Часть 1

Они готовились к свадьбе, к той, которая должна была наконец стать венцом её счастья. Рядом счастливая сестра, которая объехала Европу и будто вернулась по-новому сияющей. Рядом мама, которая стала совсем другой с уходом отца, теперь в её глазах жизнь и тепло, забота об обеих дочерях. И самое главное, что рядом любимый муж. Ведь говорят, что первая любовь никогда не забывается. И она не забыла, они вместе преодолели все препятствия в виде насильных браков и глупых служанок, и вот наконец могут быть счастливы. Ну и что, что вкус у мужа на женскую одежду отвратительный. Ну и что, что сердце остановилось, когда Сейран показала ей то украшение, так сильно напоминающее то самое, в котором она встретила свой позор – весь мир узнал об их с Сейран истории. Напомнило это украшение и об руках, усыпанных кольцами, которые бесконца сжимали её собственные и стирали слёзы. Всё это не важно. Важно только, что она наконец выходит за любимого. И Абидин ведь её любит, любит по-настоящему, а не жалеет или планирует отомстить Корханам. В последнем, на самом деле, она уже и сама не уверена. Ведь если тот странный мужчина сказал правду, то её новый муж может оказаться тем ещё мстюном. – Нет, это всё не важно, – в очередной раз повторяет Суна, заталкивая подальше назойливые мысли. Она все пытается прикрепить к голове какие-то заколки, которые по словам Сейран ей очень идут, но репетиция свадебного образа всё никак не удается. Да так, что эти самые заколки летят далеко в стену. Что-то не так. Она не может понять, что именно, но всё ощущается будто не с ней. Будто в глупой параллельной вселенной, в которой Суна Шанлы почему-то на удивление чрезмерно счастлива – это не она. Та Суна Шанлы, которой она себя знает, совсем другая. Та Суна носила голубую блузку и короткую юбку, чтобы ловить взгляд супруга на её коленках, эта Суна зачем-то продолжает надевать все возможные оттенки голубого, хотя муж даже не смотрит на неё. Не так, как почему-то смотрел бывший, который никогда не любил. Будто подтверждая, что всё не так, как должно быть, на телефоне появляется уведомление о новом сообщении – от Ферита – последнего человека, от которого она могла бы ждать сообщения. Суна, знаю, что сейчас не самое подходящее время, ты готовишься к свадьбе и, кажется, очень счастлива с новым мужем. Но я посчитал, что будет правильным написать тебе. Нюкхет Ханым умерла, столько лет боролась, но не выдержала. Мы сами только узнали, несколько дней успело пройти, сегодня уже похороны. Я лечу в Лондон. Что-то оборвалось внутри, когда она дочитала сообщение. Вот оно, то самое чувство, которое преследовало её целый день. Она будто с самого утра знала, что что-то случится, что-то такое, на фоне чего свадьба вдруг окажется ненужной деталью пазла, которая всё это время мешала сложить картинку. Почему она всё ещё здесь? Почему она не в Лондоне? Она ведь нужна ему сейчас. Глупая. Она давно ему не нужна, у него там наверняка давно новая девушка, может даже жена, и друзья, которые смогут поддержать. Так глупо думать, что она всё ещё единственная, кто может его понять. Кайя один не справится. И я с ним не справлюсь сам. Частный самолёт будет готов через два часа. Твоя виза должна ещё действовать, я только что проверил. Так что, если твой новый муж ещё не забрал у тебя паспорт, я буду ждать тебя в аэропорту через два часа. Ей не нужно два часа, она готова улететь хоть прямо сейчас, желательно телепортироваться. Она наспех бросает в сумку вещи, которые понадобятся в первые дни. Если будет нужно, она купит остальное там, а может бывший муж и вовсе выгонит её через две минуты, тогда даже те немногие вещи, которые оказались в сумке, будут лишними. Уже застегивая молнию, она понимает, что в цветовой гамме преобладает голубой и среди случайных вещей оказывается короткая юбка. Непонятно, конечно, как этот парень так на неё влияет. Она проверяет визу – ещё действительна, Ферит не обманул – заказывает такси и спешит из дома матери. Стоило сделать это несколько лет назад, когда Нюкхет Ханым ещё была жива, но уже тоже нуждалась в поддержке. Когда в Лондон её ещё звал муж, а не его брат. Да и муж тот был получше, чем тот, который вырисовывался на горизонте сейчас, как минимум понадежнее. – Мама, послушай, кое-что случилось, мне нужно срочно улететь. Скажи, пожалуйста, Абидину и Сейран, что свадьба переносится, может даже отменяется, я пока не знаю, когда вернусь, – она завязывает кроссовки и хватай куртку под неодобрительный взгляд Эсме. – Дочка, куда ты, объясни, что происходит. – Я в Лондон, времени объяснять нет, но знай, что так действительно будет лучше. Я сейчас должна быть в другом месте и рядом с другим человеком, а свадьба может и подождать. И так столько лет ждали. – Суна, – она уже почти выбегает к такси, но всё-таки останавливается, чтобы ответить на ещё один вопрос матери. – Сколько ты будешь бегать за другими и спасать их? Может пора хоть раз подумать о себе. – Думаю, ты опоздала с этим советом года на два. Может я даже сейчас впервые думаю именно о себе. Пока.

Смотри, Ферит, если мой приезд сделает хуже, я побью тебя.

Выезжаю. Не улетайте без меня.

Когда их самолёт приземляется в аэропорту Лондон-Сити, за окном уже темнеет. Как бы они не хотели оказаться в Лондоне поскорее, стереть границы и расстояния они не могли. Суна удивляется, когда их встречает машина – последнее, что она слышала о Корханах, говорило о том, что у них проблемы с финансами, но, видимо не в такой день. Они находят Кайю на кладбище, рядом уже давно никого нет, только дождь, который, казалось, тоже оплакивает Нюкхет Ханым. Кайя даже не замечает, как они подходят, будто он и вовсе не здесь. Может в том мире, где мама жива и здорова, а может в том, где ему не приходится оставаться в этом мире, где нет её. Где рядом с ним не осталась ни одной любимой женщины. Ферит первым подходит к парню, но Кайя только отмахивается и удивлённо смотрит на брата – будто и вовсе не понимает, как он здесь оказался. Вслед летит пара лестных слов от Сонмеза, который просто хочет побыть один. – Кайя, – она касается рукой его плеча и не обращает внимание на то, как он напрягается. – Суна, а ты что здесь забыла? Слышал, у тебя сегодня свадьба, – он звучит холодно, но с чего бы ему звучать по-другому. Она сделала ему очень больно, он имеет право злиться. – Разве сейчас время? Поедем домой, уже совсем поздно. – Суна, оставь меня, я же сказал, что никуда не хочу. – Кайя, – её большие пальцы вытирают слезы у него на щеках, таким привычным жестом, только раньше это он всегда вытирал её слёзы. – Сколько ты уже здесь стоишь? Несколько часов? Как бы ты не хотел и как бы не было больно, ты не сможешь её вернуть. Твоя мама очень тебя любит и я уверена, она не хотела бы, чтобы ты закончил свою жизнь здесь, оплакивая её, пока окончательно не замёрзнешь или не изголодаешь. Не лучше ли продолжить жить, всегда помня её, сделать что-то, чтобы она гордилась тобой. Поехать туда, куда она хотела, но не успела. Давай, пойдём, – она берет его за руку, но Сонмез не спешит за ней. Просто не понимает, как можно оставить маму здесь одну. Как это, она не вернётся с ним домой. – Оставь меня, ладно. Не хочу я никуда. Возвращайся в свой Стамбул, выходи за этого чертового водителя, не надо быть здесь из жалости, – она почти смеётся. Аллах, неужели столько лет спустя он всё ещё ревнует. – Нюкхет Ханым, – Кайя даже смотрит на неё удивлённо, он ведь думал, что его слова подействуют и она уйдет. А она всё такая же, борется за то, чего хочет. Удивляет только, что теперь это почему-то он. – Мы с вами совсем не ладили, когда я была вашей невесткой, но может вы всё-таки позволите мне забрать вашего сына домой. Обещаю, завтра я не буду мешать ему приехать к вам, если он захочет. Но, думаю, ему действительно лучше переночевать дома, а не под дождём. Ответа, конечно, не звучит, но Кайя сам вдруг отказывается от своей упрямости, будто он один услышал слова матери, и поддается желанию Суны увести его в машину. – Спасибо, Нюкхет Ханым, – шепчет Суна, будто женщина и правда может услышать её. Ферит выбирается из машины чтобы обнять брата, хлопая того по спине. Ферит понятия не имеет, что чувствует сейчас Кайя, не знает, как можно пережить смерть родного человека, особенно такого, какой была Нюкхет для Кайи – самая главная женщина в его жизнь, та, ради которой он был готов уничтожить весь мир. Суна называет водителю адрес, хотя и не знает, зачем до сих пор помнит его, и занимает своё место в машине. Кайя садится рядом, между ними расстояние всего одного сидения, но будто целая пропасть обиды, разочарования, недосказанности. Кайя теперь даже не смотрит в её сторону, он снова где-то глубоко в себе и своих переживаниях. А раньше ведь обнимал, убирал её слёзы, целовал в плечо и всегда неизменно был рядом. Теперь кажется, что это всё было в другой жизни, будто совсем не с ней. Хотя она уже и не знает, а кто она такая, и какая из этих жизней её. Но точно знает, что сейчас её очередь быть рядом и поддерживать. Суна осторожно касается его руки, сначала почти невесомо, едва касаясь своим мизинцем его, потом увереннее, накрывая его ладонь своей, будто хочет, чтобы он почувствовал, что она рядом. Пусть её уже давно нет в его жизни, сейчас она здесь, если только он захочет чтобы она осталась. – Суна, откуда ты знаешь адрес, куда нам ехать? – отрывает её Ферит, и хоть она и думает, что в её статусе невесты неприлично касаться чужого парня, руку она не убирает. – Там ведь когда-то жил мой муж, Ферит, конечно я знаю адрес, – она чувствует как напрягается Кайя, когда она говорит о том, что связывало их раньше. Будто само слово муж напоминает ему о том, что теперь она называет так другого. Но Суна не отпускает его руку, только крепче переплетает пальцы. Он смотрит удивлённо, совершенно не понимая её, но за тенью сомнений в его глазах мелькает огонёк благодарности. Она чуть улыбается, будто одной улыбкой говоря ему, что теперь ему нечего бояться. Он не один, и как бы больно не было, они с Феритом позаботятся о нём. – Ну что, братец, показывай свои хоромы, – смеётся Ферит, напоминая двум бывшим влюбленным, что игру в гляделки пора прекратить. Несколько этажей вверх, ключи, которые Слава Аллаху находятся в многочисленных карманах Кайи, его «добро пожаловать» с тихим скрипом открывающейся двери, и после короткого жеста парней Суна первая переступает порог квартиры, в которую так и не приехала несколько лет назад, как бы не звал Кайя. Она даже не успевает спросить, где включается свет, как чувствует чьи-то лапки, уже упирающиеся в её ногу. – Кайя, кто здесь у тебя? – ответ находится сам, когда Ферит включает свет, а собака Кайи уже спешит облизать ей руку. – Аллах, надо же предупреждать, – смеётся Суна, стараясь не думать о том, что теперь он один исполняет их общие мечты. Даже порода та самая, о которой они вместе мечтали.В памяти всплывает картинка, как она однажды, будто забыв, что у них брак из жалости и ради мести, позволила себе отвлечь его от рисования своим искренним восхищением. Он даже улыбнулся, когда она подошла показать ему какое-то смешное видео, на котором маленький щенок кинг-чарльз-спаниеля намочил ушки, пока пил воду. Он тогда признался, что мечтает о такой собаке, и она шепотом, будто это тайна, поделилась, что это и её любимая порода. И Кайя тогда обещал однажды подарить ей щенка, а она, такая счастливая от одной только мысли об этом, даже кличку подобрала. – Кажется, кто-то очень хочет гулять, – замечает Суна, пока обладатель пушистых ушек уже убегает знакомиться с другими гостями. – Не помню, гугял ли я с ней утром, – признается Кайя. – Вы проходите, я пойду погуляю. Нимфа, иди сюда. – Давай лучше я схожу, – голос Суны уже доносится издалека, и братья даже переглядываются от удивления. Они здесь всего минуту, а Суна будто уже чувствует себя как дома. – У тебя совсем ничего из еды на кухне нет. Я пойду куплю что-нибудь, чтобы вам ужин быстро приготовить, и с собакой заодно погуляю. А вы отдыхайте. Ферит, проконтролируй, чтобы он сходил в горячий душ. Столько времени простоять под дождём, там ведь уже не лето, да и мы не в Турции. – Предлагаешь мне с ним сходить? – смеётся Ферит. – Мы, конечно, в Европе, но не настолько же. – Ферит, не зли меня, а то останешься без ужина. – Очень страшно! Брат, поделишься своей порцией? – Можешь забирать всё, у меня в любом случае нет аппетита. – Оно и видно. Ты, кажется, так давно не открывал холодильник, что испортилось даже то, что не портится. Кайя, скажи, пожалуйста, где магазин. – Уверена, что справишься? Мы ведь всё таки в другой стране. – Я знаю английский, тебе не о чем переживать. Нимфа, иди ко мне. Кайя, дашь её поводок? Сонмез с удивлением наблюдает за тем, как быстро его маленькая девочка, неизменно спасающая его от меланхолии своими добрыми глазами, уже готова гулять с другой. Хотя, кажется, она просто чувствует, что именно Суна была той, кто решил, как её будут звать. – Она всегда была такой? – в замешательстве спрашивает Кайя, когда дверь за Суной закрывается. – Какой? – Хозяйственной что ли. – Не знаю, ты ведь с ней в одной комнате жил и женой называл. – Но ты знаешь её дольше и ближе. Сомневаюсь, что в браке со мной она хоть раз была настоящей Суной. – Знаешь что, иди ка ты в душ, а то она сейчас вернётся и оторвет нам обоим голову, если ты туда не дойдёшь. – Окей. Еды действительно нет, но там точно должен быть кофе и виски в баре. Можешь пользоваться всем, что найдёшь, брат.