным, судя по его замершему на секунду дыханию. — Думаешь, я не слышал, как ты назвала моё имя во время своих вечерних рассуждений? Мне стало интересно послушать, — произнёс он, опускаясь на колени передо мной и глядя прямо в мои глаза своими зелёными глазами, в которых огонь отбрасывал золотые блики, создавая настоящую вакханалию.       Заняв удобное для себя положение, Эзра вновь улыбнулся уголками губ. Его руки медленно скользят вдоль моих ног, под подолом юбки, поддевая кончиками пальцев и стягивая чулки. Ком между моими ног продолжает завязываться, и я ощущаю, как нижнее платье становится влажным. — Каково было моё удивление, когда после ожидаемого упоминания моего имени вровень с ругательством, я увидел, как ты ласкаешь себя. Как ослабляешь корсет в жажде прикосновений, — по моим бедрам продолжают вырисовываться линии, очерчиваемые его руками. Они поднимаются выше, и я замираю в предвкушении. — Настоящая гетера! — с восхищением восклицает Эзра, когда руки достигают цели, и я наконец ощущаю пальцы Андерсона младшего именно там, где мне было нужно больше всего.       Медленно размазывая влагу между моих складок, он следит за моей реакцией и, когда задевает большим пальцем мой комок напряжения, я глубоко стону и закрываю глаза. — Агата, в следующий раз просто приди и попроси: «Эзра, трахни меня».       И тут я почувствовала, как одной рукой он придвинул меня за бедра к себе, а двумя пальцами другой руки резко вошёл в меня. От неожиданности я распахнула глаза и встретила этот бессовестный оскал хитрого эльфа прямо перед собой. Слегка согнув пальцы, он начал двигаться быстро и уверенно. И это было именно то, что мне было нужно сейчас.       С моих губ начали срываться стоны с каждым движением его руки, и он заглушил их, возможно, самым грязным и развязным в моей жизни поцелуем. — Ммм… — стону я в губы, пока пальцы Эзры сводят меня с ума, и я начинаю слегка покачивать бедрами навстречу движению. Вторая рука рвано ослабляет ленты корсета до того момента, пока тот не удалось полностью спустить вниз.       Движения под моими юбками останавливаются, но ненадолго — лишь чтобы освободить меня от всей оставшейся одежды. Из-за контраста температур тела и помещения идёт пар изо рта, но по правде мне уже не холодно.       Расправившись с «ненужными тряпками», мой совратитель прокладывает очередную дорожку поцелуев вдоль моих бедер. Его язык оказывается там, где совсем недавно были пальцы, а руки очерчивают впечатляющие формы моей груди. Смесь острых ощущений от прикосновений языком и мягких массирующих движений доводит меня до безумия. Я чувствую, что точно схожу с ума от того, как страстно он желает моё тело, играя мной, словно на музыкальном инструменте.       Эти длинные аристократичные пальцы болезненно приятно сжимают соски, а горячий язык проникает достаточно глубоко, вызывая дрожь и трепет от приходящей разрядки. Меня накрывает такая волна удовольствия, что, клянусь, зайди кто-то в комнату в этот момент — я бы и не заметила.       Эзра так искусно обращается со мной и доводит до исступления, что у меня невольно возникает вопрос: скольким женщинам удавалось испытать это до меня? Эта мысль мгновенно покидает голову, растворяясь в наслаждении и волне предвкушения, накрывающей всё тело. Его язык будто был везде и сразу одновременно, заставляя меня выгибаться и метаться по креслу, мои бедра он по-хозяйски закинул к себе на плечи. Я заметила, как рукой Андерсон поправил брюки, которые уже болезненно давили, но переходить к «основному блюду» он не спешил. Казалось, процесс доставляет ему не меньшее удовольствие, чем мне.       Моё дыхание сбилось, и я почувствовала сильнейший жар, предвещающий скорый выход напряжения. Стоны уже не были тихими — они разливались громким эхом по королевской гостиной. — Ааах… Эзра… Умо…ляю… Не останавливайся! — выдохнула я, и в этот момент почувствовала, как к языку присоединяются пальцы. Губами он посасывал мой клитор, а пальцы надавливали на такие точки внутри, о существовании которых я и не подозревала.       Я схватила его за волосы, прижимая к себе ещё сильнее (будто это было возможно) и зажмурив глаза. Следуя ритму, я ощутила, как по всей коже пошли мурашки. Моё тело словно пропускало электрические разряды, от которых голос сорвался в крик.       Даже после этого мой распутный дроу не сразу останавливается, замедлив темп, позволяя мне продлить яркий оргазм. Я полностью погружаюсь в забвение ловушки под именем Эзра Андерсон.       В следующее мгновение я открываю глаза и вижу картину, которая, я уверена, по своей эротичности и откровенности обошла бы даже «Сон жены рыбака» (который мне однажды по секрету показал Сэм). Достав из нагрудного кармана платок, Эзра вытер лицо и просто бросил его в сторону. Его взгляд удовлетворённо обвел всё моё тело, словно исследуя результат проделанной работы, и от одного такого наката эмоций я издаю дрожащий вздох.       Я не хочу тешить его самолюбие словами о том, как мне сейчас хорошо.       Вместо этого в следующий миг я схватила руками ворот его рубашки, вызывая заметное любопытство в мужчине, и потянулась за поцелуем. Его язык почти сразу вступил в дуэль с моим. Было непривычно ощущать вкус собственного удовольствия на губах, но есть в этом что-то непостижимо сексуальное.       Давая мне перевести дыхание, Эзра лишь слегка оглаживает мою спину и бедра. Мои поцелуи ласкали его скулы и осторожно спускались на шею. Когда я оставила лёгкий укус под кадыком, почувствовала, как сильно он сжал мои бедра руками. Очевидно, захлебываясь в собственном возбуждении, он всё же не предпринял попыток продолжить начатое и получить удовольствие самому.       Тогда я решила взять всё в свои руки и начать раздевать Андерсона, но мои запястья были перехвачены. Я подняла на него непонимающий взгляд. — Девочка моя, боюсь, весь замок и его прислуга уже знают, чем мы тут занимались, — на губах привычная ухмылка, но взгляд был мутным, и я видела, как ему тяжело держать остатки здравого рассудка. — Неужели ты хочешь, чтобы они это увидели? — вопрос прозвучал серьёзно, словно он действительно проверял мои сексуальные границы. — Боюсь, если я начну, меня не остановит даже дуло королевского гвардейца у головы. — И что вы предлагаете делать, мистер Ан-дер-сон? — тихо прошептала я его имя по слогам, коснувшись языком мочки его уха. Я отчаянно желала разрушить этот образ спокойного и непоколебимого мужчины и сорвать с его губ хоть один томный вдох или стон в ответ за все мои. Снять с него эту маску сдержанности и приличий. Эзра взял моё лицо в руки: — Какая же ты ненасытная, крольчонок. Только попроси — и я сразу отнесу тебя в спальню.       Я вновь почувствовала тонкие губы на своих. Голова кружилась от поцелуев, а без них казалось, будто я задыхаюсь. Теперь уже мужчина наклонился к моему уху и начал шептать самые неприличные для высшего общества слова: «Попроси, и я буду трахать тебя всю ночь…», «Скажи, что хочешь, чтобы я взял тебя…». Этот гипнотический голос вводил меня в транс настолько, что я уже не сильно вникала в смысл слов и продолжающихся пошлостей, а его руки тем временем мяли мою грудь, лишая мой разум возможности хоть как-то выпутаться из этой паутины. Губы приникли к моим соскам в поцелуях, и волна возбуждения накрыла меня снова.       Несмотря на безумное желание секса с ним, я так и не могла произнести это вслух. Эзра заметил это, отстранился и сказал: — Я серьёзно говорил в прошлый раз, — поленья в камине почти перегорели, а его зеленые глаза вернули привычный холодный оттенок. — Я не возьму тебя, Агата, пока ты сама не попросишь этого. Ни сегодня, ни в будущем.       Вот же противный! Мое лицо сгорало от примеси желания, злости и стыда. Мы оба знаем, что хотим друг друга, а он ждёт, чтобы я его просила. Ласки этого наглеца полностью остановились, а внимательный взгляд прожигал мне лицо. Я поняла: если сейчас не скажу это, он просто уйдёт.       А я хочу, чтобы этот чертов Эзра, мать его, Андерсон взял меня! — Отведи меня в спальню… — Боже, почему так сложно это произнести? — И? — Эзра, я очень хочу, чтобы ты трахнул меня прямо сейчас, — закрыла глаза, пытаясь рассеять стыд и позор от этих слов. — Конечно, крольчонок, — приоткрываю глаза и вижу на его лице настоящую, искреннюю улыбку: без насмешек, только безумное желание.