Ненависть, травящая всё живое

      Стоя за спиной Йегера Лилит то и дело ловит на себе злые взгляды Аккерман. И Лилит это радует. Наконец-то она видит в глазах Микасы ту самую ненависть, которую Гифт испытывает каждый день. Это приятное ощущение — наконец-то стать лучше её и за это получить её ненависть. Особенно когда это касается Эрена. Душа Лилит трепещет, в груди горит огонь радости от маленькой, но все же победы.       Следует признать, что даже возвращению Эрена она так не радовалась, как радуется сейчас, видя с какой ненавистью на неё смотрит Аккерман. Зелёные глаза Лилит внимательно изучают её лицо, фиксируя каждую секунду гнева на нём. Лилит наслаждается.       Эрен или не видит, или игнорирует взгляды Микасы себе за спину. Он объясняет свои планы и намерения, а Лилит внимательно слушает, будто не слышала это уже раз тридцать от Флока за все то время, пока Эрен находился в Марли. Не потому, что хочет напомнить себе о версии, которую Эрен рассказывает всем, кто не входит в отряд Йегеристов, а из-за его голоса.       Мягкий и тихий. И, к сожалению, уставший. Лилит сложно понять, как Эрен выдерживает все, что собирается сделать. Перетоптать весь мир за пределами острова. Но не была удивлена. Если Эрену что-то стукнет в голову — он по головам пойдет, дабы добиться своей цели. В их же случае это имело буквальный смысл: Эрен пойдет по головам, чтобы защитить остров.       Сострадание Лилит не чувствует, её не трогает, что почти весь мир будет втоптан в землю, а трава пропитается кровью миллионов людей. Марли не испытывала жалости к жителям Парадиза, не беспокоилась о том, что отправили детей разведывать остров, кишащий титанами, как гнилое яблоко опарышами. А смертями островитян и тем более не заботились. Им было безразлично, а Лилит сейчас безразлична к ним. Как и до этой ненависти, кипящей в Микасе кипятком в венах. Микаса когда-то считала Лилит подругой и ошибалась. Лилит кипела злобой к ней почти все те годы, что они были знакомы, а причиной всему был Эрен.       Жаль ей было разве что Армина, которому доставался яд от Эрена.       Армином руководит Бертольд, которого тот когда-то сожрал? Лилит было неприятно видеть боль Армина от этих слов, но это часть плана, поэтому Гифт и не особо обращает на эти слова внимания. Браво, Эрен, дави своего лучшего друга и дальше.       Она доверяет Эрену, потому и не собирается идти наперекор. Эрен знает, что делает. Он делает это ради них, и Лилит ему в этом поможет. Эрен для неё человек, который никогда бы не изменил своим принципам. Он, несмотря ни на что, шёл в бой, выкладываясь на максимум. Вмешиваться она не собиралась.       — Микаса, я всегда тебя ненавидел.       Слова Эрена вылетают в тишину столовой и не тают. Микаса со слезами на глазах и тихими всхлипами в ужасе смотрит на Эрена. Армин замирает, в его глазах ураганом бурлит шок и ярость от услышанных слов. Все в комнате застывают и даже Габи. Почувствовав напряжение сидящих за столом взрослых, она переняла его на себя. А будучи и без того напуганным появлением Эрена и его угрозами превратиться в титана в случае попыток остановить его, девочка замерла от страха.       Лилит могла бы подумать, что все-таки Габи ей жаль, все же она ребенок, находящийся на территории её врагов. Но она на это едва обратила внимание, полностью сосредоточившись на выражении лица Микасы.       «Микаса, я всегда тебя ненавидел» — Лилит прокручивает эти слова снова и снова. Они барабаном гремят в её голове, распределяя по крови горячую лаву наслаждения.       Её губы искривляются в заметной злорадной улыбке. Услышать эти слова для Лилит ощущается как чай, даже не теплым, а горячим водопадом разливающийся у нее внутри. Эта эйфория, которую Гифт даже и не ожидала никогда ощутить. Пусть и надеялась долгие годы.       Он ее ненавидит. Что может быть лучше?       Лилит прекрасно знает, что могло быть лучше. Если бы эти слова были правдивы. Она не глупа, понимает, что Эрен эти слова из себя выжимает намеренно, однако от этого они не становятся менее слаще. Ведь Микаса испытывает настоящую боль от ложного признания.       Видеть её глаза, в которых плещется осознание его признания заставляет Лилит засмеяться от наслаждения. Но она вовремя опускает голову вниз, чтобы её смолистые волосы прикрыли лицо. Злорадствовать приятно, но не в присутствии Эрена. Все же ей следует скрывать ненависть к его бесовой любви, чтобы эта ненависть не искалечила их отношения. Которые, к сожалению, дружеские.       Все твое существование избавило меня от шанса, сука. Эта мысль уже не первый год живет в её голове, и каждый раз, когда она возникает, Лилит задумывается над этим. Лилит жалеет, что Эрен в тот день спас Микасу, а не пошёл домой, как ему велел отец. Может, тогда у меня мог быть шанс.

***

      Не всегда от вида Микасы у Лилит дергался глаз. Нет. Поначалу Микаса даже нравилась ей. Наблюдая за ней, Гифт восхищалась ею. Она была невероятной во всем. На всех тренировках она была лучшей, непревзойденно владела УПМ, была умелой в рукопашном бою и вообще все задачи, которые им давали она выполняла непревзойденно.       Лилит, увлекаясь Микасой, начала с ней общаться. Аккерман шла с ней на контакт не так смело, как вступала в рукопашный бой, но прогрессы были. И уже через месяц их можно было считать подругами. Пусть и не близкими, и тем более не лучшими, но все же они дружили.       Разумеется, дружа с Микасой Лилит не могла не общаться и с её друзьями. Милым парнем Армином, который был неуклюж на занятиях и отличался не своим потенциалом, а его отсутствием в физическом смысле. Однако он брал умом. Хотя за первый месяц ему особенно негде было показать свой интеллект, но на начальных уроках и в обычной беседе он казался довольно сооброзительным.       А также забавный паренек по имени Эрен.       Если бы Лилит Гифт знала, во что перерастет её дружба с этой троицей она бы их обходила стороной. Даже за изумрудные глаза, которые со временем стали заставлять её затаить дыхание, когда они обращали на нее внимание, она ни за что бы к ним не приближалась. Лилит скорее себе глаза бы вырвала, чтобы не видеть Эрена. Тогда ей бы удалось избежать всей той боли и всепоглощающей ненависти, которые жрали её вот уже семь лет как.       Дружба с Эреном стала ядом в отношениях с Микасой. А Лилит дала этому яду пропитать не только отношения с Микасой, но и её саму. Лилит упивалась этим ядом каждый день и сама от этого страдала. Было больно.       И Лилит было больно не от того, что дружба с Микасой портиться. Нет.       Через месяц с начала первого года учебы она начала дружить с Эреном больше, чем с Микасой, с которой все и началось.       Симпатия к Эрену была обнаружена чуть более месяца спустя после вступления начала дружбы между Микасой и Лилит. Только на это Лилит махнула рукой. Не первый раз она в кого-то влюблялась, и новостью супер удивительной это не было. Это почти ничего не изменило в её общении с ним, только слушать его стало гораздо приятнее. Лилит завлекало его непреодолимое и непреклонное желание вступить в разведку и перебить всех титанов. Её удивляло, как он не уставал повторять свои намерения, верил в них и пытался сделать всё, чтобы стать лучше. С удовольствием и любопытством Гифт слушала его рассказы, улыбалась, когда замечала его горящие от восторга глаза.       Такое стремление к убийству титанов Лилит восхищало. Эрен был таким вдохновенным, и таким воспламененным своей идеей, что этот пыл передался и Лилит. Она сама хотела очистить их землю от титанов после вторжения в Марию, из-за чего ей с матерью пришлось бежать из собственного дома.       Лилит восхищалась Эреном. И даже не заметила, как ее увлечение Микасой продолжало тускнеть.       Ей было весело наблюдать за драками Эрена с Жаном. Споры их всегда были на почве разного мнения, и начиналась довольно неожиданно. Наблюдая за их драками Лилит не делала ничего.       Проигрыши Эрена Лилит её смешили, хотя больше его реакция на них — он дулся, как маленький ребенок, которому не дали сладкого до обеда. Молча смеялась. Когда Эрен это замечал, выглядел еще более обиженно, пытаясь скрыть это возмущением, и тогда Лилит смеялась уже открыто.       Влюбленность Микасы в Эрена для неё, Гифт, было просто невозможно не заметить. Как только Лилит начала теснее общаться со святой тройкой, увидела её отношение к парню. Волнение за него, взгляды на него, постоянное присутствие около него. Чего уж говорить о том, что она уберегала Эрена от драк с Жаном. Держала его за руку и успокаивала. Напоминала ему о благоразумии и Эрен слушал.       В момент, когда Эрен не отшатнулся от прикосновения Микасы, спокойно выслушал её и не продолжил спор с Жаном у Лилит правда камнем на грудь легла: чувства Микасы взаимны.

***

      Лилит растила в себе злобу.       Растила её во множественных направлениях: злобу на свои чувства к Эрену, которые с каждым днем ​​становились всё крепче. Сердце билось чаще только при самом его виде, а улыбка сама по себе расцветала на её губах. Растила злобу на то, что он влюблён в другую, а Лилит для него только лучшая подруга (что, на самом деле, и не плохо, но хотелось бы большего). Злобу к тому дню, когда начала общаться с Эреном и влюбляться в него.       Но это было лишь каплей в море. А весь остальное море злобы отходило Микасе.       Злоба начала нарастать ещё сильнее после вступления в разведку. Микаса проявляла слишком много заботы и обеспокоенности к Эрену, постоянно его спасала и заботилась о нём. За спасение Эрена она всё же была благодарна, потому что его смерти Лилит точно не хотела. Даже боялась. Но всё остальное… Эта её опека к нему и постоянное озабоченное «Эрен!» невероятно раздражало Гифт.       Внутренности скручивало от этой злобы, и Лилит мечтала вывернуть себя на изнанку и достать то бесовое чувство ревности, чтобы оно не грызло её день и ночь. Тело вибрировало от ярости, когда Лилит замечала у Эрена признаки взаимной любви к Микасе.       Лилит и не заметила, как злоба начала трансформироваться во что-то большее. Страшнее и опаснее. Сначала она чувствовала простую зависть, что у Микасы есть то, чего не имеет сама Лилит — сердце Эрена. Но впоследствии, когда события в Стенах и разведке начали накаляться, Лилит поняла, что её зависть, нёсшая в себе злобу, пересекла границу и превратилась в ненависть.       Во время революции на Гифт накатило понимание во что именно она вляпалась. Волнение за Эрена волнами страха накатывало все больше, пока они пытались его отыскать. Облегчение, вызванное его нахождением живым, хоть и немного помятым, затопило грудь и тогда догнало понимание — это пересекло предел.       И тогда злобные и завистливые мысли видоизменились в куда более глубокое русло.       Её уверенность, что чувство быстро пройдут уже давно сгорело синим пламенем. Срдце Лилит будто огненная ладонь сжимала при каждом взгляде на Эрена. Лилит хотела большего, чем дружба с ним. Обнять его, взять за руку, чтобы он клал голову ей на плечо и чувствовал покой. Чувствовал то же, что и Лилит к нему — неистовую, горящую адским очагом, любовь. Лилит мечтала зайти дальше — желала поцеловать его.       Но не могла, ведь препятствовала эта долбанная Микаса Аккерман. Такая идеальная: в тренировках, в бою с титанами и людьми, отважная, готовая отдать собственную жизнь за друзей и свою зеленоглазую любовь.       Лилит знала, что Микаса идеальна в глазах Эрена. Ему не нужно было говорить об этом, Гифт сама все прекрасно видела. Сблизившись с Эреном к тому, что он начал считать за её за лучшую подругу, он как-то обмолвился о симпатии к неё. Что Микаса ему нравилась почти что не с того самого вечера, когда он спас её от извращенцев, убивших Аккерманов-старших. Лилит нечего было ответить на такое откровение. Лишь пожав плечами, она, натянув на лицо беззаботную улыбку, кинула:       — Понятно.       Ей было понятно, что Микаса занимала огромное место в его сердце. Вкоренилась туда и никаким инструментом для сорняков те корни не вырвать.       Когда Эрен смотрит на Микасу Лилит мечтала вырвать его глаза, чтобы он не мог смотреть на неё. Но знала, что это бессмысленно — Йегер уже выгравировал её силуэт в своём мозге. Он смог бы описать Микасу даже если не будет видеть тридцать лет. Каждую деталь её облика опишет. Наверное, целую книгу напишет о том, что в ней есть замечательного. И книга эта выйдет толстой.       И она ненавидела это.       Как Эрен смог влюбиться в эту сухую Микасу Аккерман? У которой лицо на протяжении всей жизни имеет минимальное количество морщин, ведь Аккерман постоянно ходит с один и тем самым лицом, что ничего не выражает. Только когда Эрен присекает попытки Микасы заботиться о нём, как о ребенке, лицо её приобретало расстроенные черты.       В такие моменты Лилит торжествовала. Что могло быть лучше, когда Эрен применяет свою агрессию к ней?       Лилит ответ нашел на это не сразу. Но когда все же нашла, не смогла удержаться.       Когда Эрен был спокоен и радостный рядом с Лилит, Микаса ревновала Эрена к ней. Вскрылось это в один момент для обеих: когда через несколько минут после того, как Эрен снова осадил Микасу, он начал вести спокойный диалог с Лилит, сидя с ней на ступеньках, что вели ко входу в штаб. Улыбался и делился своим восторгом от того, что совсем скоро они смогут отвоевать Стену Мария и заглянуть в подвал его дома.       Слушая это, кивая и улыбаясь, Гифт наблюдала за беззаботным Эреном, чего уже к моменту как они находились два месяца в разведке бывало не очень часто.       — Мы узнаем природу титанов и избавимся от них! — Увлеченный своей мечтой Эрен был полностью ею поглощен. Крутил в руке ключ от подвала, который носил на верёвке на шее и представлял их дальнейшие действия.       — А потом выйдем за Стену Мария и сможем увидеть море…       За три года дружбы с Эреном Лилит знала заранее, что он скажет, поэтому особенно вслушивалась не в слова, а в его голос. Он уже начал ломаться и ставить ниже, и Лилит могла поклясться, что иногда Эрен будто мурлыкал.       — Так этот ключ твой отец всегда носил при себе? — спросила Лилит, когда Эрен закончил говорить о море, и каким его описывал Армин. — Симпатичный.       Лилит не осознала, как начала тянуться рукой к шее Эрена, чтобы прикоснуться к ключу.       — Да, — ответил Эрен. Он сразу заметил движение руки Лилит, но не останавливал её. Они были друзьями, почему бы он был против? — И никогда не разрешал заходить в подвал. Как бы я ни пытался туда попасть — папа всегда меня ловил и гнал оттуда.       Лилит представила, как Эрен маленьким мальчишкой втихую пытается спуститься вниз в подвал, но его ловит Йегер-старший. Хватает его одной рукой, и под мышкой несет назад. От этой картины в своей голове Лилит прыснула и её рука наконец добралась до ключа. Прохладный металл быстро нагрелся в её руке. Лучи закатного солнца мерцали на золотистой поверхности ключа, и Лилит наблюдала за ними. Она легко вздохнула, наслаждаясь этой красотой.       — Представляю, каким ты был дебоширом в детстве. Особенно если опираться на тебя сегодняшнего. Ты был ещё хуже, не правда ли?       — Да... — Эрен улыбнулся, вспоминая свое детство, — думаю, родителям было очень тяжело со мной.       Заглянув Эрену в глаза, Лилит усмехнулась, и тогда, крутя в руке согревшийся от ее рук металл, она увидела что-то за спиной Эрена. Лилит посмотрела за плечо Эрена и увидела Микасу. С наклоненной головой, в боевой стойке и такими бешеными глазами, что Лилит почувствовала, как её кровь замерзла в собственных венах, превратившись в ледяные веточки внутри неё.       Но это прошло быстро, страх, пронзивший тело быстро отступил, кровь в венах снова начала течь горячим ручейком. Стоило Лилит понять в чём дело. На её лице появилась ехидная улыбка. Её губы растянулись злорадством, чем удивила Микасу, в глазах коротой скользнула растерянность, но мгновенно исчезла, снова уступила место злобе.       Эрен, снова увлёкшись своей болтавнёй, но уже далёкой от моря и мира за Стенами, не заметил взгляда Лилит за его спину.       Кажется, тогда Микаса и поняла настоящее отношение Лилит к Эрену и к ней самой. Аккерман увидела на лице Лилит злорадство.       Было удивительно, как такая непробиваемая девушка способна потерять голову и дать волю своим эмоциям из-за одно лишь парня.       С того момента их отношения испортились вовсе.

***

      Лилит нравилось выводить Микасу на ревность. Наблюдать, как она кипит от злобы, стоило только Эрену проводить с Лилит большое количество времени, смеяться и не обращать внимания на других.       Сладким медом наслаждение разливалось венами Лилит, когда она понимала, что все внимание Эрена нацелено на неё. Никакой Микасы, её чувств к Эрену на глазах Гифт и, собственно, подтверждение взаимности этих чувств.       Наслаждаться этим Лилит не надоедало. Она будто подсела на наркотик, такой сильный, что и день не могла прожить без этого ощущения. Однако со временем Лилит всё же пришлось сбавить обороты, направив своё внимание на проблему Парадиза, его положение в их новом мире, где, оказывается, они со всех сторон света окружены ненавистью.       А в один вечер эта забава и вовсе исчезла.       Это перечеркнул тот бесов вечер со сценой на холме, которую Лилит удалось посмотреть в первых рядах. В поисках Эрена, решившего пойти в самоволку и уйти из дома Адзумабито, Лилит наткнулась на невероятную картину, которая вконец разрушила что-то внутри нее.       Какой бес её напрвил к этому холму? Две фигуры влюбленных сразу дали понять Лилит, что, наверное, ей не стоит там находиться. Её не заметили, так что можно было незаметно вернуться назад этим самым дав побыть им на единицы. Лилит может поклясться чем угодно, что действительно собиралась уйти и не мешать, однако произошло не так, как предполагалось. Один шаг для поворота назад ей помешал вопрос Эрена.       — Кто я для тебя, Микаса?       Встала, как вкопанная. Лилит не могла ни вдоха сделать, когда смотрела на Эрена. Потому что видела любовь в его глазах; его надежду и нежность, направленные на Микасу.       В этот момент, сквозь нарастающую боль, у Лилит что-то щелкнуло в голове — что-то стало чертовски правильным. Таким, каким оно и должно быть. Эрен должен быть с Микасой. С его любовью. Это чувствовалось так правильно, что давило Лилит на грудь. Больно сжимало, не давая дышать, вместо этого подсовывая ей отвратительный колючий комок в горло. Так и должно было быть. Всегда. Они должны быть вместе, Лилит это знала. Никому не сдалась её влюбленность, она это понимала и, как ей казалось, принимала.       Но стоило лишь однажды увидеть своими глазами доказательства, что она все время была права, и чувства Микасы взаимны, картинка идеальной дружбы разбилась вдребезги на маленькие крошки. Самообман, который так хорошо помогал, разлетелся и ударил под дых.       Что ж, это было больно.       — Ты — моя семья!       Лилит захотелось засмеяться. Правда, таким настоящим веселым смехом, каким она умела. Это было смешно. Микаса, рубившая титанов без задней мысли, Микаса, которая лезла в сам ад, чтобы защитить самое дорогое в её жизни, этого самого дорогого испугалась. Микасу не было жалко ни капли, Лилит могла жалеть только себя, но тогда что-то внезапно, вторично щелкнуло в голове. Грудь внезапно прекратила больно сжимать, дало сделать глубокий глоток воздуха. Он проходил сквозь ком в горле, царапал стенки еще больше, но чувствовалось каким-то слишком легким. Картинка пазла окончательно собралась в кучу.       Приближающиеся сзади шаги дали Лилит возможность снова двигаться. Она слышала позади голос друзей, но не хотела идти к ним. Она побежала куда-то вправо от холма, пока Микаса с Эреном и другие не увидели её.       Убегая подальше от холма Лилит смеялась, а по щекам катились слезы.       Дура ты, Микаса, слонялось в ее голове, кто же упустит такой шанс?       Лилит знала, что выпади ей такой шанс — услышать от Эрена такой вопрос — она ни на миг бы не колебалась.       Когда Лилит уже была на большом расстоянии от холма, из бега она перешла на ходьбу. Дышала тяжело, глотала слезы и кусала нижнюю губу, чтобы рыдания не вырвались наружу. Идти обратно в дом Адзумабито она не желала, а возвращаться к холму и делать вид, будто ничего не произошло вообще было бессмысленной идеей. Ей хотелось побыть самой, в тишине с собственным умом.       Она побрела по улицам Марли.       Голова была пуста весь путь, там не было ни малейшей мысли, звуки до ушей не доходили, а перед глазами стоял туман. Как пришла на пляж Лилит, плохо помнила. Пляж был тихим, в чём и нуждалась в тот момент Гифт, и решение остаться там на некоторое время было принято сразу.       Лилит села у воды перед этим сняв обувь. Волны воды иногда достигали кончиков пальцев, по коже пробегали сироты, а по щекам слезы. Лилит наконец-то позволила рыданиям вырваться наружу.       На колени, которые она притянула к груди, падали соленые капли, оставляли мокрые следы, а вместе с ними дарили покой внутри грудной клетки. Столько лет надежд, что у нее всё же может быть шанс развалились за мгновение. Частицы надежды, плескавшиеся в ее душе, никогда не угасали до сих пор. Подсознательно Лилит все еще иногда отказывалась верить в чувство Эрена к Микасе. А на холме... Что ж, тогда она увидела прямое подтверждение его чувств, безусловно, которое никакими убеждениями нельзя было проигнорировать. Лилит носом ткнули и на ухо проговорили: «у тебя и шанса никогда не было». И это давало покой странный покой. Глаза пекло от постоянных слез, и это делало только лучше, давало еще больше подтверждений и покоя. Помогало дышать.       Одна только ненависть никуда не делась. К этому дню Лилит, пусть и была полна ненависти к Аккерман, но всё равно отгоняла от себя ужасные мысли о её смерти. И не просто смерть, а убийство своими руками. Лилит никогда не хотела никому причинить физический ущерб, но подобные мысли в её голове все же иногда появлялись.       Микасу можно было задушить во сне, подушкой или веревкой, проткнуть её сердце мечом одним четким ударом.       Раньше Лилит отгоняла эти мысли, пугалась их и не понимала, что с ней не так.       Однако на том берегу, слушая крики чаек и звук прохладной воды, Лилит впервые не стала прогонять эти мысли. Она стала представлять, как Микаса корчится от нехватки воздуха, как хватается за веревку на ее шее, но ничего не может сделать. Как её попытки выжить тухнут, тёмно-серые глаза стекленеют, а изо рта выходят последние остатки воздуха. И как её тело в одно мгновение падает на кровать, прекращая борьбу за выживание. Микаса обмокает на своей кровати, а Лилит тихо, так же как и зашла, выходит из комнаты. А на следующее утро слышит пронзительный крик Саши, которая первая нашла её мертвой.       Обняв собственные колени, Лилит оперлась на них лбом и громко зарыдала. Впервые не те оттого, что испугалась собственных мыслей. А от того, что окажет Микасе услугу, ведь если Лилит и убъёт — то Эрен навсегда остался бы тосковать по ней.       Даже таким способом Микасы из сердца Эрена не выкорчевать.       Лилит Гифт никогда никого так сильно ненавидела, как Микасу Аккерман.

***

      Последняя встреча с Микасой прошла не особо хорошо, но и не плохо. Лилит эта встреча вполне пришлась по душе.       Перед тем, как Эрен сбежал из тюрьмы, у них завязался легкий спор, который перерос в то, что сейчас Лилит стоит с забинтованным правым предплечьем, и левой ладонью, а на лице постепенно заживающие порезы под пластырями.       За день до побега Эрена их компания находилась в военном штабе. Микаса снова пыталась добиться разговора с Эреном, Армин был её поддержкой и поддакивал, а остальные только слушали. Вновь получив отказ Армин поник, а Микаса стала ещё более мрачной.       — Мы должны поговорить с Эреном, — сказала она уже раз двадцатый за ту неделю, и Лилит закатила глаза. — Мне и Армину он сможет открыться и мы ему поможем.       Лилит весело хмыкнула. Стоя у окна, она смотрела на Стены, в которых находились колоссальные титаны. Совсем скоро они падут.       — Ну да, вы у нас особенные. — Сложив руки на груди, Гифт даже не смотрела в сторону друзей. Все последние дни она готовилась к тому, что она будет вынуждена их предать. Как бы то ни было она их любила. Всех, Армина, Жана, Конни, покойную Сашу... И предавать их было не просто. Но это было к лучшему для них и их острова.       Внимание Микасы, после слов Лилит, мгновенно перешло с Конни и Жана на неё. Той даже не надо смотреть на нее, чтобы знать: в её глазах только злость.       — Мы его ближайшие друзья, Гифт, — холодно сказала Микаса, поварачиваясь к ней корпусом. — Знакомые с детства, поэтому да, мы особенные.       Снова хмыкнув, Лилит оскалилась. Было смешно это слышать, когда она отлично знала о планах Эрена.       — Друзья детства, — она ​​закатила глаза, — точно, как же... Интересно тогда почему так получилось?       — Ты о чем? — спросил Армин настороженным голосом. Он всегда перехватывает разговоры Лилит и Микасы на себя, чтобы они не спорили.       Все знали о сложных отношениях этих двоих, поэтому и пытались как можно чаще предотвращать их ссоры. Они были не такие, как у Жана с Эреном: без драк и ссор, только холодное перекидование слов и иногда попытки задеть за больное место.       — Ну, — Лилит всё же оторвала взгляд от окна и посмотрела на Армина, — если вы его самые близкие друзья, то почему же он вас не посветил в свои планы? Прежде чем исчезнуть он молчал, в письмах вам ничего не объяснял... С чего это вы решили, что Эрен сейчас с вами поделится своими планами?       — Потому что Эрен потерялся, — ответил Армин, однако не очень-то уверенно. Задумавшись над её словами, Арлерт опустил глаза вниз. — Он хочет защитить нас, и держит нас подальше от своих планов, чтобы...       — Чтобы что? — Лилит подняла бровь, буря Армина взглядом. - У тебя нет ответа, Армин.       — Чтобы не рисковать нами, — Микаса подала голос, и Лилит посмотрела в её сторону. Глаза Микасы заволокло туманом. Она злая. Даже взбешённая.       — Самой не смешно с этих слов? — Оттолкнувшись от подоконника, Лилит прошла по залу, немного приблизившись к ней. — Напомнить, что было в Либерио? Он нас в сам ад засунул, а тебя в первый ряд выдвинул. Хотел бы он нас защитить — сделал бы всё своими силами.       Лилит говорит полный бред, с которым в корне не согласна. Эрену нужна была помощь в Либерио, он не справился бы сам, но ей нужно такое говорить. Эрен приказал всячески настраивать друзей против него, и она этим и занимается. Также настраивая их против себя. Интересно, как они отреагируют на её роль в этом спектакле? Наверное, будут злые... Возможно, даже не захотят общаться дальше.       От этого больно, но по другому никак. Эрену нужна помощь и Лилит сделает всё, чтобы помочь ему.       — Эрен никогда нас не предаст, Гифт, — Микаса чуть не рычала на неё. Шагая к Лилит, она обходит Армина, который пытается остановить её. Но Микаса подходит вплотную к Лилиту, прожигает своими глазами в очевидном желании прибить. — Я знаю его. Лучше всех. Лучше тебя. Я знаю, что Эрен нас никогда не обидит.       — Правда? — Лилит нагло улыбалась ей в лицо и, запалённая желанием уколоть, шёпотом спросила: — Интересно тогда почему он тебе никогда взаимностью не отвечал и отталкивал, всегда предпочитая меня? Тебя это никогда не обиж...       Хлесткий удар, прервавший последнее слово, а после звук разбитого стекла. Лилит обнаружила себя среди осколков стеклянного стола, что стоял позади неё.       В гробовой тишине раздался испуганный писк Микасы. Переведя взгляд с пола усеянными обломками стекла на Микасу, Лилит увидела, как она, впервые напуганная своей силой, прижимает ладонь ко рту, в немом шоке наблюдая, как из пораненной руки Лилит сочится кровь.       — Прости, — прошептала она через несколько секунд и присела возле Лилит, осматривая её раны. - Лилит, извини, я не хотела... Я...       Она потянулась рукой к левой щеке Гифт — куда и пришелся удар её ладони. Щека горела от силы удара, но сильнее пекло в руках. Из правого предплечья шла кровь, как и из правой ладони, на которую Лилит опиралась. В кожу вонзились десятки обломков, порвав кожу, и глубоко засев в ней.       — Все нормально, — отрезала Лилит и отбросила руку Микасы, которой та пыталась помочь ей встать. — Не обращай внимания. Умирать я точно не собираюсь.       Хмуря брови, Лилит начала вставать и ей на помощь прибежали Жан с Армином. Осторожно помагая ей выбраться из обломков, они, не понимая внезапной вспышки гнева перевели удивленный взгляд на Микасу, у которой по щекам бежали слезы. Они не слышали последних слов Лилит, которые вывели Аккерман из себя, так как в зале были солдаты полиции, переговаривающиеся между собой, обеспечившие Лилит безопасность.       Лилит наложили бинты и заклеили левую щеку, в которую врезалось еще три обломка стола. Микаса ещё несколько раз извинилась (что, откровенно, было странно слышать от неё в сторону Лилит) и помогла Гифт обработать раны. Лилит также тихо извинилась перед ней за свои слова, и Микаса их вроде бы и приняла. Но Лилит ни капли не чувствовала вины за свои слова.       Микаса не дала ей договорить, но прекрасно поняла смысл слов. Лилит было приятно сделать Микасе так же больно, как и ей было почти год назад на том холме. Пощёчина — не большая плата за такое удовольствие.       И теперь она стоит посреди столовой и наблюдает, как Эрен наносит удары Армину по животу, лицу, под ребра... Глядя на это, Лилит изо всех сил сжимает челюсть и сдерживает слезы. Жалеет, что напросилась с Эреном быть здесь, но уже ничего не поделаешь. Эрен знает, что он делает, Лилит в этом уверена. Она ему доверяет.       Стоя над избитым Армином Эрен тяжело дышит, сжимает кулаки и зубы. Лилит видит, как ему тяжело. Избиение собственного лучшего друга никогда не было удовольствием. Лилит хочет подойти к нему и обнять, чтобы хотя бы на несколько минут оставить его в покое, но нельзя. И дело даже не в присутствии посторонних — просто Эрен стал избегать всякого физического контакта. Он не примет её объятия, даже с хорошими намерениями. Не хочет казаться слабым, когда на него возложена такая ответственность, как Грохот Земли.       — Мы возвращаемся туда, откуда все началось, Микаса, — говорит Эрен, наблюдая, как Аккерман помогает Армину.       С мокрыми от слез глаз Микасу и избитого Армина выводят из столовой. Флок покидает помещение, как и все остальные, где теперь, кроме удушливой тишины и напряжения, остаются только Лилит и Эрен. Решив, что ему нужно время в одиночестве, Лилит начала шагать к двери, прерывая шагами звук его тяжелого дыхания. Вот только дойти до двери она так и не успевает — её хватают за руку и притягивают к себе.       Гифт врезается в грудь Йегера и сталкивается с его взглядом, в котором кипит злость и одновременно печаль. В угалках глаз Лилит замечает его слезы. Оказавшись так близко к Эрену Лилит на мгновение сдерживает дыхание, поражённае таким порывом. Эрен до не отпускает её руку, крепко держит, но без боли. Лилит позволяет опустить глаза на его губы, но всего на три секунды и один раз, не давая себе свободу в собственных действиях.       — Зачем ты здесь, Лилит? — шипит он сквозь зубы. — Зачем в Йегеристы подалась?!       Она застывает на минутку, осмысливая его вопросы. Хмурит брови и отвечает:       — Потому что не хочу быть стадом, ничего не понимающим и пытающимся тебя образумить, — спокойно, и слегка обеспокоено его внезапным порывом.       — Это ты о разведке?       — А о ком же еще? Для других ты герой.       На несколько секунд он умолкает, разглядывает её лицо, словно пытается найти признаки лжи. Как будто он не хотел услышать такой ответ, надеялся на другой.       — А для тебя? — робко спрашивает он.       — И для меня, — она продолжает говорить безмятежно, но не может выдержать его взгляда и опускает глаза. Она любит его, любит до безумия. До ночных слез в подушку из-за безответной любви, до невероятной ревности, на которую даже не имеет права, ведь она только его подруга. Поэтому так долго выдерживать его взгляд она не в состоянии. Слишком сложно, особенно зная, что слезы в его глазах из-за Микасы, из-за слов, полные жестокости, доставившие удовольствие Лилит, но, очевидно, не Эрену. — Ты герой для меня, Эрен. Я благодарна тебе за защиту нашего острова и нас.       — И все же, это не все причины, Лилит. — Эрен хватает её за вторую руку и прижимает к себе, немного поднимая, желая заглянуть ей в глаза. — Говори правду: зачем ты здесь?       — Что тебе это даст? — Лилит вздыхает, поднимает взгляд, встречаясь с его глазами и удивленно всматривается в них. Эрен плачет, слезы наполнили его глаза и теперь катятся вниз по щекам. — Эрен, ты чего?       — Мне нужно понять, почему ты меня поддерживаешь! — его голос надрывается, а у Лилит появляется ком в горле. Сложно наблюдать, как твой любимый человек так ломается от собственного жизненного пути. — Почему ты решила перейти на мою сторону, а не останавливать меня?       — Так сильно правды жаждеш?       — Да, Лилит, говори правду!       Интересно, станет ли ему легче, если Лилит на самом деле выложит всю правду? Ведь она это делает не из-за собственных убеждений, а из-за него. Только из-за него. Будь на его месте кто-нибудь другой — она никогда бы не поддержала такой план. Но это план Эрена. Он всё продумал, взял это бремя на себя и был готов жить с ним всю свою дальнейшую жизнь. Лилит не могла его оставить в этом самом. Кто-то близкий к нему должен быть рядом с ним.       Хах, столько лет скрывать правду, а тут как на духу всё выдать. До чего же комично.       — Потому что я хочу быть ближе к тебе, — наконец говорит она тихо, и чувствует, как мокнут собственные глаза. — Хочу тебя поддержать в столь тяжелой ситуации. А она тяжелая, Эрен, не возражай. Ты для меня герой. Не каждый день твой самый лучший друг геноцид устраивает ради своего дома... — Она немного колеблется, а потом добавляет: — И ради своей любви. Пусть она направлена и не на меня.       Она хочет провалиться сквозь землю. Или выстрелить себе в голову. Или даже умереть от лап Атакующего титана, лишь бы не видеть его взгляд, что с каждой секундой всё яснее. Эрен осознает слова Лилит и с каждой секундой его лицо для Лилит становится все более непроницаемым.       Зачем ты это сказала, дура?!       Но пусть в её мыслях проходит коллапс, она держится спокойно. Проморгивает слезы в глазах, не давая себе возможности показать перед Эреном слабину. Ему это сейчас не нужно. Как и ей.       — Не на тебя? — переспрашивает он, и, похоже, хочет услышать любое объяснение от неё, но не правду. — То есть...       Сосредоточенная на попытках сдержать свои эмоции, она не сдерживает свой рот на замке, как должна.       — Ты для меня больше, чем друг или семья, Эрен. — Секунда помутнения. — Хоть кто тебе это должен сказать. — И яд, так неожиданно выстреливший из собственных уст удивляет Лилит. Она и забыла, какаго это — чувствовать ненависть и к нему тоже, только за сам факт его чувств к Микасе. Как и её, Лилит хотела сделать больно и Эрену. В такие моменты она ненавидит себя, не меньше его.       Лилит замерла в руках не менее обескураженного Эрена. Она не успела себя остановить. Она хотела это сказать, чтобы он, наконец, узнал о том, что она видела в ту ночь. Хотела уколоть его своими чувствами.       Прямо сейчас она хочет, чтобы он почувствовал вину за отсутствие чувств к ней. И это выходит. Эрен опускает глаза, выглядя озадаченным, растерянным и виноватым.       Лилит не сдерживает ухмылки. Ей это нравится.       — Не кори себя, — говорит Лилит и выпутывается из рук Эрена (хотя, черт возьми, как же она этого не хочет!), — пока что. Еще будет время.       Лилит чуть не смеется во весь голос, а ком в горле становится всё больше.       Как же ей это черт возьми нравится! Все эти минуты их разговора Эрен был прикован вниманием только к Лилит. Думал только о ней и смотрел только на неё. С этим внезапным признанием Эрен ещё долго не сможет её забыть.       — Пойду покурю, как раз проверю, что там у парней с твоим приказом.       Лилит покидает столовую, а в ней разбитого Эрена. А отойдя на приличное расстояние, Лилит начинает смеяться. Но от слез она больше не избавляется. Смеется весёло и плачет, наслаждаясь этим ощущением внутри себя. И даёт слезам свободу, чтобы ощутить тот покой, который всегда приходит после них.       — Лучше бы ты тогда умерла, Микаса.